Пламенные чувства

Она совершенно точно не хотела садиться в красивый спорткар Макарова, но она прекрасно понимала, что у нее не было выхода. Он бы в любом случае ее туда затащил, не спрашивая ее разрешения. Она слишком хорошо его знала. Его повадки, привычки. Почему-то не смогла различить в нем предателя. Может, если бы она увидела эту его черту немного раньше, все было бы по-другому. Не было бы так больно. Она уяснила для себя одно. Он научил ее одному. Самому важному правилу. Никогда больше ни к кому не привязываться. Потом слишком болезненно отпускать. — Ты все еще должен мне все рассказать, — произнесла она, когда он завел свой сексуальный черный автомобиль и резко тронулся, вжимая ее в кожаное черное сидение. — После всего, что я пережила, я заслуживаю знать, что происходит. Она следила за каждым его движением. За тем, как его руки крепче сжались на руле, как он тяжело выдохнул через нос. Он нервничает, и это так очевидно, что Кати по предмету «Макаров» имела бы твердую четверку. Потому что она не знала, не знала, что он сейчас пытается скрыть от нее, во что он влез за этот год, что ее не было. Но она узнает. Просто обязана узнать. — Ангел, тебе не нужно лезть в это дело, потому что это все слишком опасно для тебя, — снова запел он об ее безопасности. — Тут нет ничего, что может быть достойно твоего внимания. — Давай я сама буду решать, что достойно, а что нет? — раздраженно рыкнула она. — И я все равно узнаю, хочешь ты того или нет. Хотелось выть от отчаяния, потому что он боялся. Боялся, что в попытках что-то разузнать, она может подвергнуть себя непозволительной опасности, а его может не оказаться рядом. Даже Феликса может не оказаться рядом. А враги повсюду. Только и ждут, когда он оступится. Когда выпустит ее из виду. Не дождутся. — Я не собираюсь брать на себя вину за твою смерть, — серьезно сказал он. — Можешь ненавидеть меня столько, сколько тебе вздумается, но подвергать тебя опасности я не собираюсь. Ты слишком много значишь. Вот так. Просто. Впервые за все время так искренне. Просто захотелось поделиться хоть каплей тех чувств, которые вырывались наружу из-под стального замка внутри. То, что он ни в коем случае не выпустит. Потому что это станет концом ее невинной, счастливой жизни, которую все еще реально спасти, построить без него. И было бы слишком эгоистично не дать ей этого. — Это касается и меня, — упрямо произнесла она. Ты слишком много значишь. От этих слов сердце забилось на порядок чаще, снова веря ему, снова подчиняясь. Но разум был свеж и холоден. Он прекрасно помнил, кто перед ней и что он сделал. Как он втоптал ее в грязь. Изменил. После того, как запихнул в нее свой член. — Плевать, — рыкнул он, раздражаясь все больше, и больше от ее любопытства. — Ангел, как ты не можешь понять одну простую истину! Я не дам никому тебе навредить, никому, ясно?! Он уже повысил голос, не глядя на нее, полностью сосредоточившись на дороге, потому что совершенно точно не хотел попасть в какую-то аварию только из-за того, что она вывела его. Заставила выйти из спокойного, рассудительного тона. Вывела на долбанные эмоции, которые он так тщательно скрывал под гребанной маской холодности. Она всегда так влияла на него. Особенная для него. Всегда только она. Долбанные два года одна она. — Защищай свою девушку, Макаров, а не меня, — усмехнулась она с какой-то несвойственной ей злобой. — Ведь она тоже в опасности, вы же с ней близки, твои недоброжелатели могут ей навредить, да? Сука! Как она может язвить в такой момент? Она никогда раньше не говорила в таком тоне. Злобном, пропитанном ненавистью и желчью. Она определенно изменилась. Стала красивее, смелее. Она уже не та