Пламенные чувства

— Феликс, обустрой полную охрану дома Драгомиров, чтобы обе находились в полной безопасности, отвечаешь лично, — проговорил Клим, садясь в свою тонированную машину. — Скажи Арту, что я надеюсь на то, что он обезопасит все электронные устройства дома от проникновения. Никто не должен отслеживать их звонки. Ему не хотелось сейчас оставлять малышку совершенно без охраны, но ему необходимо было уладить одно срочное дельце с его отцом, которое нельзя было отменить ни в коем случае. Кому, как не ему не знать, как отец ненавидит опоздания. И он бы наплевал на него, если бы разговор не был бы реально важным, учитывая нынешнюю обстановку. Доверить ее охрану он мог только Феликсу. Только этот здоровый, грубый мужчина мог поистине защитить ее, рискуя собственной жизнью. Потому что он не может подвести Макарова. И не подведет. — Будет сделано, Клим, — пробасил голос на той стороне. — Я возьму ребят, мы будем к одиннадцати у них дома. Он и не сомневался. Феликс был одним из самых лучших и никогда еще его не подводил. Машина неслась прямо за город, за окнами простирался невероятный пейзаж, к которому Макаров уже успел привыкнуть. Ему сейчас было совсем не до разглядывания пейзажа за окном. Он думал, лихорадочно соображал, как же спрятать Драгомир от него. Как же заставить ее уехать из этого города, когда она ломается на части из-за него. Он не мог так поступить с ней. Как же хотелось прижать ее к себе так крепко, чтобы она почувствовала, что совсем не одна. Все это было словно страшный сон. Он хотел поскорее проснуться, чтобы быть уверенным в том, что его девочка в полной безопасности. Но он понимал, что не смог бы жить с тем фактом, что она там страдает. Так далеко. Постепенно раскалывается на осколки. Такая желанная девочка. Руки крепко сжали руль, когда воспоминания, плотно запертые в черепной коробке, начинали медленно просачиваться через маленькие бреши. Только она могла заставить его чувствовать себя живым, настоящим. Только с ней он и был таким. Ни одна другая девушка не могла вызывать нереальные эмоции одной лишь искренней улыбкой. Да, давно нужно было понять, что сравнивать Катину с другими бесполезно, потому что все они проигрывают ей по всем параметрам. Телефон на приборной панели засветился и заиграл знакомой мелодией. Кинув взгляд на экран, чтобы понять стоит ли звонящий его внимания или нет, он мгновенно нажал на кнопку «принять вызов». Звонила Астра. — Слушаю, — односложно ответил Макаров, не отрывая взгляда от дороги. Ответ не заставил себя долго ждать. — Кати сбежала, — проговорила она, всхлипывая. Клим резко остановил машину посреди дороги. Блять, он оставил ее всего на несколько часов, а они уже успели позволить ей сбежать? Злость подкатывала к горлу, рискуя вылиться в не очень лицеприятные для Астры слова. Она сбежала. Ночью. Одна. Когда вокруг так много тех, кто желает ей зла. Руки непроизвольно сжали руль. — Как? — только и вырвалось изо рта. — Она отпрашивалась у меня в клуб с Юлей Ростовой, но я не разрешила ей, — протараторила женщина, все больше и больше всхлипывая в трубку, но это сейчас никоим образом не трогало Клима. — Похоже, спросила она лишь из вежливости. Кати? Клуб? Он всегда считал, что никогда в жизни не увидит девушку в подобном заведении. Похоже, что он крупно ошибался на этот счет. Не может быть, чтобы эта хрупкая, маленькая девчонка ходила по клубам. Черт! На такую красоту обычно и ведутся всякие пьяные извращенцы, которым только одного и надо. Развратить малолетку и трахнуть в туалете этого самого клуба, как шлюху. Только представив это всего на мгновение, ему захотелось убивать, разрывать на кусочки. Никто не посмеет прикоснуться к ней. Маленькая заноза в заднице, что же ты натворила? Решила почувствовать себя взрослой? Резко развернув машину так, что шины наверняка оставили на асфальте след. Клим с невероятной скоростью помчался обратно в сторону города, выжимая педаль газа в пол. — Что за клуб? — проговорил он. — Не знаю, она не говорила, — осторожно проговорила Астра. — Я кину тебе ее новый номер, может, получится его отследить. Трубку она не берет. Конечно, блять, получится. В