Не закрывая глаз (и поднимая взгляд)

Золотой и Серебряный очень ловко окружали себя людьми каждую секунду. Но для Куроко разницы нет, потому что он — искренне — хочет всего лишь поговорить с ними. Куроко ускользает, пока никто не видит. Он знает, что Акаши хочет сразиться с Золотым сам, но люди не будут в его приоритете. Если ему придётся выбирать, он предпочтёт Кисе, а не Касамацу, Мурасакибару, а не Химуро, Мидориму, а не Такао — столько раз, сколько потребуется. Акаши спасёт Куроко, но отправит Кагами на смерть. Куроко не позволит. Не для того он вырвал их из лап Тейко; не для того боролся, не для того страдал. Он находит Золотого и Серебряного в Роппонги в окружении испуганных женщин. Он сжимает кулаки и решает, что перед ним ещё одна причина, по которой их нужно остановить. — Я не ожидал, что придёшь именно ты, — говорит «Нэш», оценивая Куроко взглядом. — Ты всего лишь провальный Чёрный. — Да, — вежливо говорит Куроко. — Всего лишь. Женщины решают, что вмешательство Куроко — шанс ускользнуть от внимания Золотого и Серебряного. Куроко остаётся наедине с двумя мужчинами, превосходящими его во всём. Он видит свою смерть в их глазах, но его это мало заботит. То же самое он видел каждый день в глазах учёных Тейко. — Ты просто сраный ребёнок, — говорит Джейсон Сильвер. — Нашим противником должен быть один из Успехов. — Я пришёл не за дракой. Всего лишь хотел задать вопрос. Зачем вы это делаете? Нам нет нужды враждовать. Нэш смеётся. — И вот за этим ты припёрся? Не очевидно разве? Для всех нас мир слишком мал. Грядёт новая эра, и прямо сейчас на Земле слишком много богов. Худшие опасения Куроко подтверждаются. Нэш не хочет жить среди людей, он хочет ими управлять. С его и Сильвера способностями ни одно человеческое правительство не помешает им методически установить полное мировое господство. (Или, по крайней мере, нечто похожее на мировое господство). Прежде чем сделать свой ход, Нэш удаляет тех, кто, по его мнению, представляет угрозу. План гениальный, но в то же время невероятно дурацкий. Куроко смотрит на них — Проекты, которые превзошли его — и чувствует лишь презрение. — Вы не добьётесь успеха, — заявляет Куроко. — И кто нас остановит? Ты? — Возможно, — говорит Куроко. — Но я о другом. Вы недооцениваете людей. — Чё? — ворчит Нэш. Его леность исчезает, и на её место приходит смертоносная ярость. Куроко решительно смотрит на него. — Вы думаете, людей легко завоевать. Но вы ошибаетесь. — Давай-ка кое-что проясним, — говорит Нэш. — Ты с нами рядом не стоял. Эти мартышки, названные «Успехами», с нами рядом не стояли. Золотые и Серебряные превзошли все остальные Проекты. Возможно, ваши умения и впечатляющи, но только в качестве мартышечьих трюков. Люди даже не мартышки, а отбросы. Они рухнут передо мной на колени и познают ужас. В мире есть лишь одна истинная сила — страх. Снова и снова, и снова власть имущие повторяют одну и ту же ошибку. — Тейко тебя ничему не научили, — говорит Куроко, зная, что лишь зря сотрясает воздух. — Страх не абсолютная сила. В конце всегда побеждает доброта. Целую скептическую минуту Нэш смотрит на Куроко, а потом бьёт его по лицу. Куроко летит в ближайший стол. * Будучи всего лишь ПЧ-Ч452 он любил только одно существо: ПЧ-О394. Обитатели Тейко рождались в мире страха; страх правил всем. Боялись за свою жизнь, боялись учёных, боялись собственных ошибок. Чёрный родился в этом мире, не знал ничего, кроме боли, и всё ненавидел. Он ненавидел браслеты на запястьях, которые посылали разряды по его телу каждый раз, когда он испытывал эмоции. Он ненавидел учёных, которые призывали его сохранять спокойствие, ударяя током по