Не твой мир...

Гнетущая тишина наполняла коридоры великолепного дворца Столицы. Кель’Тасу даже показалось в первый момент, что он опустел. Ни снующих незаметных пажей, ни тихих разговоров стражи. Совсем ничего, кроме тяжелого ощущения несчастья. Кажется, даже солнечный свет мерк здесь, становясь тусклым и каким-то невзрачным. Маг вздохнул, рассеянно оглядывая многочисленные картины, украшающие длинные галереи дворца. Ожидание выматывало, особенно – ожидание триумфа. Его глаза… Такое отчаяние, ужас, потеря в синей глубине… Потрясающе! Меньше часа назад он убил Кел’Тузеда, уничтожил – не оставив даже пепла. А теперь самый ненавистный человек теряет отца. Как он сам когда-то. Кель’Тас закусил губу – перед глазами стоял тот день в Даларане, когда он получил весть о падении Сильвергарда. Что он чувствовал тогда? Боль? Беззащитность? Обреченность? Может быть. Все сгорело, переродившись, словно феникс, в пламени мести. И теперь она осуществляется. То, чего не мог и никогда не смог бы дать ему Иллидан – не просто смерть. Сначала паладин потеряет всё, что ему дорого, он почувствует, как это – остаться одному. - Принц Кель, - окликнули сзади, и эльф обернулся, уже по привычке сдерживая инстинкт – убить. Люди слишком часто предавали его – Артас, Гаритос, тюремщики Кирин’Тора, пытающиеся скормить их ожившим ужасам подземелий… - Принц Кель, Вас разыскивал принц Артас. Человек – судя по экипировке один из дворцовых стражей, склонился в поклоне и выпрямился, ожидая дальнейших распоряжений. Кель’Тас пожал плечами, и, раздумывая, зачем бы он сейчас понадобился предателю, отправился вслед за человеком. Чем ближе они подходили к покоям Короля, тем тяжелее становилась атмосфера, словно напитанная страданием и болью. Перед тяжелыми золоченными дверями столпился, кажется, весь малый совет и несколько расстроенных слуг, однако самого Артаса не было. Тихо переговаривающиеся люди при их приближении смолкли и почтительно поздоровались. Его провожатый, выполнив свое поручение, скрылся в конце коридора, и эльф, бросив вопросительный взгляд на советников, вошел в покои. Тяжелый запах гниения ударил в нос и Мститель инстинктивно отшатнулся, однако немалый опыт «общения» с нежитью позволил ему вернуть самообладание. - Принц Кель, - тихо окликнул дежуривший здесь целитель. Кель’Тас поморщился: находиться среди этого смрада… - Здесь может быть опасно… - Не для меня, - резко оборвал принц и тут же пожалел. Стараясь смягчить грубость, он кивнул в сторону выхода – кому, как не ему знать, что никакой целитель здесь не поможет… Эльф благодарно склонил голову и вышел, предоставив принца самому себе. Сжав кулаки, Кель’Тас прошел вглубь и, миновав еще одни двери, вошел в спальню. Первое, что бросалось в глаза – коленопреклоненный Артас, скорчившийся на полу у постели отца. Сгорбленный, и словно разом постаревший, он воплощал собой страдание. Кель’Тас зло сжал зубы – это только начало, принц, только начало – и заставил себя перевести взгляд на умирающего Короля. Он весь будто высох, сморщенная кожа, открытая взгляду, имела страшный черный оттенок, а глаза… Эльф отшатнулся, когда взгляд его скрестился с невидящими глазами Короля. Застывшие, почерневшие из-за перекипевшей в сосудах крови… И как он только держался еще, мучения, что он должен был испытывать… …Они завоевывали Пустоши, когда Предводитель Мстителей впервые столкнулся с Проклятием Крови, так оркские чернокнижники называли его. Кровь жертвы медленно закипала в сосудах, до тех пор, пока не загустевала окончательно, чернея. Люди умирали в страшных мучениях, даже не догадываясь, кто принес им смерть – по загадочному стечению обстоятельств, это заклинание нельзя было ни проследить, ни снять. Проклятый был обречен умереть, не имея ни одного шанса на излечение. Кель’Тас сходил с ума, когда после очередного сражения с орками Скверны ему докладывали о пострадавших таким образом эльфах. Однако эти отродья демонов оказались слишком слабы, чтобы защитить свою Цитадель, и когда пал их предводитель, этот трусливый демон Магтеридон, эльф не пожалел времени на изучение «забавного» заклинания. Благо, в пленных недостатка не было. И в практике он не отказывал себе тоже… - Кель, - прошелестел паладин, и эльф только сейчас заметил, что человек обернулся, с какой-то безумной надеждой в совершенно больных глазах всматриваясь в его лицо. В черствой душе шевельнулось что-то, пробиваясь сквозь ненасытное желание мести, и Кель’Тас на мгновение подумал, что паладин достоин смерти, что это его