Пламенные чувства

— Ешь, — угрюмо произнес Феликс, ставя перед ней три тарелки с едой. — Босс сказал, чтобы ты хорошо поела, заноза, ты ж ведь вот какая худенькая, скоро ветром сносить начнет. Было бы нормально слышать такие слова от доброй старенькой бабушки, которая вечно переживает, что ребенок голодный, но нет от двухметрового громилы с внешностью, которой бы позавидовал бы сам Брэд Питт. Пронзительные зеленые глаза смотрели на нее так, словно их обладатель собирался стоять над головой до тех пор, пока она не съест все три тарелки, наполненные всякими вкусностями. Он же не серьезно? Боже, пускай Клим скажет, что это шутка и что он не приставил к ней двухметровую няньку-убийцу. Феликс был определенно интересен ей, как человек. И если бы не тот факт, что он, скорее всего, двумя пальцами может расколоть ей череп, то она, возможно, попыталась бы с ним подружиться. Кати не исключала такого варианта. Несмотря на свою устрашающую внешность, она упорно думала, что Феликс хороший человек. — Ты же понимаешь, что я даже если захочу, то не смогу все это съесть? — скептически приподняв одну бровь, поинтересовалась Кати, притягивая к себе тарелку с салатом. — Не вынуждай меня кормить тебя с ложечки, — закатил глаза Феликс. — Ты же в курсе, что Астра будет здесь через двадцать минут? Руки со злостью сжали железную вилку так, что Кати чувствовала, как прогибается железо под ее пальцами. Да, ей было, что сказать матери. Как бы она ее ни любила, но понять в этой ситуации она ее не могла. Да, она, конечно, пыталась ее уберечь от всего этого, но от правды ничего не изменилось бы. Она была бы согласна жить вдали от всего этого, но, по крайней мере, Кати считала, что знать правду была достойна. Мать лишила ее этой возможности на восемнадцать лет. Разговор предстоял не из легких, так как Кати была намерена выслушать все. От начала до конца. И пока мать не расскажет ей это все, она отступать не намерена. Это ее жизнь. Ее мир. А она в нем словно слепой беззащитной котенок, хотя должна была вырасти грациозной тигрицей. Это нечестно. Так чертовски нечестно по отношению к ней. — В курсе, — буркнула Драгомир, замечая, что аппетит пропал окончательно. Она лишь делала вид, что салат ее интересует, потому что Феликс грозно стоял над головой, как мамочка над трехлетним ребенком. Это раздражало. Интересно, а что заставило этого огромного грозного мужчину работать на носителей гена? Неужели возможность прибавить несколько десятков лет к жизни настолько привлекательна? Впрочем, это глупый вопрос, ведь пока недостатков этого гена она не видела. Ну, разве что охотящийся на нее дядюшка и его сын, которые скорее всего желают ей смерти. Просто восхитительно. Лучше просто и быть не может. О Климе она думать не хотела. Слишком сложно и запутано. Она столько лет пыталась его ненавидеть, что сейчас осознавать тот факт, что ему было в несколько раз хуже, было больно. Что он сделал это только ради нее, потому что понимал, что Кати он сможет оттолкнуть только так. По-другому, она просто не оставила бы попыток вернуть его. Мысли улетучивались не в ту сторону, в которую она хотела бы. Сейчас главным пунктов в списке дел на ближайшее будущее стоял разговор с матерью. И Катина была бы очень рада, чтобы все прошло хорошо. — Ты ни черта не съела, — недовольно пробурчал Феликс, внимательно глядя в свой телефон. — Клим написал, чтобы мы уже шли в малую гостиную. Астра и Виктор приехали. Очень хотят тебя увидеть, заноза. Резко вскочила со стула, едва не перевернув тарелку с едой, на которую уже смотреть не могла без тошноты. Пускай вся информация пока не могла намертво отложится в ее голове, но она хотела элементарно понимать, что тут происходит. Поэтому желание поговорить с матерью остро ощущалось во всем теле. Коридоры были кое-где разрушены. Сбитые люстры, картины, дыры от