противном случае, он бы обшарил каждый клуб этого чертового города в поисках девчонки, которая неосознанно стала смыслом его существования. Не дай бог, хоть какой-то ушлепок посмеет тронуть ее. Не дай, блять, бог. Ведь все только и ждут, чтобы малышка осталась одна. Все только и ждут того, как она станет уязвимой и легкодоступной для похищения. Остается только надеяться, что она не попалась никому влиятельному на глаза. — Я найду ее, — уверенно проговорил Клим. — Обязательно найду. — Спасибо, Клим, — произнесла Астра, — я очень надеюсь на тебя. Отправив смс-ку Арту с приказом, чтобы тот отследил расположение телефона Катины. Музыка в машине заглушала все мысли, которые были далеко не радужными. Она же такая слабая. Такая чертовски хрупкая и слабая физически, что даже не сможет никому противостоять толком. Такая маленькая, что нереально не защищать ее. Всей сущностью броситься на ее защиту, загораживая спиной ото всех проблем, врагов, о которых она даже и не подозревала. Руки едва ли не вырвали этот руль к чертям. Глупая. Маленькая. Дурочка. Она только приехала, а уже успела растормошить его жизнь, неосознанно вляпываясь в неприятности все больше и больше. Заставляя его сходить с ума, опасаясь за нее, срываться с встреч, чтобы вытащить ее. А она просто ненавидит его. Всем сердцем, которым раньше так пылко любила. И он заслужил эту ненависть. Он добивался ее и получил. На, теперь. Жри. Потому что сделал ей больно. Так чертовски больно, чтобы она не могла больше находится в этом городе. Клим так отчетливо помнил ее взгляд, когда она увидела, как ее предали, все ее слова, которые она сказала. Она была так чертовски права, но он просто не мог по-другому. Смс-ка, пришедшая на телефон, заставила его довольно ухмыльнуться. Арт нашел ее. В этом и не было никаких сомнений. Он лучший в этом деле. А, значит, не мог оплошать. Не имел права подвести его. Ну, и куда ты решила направиться, малышка? Клуб «Вирус». Странно, но Макаров не слышал об этом клубе, и это напрягало, потому что он знал обо всем в этом городе. Возможно, это новое заведение. Но не внушает это доверия, потому что знакомых там не будет совершенно точно. Машина рычала, несясь по ночному городу. Он спешил, словно чувствовал, что может опоздать. Что может просто не успеть. Руки на руле подрагивали. Черт, как только он ее найдет, то просто закинет на плечо и уложит в постель спать, как и положено девушке ее возраста. Клуб был совершенно обычным, так что ничего подозрительного Клим не заметил. Никаких наркоторговцев и извращенцев около клуба не водилось, что уже было хорошо. Заплатив охраннику, он вошел в клуб, чертовски боясь не найти тут маленькую светловолосую девушку. Но она выделялась сразу. Низкая, едва достанет ему до плеч, она обвивала руками какого-то парня, а его руки покоились на ее тонкой талии. Они медленно двигались в такт музыки. И тут он понял, что впервые в жизни по-настоящему хочет вырвать чьи-то руки из плечевого сустава. Он прикасается к ней. К его малышке. Безусловно тот факт, что она жива и здорова, радовал, но сейчас ему было плевать. Он лишь хотел оторвать этого сосунка от нее. Когда он что-то прошептал ей на ухо, и она засмеялась, у Макарова окончательно слетела крыша. Маленькая проблема, от которой он полностью теряет контроль над собой. Ноги сами повели его к этой гребанной парочке. Он просто убьет его. Потому что она полностью его. Никто, сука, никто не смеет ее трогать. И сейчас он популярно объяснит это этому индивиду, который с виду выглядел безобидно. Плевать, кто он. — Если ты сейчас не уберешь от нее свои грязные руки, я вырву их к чертям, — прорычал он, наблюдая, как вздрогнула светловолосая девушка, стоящая к нему спиной. Нет, нет, нет. Он просто не может быть здесь. Она отказывалась поворачиваться, чтобы убедиться, что ей не показалось. Кати была уверенна на все сто процентов, что у нее за спиной стоит Макаров. Его голос она никогда и ни с каким не сможет перепутать. Хриплый, грубый, чертовски сексуальный. До дрожи. — Ты еще кто такой? — спросил Сережа, продолжая держать руки на ее талии. Она медленно развернулась, аккуратно