Пламенные чувства

Катина ожидала увидеть нечто напоминающее ту базу, из которой они уехали, но она ошиблась. Весткастл полностью оправдывал свое название. Это действительно был самый настоящий замок с множеством башен и окон. Увидев этот воистину шедевр современной архитектуры, который располагался в самом центре лиственного леса, который сейчас — осенью — выглядел просто волшебно. Создавалось впечатление, что тут должны жить какие-то Короли и Королевы. Сооружение было действительно потрясающим, поэтому Кати еще долго не переставала любоваться им. Ей даже не верилось, что здесь ей предстоит жить какое-то время. Когда они перед их машиной открылись тяжелые железные ворота, Кати от удивления даже распахнула рот. Старинные колонны, витиеватые арки, ровный зеленый газон — все это не могло не вызывать восхищения. Катина кожей чувствовала, что Клим смотрит на нее в каждую от вождения свободную секунду. Она скучала по этому его заинтересованному взгляду. Когда они только начинали отношения, этот взгляд пугал ее, заставлял смущаться и краснеть от того, что на нее смотрят, как на скульптуру в музее. Теперь этот взгляд был чем-то родным, до боли нежным и привычным. Она любила, когда он смотрел на нее. Мирослава о чем-то препиралась с Глебом, который был на грани того, чтобы сдвинутся окончательно, потому что младшая Макарова умудрялась доводить его до сумасшествия за очень короткое время своей бесконечной болтовней. Но Кати не вслушивалась в суть их перепалки, потому что была занята рассматриванием людей, находившихся на территории Весткастла. Их было достаточно много, все с каменными лицами и в абсолютно черной форме. В основном мужчины, хотя и девушки тоже просматривались, но в очень маленьком числе. Кати отсюда видела уголок тренировочной площадки, располагающейся на улице. Оттуда раздавались крики, смех, который заставил Кати успокоится по поводу того, что все люди здесь непроходимые ледышки. Оказывается, обладателям гена не чужды обыкновенные человеческие эмоции. — Итак, Кати, теперь, когда у меня полностью развязан язык в твоем отношении, тебе придется научиться меня терпеть, — проговорила Мирослава, закидывая руки девушке на плечо. — А еще, пока ты не осознаешь, насколько мы неуязвимы. Есть много очень веселых вещей, которые обычные люди не могут себе позволить лишь по той причине, что они их просто не переживут. Губы Миры тронула озорная улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего. Кати заинтересовали ее слова, так как она на максимум хотела проверить, что она может. После того, что показал ей Клим в лесу, Драгомир намеревалась полностью выпустить свои возможности наружу. Все ее тело буквально кричало о том, что она может гораздо больше. Горы свернуть, реку перепрыгнуть, улететь высоко-высоко в небо. Теплые руки легли на талию, вырывая из мыслей, перенимая все внимание только на них. Губы тронула едва заметная улыбка, когда Клим нежно провел рукой по ее талии. Ее нежный мужчина. Язык не повернулся бы назвать Макарова мальчиком или даже парнем. Он слишком взрослый, слишком рациональный, слишком ее. Она чувствовала себя крохотной, когда он вот так вот обнимал ее, кладя голову ей на макушку. Если бы кто-то посмотрел на Макарова со спины, то не сказал бы, что перед ним кто-то есть. Он полностью закрывал ее собой. — Пока мы безопасными способами не узнаем, на что способна Ангел, никаких экстремальных экспериментов, мелочь, — довольно строго произнес Макаров, зарываясь носом в ее распущенные волосы. Мирослава Макарова лишь согласно кивнула головой, но по взгляду, который краем глаза заметила Кати, слова брата ее совершенно не волновали. Эта маленькая фурия всегда делала только так, как она считает нужным. И Клим вряд ли сможет угнаться за ее бесбашенными идеями. Сейчас Катина готова была заурчать от нежности, как маленький котенок. Рядом с ним она ничего не боялась, хотелось просто так стоять. Чувствовать его сильные руки на талии, чувствовать, как губы прижимаются к ее волосам. Зажмурилась от удовольствия, словно не было таких тяжелых расставаний, измен, всего этого дерьма, которое между ними было. Они просто были обычной парой, которая сходит по друг другу с ума. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — Мирослава нетерпеливо потянула ее за руку, вытягивая из теплых объятий Клима. — Оттуда такой сказочный вид, тебе понравится! Расставаться с Макаровым не было совершенно никакого желания. Катина с некоторым удивлением осознала, что она больше не винит его, что не осталось никакой злости и ненависти, только лишь тот теплый росток, который она так тщательно пыталась раздавить все это время. Но сейчас он окреп, собираясь распуститься в нечто воистину прекрасное. Кати верила в это. Она хотела этого.