маленькая, невинная девочка, которая робко отвечала на его поцелуи и краснела, когда он приобнимал ее на людях. Не та, которая стеснялась своего тела, которая шепотом говорила на ушко, как сильно она его любит. Он изменил ее. — Она в безопасности, потому что слушает меня, в отличие от тебя, — проговорил он, повышая голос, бросив на нее раздраженный взгляд И она сжалась от его слов, зажмурилась, думая, что он не смотрит, но он смотрел. Смотрел и видел, как она едва сдерживает слезы. Вот только сейчас он видел ее настоящую, не под маской уверенной в себе суки. Боже, какая же она красивая. Сколько бы не было других, более фигуристых, она единственная, кто вызывал такие чувства. Только ради нее он готов был отказать себе в ней. Только ради ее гребанной безопасности. Почему-то это слово уже настолько приелось, что становилось противно произносить его. Даже в мыслях. Замолкла. Просто сжала губы в тонкую полоску и развернула личико к окну, игнорируя его. Что же, может быть, так будет лучше. Да, так определенно лучше, но почему-то легче от этого не становится. Только хуже. Зачем она приехала? Почему не отпустила этот город? Да, так ей было хреново, но, блять, здесь будет в разы хуже. В херову тучу раз хуже. Он остановил машину возле их небольшого домика, открыв двери, чтобы она смогла выйти. Девчонка выпорхнула из машины, так и не произнеся ни слова, что гложило. Она просто обязана была что-то ответить ему. Просто должна была съязвить. Он стоял у ее дома, пока она не открыла дверь и не зашла внутрь. Заметив объемную фигуру Феликса около ее дома, он лишь кивнул ему. Посторонний человек не заметил бы его, не смотря на то, что он два метра ростом, и хер знает, сколько в ширину. Фэл никогда еще не подводил его. И доверить охранять малышку он мог только ему. Он поцеловал ее сегодня. Это было неконтролируемым порывом, который он был не в силах остановить. Он чертовски сильно скучал по этим губам, чтобы противиться им. Он всегда получал все, что хотел, пока не вляпался по уши в нее. Пока не увидел ее, такую невинную и светлую, шагающую по коридору, улыбаясь своей завораживающей улыбкой. И накрыло. Он не думал, что когда-нибудь сможет к кому-то так привязаться. Но, посмотри-ка, судьба решила сделать все по-другому, подкидывая ему сюрприз в виде синеглазой блондинки. Как бы он вначале не отрицал, не пытался выдать все это за гребанную ошибку, ему не удалось уйти от этого чувства, зарождающегося в груди. Если бы он знал с самого начала, кто она, то никогда не стал бы портить ей жизнь, просто убивая это чувство еще в зародыше. Сейчас это уже невозможно.

***

Громко захлопнула дверь. Так, что зазвенело в ушах. Хорошо, что мамы нет дома, а то подняла бы истерику. Но мама была на работе, так что у нее была редкая возможность побыть в одиночестве и подумать. Слезы уже собирались в уголках глаз, и только теперь она могла дать им волю. Она знала, прекрасно знала, что будет чертовски тяжело возвращаться домой, тяжело видеть его. Но она все равно приехала, потому что там было плохо. До одури плохо. И все шло наперекосяк. А Бонни? Изо рта вырвался громкий всхлип. За что ей все это? Почему все, кто так дорог, предают и уходят? Почему врут, унижают? Она свернулась клубочком в своей комнате, проливая слезы в подушку, ненавидя себя за свою слабость. Самой себе она казалось такой жалкой, что тошнило. Что ты там говорила себе, Кати? Быть сильной, да? Не поддаваться? Что ж, нихрена у тебя не получилось. Все такая же жалкая, слабая девчонка, которую бросил парень. Ни-хре-на. Ему же плевать на нее, хотя он так громко кричит о том, что хочешь защитить. Почему он поцеловал ее? Почему говорил, что скучал, если потом доказывает