отстраняясь от парня. Только взглянув в сейчас такие темные глаза Клима, она начинала понимать, что в ней тоже закипает злость. Такая яростная и явная. Даже взгляд Клима сейчас не пугал ее, потому что он был точно такой же, какой сейчас ее. Какого черта он тут делает? Какого черта подошел к ней? Кого черта мешает? Он потерял право разговаривать с ней, когда запихнул свой язык, да и не только, в глотку этой шлюхи после ночи, которую они провели вместе. В которую он так сладко шептал, что любит ее до безумия, что никогда и никому ее не отдаст. И целовал так, что губы болели. Едва ли не до крови кусая кожу, но зацеловывая места укусов так, что было совсем не больно. А его следы заживали еще несколько недель. Несколько длинных, таких чертовски длинных недель она вынуждена была лицезреть его отметки на своем теле. Его грязные отметки, от одного только взгляда на которые, становилось тошно. — Ее очень злой старший брат, — прорычал Макаров, резко дергая Кати за руку, притягивая к себе. — Который начистит тебе ебальник, если ты еще хоть раз подойдешь к ней. Пошли. Последнее явно предназначалось Кати. Но она упорно выдернула руку, которую прошибло током от одного только прикосновения, и с яростью на него взглянула. С такой дьявольской яростью, будто бы он только что вылил на нее ведро дерьма. Так чертовски непривычно было видеть на таком родном лице эту гримасу ярости, но он понимал, что она заслужена. Но сейчас Климу было абсолютно плевать на то, что чувствует девушка, ему было плевать на этого уже набычившегося сосунка, ему просто необходимо отвести эту малявку, считающую себя взрослой и дохера умной, домой. Запереть на кучу замков и охранять. А с ее чувствами можно и потом разобраться. — Я никуда не пойду, — девушка упрямо уперла руки в бока и с угрозой посмотрела на Макарова. Он ничего не сможет сделать здесь. Слишком много людей вокруг. Не посмеет. Кати каким-то уголком сознания понимала, что Макарова это вряд ли остановит, но верить в это отказывалась. Она помнила, как будто это было вчера, как он не любил, когда она контактировала с другими парнями. Но это было, когда они встречались. Сейчас у него нет никакого права злиться. Потому что они уже давно являются никем друг для друга, потому что только она имеет право злиться. Схерали он включает гребанного ревнивца, если сам оттолкнул ее от себя? — Ты слышал девушку, — произнес Сережа, перехватывая руку Кати. — Слушай, парень, я не хочу сейчас с тобой ссориться, но оставь ее в покое. Явно же, что ты не ее брат. Глубокий вздох. Сжатые до неприятной боли кулаки. Это чувство, будто бы давно забытое, сжало в тисках. Не выпуская. Ревность. Только не сорваться, только не убить сосунка к чертям. Только бы не напугать эту маленькую, дерзкую девочку. Сквозь зубы выдохнул. Но нет. С ней рядом самоконтроль летит к чертям. И сейчас не удалось сдержать этой ярости. Резкий точный удар мощного кулака выбивает из новоиспеченного поклонника малышки весь дух. И пришло оно. Спокойствие. Кати вскрикнула, но не успела толком ничего сделать. Когда он перехватил за талию девушку, он почувствовал, как все демоны внутри него успокоились и склонили головы в подчинении. Но он злился. Он так чертовски злился. На светловолосого ангела, который решил почувствовать себя взрослым, на Астру, которая допустила это, на этого сосунка, который посмел протянуть к ней свои грязные руки. — Клим, — в который раз упрямо вырываясь, выкрикнула девушка. Его имя так привычно выскользнуло из ее уст, что они оба замерли всего на мгновение. Было почти так, как раньше, если бы не ноты ярости в дрожащем голосе. Воспоминания мгновенно заполонили все сознание. Стоны. Поцелуи. Прикосновения. Сбивчивое дыхание. Имя, вырывающееся из уст. И они. Эти слова. Люблю тебя, Клим. Люблю. Такие тихие, но до сих пор стучащие в голове каждую ночь. Как и она. Ее глаза, улыбка. Каждую гребанную ночь. Снится, мучает, истязает. И он не против. Пускай делает, что хочет, но ему надо просто видеть ее. — Ангел, у меня нет времени с тобой спорить, — произнес он, едва заметно тряхнув головой, прогоняя ненужные воспоминания. Ангел. Он всегда так ее