***

Удар. Еще один. И еще один. Каждая часть его тела чувствует, как по венам бежит раскаленная ярость, приправленная горьким раздражением и всепоглощающей ненавистью. Он обожал чувствовать, как ген бурлит в его венах, как развивается, как делает его сильнее, яростнее, злее. Удары отдавались эхом от стен. Никто не смел прерывать его срыв. Потому что никто не хотел лишиться какого-нибудь жизненно-важного органа. Каждый в Фурии знал, что его нельзя трогать, когда он в таком состоянии. У него снова ничего не получилось с ублюдком Макаровым. Каждый чертов раз этот миротворец оказывается на шаг впереди его. Как будто специально выводя его из себя, специально вновь и вновь окуная лицом в грязь, словно он маленький ребенок. Руслан ненавидел, когда с ним обращались подобным образом. Ткань с хрустом разрывается, выпуская небольшую струйку песка, что раздражает еще больше. Когда эти шавки научаться исполнять приказы? Он приказывал сделать эти снаряды прочнее, чтобы выдерживали всю нагрузку, а не рвались при каждом его срыве. Повыдирать бы им всем руки с корнем, чтобы больше никогда не смели ослушаться его. Руслан Драгомир стоял посреди зала, тяжело дыша. Пот скатывался по рельефному телу, а глаза горели такой яростью, что, казалось, все вокруг должно было испепелиться. Снова проиграл этому выскочке. Горда привык выполнять все указания отца совершенно безоговорочно, и все задания обычно исполнялись идеально. Абсолютно все, исключая лишь те, что были связаны с Макаровым. Здесь вечно возникали какие-то проблемы. Он ненавидел, ненавидел его так сильно, как только это было возможно, каждую ночь представляя, как выдирает его глотку, как заглядывает в его глаза в которых отчетливо можно прочесть обреченность. Этот день наступит. Он сделает все для этого. А его сестричка смогла его позабавить. Руслан осознавал, что, наверное, первый раз за всю свою жизнь спас жизнь кому-то из тыла врага, но он сделал это только для того, чтобы позабавиться в будущем. Мира ему импонировала, его всегда привлекали немного дикие девчонки со взрывным характером, а сестра Клима Макарова была именно такой, несмотря на чопорный характер своего отвратительного братца. Он просто не мог дать ей погибнуть, так и не попробовав ее на вкус. Уверен, малышка Макарова до ужаса вкусная. Он заметил ее давно, еще на прошлых заданиях, где она практически всегда была в центре событий, но никогда не трогал ее. Более того, ему хотелось порвать своих же парней за то, что причиняют ей вред. Тело юной девушки было слишком прекрасно, чтобы портить его порезами и ранами. И ни одной татуировки, что было редкостью для их общества, но Руслану нравилось чистота ее тела. Он никогда ни к кому не привязывался, никого не любил, потому что это совершенно точно было полным идиотизмом и лишней слабостью, но за Мирославой Макаровой наблюдать было интересно. А как потрясающе она злилась. Стоило только вспомнить, как яростно она пыталась отбиться от него, как тяжело дышала, приоткрыв пухлые губы, в штанах мгновенно становилось слишком тесно. Да, он определенно не прочь был взять сестру своего врага на своей постели. Возможно, он даже будет нежен. Улыбка скользнула по его лицу, стоило только подумать о реакции Макарова на то, что он возьмет его любимую сестру. — Руслан, — позвал его хриплый голос с левой стороны тренировочного зала. — Отец хочет тебя видеть. Он в своем кабинете. Парень поморщился, оглядываясь на Кнута, который стоял в дверях. Его конкретно потрепали за невыполнения задания. Трижды. Злость отца была вполне оправдана. Его команда не смогла забрать девчонку до тех пор, пока ее не запрут в надежном месте. Когда рядом был только Макаров, без его команды, то шанс забрать ее был довольно велик. Сейчас подобная экзекуция ждет и его, потому что больше всего на свете Кристиан Драгомир ненавидел ошибки. Это качество передалось и Руслану, поэтому он мог понять его. Двигаясь по коридорам Фурии, Руслан думал только о том, что ему необходима разрядка. Его кровь требовала чужой крови. И если ему не удалось получить удовольствие от убийства Клима Макарова, то он определенно должен получить его от спарринга с кем-то из своей команды, или же наведаться в подвал, где держат