пуль в стенах и капли крови — вот последствия нападения ее дражайшего брата на базу. И он пришел за ней. Она была в этом абсолютно уверена. Многие люди пострадали, защищая ее. Кати сомневалась, что заслуживала этого. — Виктор — отец Клима? — она прекрасно знала, что это так, просто хотелось хоть как-то разрушить эту мертвую, давящую на виски тишину. — Да, он так же глава Палаты, — произносит Феликс буднично, кивая головой некоторым охранникам, стоящим около дверей. — Палаты? — удивленно поинтересовалась Катина, услышав незнакомое слово. — Да, Палаты, заноза, — раздраженно повторил Феликс, делая какой-то непонятный жест руками. — Это орган управления, который состоит из пяти отделов. Отделение исследований занимается изучением гена. Отделение безопасности занимается охраной носителей гена, баз, а также занимается охраной секрета гена. Отделение оперативников занимается раскрытием преступлений, которые не могут раскрыть простые люди. Отделение обучения набирает людей, которые готовы добровольно вводить в себя ген, дабы помочь организации. Как правило, потом из этих ребят формируются команды, которые потом переходят в отделение оперов. Это было довольно-таки интересно. Драгомир буквально вслушивалась в каждое слово, которое произносил Феликс, который был сегодня на удивление разговорчивым и дружелюбным. Это была новая информация, которая была для нее важной. Кати надеялась вытянуть из Феликса еще больше, но понимала, что идти им оставалось совсем недолго. Разочарование ощущалось буквально на каждом сантиметре кожи. — А чем занимается пятый отдел? — Пятый отдел самый маленьких, но самый сильный, — произнес парень. — Это отдел носителей гена. Там они обучаются развивать ген до максимума. Это твой отдел заноза. Потом из носителей гена получаются руководители команд, но и обладатели могут позволить себе небольшую команду, если заслуживают доверия. На сегодня урок окончен, попытайся переварить эту информацию для начала. Теперь Катина была на сто процентов уверена, что они с Феликсом смогут найти общий язык. Она это поняла по тому, как он улыбнулся краешком губ, когда она спотыкнулась об порог, как подловил ее за локоть. Он действительно не та сухая гора мышц, как она подумала, впервые его увидев. Феликс был хорошим человеком, и она очень надеялась узнать его поближе. Хотелось бы, чтобы в этом незнакомом мире был человек, с которым она всегда сможет поговорить. Когда они вошли в малую гостиную, Кати даже не успела осмотреть комнату, как на нее налетело тело, сжимая в крепких объятиях. В нос мгновенно ударил запах лаванды и мелиссы. Мама. Не оставалось никаких сомнений, что это была она. Как бы Кати не злилась на нее, сейчас она не смогла не обнять ее в ответ. Слишком сильно соскучилась. — Девочка моя, — прошептала она куда-то ей в волосы. — Прости меня, пожалуйста, я так переживала, что с тобой может что-нибудь случиться. Слава Богу, что ты в порядке, Кати. Только теперь она смогла осмотреть комнату. На диване около камина сидел взрослый мужчина, в котором она разглядела отца Клима. Слишком уж сильно они были похожи, несмотря на то, что седина уже тронула некогда смоляные волосы, а в уголках глаз уже начинали проявляться морщины. Мирослава была похожа на отца не меньше. Особенно сейчас, когда сидела рядом. Кати заметила на ее лице несколько практически заживших царапин, а на запястье красовался белый эластичный стягивающий бинт. Ей тоже досталось в этом сражении. Только Кати удалось выйти сухой из воды. И это бесило. Она хотела бы хоть как-то им помочь. Быть полезной, ведь она точно такая же, хотя пока до конца не знает о своих способностях. Мирослава ободряюще ей улыбнулась, кивая в самый дальний угол комнаты, где сидел самый важный человек. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он повернулся и заглянул ей прямо в глаза. Находясь в Англии, этот взгляд снился ей каждую ночь, заставляя страдать и плакать в подушку от безысходности. Сейчас этот взгляд вызывал рой мурашек по всему телу. Но она не посмотреть на Макарова сюда пришла. Она пришла поговорить с матерью. — Почему? — слезы уже начинали скапливаться в уголках глаз. — Почему ты молчала целых восемнадцать лет, мам? — Если бы я тебе рассказала, то ты не смогла бы жить нормальной жизнью, не смогла бы быть обычным ребенком, твое любопытство рано или поздно привело бы тебя сюда. Твой дядя только и ждет этого момента, он хочет забрать тебя себе, потому что ты не просто обладательница гена и его племянница, — хриплый выдох сорвался с ее губ. — Ты обладательница двух генов одновременно. Тишина в комнате длилась несколько секунд, а потом все взорвалось криками непонимания и возмущения. Кати не разбирала ровным счетом ничего из того, что спрашивали у Астры Клим и Мира. Виктор Макаров продолжал внимательно смотреть на нее с будничным интересом во взгляде. Астра ему наверняка все рассказала уже, поэтому эта информация не представляла для него ничего нового. Но как такое может быть? Как в ней могут находиться целых два гена? — Как? — только и вырвалось из ее рта. — Твой отец обладал геном Драгомир, а я принадлежу к вымершему роду Истоминых, которые так же обладали геном, — произнесла мама, разводя в стороны руками. — Этот род считался давно вымершим, потому что у последнего представителя не было детей от официальной жены, но был один бастард. Мой отец. Твой дедушка, Кати. Кристиан знал это, поэтому он хочет забрать тебя себе. Ты слишком дорога. Аналогов тебе нет во всем мире. Полнейшая каша в голове. Нет, Катина прекрасно понимала, о чем говорит мать и что она имеет в виду, но осознавать это все у нее категорически не получалось. Как жизнь может так кардинально поменяться в несколько мгновений? Мало того, что она не такая, как все обычные люди, так она еще и среди необычных выделялась своей уникальностью. Она никогда не считала себя особенной и не хотела быть ею. Получай, Кати. Словно молотком по голове. Катина чувствовала себя каким-то уникальным изделием из драгоценных камней, потому что именно такие взгляды сейчас обратились на нее. Пугающие. Загнанный зверек в клетке, в которого тыкают палками. Это было неприятно. — Это запрещено законом, — послышался грубый голос Виктора Макарова. — Но закон гласит, что при скрещивании генов получается некий ужасный гибрид, который сможет поработить всю землю. Но я не вижу в тебе ничего опасного, Катина Драгомир. Мой сын возьмет тебя на тренировки носителей гена, необходимо посмотреть, на что ты способна. Отец Клима пугал ее своим хладнокровием. В этом они с сыном были похожи. Они спокойные, несмотря ни на что. Это было слишком странно. В нем не было никаких эмоций. Словно статуя. Не прослеживалось абсолютно никаких чувств, даже когда его взгляд падал на дочь, на сына. Пустота. И это пугало. Ну, а то, что предки считали, что она родится чудовищем, ее даже особо не удивило. Просто замечательно. Теперь от нее будут ждать мифического перевоплощения в чудовище? А, быть может, она действительно чудовище? Никаких злобных позывов она никогда за собой не замечала, но вдруг эта тьма живет в ней? Вдруг, она действительно зло во плоти? По коже пробежали предательские мурашки. Это же просто невозможно. Слезы постепенно начинали скапливаться в уголках глаз, но она не давала им выйти наружу. Кати не могла выставить себя слабачкой перед всеми. Она должна быть сильной, чтобы пережить все это. И Кати будет такой. Что бы ни случилось, она не позволит себе сломаться. Она не заметила, как чьи-то сильные руки легли на ее талию, прижимая ближе к сильному телу. То, что нужно. Макаров и его сильное плечо. Сейчас почему-то не хотелось никаких больше слов, хотелось просто уткнуться в его