называл, когда они были вместе. И ей до одурения нравилась, потому что тогда она и была такой. Чистой, невинной, несломленной. Но не сейчас. Сейчас он просто не имел никакого права так ее называть. Черт, он не имел никакого права вообще с ней говорить. Он. Просто. Не имеет. Никакого. Права. Она ведь ненавидит его, верно? Всего. Эти невероятно-красивые глаза, жесткие волосы, которые она так любила пропускать сквозь пальцы, и тело, которое она так детально изучила. Сережа куда-то убежал, видимо, решив не связываться с Макаровым. Оно и к лучшему. Ей совершенно не хотелось сейчас драк и разборок. А в данном случае пострадал бы именно Сережа. Не хотелось считать себя виноватой. Хотелось самостоятельно сейчас врезать с кулака Макарову, да она понимала, что это все напрасно. — Я приехала и уеду с Юлей, — отчетливо произнесла она, пытаясь перекричать громкую музыку. — Еще раз так меня назовешь, врежу промеж ног. Он узнал их. Они слишком выделялись из общей толпы. Пробираясь сквозь толпу с разных сторон, окружая, заводя в тупик. Три фигуры, облаченные в абсолютно черную одежду. Это они. И они пришли за ней, без сомнения. Блять. Девушка что-то там еще говорила, но он уже ничего не слышал, он думал, судорожно размышлял, как вывести ее из этого гадюшника. Чтобы никто не увидел, чтобы не проследили. — Эй? — вскрикнула Кати, когда ее резко перехватили за запястье, сильно сжимая, протаскивая через толпу. Проследив за взглядом Макарова, она наткнулась на мужчину в черной кожанке, который шел прямо за ними. И Кати захлопнула рот, позволяя парню вести себя, сама крепко цепляясь за его руку, будто бы он сейчас ее отпустит. Этого больше не повториться, но она не могла запретить себя насладиться прикосновением к его размашистой ладони. Она была уверена, что он знает, что делает. Должен знать. Они пробирались сквозь толпу, задевая каждого встречного, попутно извиняясь за широкого Макарова, которому, похоже, было абсолютно плевать. Так и было. Ему было плевать. На всех. Кроме юной особы, крепко вцепившуюся в его руку, осознав, что тут все не так уж и радужно, как она полагала. Она — единственное, что сейчас имеет значение. Плевать, что они сделают с ним. Но пусть только тронут ее. Будет убивать. Разрывать на куски. Выпустит на волю своих демонов. Холодный воздух освежал мысли, но не приводил их в полный порядок. Глеб должен был вот-вот приехать. И он не подведет. Малышка молчала, и это успокаивало, потому что ему совершенно точно не хотелось бы, чтобы она сейчас начала задавать тысячу неуместных вопросов. Пускай просто молча держит его за руку. Так спокойней. — Нет смысла убегать, Макаров, — произнес грубый голос за спиной. — Просто отдай девчонку, она тебе не принадлежит. Кати вздрогнула от неожиданности, едва ли не впиваясь ногтями в кожу парня. Она не понимала, что тут происходит, но доверяла ему. Всегда доверяла ему, потому что как бы он не ненавидел ее, он не позволит причинить кому-нибудь ей вред. Не позволит. Как бы она его не презирала за то, что он сделал, сейчас она забыла все на свете. Потому что из тени вышло три черные фигуры, окружая их со всех сторон. Отдай девчонку. Но зачем им она? Откуда они знают ее и Макарова? Сейчас много вопросов роилось в черепной коробке, но они все были такими неважными, потому что все сознание заполонил страх. Она боялась того, что могут сделать с ними эти люди. — Только тронь ее, Кнут, — проговорил так злобно Макаров, что Кати практически не узнала его голос. — И пожалеешь, что вообще родился на свет. Судя по всему, Кнутом он назвал бугая, который был главарем. Выглядел он весьма внушительно, даже мог бы посоревноваться с Макаровым, но последний определенно побеждал. Но он не может победить всех троих амбалов, которые тут стояли. Кати осознавала, что одолеть троих у Макарова не получится, а она едва ли справится с одним. Так что оставалось надеяться на то, что Клим знает, что делает. Так чертовски непривычно называть его по имени. Даже в мыслях. Она чувствовала, как напряглась каждая мышца в его теле, как он принял оборонную стойку, как окинул Кнута грозным взглядом. Сейчас ей было наплевать, кто