пленников. Руслан ухмыльнулся, вот там поле было непаханым, уйма средств для снятия напряжения. Был еще третий вариант, который был ничем не хуже остальных. Взять девушку, или даже двоих-троих и заставить их жалобно стонать под ним. Пожалуй, он найдет ту, кто согреет ему постель сегодняшней ночью. Хотелось даже не из их отрядов, а малышку извне. Темненькую, голубоглазую, миниатюрную. Похожую на Мирославу Макарову. Да, это определенно поможет ему. — Отец, — коротко кивнул мужчина, войдя в просторный кабинет. Рус мало чем был похож на своего отца внешне, хотя несколько деталей все же присутствовало. Светлые волосы он определенно унаследовал от папы, остальное все досталось от матери, о которой говорить было строго запрещено. Да у Руслана не было особо желание. Если бы он увидел ее — убил бы, даже не задумываясь. Шлюха сбежала спустя три года после его рождения, бросила его, чтобы раздвигать ноги перед другими мужчинами. Он ненавидел ее. Ненавидел так, что считал даже мысли о ней непростительными. Она их не заслуживала. Кристиан Драгомир поднялся из-за большого дубового стола и посмотрел на него так, что Рус сразу понял, что намечается хорошая моральная порка. Отец был единственным человеком во всем мире, который имел право повышать на него голос. Кто-то другой давно остался бы уже без языка. В лучшем случае. А о худшем можно было размышлять довольно долго, так как фантазия Руслана в области пыток была безгранична. — Ты облажался, — прогремел он, а Руслан сцепил зубы так сильно, что казалось, что они вот-вот треснут. — Снова, Руслан! Одна единственная девчонка, которая даже геном пользоваться не умеет! Катина Драгомир была его личной головной болью на протяжении последних лет. Как только отец узнал, что у Астры есть дочь — он делал все, чтобы заполучить ее себе, хотя Руслан и мало понимал причину. В девчонке не было ничего особенного помимо смазливой внешности и принадлежности к роду Драгомир. Она была дочерью брата отца, которого он же и убил собственными руками за предательство. Вряд ли она требовалась ему только лишь ради крови, скорее всего проблема была гораздо глубже, и Руслана чертовски бесило, что отец не посвящал его в свои планы. Да он никогда никого не посвящал, предпочитая принимать все решения самостоятельно. Но он заслуживал этого. За столько лет заслуживал знать, что такого особенного в Катине Драгомир. Почему отец так одержим идеей найти ее и забрать к себе? Почему он так озверел, когда узнал, что у жены его брата есть дочь? Руслан прекрасно помнил, как отец вышел из себя и разгромил половину базы, убил троих своих людей, а когда понял, что Астра увезла свою дочь в неизвестном направлении, он направил все свои силы на то, чтобы выяснить ее местонахождение. Но Макаровы слишком хорошо замели ее следы. Она ведь была шлюшкой самого Клима, поэтому сам Рус не прочь был бы поразвлечься с ней на глазах у врага, как только они найдут ее, но отец запретил вредить ей. Это раздражало. Выбешивало. Выводило из себя. Хотелось просто разорвать блондинку на части только потому, что отец так ею дорожит. У Горды даже было подозрение на то, что он собственным сыном так не дорожил, как этой малолетней шлюхой, которая, как оказалось, даже не в курсе была, что за жидкость течет по ее венам. Слабая, бесполезная, ничтожная. Кроме ее крови в ней нет абсолютно ничего, что заслуживало бы внимание. — Твоя команда трижды не смогла ее взять, когда была реальная возможность, — сухо парировал Руслан. — Ты же потребовал от меня практически невозможного. Кого и надо винить в неудачной операции, так это твоих людей, отец. — Для тебя не должно быть ничего невозможного, — рявкнул отец так, что любой другой член их армии уже давно позеленел бы от страха, но не Руслан. — Если кто-то ошибся — вырви ему хребет, неужели я должен тебя учить этому? Руслан ничего не боялся. Ему вытравили это чувство еще в детстве изнурительными тренировками, отцовским избиением, и проявлением гена, которым также занимался его отец, у которого родительская любовь отсутствовала напрочь. Но Руслан не мог сказать, что ему она необходима. Он не верит в существование этого чувства. Есть только страх, есть злость, ярость и ненависть, есть боль, он