футболку и выплакать этот день. Слишком большая роскошь для нее. Она не могла себе позволить ее. — Кати, я очень надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь простить меня, — всхлипнула Астра, лицо которой уже было мокрым от слез. — Я всегда хотела для тебя только лучшего. Пускай, Кати ее не понимала, пускай, считала, что она поступила подло и эгоистично, но девушка не могла сейчас просто равнодушно ей ответить, она не могла не простить ее, хотя в груди все еще саднило из-за предательства. Вырвавшись из объятий Клима, она крепко обняла женщину, которая что-то бормотала ей на ухо. Камень с души. Ей это было нужно. Очищение от этой обиды. — Эта база больше не является секретной, отец, — проговорил Клим, упираясь на спинку дивана. — Нужно оставить нескольких людей для реставрации этого здания, перевести все лабораторные исследования в Весткастл, где они будут под большей защитой. Там же Кати сможет выпустить наружу свои способности. Кати бросила короткий взгляд на Виктора, чтобы попытаться понять, о чем он думает. Мужчина был полностью сосредоточен, внимательно глядя на сына. Кати обратила внимание на то, что Виктор Макаров выглядел очень сдержано и элегантно. Белая, идеально выглаженная рубашка идеально сидела на сильном теле, а темно-синий пиджак подчеркивал светлые глаза. Он был весь просто идеален. Ни одного пятнышка, ни одного волоска не торчало в сторону, несмотря на то, что у Клима постоянно творческий беспорядок на голове, а волосы у них были одного строения. — Ты прав, — наконец, произнес он. — Однако, Астра нужна мне в Драгоне, поэтому с вами она не поедет.

***

Дорога в лесу была потрясающей. Многовековые деревья практически закрывали солнце, но лучи все же пробивались, создавая удивительную атмосферу. Клим любил эту дорогу, пускай, она и была заезжена им до дыр. Он мог доехать из одной базы в другую с закрытыми глазами, знал этот лес, каждую тропинку. Несмотря на красоту дороги, смотреть сейчас хотелось не на нее. Светловолосая девушка, едва не разинув рот, с любопытством разглядывала каждое деревце, а каждый новый поворот открывал для нее все новые и новые красоты. Клим обожал наблюдать за ней. За каждым движением ее тонкой руки, за каждым взмахом волос и за удивлённым выдохом, сошедшим с ее рта. Невероятная. Как в такой маленькой хрупкой девушке смогла уместиться сила двух мощных генов? Что из этого получится? В том, что Кати сто процентов никогда не станет чудовищем, он был уверен. Она самый светлый человек, которого он только знал в своей жизни. Его Ангел. Сейчас они словно перенеслись на год назад, когда все было просто. Когда она вечно тянулась к магнитоле, чтобы переключить непонравившуюся ей песню на другую. И, найдя одну из любимых, подтанцовывать и петь, смеясь и отвлекая его от дороги. Кати, как обычно, подогнула под себя ноги и открыла окно, чтобы ветер развевал светлые волосы. Он любил, когда она смеялась. Любил видеть ее счастливой. И это был один из таких моментов. Он сумел выкинуть все плохие мысли из ее головы, заменяя их на хорошие. А, может, Мира со своей нестерпимой энергией помогла, зажигая ту же энергию в Кати. Впрочем, Климу было абсолютно все равно, откуда у девушек такое настроение, он просто был рад, что оно есть. — Клим, я хочу Бейонсе, — прохныкала Мирослава, сидящая на заднем сидении внедорожника вместе с Глебом, который упорно пытался игнорировать хорошее настроение брюнетки. Глеб вообще надеялся, что это редкое хорошее настроение его не коснется, потому что тогда начнутся самые настоящие противостояния. У них с сестрой Клима были в принципе очень натянутые отношения, поэтому цеплять лишний раз раззадоренную Макарову ему не хотелось. И это было чертовски правильным решением. — Музыку выбирает водитель, — отрезал Клим, нарочно пропуская одну из самых известных песен любимой