страдание – достаточная плата… Он тряхнул головой и заставил себя подойти. Оказывается, паладин держал отца за руку, и эльф вдруг почувствовал дурноту. Его отец умер в одиночестве, изломанной куклой валяясь среди других защитников Солнечного Источника, пока сам эльф наивно пытался помочь людям… Он не смог найти даже его останков среди прочих костей, внутренностей и моря крови. Все, что осталось ему от отца – сломленный надвое древний фамильный клинок… - Кель, - повторил пока еще принц, умоляюще глядя на него выцветшими от горя синими глазами. Несколько мгновений эльф всматривался в его глаза, такие ненавистные, а потом медленно покачал головой, разрубая последние нити надежды, что еще, по-видимому, удерживали паладина. Со стоном голова его упала на постель отца, а рука сжала безвольную руку умирающего Короля. - Мне так жаль, - выговорил эльф и в словах его, тихих и хриплых, витали отголоски собственной давнишней боли. - Кель… мой мальчик, - внезапно прошептал Король, и эльф отшатнулся, пораженный. Где-то внутри вспыхнул отголосок сомнения, страха – он не должен был, это чудовищно, это… - Позволь… сказать тебе… Артас… Паладин поднял голову и как-то судорожно кивнул. Медленно, словно это стоило ему всех сил, Лордеронский принц поднялся на ноги и, просительно взглянув на эльфа, нетвердой походкой направился к дверям. В глубине души бывшего Мстителя поднималась паника. - Кель… - прошептал Король, через некоторое время после того, как Артас скрылся за дверями. Маг заставил себя взглянуть на умирающего. Ему хотелось бежать, бежать как можно дальше из этой комнаты, из этого дворца и этого королевства. Однако он остался недвижим, лишь произнес негромко: - Да? Он опустил формальности, так же, как это сделал и Король – они были одни, а умирающему ни к чему условности. Человек пытался дышать, однако с каждой секундой это становилось все труднее и труднее. Каким бы крепким не было сердце, оно не может качать вечно все загустевающую кровь. Ему осталось совсем немного, считанные минуты. - Побудь… с сыном… Ар…тас еще… ребенок… нужна твоя… подд..ржка… сов…м нет опыта… по…ги… ему… С мгновение Кель’Тас растерянно вслушивался в задыхающийся, прерывистый голос, пытаясь осмыслить последнюю просьбу умирающего. А когда понял… Эльф рассмеялся – тихо и очень мелодично, как будто услышал что-то весьма веселое. - Помочь? О да, я помогу ему! – Паника? К демонам в Преисподнюю! Помочь! – Я помогу ему так же, как помог Вам, Король. Только в свое время. Сначала я лишу его всех, кто ему дорог – всех! Он будет корчиться от одиночества и тоски, сходить с ума от потери близких и гореть в адском огне от невозможности что-либо исправить. Я превращу его жизнь в ад – и лишь потом помогу избавиться от нее. Обещаю, Король! Эльфа переполняла ненависть, он готов был кричать об этом – и все же ни разу не повысил голос, помня о том, что паладин в соседней комнате. - Ты… По…му? – последние вздохи, омраченные ужасом… Кель’Тас не хотел этого, просто обстоятельства… - Он убил моего отца, а я – Вас. Все честно, правда? С минуту он смотрел на пытающегося выговорить хоть слово Короля, а затем отвесил шутовской поклон, разворачиваясь к нему спиной и направляясь к дверям. Секунды… - Чудовище… - шепот и протяжный стон догнал его у самых дверей, и маг замер на мгновение, тряхнул головой и вышел. Рядом с ним моментально оказался Артас, но эльф бросил лишь, проходя мимо: - Он умер. *** - Наш путь лежит в Стратхольм. – Джайна говорила устало, но уверенно. Сейчас в ее распоряжении находились четверо магов, последняя группа, присланная Антонидасом несколько часов назад. Еще утром во все уголки страны были разосланы несколько небольших отрядов, включающих в себя пехотинцев, одного-два мага и жреца. Несмотря на то, что зачинщик чумы теперь был мертв, оставшиеся некроманты наверняка продолжат его черное дело, а этого нельзя допустить. Она и ее отряд должны были взять на себя проверку одного из крупнейших городов Лордерона. Если некромант не лгал, здесь они встретятся с тем, кто положил начало всем этим ужасам. Под глазами ее залегли темные круги, свидетельствующие о недосыпе и напряжении. Прошли уже сутки с момента смерти Кел’Тузеда, а она еще не давала себе права отдохнуть. Артас доверил ей важное задание, практически вручил безопасность королевства в ее хрупкие руки, и она чувствовала, что не может подвести его. Душу девушки царапали недобрые предчувствия. Помимо ответственности, которую она взвалила на свои плечи, ее тревожила судьба Короля Теренаса. Что