видел их собственными глазами, а вот любовь — совершенно точно полнейшая бредятина, придуманная сошедшими с ума писателями любовных романов, от который хотелось проблеваться. Горда предпочитал верить в то, что увидел собственными глазами. А любви он не видел. Ни родительской, ни какой-либо другой. — Да на кой черт тебе нужна эта девка? — Она Драгомир, в ней течет наша с тобой кровь, — отрезал отец. — Она — семья, нет ничего важнее этого, поэтому ей нечего делать рядом с предателями, она будет служить мне. Ка-ти-на. Отец скрывал что-то, но Руслан прекрасно понимал, что он не расскажет ему, пока сам того не захочет, а давить просто нет никакого смысла. Он скорее отправит его в темницу на пару дней, чем расскажет что-то под давлением. Поэтому мужчина лишь коротко кивнул головой, принимая ответ. А ведь девчонка является его двоюродной сестрой. Он никогда не думал о том, что в их семье, если ее вообще можно было так обозвать, будет кто-то, помимо его и отца, а тем более девчонка. Он плохо помнил Константина, брата отца, мать не помнил вообще, поэтому ему совершенно не нравился тот факт, что отец будет доверять кому-то еще. Кроме него. Он уже ненавидел эту девчонку, она уже отравляла их жизнь. От нее слишком много проблем, а ведь Клим и остальная часть их семейки наверняка уже вдолбила в ее маленькую светлую голову свои идеи о том, что стоит сидеть в тени и не высовываться. Быть героями в серых плащах, помогать людям, раскрывать преступления, ловить преступников. Руслан презрительно поморщился. Он считал это мерзким, нецелесообразным, скрывать ту силу, быть в тени, когда они могут быть на вершине пищевой цепи. Они с отцом давно бы уже контролировали не несколько тысяч людей, а весь мир, если бы знали, как правильно передавать свою кровь, а уже второй десяток лет девяносто пять процентов людей, в которых они вводили свою кровь, становились безумными, неконтролируемыми проблемами. Впрочем, они перекидывали эти проблемы на Макаровых. Пусть продолжают строить из себя героев. Рано или поздно они найдут способ обращать всех, а не только тренированных и сильных, которых единицы в мире людей. И тогда начнется самое настоящее веселье. Город за городом. Страна за страной. Все вокруг будут склоняться перед ними, а если нет — то мир обагрится кровью, Руслан готов был вырвать глотку каждому, кто считал, что они недостойны. Помимо того, что у них не выходило ничего путного с обращением, Макаровы были существенной проблемой, которая мешала их планам. Никакие пытки их людей, разрушение их баз, не давали результата. Они все равно намерены были помешать им воплотить план в действие, да и для Драгомиров они были угрозой, они были соперниками, такими же носителями гена, как и они. Ген должен принадлежать только им, больше никому, чтобы не было возможности оспорить их власть. Можно было бы настругать кучу детей, воспитать их, но ген не работал подобным образом, он передавался только одному, максимум двум детям, поэтому отец так настойчиво советовал Руслану оплодотворить одну здоровую девушку, потому что у самого больше не получалось. — Ты найдешь ее, сын, — уверенно проговорил отец. — Найдешь и приведешь ко мне, наши исследователи нашли лазейку в обращении. Они предполагают, что если смешать мужские и женские гены Драгомиров, то оно должно сработать. С ней мы сможем начать завоевание уже в следующем месяце, то, чего я ждал двадцать лет, может начать работать. Нужно только найти твою сестру, она будет идти рядом с нами, в ней наша кровь, не может быть по-другому. Ситуация немного прояснилась. Но Руслан не понимал, почему он рассказал только сейчас, и что еще может скрывать? Смешение женской и мужской ДНК. Была в этом доля здоровой логики, ведь у Макаровых есть Мирослава и Клим, может, именно это является ключевым фактором в обращении обычных людей. Необходим симбиоз двух одинаковых генов, но с разным половым признаком. Это вполне могло сработать. — Она полностью под влиянием Макаровых, — произнес Руслан. — Она влюблена в Клима, как ты планируешь переманить ее на нашу сторону? — Есть у меня одна идея, — задумчиво произнес отец, слегка улыбнувшись. — Она будет на нашей стороне, я тебе гарантирую, просто не сможет по-другому.