обратное? Правильно. Элина — послушная девушка, не такая херовая, как ты, Кати. И не докапывается до сути, не пытается вытянуть клещами из него гребанную правду. А, может, он рассказал ей? Может, она одна тут единственная, кто недостоин знать правду? Телефон призывно завибрировал в сумке, так что Кати пришлось стереть слезы с глаз и ответить на звонок подруги. — Кати, ты что устроила на английском? — сходу протараторила она, при этом голос ее звучал как-то слишком тревожно. Она уже и забыла об этом. Было достаточно более важных тем для обдумывания, чем стычка с безграмотной учительницей английского языка. Так что сейчас еще и это навалилось. Казалось, что все сейчас идет против нее. — Ну, слегка повздорила, — неуверенно пробормотала Кати, не понимая, к чему ведет подруга. — А что произошло? — Подошли ко мне парни, вроде как из института, им передала наша классная, чтобы ты через час была в кабинете директора, — снова проголосила она в трубку. — Так, а почему она не набрала меня? — удивленно спросила Кати. — Не знаю, слушай, только вот что-то странные эти парни, совсем не нравятся мне, да и я их раньше не видела, будь осторожна, ладно? — Хорошо, — тихо произнесла она, скинув трубку. Какая-то непостижимая мозаика начала складываться в ее голове. Юлька всегда знала каждого парня, каждую девчонку из школы, института в лицо. Не могло быть такого, что она не знала каких-то парней. Да и слишком странно, что классная передала это через каких-то незнакомых людей, ведь она могла сказать и Ростовой. Черт, слишком сложно. Может, это опять те парни из клуба? От одних только воспоминаний побежали мурашки по коже. Ну, а что, если она просто ошибается и это все лишь глупое стечение обстоятельств. Если она не придет, то та учительница нажалуется матери, а они с ней и так не в очень устойчивых отношениях, чтобы портить их какой-то стычкой с преподавателем. Надо идти. До школы Кати добралась относительно быстро, потому что автобус не пришлось долго ждать. Руки слегка подрагивали, потому что она совершенно не знала, что ей делать, а номера Макарова у нее не было. Только старый, который она помнила наизусть. Наверняка, он его сменил. Да, и вряд ли он примчится ее спасать, случись что непредвиденное. Он же предупреждал. Да, уроки все давно закончились и в школе пусто, только парочка уборщиц и сторож. Так что вряд ли кто услышит, моли она о помощи из какого-то пустого кабинета. — Привет, малышка Драгомир, — проговорил кто-то за ее спиной, когда она подошла к кабинету директора. Она резко развернулась, опасаясь того, что может увидеть за своей спиной. Она знала, знала ведь, что все будет именно так, так почему пошла? Почему не осталась дома в теплой кроватке рыдать над своей слабостью и никчемностью? Может, потому что решила кому-то что-то доказать? Идиотка. Доказала, а? Трое парней стояли сзади, но она узнала лишь одного из них. Кнут. Вроде бы так Клим назвал этого парня, с которым так ожесточенно дрался около того клуба. Сейчас ей удалось рассмотреть его получше. Высокий. Очень высокий. С его грубого лица все еще не сошли последствия ударов Макарова. Но он был страшным. До дрожи в коленках. Темные волосы отросли так сильно, что он заправлял их за уши, а карие глаза прожигали девушку заинтересованным платоническим взглядом. В нем не было ничего хорошего. Абсолютно. Просто черная гнилая оболочка, под которой ничего не скрывается. Джинсы с цепями и кожанка делали его похожим на какого-то рокера из 90-ых. — Что вам от меня нужно? — она постаралась сделать так, чтобы ее голос звучал как можно более уверенно, но она не знала, получилось ли у нее, потому что она просто не слышала себя со стороны. Двое других парней