исполнительницы сестры. — А на задних сидениях помалкивают и слушают то, что есть. Кати пыталась сдержать улыбку, глядя на возмущенное выражение лица Мирославы. Несмотря на то, что девушка не выглядела на свой возраст, некоторые детские повадки у нее все еще оставались. И это было потрясающе, учитывая все ту темноту мира, в котором они живут. Она это так просто не оставит. Кати была абсолютно уверена, что Макарова сейчас исполнит что-то из ряда вон выходящее, судя по недоброй улыбочке, скользнувшей по ее губам. Темноволосая бестия аккуратно начала передвигаться к переключателю, дабы щелкнуть на свою любимую песню, но ее брат очень вовремя заметил ее махинации, поэтому резко дарил по педали тормоза. Мирослава едва не поцеловала макушкой лобовое стекло черного внедорожника, вызывая громкий смех всех сидящих в машине. — Братец, ты самый настоящий засранец, — буркнула Мира, обиженно отвернувшись к окну. Кати удивленно посмотрела на Клима, когда тот начал отстегивать свой и ее ремень безопасности и разблокировал машину. Что происходит? Почему они не едут дальше? Клим не сказал ни слова, только лишь обошел автомобиль и открыл дверь с ее стороны, предлагая руку. — Глеб, следи за машиной, мы отойдем на пару минут, хочу показать кое-что Кати, — произнес парень, буквально вытаскивая Катину из автомобиля. — Мы ненадолго. Захлопнул дверь, схватив крепко за руку Драгомир. Легкие разрывались от прилива свежего лесного воздуха, ветер приятно бил в лицо, трепля волосы. Кати было интересно, что задумал Клим, по его улыбке и энтузиазму во взгляде было видно, что задумал он что-то действительно замечательное. Девушке хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы не было никакого гена, никаких противостояний и войн. Только она и он. И сейчас было очень легко это представить. Было легко представить их обычными, по уши влюбленными людьми, для которых самая большая проблема — это выбор обоев в гостиную комнату, а не как выжить в этом мире. Это была бы хорошая сказка, но реальность гораздо более жестокая. И пора было с этим смириться. Лес был потрясающим. Кати никак не могла привыкнуть к изобилию цветов и звуков. Полнейшая идиллия. Никаких ударов, выстрелов и кровопролитий. Она бы хотела построить дом в лесу с большими панорамными окнами, чтобы, просыпаясь утром, видеть всю эту красоту. Умиротворённость. К сожалению, видимо, таким мечтам не суждено было сбыться. Это было слишком нереально. — Долго еще? — поинтересовалась она, перепрыгивая через большую сухую ветку, пытаясь угнаться за парнем, который передвигался словно по воздуху. А она то и дело спотыкалась о сухие ветки и корни многовековых деревьев, выпирающих из земли. Она уже давно поцеловала бы землю, если бы ни Клим, вечно отдергивающий ее. Как она может быть такой неуклюжей, если в ней сочетаются два мощных гена, дающих невероятную силу? — Уже пришли, — проговорил Клим, резко развернув девушку к себе спиной. — Я хочу кое-что попробовать, но мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Он издевается? Как можно, черт подери, сосредоточиться, когда его руки так сильно прижимают ее к сильному телу? Когда его потрясающий запах обволакивает ее, словно кокон? Кати отказывалась понимать, как в такой обстановке можно сосредоточится, но она ничего не сказала. Это было бы чертовски стыдно и глупо, поэтому она смогла только лишь кивнуть головой в знак согласия. Что он пытается сделать? Вокруг нее был просто лес, такой же, какой и был на протяжении всего пути, ничего особенного она не заметила, разве что небольшое возвышение, на котором они стояли. Она понятия не имела, что собирался делать Макаров, и на чем ей необходимо было сосредоточиться. Учитывая тот факт, что она и в глаза ему посмотреть не могла, чтобы понять, что происходит, Кати чувствовала себя абсолютно беспомощной. Вдруг на ее