***

— Это двадцать шестой Glock, заноза, — произнес Феликс, передавая ей в руки красивый матовый пистолет. — Это не самая маленькая модель, но для тебя идеально, так как он легкий и вполне эргономичный. Прошу тебя, не отстрели себе что-нибудь. Кати повертела пистолет в руках, с удивлением обнаружив, что он очень комфортно лег в ее руке, и она практически не ощущала дискомфорта. Они стояли на просторном полигоне, а вокруг нее по кругу были расположены черные манекены. Они с Феликсом стояли в центре, пока он объяснял ей, как необходимо правильно пользоваться огнестрельным оружием, которое она держала в руках первый раз. Клим сидел рядом, с какой-то странной улыбкой разглядывая ее. Она любила, когда он так на нее смотрел. Они пришли сюда, чтобы проверить, на что она способна, желательно не навредив ей самой, потому что от тех методов проверки, которые предлагала Мира, у нее мурашки шли по коже. Прыгнуть со скалы, скинуть в воду с утяжелителем, чтобы проверить, насколько она сможет задержать дыхание. К счастью, Клим не готов был рисковать ее жизнью, чему она была очень рада, потому что пока очень сильно сомневалась в своей нечеловеческой силе. Мирослава и Глеб, снова о чем-то переругиваясь, подошли к ним, как раз в тот момент, когда Феликс объяснял ей, как правильно держать оружие в руке, как загнать в рукоять магазин емкостью в девятнадцать патронов. Катина слушала с интересом, так как пистолет полностью завлек ее внимание. Она чувствовала какую-то острую связь с ним, словно он шептал ей на ухо, словно просил, чтобы она выстрелила. Она ничего не знала о тех заумных терминах, о которых столь воодушевленно вещал Феликс, но она словно точно знала, что делать. — Самое главное — стойка, заноза, — произнес Феликс. — Вес равномерно распредели на обе ноги, и расставь их на ширине плеч. Не верти головой слишком сильно, просто смотри на мишень, не пытайся вывернуться. Ты правша, поэтому пистолет, естественно, должен находиться в правой руке. Кати попыталась точно выполнить все указания, стараясь не отвлекаться на Макарова, чьи волосы так красиво переливались на солнечном свету, а глаза казались такими небесно-голубыми, что перехватывало дыхание. По-хорошему, Клима здесь быть вообще не должно, потому что слишком уж сильно он ее дезориентировал. И сидел с такой невинной мордашкой, словно и не подозревал, как сильно влияет на нее. Она так привыкла ненавидеть его, что сейчас сама удивлялась тому, как легко его любить. — Чего ты ее грузишь, Фел? — недовольно произнесла Мирослава, отвлекаясь от Глеба. — Выстрели пару раз, не попадешь, но хоть поймешь, как тебе удобно. Если все делать по книжке, то никогда не станешь профессионалом, нужно чувствовать. Сделай три выстрела в первую мишень, постарайся целиться в голову. Кати улыбнулась, глядя на то, как возмущенно Феликс посмотрел на младшую Макарову. Пока он ей втолковывал то, что учитель здесь он, а не она, а Мира лишь закатывала глаза, Кати смотрела, как гармонично смотрится средство для убийства в ее миниатюрной руке. Словно идеально создано для нее. Она никогда не думала, что ей придется взять в руки нечто подобное, но судьба повернулась к ней именно этой стороной, поэтому Драгомир решила, что необходимо подстраиваться под нее, а не жаловаться. Она не хотела быть слабым звеном и обузой, поэтому намеревалась научиться управлять своим геном не хуже, чем все они. А учитывая, что в ней их два, у нее же должно получиться в два раза быстрее, верно? Девушке хотелось надеяться на это, потому что она чувствовала себя такой слабой и бесполезной. Она не хотела, чтобы все рисковали своими жизнями, чтобы защищать ее. Она хотела защищаться сама, а не дрожать, сидя в комнате, и ждать, пока кто-то ее заберет. — Сконцентрируйся так, как в лесу, но не думай слишком долго, — проговорил Клим, внимательно глядя на нее. — У тебя все получится. Кати кивнула, а затем выставила руку в направлении мишени. Не думай. Не думай. Просто