эти люди, она хотела домой. Зарыться в теплое одеяло, которое укроет ото всех, и не выходить оттуда, пока не прозвенит будильник. — Я не могу прийти к нему с пустыми руками, Макаров, — проговорил Кнут спокойно. — И ты это знаешь. — Она под моей защитой, — прорычал парень. — Ты знаешь, что бывает с теми, кто прикасается к моему. Кнут подошел ближе, но Клим не отступил, только подбадривающе крепче сжал ладонь Кати в своей руке, причиняя ей лишь слабую, но приятную, боль. Но так она чувствовала себя увереннее. Чувствовала, что все под контролем. А ему лишь надо было тянуть время. Чертово время, которое сыпалось, как песок сквозь пальцы. Просто дождаться Глеба с ребятами. Просто потянуть чертово время, чтобы ей не успели причинить никакого вреда. Никто, сука, и никогда не посмеет. Он осознавал, что разговор дальше вязаться не будет, потому что Кнут уже на полном серьезе был готов начать драку. Он выдавал себя плотно сжатыми руками, ногами, едва заметно согнутыми в коленах. И он ведь понимал, что ему самостоятельно не победить, поэтому и взял с собой псов. — Взять ее, — проговорил Кнут, а фигуры, окружающие их пришли в движение. Кати вскрикнула, когда цепкие пальцы ухватили ее за плечи и потянули прочь от Макарова, который мгновенно получил мощный удар в челюсть. Она кричала, брыкалась, вырывалась, но все было тщетно. Слезы начали собираться в уголках глаз. Она не хотела, чтобы все закончилось так. Противные руки. Такие чужие и грубые. Жёсткая веревка больно впилась в кожу запястий, натирая ее. Один из этих мужчин связал ей руки за спиной и, резким толчком, повалил на колени, снова сдирая коленки, которые только сегодня обрабатывал Клим. Она видела, как Клим дрался с двумя сразу. Уставал. Рычал. Скалился. Но ничего не мог поделать. А он бил. С жестокостью. С остервенением. С осознанием того факта, что он не сможет остановиться. Потому что ее отобрали. Потому что теплые, маленькие ручки уже не сдерживают. Потому что она — это его тормоз, без нее он просто слетает с катушек. Просто становиться сам не свой. Он, блять, убьет их всех. Только бы прикоснуться к ее волосам еще раз. Он оглянулся, ища ее глазами. Она плакала, так искренне, что сжималось сердце, стояла на коленях со связанными руками. Такая чертовски беззащитная и слабая, что хотелось повыдирать всем ублюдкам руки за то, что посмели сделать это с ней. И он повыдирает. Обязательно. С корнем. Лицо Кнута уже напоминало кровавое полотно, которое активно разрисовывал Клим. Он не думал о том, что за этим всем наблюдает та, ради которой он готов был горы свернуть. Слезы текли по щекам, размазывая тушь и делая синие глаза такими чертовски яркими, что не хотелось отводить взгляда. Сейчас ему хотелось одного. Крепко сжать ее хрупкое тельце в своих объятиях, укрывая от всего внешнего мира, такого жестокого и несправедливого для белокурого ангела. Его ангела. — Ты не понимаешь, Макаров, — прохрипел Кнут, ухмыляясь кровавым ртом. — Что бы ты не делал, как бы ты не старался, ее все равно заберут к нему, а там никто не будет жалеть ее, выебут, как маленькую шлюху. Он убьёт его. Из-за этой неконтролируемой ярости, он и не заметил, что кто-то помогает ему. Глеб, как всегда, появился в самую нужную минуту, вырубая всех недоброжелателей, которые все еще могли стоять на ногах. Кати устремила свой замутненный слезами взгляд на Глеба, который появился словно из неоткуда. Словно черная тень, он вырубил того, кто ее держал, и мигом ринулся на помощь Климу, которому она уже и не требовалась. Он просто не мог остановиться. Такой Макаров пугал ее. До дрожи в коленках. Она сейчас страшилась его даже больше, чем Кнута. Даже не потому, что он избивал человека с таким удовольствием, даже не потому, что он сейчас был весь в крови, а потому что он смотрел с такой пустотой во взгляде, словно там и не было прежнего Клима. Словно в него вселился совершенно другой человек. Ее трясло, но она не понимала, то ли от холода, то ли от страха. — Эй, — такой родной голос раздался около уха, а знакомые руки аккуратно освобождали ее запястья от тугой, жесткой веревки, которая оставила красные отметки на них. — Кати, иди