его вискам в попытках выяснить, где произошла ошибка. Они планировали невидимость, а получили странное существо, вызывающее амнезию. Чёрный ненавидел другие проекты, которые могли смеяться, плакать и кричать с отвратительной лёгкостью, даже не помня о его существовании. — Чёрный! Чёрный, я принёс тебе ужин! Он любил лишь Оранжевый Проект, который помнил его и всегда включал в компанию Чудес. Оранжевый триумфально улыбнулся, протягивая Чёрному свою добычу. Чёрный вытянул руки, и Оранжевый уронил в его ладони два ролла и онигири. Чёрного наказали за то, что он закричал, когда его ударил учёный. «Научись контролировать свои реакции, — строго сказали ему. — Даже когда тебе больно. Иначе ты нам не нужен». Разряды, сгенерированные браслетами, оставили после себя слабость. Из-за провала его лишили ужина. Он уставился на еду, не до конца веря, что она настоящая. — Где ты её достал? — Попросил добавки у пожилой леди на раздаче, — гордо сказал Оранжевый. — Я ей нравлюсь! Она сказала, что мне нужно больше есть, потому что я очень маленький. Добавка. Оранжевый заполучил добавку. Немыслимо. Чёрный осторожно принялся за еду, а затем жадно проглотил её, пока никто не отобрал. Лишь Оранжевый мог рассмешить учёных. Он знал о них больше, чем любой другой Проект. Он мог между делом сообщить: «У неё ребёнок нашего возраста» или «Он только что женился», — словно нет ничего удивительного. Учёные держали Проекты на расстоянии — но каким-то образом они всегда теряли бдительность рядом с Оранжевым и отвечали на его вопросы.  — Как ты делаешь так, чтобы тебя любили? — спросил Чёрный, когда еда закончилась. Он всё ещё был истощён и слаб. Большую часть жизни он провёл, жалея, что он не настолько успешный Проект, как Синий или Фиолетовый. Он жалел, что у него недостаточно сил, чтобы противостоять учёным или хотя бы порадовать их. Теперь он жалел, что он не нравился им так, как нравился Оранжевый. Оранжевый пожал плечами. — Не знаю, наверное, просто говорю с ними? Но Оранжевый — аномалия. Он улыбался, смеялся и бегал по зданию с невероятной энергией. Трудно не любить Оранжевого. Чёрному никогда не стать как он. — А ещё они мне нравятся, — сказал Оранжевый и кивнул, соглашаясь сам с собой. — Мне кажется, что они милые. Чёрный покачал головой. — Я не понимаю тебя, Оранжевый. Оранжевый уселся на пятки. — У тебя неправильная точка зрения, Чёрный. Снаружи я прыгаю очень-очень высоко — и мне кажется, что я вижу всё! За пределами Тейко — целый мир! Ты видишь лишь стены, но за ними скрыто многое. Хоть немного понятно? — Ни капли, — ответил Чёрный. Оранжевый засмеялся. — Да уж, не думаю, что я внятно объясняюсь. — От нас откажутся, Оранжевый. Оранжевый снова пожал плечами. — Возможно. А может, и нет. Я думаю… Мне кажется, что люди гораздо добрее, чем ты думаешь. Я уверен, что в конечном итоге доброта всегда сильнее всего. Чёрный бы не понял его слов, даже если бы захотел. «Доброта» — понятие далёкое; лишь Оранжевый был добр. И люди были к нему добры в ответ. Но Чёрный не понимал, какую ценность могла представлять доброта в таком месте — или в любом месте. * Когда Оранжевого отправили в расход, Чёрный видел тело до того, как его забрали на расчленение. Маленькое неподвижное ничто. Он кричал, кричал, кричал. Всё тело горело от бесконечных разрядов, но он всё равно кричал. Пока не появился сияющий Красный с Приказом: — Не кричи. Ты ничего не чувствуешь, ничего не показываешь. У тебя нет эмоций. И Чёрный перестал кричать. Перестал чувствовать. И начал планировать. * «Оставь Тейко», — говорил он себе снова и снова. Отвернись от страха. Неси добро. Он научился заводить друзей. Он