чувствуй. Она прикрыла глаза всего на долю секунды, почувствовав, как ветер треплет ее волосы, как холодная сталь прилегает к теплой коже ее ладони, сливаясь в единое целое. Распахнув глаза, она поняла, что видит мишень так отчетливо, словно она стоит прямо перед ней на расстоянии не тридцати метров, а максимум двух. Это казалось таким элементарным, что Кати тут же выстрелила. Один. Два. Три. Три оглушительных выстрела раздались по всему полигону, а Кати старалась уверенно держать пистолет в руке, чтобы не косить из-за отдачи, которую он давал. Но в этом не было ничего сложного. Кати словно делала это каждый день. Взглянув на манекен, который служил ей мишенью, она с приятным удивлением обнаружила три небольших отверстия от пуль в его голове. Да, Катина Драгомир, ты не так безнадежна, как тебе казалось. — Ты учил ее, — ошарашенно проговорила Мирослава. — Почему ты не говорил, что давал ей в руки пистолет? Она набросилась на Клима с расспросами, но тот лишь поднял руки, капитулируя. Глеб и Феликс с интересом смотрели то на мишень, то на нее, не понимая, каким образом это случилось. Да Кати и сама толком не понимала, ведь она действительно держала первый раз в жизни подобное оружие в руке. Обычно у нее в руках не находилось ничего опаснее кухонного ножа, а обучится стрельбе довольно-таки сложно, насколько она знала. Но для нее показалось это действительно легким. Словно ей сказали кинуть подушку в стенку, а не выстрелить в голову манекену с тридцатиметрового расстояния. Удивление ребят было вполне понятно, но Кати чувствовала какую-то необъяснимую эйфорию от происходящего. У нее получилось, действительно получилось, она сделала это. Возможно, ее новая жизнь не так плоха, как ей показалось. — Я не давал ей ствол, Мира, угомонись, — сказал Клим, улыбаясь. — Если Ангел ничего от меня не скрывает, то она, правда, первый раз стреляла. Ей нравилось, когда Клим так ее называл. Все внутри теплело от этого его прозвища, которое не было похоже на обычный зоопарк в отношениях, который она не переносила. Из его уст это звучало потрясающе, особенно ночью, особенно где-то в районе шеи. Кати едва сдержалась, чтобы не подбежать к мужчине, чтобы поцеловать его. Так хотелось почувствовать его запах, его вкус. Снова отвлеклась от сути разговора. — Новичкам везет, — хмыкнул Глеб, перебивая Мирославу, которая только открыла рот, чтобы возразить. — Вторая — левое плечо, третья — правая голень, четвертая — сердце. Давай, Кати, дерзай. Левое плечо. Правая голень. Сердце. Кати снова выставила руку с пистолетом. На этот раз даже концентрироваться не пришлось, ее тело словно само знало, что надо делать, а зрение идеально выбирало ракурс. Ей оставалось только нажимать на курок. Выдох. Выстрел. Вдох. Пуля продырявила левое плечо, а на губах Катины заиграла торжествующая улыбка. Выдох. Снова выстрел. Левую голень постигла та же участь. Вдох. Мира захлопала в ладоши, толкнув Глеба, внимательно следящего за ее движениями, в плечо. И последний. Сердце. Выдох. Выстрел. Отдача приятно прошла по всему телу, а Кати не обязательно было даже смотреть на манекен, чтобы понять, что пуля попала точно в цель. Теперь она уже не скрывала свою довольную улыбку. Мирослава с визгом бросилась обнимать ее, а Феликс и Глеб непонимающе смотрели на Клима, словно ждали от него какого-то объяснения происходящего. Но его просто не было. Кати и сама не могла объяснить, но она словно была слепа до этого момента, теперь все казалось четким и ясным, будто кто-то протер запотевшие очки. И Катине нравилось это ощущение. Нравилось быть живой, чувствовать все запахи и видеть мелкие детали. Пусть она многого еще не знала, пусть ей предстояло еще многому научиться, и парочка испорченных манекенов — это только первый этап — она была готова к этому. Ей не терпелось узнать, на что еще способен ее организм. Она вытащит все то, что так долго скрывалось внутри. И эти ребята обязательно ей помогут в этом.