сюда, все будет хорошо, клянусь тебе. Выглядела она неважно. Все тело дрожало от холода, а слезы не прекращали литься из глаз. Только из-за нее он отпустил Кнута, только из-за нее он остановился, только из-за нее он вообще тут стоит. Только она важна. Если бы не ее всхлип, который словно мощный удар по голове, так отрезвил ее, он бы убил его на ее глазах. Она только приехала, а ее уже чуть не похитили. Этот город не для нее. Он подхватил ее, чувствуя, как ее тонкие ручки обхватывают его шею. И сейчас он был чертовски счастлив, потому что он мог чувствовать ее прикосновения, мог видеть ее, пускай заплаканное, с размазанной косметикой, лицо. Он мог просто находиться рядом. Хотя и понимал, что это ненадолго. Что Кати ни за что и никогда его не простит, никогда не узнает правду. Он чувствовал ее дыхание на коже шеи, от него по телу шла непозволительная дрожь. Глеб все еще разбирался с теми ребятами, и Макаров был уверен, что он справится, тем более, что у него есть пистолет. А Глеб всю жизнь был невероятно метким парнем. Сейчас было необходимо отвести малышку домой, к ее матери, которой тоже необходимо прочитать моралей. Он усадил ее на заднее сидение своей машины, укрывая своей курткой. Коленки девушки были снова подтёрты, а на руках виднелись следы от веревок. Он сжал руки в кулаки, глядя на эти отметины. — Спасибо, — прошептала она, видимо, окончательно вымотавшись. Она устала. По ней было видно, что она чертовски устала, словно за слезами выходила вся ее жизнерадостность. А, может, и выпитые коктейли сыграли свою роль. Клим понимал, что будь Кати бодрой, он бы сейчас не смог отвертеться от тысячи вопросов, которыми она непременно начала бы его заваливать. А так у него было время, чтобы придумать, как объяснить ей, что это все значит. — Тебя больше никто не обидит, — прошептал он и, не удержавшись, коснулся холодного лба. Она вздрогнула, едва заметно, но ничего не произнесла, незаметно для Макарова жмурясь от удовольствия. Она понимала, что это так чертовски отвратно, но ее невыносимо тянуло обратно. Клим сел за руль, замечая, что телефон на приборной панели пестрит множеством пропущенных звонков от отца. Он был уверен, что отец поймет, что он не пришел на встречу по уважительной причине. Даже думать не хотелось, что было бы, если бы он все-таки пришел, оставляя Кати на совести Астры. Они бы забрали ее. Руки непроизвольно крепко сжали руль, когда он уже находился близко к дому Драгомир. Он не мог ни разу не посмотреть в зеркало, на девушку, лежащую на заднем сидении его внедорожника. Она, как ни странно уснула. Так сладко. Сложив руки под щеку, слегка приоткрыв пухлые губы. Он любовался ею. Остановившись на подъездной дорожке, он аккуратно, чтобы не разбудить малышку, подхватил хрупкое тельце на руки, и понес в сторону дома. Она что-то бормотала во сне, уткнувшись носом в его шею. Ему так чертовски нравилось держать ее в своих руках, что не хотелось отпускать. Он заметил кивнувшего ему Феликса, который стоял около дома, охраняя. Он знал, что на него можно положиться. Этакая скала, которая в любой момент может загородить близких ему людей. Он знал, что Артур, скорее всего сейчас в доме, защищает всю электронику от взлома, как он и просил. Потому что ни один из них не посмеет его ослушаться. Потому что они все умрут за него, если потребуется. Он махнул рукой Астре, показывая, что все в порядке, когда она подбежала к ним, начиная что-то верещать, будя малышку, мгновенно заерзавшую у него на руках от посторонних звуков. Он не хотел ее будить, поэтому лишь резким движением руки заставил Астру заткнуться. Она, к счастью, поняла все без слов и указала на лестницу, которая вела в комнату Кати. Он и не чувствовал ее веса, словно она вообще ничего не весила. Зачем она вообще поехала в тот клуб? Зачем позволила тому сосунку коснуться себя? Упрямый ангел. Бережно опустив ее на кровать, он пару секунд посмотрел на нее, а затем направился к выходу, как его размашистую ладонь перехватила маленькая. — Останься, — попросила девушка, глядя на него сонными глазами. — Только сегодня, Клим, пожалуйста. Он никогда не мог ей отказать.