наблюдали за ней с таким отрешенным взглядом, словно им вообще плевать на то, что происходит. Они словно молчаливые призраки стояли с обеих сторон от Кнута, не говоря ни слова. Она не помнила, были ли они тогда, возле клуба, потому что из всех ей запомнился только главарь. Только главарь чего? Чем эти ребята занимаются? Причем тут Клим? А она? На эти вопросы, похоже, Кати никто не собирался давать вразумительный ответ, так что надеяться, что враги тут же раскроют все карты, было, как минимум, глупо, а, как максимум, опасно для жизни. Но она решила рискнуть. Надо же когда-то начинать. — Нам нужна сама ты, детка, — хмыкнул он, делая шаг к ней. — Ты просто не представляешь, насколько ты ценна. — Ценна для кого? — не поняла Кати. Кнут бросил на нее настолько раздраженный взгляд, что она сжалась. Сколько злости, ненависти было в этом взгляде, что она просто не понимала, как можно быть настолько черным, настолько гнилым и жестоким, как можно так презирать. Как бы она ни ненавидела Макарова, как бы он ни сделал ей больно, она никогда не желала ему зла. Никогда. Потому что слишком он ей дорог. Потому что она просто не может желать кому-то зла. — Слишком много слов, детка, — ухмыльнулся он. — Будешь хорошей девочкой, тебе никто не сделает больно, а вот если решишь убежать, то в тебе когда-то бывали одновременно три члена? Страх сковал тело липкими лапами после его слов, а в горле встал ком. Они ведь не смогут сделать это. Смогут, Кати, смогут, и они это сделают, если ты что-то не предпримешь. Но неужели ты просто так поддашься? Нет. Они не могут знать эту школу лучше, чем она, поэтому есть шанс скрыться в одном из классов и позвонить кому-то. Только кому? Так, Кати, нужно решать проблемы по мере их поступления, так что пока нужно просто каким-то непостижимым образом спрятаться от них в этой долбанной школе. С окна вылететь не вариант, потому что она сейчас находится на втором этаже, а лестница в другом крыле здания, до которого добраться будет проблематично. Думать не было времени, потому что один из молчаливых амбалов двинулся к ней, и Драгомир сорвалась с места и побежала вперед по коридору, слыша, как Кнут матерится и кричит своим людям, чтобы догоняли. А потом их громкий топот. Поворот, еще поворот. Никогда еще бег не давался ей так легко, как сейчас. Может быть, страх того, что ее изнасилуют втроем так подействовал, но ноги сами несли ее, словно она бегала такие кроссы с такой скоростью каждый день. Заметив, что слегка оторвалась, она залетела в женский туалет, запираясь на защелку, которая нихрена не поможет, если они найдут ее. Они должны будут пробежать мимо, тогда, и только тогда у нее получится добежать до лестничного пролета. Руки и ноги дрожали. Она старалась сидеть тихо, чтобы никто не слышал. От этого зависит ее жизнь, поэтому как бы она не хотела сейчас заплакать, как бы всхлип не вырывался из ее рта, она заткнула его рукой, прислушиваясь к шагам за спиной. Боже, просто дыши, Кати. Просто дыши. Истерика подкатывала к горлу, но сейчас была лишней. Нужно мыслить рационально, чтобы как-то выпутаться из этой ситуации, оставаясь при этом живой и целой. Шаги приближались с каждой секундой. — Найдите эту маленькую дрянь, — зашипел Кнут, когда они стояли уже прямо под дверью женского туалета. — Она не могла уйти далеко. Ты просто не представляешь, насколько ты близко. Все тело покрылось мурашками, а со лба скатилась одинокая капля пота от страха. Она боялась, понимая, что, если сейчас он что-то заподозрит, то ей конец. Так что пришлось собрать волю в кулак, и сидеть так тихо, как только она может. Даже дыхание задержала, чтобы не создавать лишнего шума. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пусть они уйдут. — Кажется, она свернула в ту сторону, босс, — проговорил кто-то из молчаливых спутников, чем, вероятно, спас ей жизнь. — Ты понимаешь, что Повелитель, сука, нам руки с корнем поотрывает, если мы снова упустим ее? — прорычал Кнут снова. — Вы обыщите каждый гребанный угол этого свинарника, пока не найдете ее. Катина напрягла весь свой слух, прислушиваясь к разговору. Может быть, они скажут что-то полезное, что как-то поможет ей понять, что происходит. И уже кое-что новое она узнала. Но от этого знания появилось еще больше вопросов. Кто такой этот Повелитель? И что ему от нее нужно? В висках застучало. Послышался топот шагов и тишина. Кажется, они ушли. Изо рта вырвался облегченный выдох, но она все-таки решила переждать пару минут в туалете на случай, если кто-то все-таки тут остался. Но тишина была все такой же безмолвной, поэтому, осторожно отодвинув защелку, Кати вынырнула из женского туалета. Прислушалась. Ничего. Они побежали в совершенно другой корпус здания, что шло ей на руку. У нее выйдет вырваться к лестнице. И она решила не упускать такого шанса, побежав туда. Поворот. Еще три таких же. Налево. Налево. Едва ли не поскальзывается на скользком полу, только помытым уборщицей, но продолжает бежать в сторону. Боже, за что ей все это? Терпи, терпи, иначе те красавцы не будут тебя жалеть. Она была абсолютно уверена, что их не тронут ее мольбы и слезы. Дыхание сбивалось, горло болело, а бежать становилось уже не так легко, как было вначале. Теперь она часто спотыкалась и поскальзывалась через каждые пару-тройку шагов, что уже было чертовски плохо, потому что парни явно были натренированные и явно не страдали отдышкой. Не смей сдаваться! Хочешь доказать, что такая же жалкая, как думаешь? Внутренний голос буквально вопил о том, чтобы она передвигалась быстрее. — А ну стой, — заорали сзади, и она увидела Кнута, обернувшись. Выбор был только один. Она прекрасно понимала, что он ее догонит в любом случае, если она не сделает это прямо сейчас. Быстрый взгляд в сторону открытого окна. Если она спрыгнет, то максимум, что получит — это перелом, минимум — пару ушибов и царапин. Оба варианта все же лучше, что групповое изнасилование, поэтому осталось лишь решиться. Не будь долбанной идиоткой, Кати! Прыгай! Она никогда не была смелой, скорее полностью наоборот, она не понимала, как люди могут заниматься серфингом, как могут прыгать с парашютом, как взбираются на скалы. Это ведь так чертовски страшно и опасно. Но сейчас Драгомир была просто обязана это сделать, потому что на кого-то другого не было времени рассчитывать. Только на себя. Кажется, впервые в жизни. И она сделала это. Прыгнула, громко вскрикнув, чувствуя, как теплый ветер ударил в лицо. Но, когда сгруппировалась, приготовилась к удару, который принесет ужасную боль по всему телу, она почувствовала лишь сильные руки, обхватывающие ее талию и хриплый, незнакомый голос. — Ну, привет, храбрая заноза в заднице. Она посмотрела на своего спасителя, который мог оказаться и вовсе не спасителем на самом деле. Господи! Они никогда в жизни не видела таких больших людей. Этот парень был больше двух метров ростом. И это совершенно точно не тот случай, когда парень высокий, но худой, как палка. Он был накачен. Чересчур накачан. Черт, он явно всю свою жизнь провел в зале, не вылезая оттуда даже на перекус. Но он был красив. По-мужски красив. С коротко-стриженными черными волосами и пронзительными зелеными глазами со смешинками во взгляде. Но она испугалась, так чертовски испугалась. Ее заберут и изнасилуют прямо во дворе школы. Паника затопила сознание, и она начала брыкаться, вырываться из его рук, бить по всем