глаза опустились тяжелые ладони, полностью перекрывающие ей обзор на лес. Чем дальше, тем непонятнее ей становилось. — Теперь не думай ни о чем, — прошептал Клим ей на ухо. — Просто слушай. Судя по всему, Клим пытается пробудить ее способности. И она попыталась помочь ему, но ничего особенного не слышала. Обычное пение птиц где-то далеко отсюда, но в остальном — тишина. Мягкая, обволакивающая тишина. Никаких звуков, которые пытался показать ей Макаров. Она просто безнадежна. Никогда не получится. Еще раз. Вдох. Выдох. Слабый ветер колышет листья деревьев. Она слышит, как некоторые лепестки срываются и с легким шорохом падают на землю. Слышит, как роса ручейком скатывается с листьев. Вдох. Выдох. Птицы, летающие над самыми макушками высоких деревьев, хлопают крыльями, а их крики слышны так отчетливо, словно они летают на расстоянии вытянутой руки. Вдох. Выдох. Под ногами целый рой муравьев. Они копошатся, таскают маленькие кусочки листьев, палочек и земли. Она не видит этого, но прекрасно слышит. Фантазия рисует это все в ее голове. Вдох. Выдох. Чье-то грозное рычание, топанье сильных лап, слюна, скатывающаяся с пасти и падающая на землю громким шлепком. Животное. Большой, мохнатый хищник, выслеживающий свою жертву. Кати слышит, как он крадется, медленно переставляя лапы с длинными острыми когтями, которые запросто порвут любую нежную плоть. Но он далеко. Она чувствует это расстояние. Это невероятно. — Это невозможно, — пробормотала Кати, вслушиваясь в каждый новый звук огромного леса. Как же она ошибалась, говоря, что здесь тихо. Этот лес просто невероятно громкий. Он пропитан жизнью. Все здесь кишит ею. И это приводит в восторг. Клим забрал свои руки с ее лица, и она приоткрыла рот от восхищения. Она словно была всю жизнь близорукой, а сейчас на нее надели очки. Она не могла сконцентрироваться на чем-то одном. Все было так близко, так четко и ярко, что она просто поверить не могла, что видит все это. Она видит весь мир. Видит, как белка прячет орехи в свое дупло, видит, как птицы вьют гнезда высоко на деревьях, как гусеница ест лист дерева. Резко разворачивается лицом к парню, который внимательно смотрит на нее. Теперь Кати видела его во всей красе. Как переливаются голубые глаза на солнце, как его лучи играют в длинных черных ресницах. Он открыл ей глаза. Ладошки обхватили сильную шею, а губы мгновенно нашли его рот. Она скучала по этому. По губам, по телу, которое дарило такое наслаждение. Она готова была замурчать, когда Клим в своей привычной манере закусил ее губу, оттягивая. По всему телу пробежали мурашки, когда он сильнее перехватил ее талию, прижимая еще ближе к себе, хотя казалось, что ближе уже невозможно. Как в сказке. Кати боялась, что сейчас все исчезнет, и она снова окажется в том ужасе, когда его не было рядом, когда она думала, что он предал ее, что растоптал и унизил. Но нет. Вот он. Теплый. Целующий. Такой красивый, что спирает дыхание. Такой родной, что хочется остановить время. Все ее тело хотело его. Его губы переместились на ее шею, срывая с губ сладостный стон. Он знал, что она любила. Знал каждую слабость ее тела. Он выучил каждый изгиб, каждый миллиметр этого совершенного тела, которое принадлежало только ему. Всегда только ему. И как бы он не хотел сейчас останавливаться, это было слишком опасно. — Кати, стой, — прошептал он, когда ее ручки начали медленно стягивать с него футболку. — Тут небезопасно, нужно доехать в Весткастл. Разочарованный выдох вырвался изо рта, но Катина понимала, что он прав. Сейчас не время для развлечений. К машине они дошли быстрее, чем она думала. Сейчас не было страха, было лишь безграничное счастье, что они все вместе. Что все целы. Дальше они придумают, что делать. Драгомир искренне улыбнулась, слыша, как на весь салон играет Бейонсе. Все будет хорошо. Она в этом уверена.