могло с ним произойти? Несколько недель назад, когда он в последний раз прибывал с визитом в Даларан, Джайна не заметила следов болезни. Хотя, она же не жрец, возможно, недуг был глубже обычного восприятия? С минуты на минуту должен был прибыть сэр Утер Светоносный, возможно он сможет развеять ее тревоги? Просто голова шла кругом. Еще пару дней назад она с легкой душой и незамутненной ничем радостью отправилась навстречу давнему другу и… возлюбленному. Джайна не смела признаться в чувствах никому, кроме самой себя. Теперь же… нежить, отравленное зерно и чума, которая оказалась далеко не вымыслом. Что еще может произойти? Девушка вздохнула, и наскоро раздав последние указания до встречи с рыцарями Серебряной Длани, покинула командный шатер. Ей просто необходимо подышать воздухом и собраться с мыслями. Знать бы еще, что происходит в Лордероне… Как же она жалела, что не отправилась с Артасом сама! Ей так хотелось быть рядом, поддержать его, помочь по мере возможности… Хотя если принцу и понадобится помощь мага, подумала девушка со вздохом, то Кель будет куда полезнее ее. Несмотря на его странное поведение – совсем не такое мирно-благожелательное, как было в Даларане – Джайна была благодарна эльфу за участие. Она так и не узнала, как он оказался в экспедиции Артаса, но его присутствие пришлось как нельзя кстати – в конце концов, именно Кель привел их к цели вовремя. Она даже представлять не хотела, как все могло сложиться, не останови они некроманта вовремя… Поглощенная своими мыслями, волшебница не заметила, как миновала часовых и покинула лагерь. Как не заметила и приблизившегося к ней в сумерках человека. - Джайна Праудмур, - низким, каркающим голосом позвали из темноты, и девушка вздрогнула, оборачиваясь. - Кто Вы? – вполголоса осведомилась волшебница, вглядываясь в густые сумерки. Силуэт приблизившегося человека неожиданно оказался знаком ей, и девушка немного расслабилась, рассеивая полусформированное заклятие. – Пророк? Человек усмехнулся; внимательно наблюдавшей за ним Джайне усмешка показалась грустной. - Да, теперь меня знают под этим именем, - вздохнул он, сильнее запахнувшись в свой странный плащ, украшенный перьями птиц. И вновь девушка удивилась необыкновенной силе, исходящей от этого странного человека. - Но моя личность не важна, - продолжил он, испытующе всматриваясь в личико волшебницы. – Тьма уже опустилась на этот мир, и ты должна взять на себя ответственность за этих людей! Голос его был сильным и словно проникающий в ее разум, вкладывающий слова прямо в ее голову, делая невозможной попытку просто отмахнуться. Она призналась нерешительно: - Я стала… не специально… свидетелем вашего разговора с моим учителем, верховным магом… - Антонидас слишком уверен в своей непогрешимости! – гневно возвестил человек, полыхая взглядом темных, словно вороново крыло, глаз. – И он, и Теренас – глупые люди, верящие в силу своего положения, но и только! Облаченные достаточной властью, чтобы спасти людей и не желающие пошевелить и пальцем ради этого! Поневоле внимательная к словам незнакомца, Джайна сжалась под тяжестью обвинительной речи. Глубоко уважающая обоих, девушка интуитивно готова была защищать их – и вместе с тем было что-то такое, от чего она не могла отмахнуться. - Что это значит? Тьма… Ты имеешь в виду… нежить? - Это только начало. Это только… - Выражение его лица стало отсутствующим, словно человек совершенно ушел в себя, голос его упал до едва слышного шепота, и Джайна поневоле подалась вперед, внимая речи Пророка. – Произошло что-то, видения внезапно меняются, но тьма остается. Что-то надвигается, что-то, возможно, более могущественное, нежели я видел прежде? Но что? И всегда тьма… Человек тряхнул головой, и пронзительно взглянул на волшебницу. - Уводи своих людей на запад, в древние земли Калимдора. Только там вы можете попытаться найти спасение. Антонидас слишком уверен в своей силе, Теренас не хотел видеть дальше своих собственных проблем, а его сын слишком убит своим горем, чтобы выслушать меня. Будь дальновиднее их! И милосерднее… Почти выдохнув последнее слово, Пророк отступил назад, запахнувшись в плащ сильнее, и очертания его изменились. Крылья, черные и блестящие, выросли из его тела, как только он сжался до размеров обычного ворона. Бросив на растерянную девушку последний взгляд черных глаз, ворон взмыл в ночное небо. Джайна не знала, сколько простояла бы так, глубоко пораженная словами незнакомца, если бы ночную тьму не разрезал зеленоватый свет открывающегося портала.