научился разговаривать с людьми. Даже если другие Чудеса не понимали доброты, Куроко понимал. Он понял, что они по-своему пытались спасти его. Хотя в конце концов они бросили его, Куроко запомнил их первоначальную доброту и сделал выбор: включить их в свой план побега. В них была доброта. И из-за того что он верил в эту доброту, скрытую в Чудесах (глубоко-глубоко внутри), Куроко сделал следующий выбор: остаться с ними. Он верил, что настанет тот день, когда они найдут свою доброту. Даже когда остальные отпугнули Огивару, Куроко не покинул их. — Люди всегда оставят тебя, — сказал Акаши после того, как избавился от Огивары. — Им нельзя верить. Их нельзя любить. Акаши и остальные не понимали. Куроко не хотел любить то, что однажды потеряет. Он всего лишь хотел нести добро и верить в правоту Оранжевого. Однажды он попытался объяснить свою идею Аомине, пока не слышали остальные. Он думал, что, может быть, Аомине поймёт. — Оранжевому нравились люди. Если бы Оранжевый был жив, он бы захотел жить среди них. — Оранжевый мёртв, — грубо сказал Аомине. — Потому что был слаб. Доброта довела его до погибели. Куроко подавил эмоции. — Его доброта не была слабостью. — Что? — переспросил Аомине, словно и не слушал вовсе. — Доброта Оранжевого не была слабостью, — повторил Куроко, на этот раз громче. — Его стиль жизни был лучше нашего. Люди будут либо бояться нас, либо любить. И лучше, чтобы любили. Куроко прочёл «Государя», но не особо согласился с Макиавелли. Аомине не читал, но его возможная позиция была очевидна. — Нас никогда не полюбят, — сказал Аомине. — Поэтому пусть уж боятся. — Я не принимаю этого, — сложно было оставаться верным своим убеждениям, если Огивара ушёл и не обернулся. — Я верю в людей. Они добрее, чем ты думаешь. Потому что Оранжевый верил бы в них. И Куроко поверит. Он верил в их доброту и любовь. И он надеялся, что однажды он встретит человека, который не отвернётся от Чудес. Который не испугается. Однажды он встретит человека, который будет бороться на его стороне. * Он летит в стол, и Нэш пинает его, когда он падает на землю. Затем Нэш поднимает его в воздух. — Ты слишком туп, чтобы жить. Куроко готовится к боли, но Нэш отпускает его и отступает, чтобы избежать кулака Кагами. — Кагами-кун, — говорит Куроко. «Ты. Я ждал тебя». Но он не может тратить время и восхищаться неожиданным появлением Кагами. Вместо этого он хватает Кагами за руку и тащит в сторону. Едва они влетают в соседнюю комнату, он сияет чёрным. Он прижимается к Кагами, толкает его в стену и накрывает его рот, когда Кагами начинает говорить: — Ку… Нэш влетает в комнату, за ним следом — Джейсон Сильвер. Они дико оглядываются, проходят прямо мимо Куроко и Кагами, а затем оба озадаченно хмурятся. Куроко видит тот момент, когда они забывают, зачем пришли. Они заказывают напитки и возвращаются к себе. Куроко отстраняется от Кагами, помня тепло его тела. * — Дурак, чем ты думал? — руки Кагами — на его лице, Кагами пристально вглядывается в Куроко, проверяя раны. — Я всего лишь хотел поговорить с ними, — отвечает Куроко. Кагами не трогает его — но кажется, что его прикосновения везде. — И? Ты узнал то, что хотел? — Они хотят править миром, — говорит Куроко. — Или уничтожить его в процессе. Кагами фыркает. — Так это тема из комиксов. Дикость какая. — Кагами-кун не очень волнуется. — Ну мы же их остановим, правда? — Кагами говорит так легко, с той же самой уверенностью, с какой заявлял, что они выиграют Зимний Кубок. Играть в баскетбол, спасать мир — для Кагами нет разницы. — Да. Остановим. «Хотел бы я показать тебе этот мир, Оранжевый, — думает Куроко. — Он добрый, как ты и говорил».