местам, которые видела, но, похоже, этому амбалу было абсолютно плевать. — Катина, прекрати это делать, все равно бесполезно, — улыбнулся он, ставя ее на ноги. — Я друг Клима, я все тебе расскажу, только давай мы уберемся отсюда. Друг Макарова? Почему она должна ему верить? Где гарантия того, что она сейчас не посадит ее в машину этих трех? Но крики, звон стекла из глубины школы, заставили ее просто довериться этому огромному человеку и последовать за ним. Позволить ему вытащить ее из этой заварушки, в которою она попала. Но, если он друг Клима, то почему она его никогда не видела? Такого она бы запомнила точно. Слишком яркий, чтобы просто выбросить из головы. Может быть, он связан со всем этим, как и Макаров? Тогда было неплохо задать ему пару вопросов, что так гложут ее в последнее время. Может, этот загадочный здоровяк окажется более сговорчивым, нежели сам Макаров? Оставалось лишь догадываться, но почему-то она была уверена, что он не даст ее в обиду, и этот факт успокаивал, потому что последние полчаса были явно самыми страшными в ее короткой жизни. Машина, к которой они добежали была под стать своему хозяину. Огромный, черный, полностью затонированный, опасный Хаммер, на переднее сидение которого она мгновенно запрыгнула, как только здоровяк открыл двери. — Как тебя зовут? — спросила она, когда машина сексуально зарычала и тронулась с места. — Феликс, — ухмыльнулся он, включая музыку. Он гнал, непозволительно нарушая. Похоже, что в этом они с Макаровым похожи. Не могут соблюдать допустимый скоростной лимит. Ехал уверенно, как будто точно знает, где она живет. Так-с, Кати, пора закидывать его вопросами. — Ты сказал, что расскажешь мне, — произнесла она, упрямо посмотрев на парня. — В принципе, Клим не запрещал этого говорить, так что слушай, заноза, — произнес он, улыбнувшись, когда она скривилась от такого прозвища. — Короче говоря, я теперь охраняю твою тушку, пока ты не соизволишь свалить куда-то из этого дерьма, что было бы весьма умно в твоем случае, заноза. Она смотрела на него с примесью раздражения, удивления и нескрываемого любопытства. Что за идиотское прозвище? Она не заноза! Она заметила витиеватую татуировку на латинском языке у него на руке, когда он снял куртку и швырнул ее на заднее сидение. На такой широкой руке с идеально-вычерченными мышцами она смотрелась довольно-таки хорошо. Стоп. Что значит, он будет ее охранять? — Мне не требуется нянька, — проговорила она, сложив руки на груди. — Судя по тому, как твоя задница периодически вляпывается во всякую хуйню, именно нянька тебе и нужна, заноза, — проговорил он, сворачивая на ее улицу. — Прекрати меня так называть! — возмутилась Драгомир, с раздражением посмотрев на него своими синими глазами. Пока она старательно прожигала в нем дырку, он лишь ухмыльнулся. Козел. Судя по тому, как он старательно меняет слова, чтобы не сболтнуть ничего лишнего, Макаров запретил ему что-либо рассказывать ей. Ну, кое-что она уже знает, хотя не совсем понимает. Ее ищет какой-то Повелитель. Только вот чем он повелевает? Как она с этим связана? К сожалению, никто не хочет отвечать на эти вопросы, так что придется узнавать самостоятельно. Только вот личная нянька не сможет в этом поспособствовать. Она убьет Макарова. Какого хрена он врывается в ее жизнь? Она ему никто. Тогда какого хрена он приставляет к ней нянек? Какого хера защищает? Ты слишком много значишь. Для кого это? — Ну все, заноза, вываливайся, будешь рассказывать своему принцу, что произошло, — произнес Феликс, проигнорировав ее возмущение по поводу глупого прозвища. Ох, она ему расскажет. Она сейчас ему все расскажет. И только пускай попробует не ответить на ее вопросы.