Follow your deepest reality

Семен Семенович Персунов поздним вечером возвращался с работы. IT, работа по профессии, в центре города, да еще и во вполне престижной организации – то, о чем он мечтал с момента поступления в технический институт. Многие его одногруппники не осилили подобного пути и ушли в госструктуры, кассирами в сети общепита, кто-то даже развозил по домам одежду, строил дома, курьерил. Платили там порой не меньше, а мозг напрягать не приходилось. Семену же всегда была по душе работа с машинами, а не с людьми, а деньги имели для него значение весьма невеликое – он тратил их по мере надобности, откладывая остальное и не имея представления, на что еще их вообще стоит тратить. А работа для мозга всегда была для него в удовольствие. Несмотря на то, что стрелки часов уже подбирались к девяти вечера, а небо приобрело прекрасный оттенок темно-синего бархата, старший техспец отдела криптозащиты не спешил домой. Не по причине праздности, не из-за желания прогуляться перед сном – его там просто никто не ждал. С личной жизнью у Семена не сложилось, а благоприятное время для ее устроения было им, по его мнению, благополучно упущено. Проходя мимо центрального бульвара – местного аналога парка аттракционов, шумного скопища неумеренно веселой молодежи, его внимание было обращено на шумную компанию студентов. Они сидели на лавочке и громко смеялись, тыкая пальцами в экраны планшетов. Семен уже почти прошел мимо них, как вдруг: – Эй, парень! Давай познакомимся! – девушка с ярко-красными волосами мягко ухватила его за локоть и потянула за рукав куртки. «Парень? Я?» – хотел было возмутиться Семен, но вовремя вспомнил, что какие-то три года назад был ровно в том же социальном статусе и положении, что и стоящая перед ним девчонка. Он вежливо улыбнулся, и сказал: – Сожалею, но я сейчас спешу. Однако я совсем не буду против продолжить общение с Вами. Вот мои контакты. С этими словами он вытащил из рабочей сумки визитку и быстро набросал на ней пару адресов и телефон. Девушка с красными волосами была растеряна – казалось, не знала, радоваться или огорчаться, поэтому остановилась на нейтрально-удивленном выражении лица. – Как тебя зовут хоть? – недоверчиво спросила она. – Семен. А вас? – Я… Ульяна Советова, – представилась она гораздо менее уверенно. Видимо, ее сбил с панталыку официоз Семена. Но ему было сложновато весь день проработать в бесчеловечной корпоративной сфере и моментально перестроиться для непринужденного общения с незнакомкой. – Рад знакомству, Ульяна. И буду рад его продолжить… в несколько другой обстановке. Сообщите любым способом, где я могу с Вами встретиться, и мы обговорим время. До скорого. – Увидимся! – тепло улыбнулась девушка. «Странно», – думал Семен, удаляясь от шумной компании, – «я и не знал, что еще способен на что-то надеяться. Столько дерьма произошло, и вот, пожалуйста – какая-то девчонка предлагает познакомиться, прямо на улице…» Он остановился и взглянул на свое отражение в стеклянной витрине магазина. На редкость потрепанный вид – длинные нестриженые волосы, почти закрывающие обзор, старые вещи, потертая сумка. Дешевые очки из Китая, недавнее приобретение, обязательный атрибут ночного программиста. Что эта девушка в нем нашла? Впрочем, еще не факт, что это был не очередной прикол студеноты. Зная характер современной молодежи, вполне можно было ожидать и много худшего. Скорее всего, она не напишет и не позвонит, и это будет очередной момент в бесконечной череде дней его сознательного заключения в камере собственной депрессии. В памяти вновь зашевелились образы прошлого – того, что Семен предпочел бы не вспоминать вообще. Пришлось в очередной раз сознательно отвлекать себя, заставляя пялиться в окно автобуса № 410 и считать прохожих, афиши, фонари, или просто высчитывать ближайшие «счастливые» комбинации на примере собственного билета. *** К вящему удивлению Семена, на следующее же утро его телефон заговорил голосом вчерашней знакомой. Ульяна не постеснялась его разбудить, и они проговорили довольно долго (любой разговор свыше 5 минут Семен привык считать долгим). А в социальной сети в его аккаунте появилась новая заявка – «Ульяна Советова, 17 лет, Добавить в друзья». Все это было для Семена в новинку – за несколько лет учебы и работы он привык, что всякий, кто усиленно набивается к нему в друзья, непременно чего-то от него хочет. Девушки беззастенчиво использовали свои природные данные, чтобы припахать его к решению учебных задач, парни панибратствовали и старались привлечь его к той же самой работе. И, в конце концов, бедолага Семен выработал жестокий иммунитет в виде глобальной подозрительности ко всему и вся, которая была явственно заметна, но проявлялась не сразу. Последнее сыграло решающую роль в его личной жизни, отвратив от него всех желающих использовать его мозг для своих целей, но вместе с ними и всех, кому он мог быть потенциально интересен как человек. За последние несколько лет у него не было ни одного нового знакомства. Он закончил учебу и жил одной работой. Семен уже свыкся с мыслью о собственном одиночестве, хоть это и причиняло ему некоторый моральный и физический дискомфорт… да даже боль. Не одну ночь он провел, валяясь на жестком матраце с синим лицом, разучившись дышать от ломающей и сжигающей боли. Но наутро, глотая таблетку антидепрессанта и с ненавистью глядя в лицо своему отражению, он становился непроницаем для этих эмоций, собирался на работу и выполнял ее – механически, четко, точно и в срок, совсем как машина. *** И вот теперь больное сердце его пело – впервые за столько лет он оказался кому-то интересен. Да, Ульяна намекала, что не все с ее учебой проходит гладко, но в ее словах не было ни намека на просьбы о помощи. Вместо этого они вот уже несколько вечеров подряд переписывались совершенно обо всем, от музыки и кино до мировой геополитики и исторических событий. Для своего поколения, Ульяна была на редкость начитанна и эрудированна, плюс совершенно по-детски непосредственна. И когда она предложила встретиться и погулять, Семен с небывалым для него энтузиазмом согласился. Не смутило его и место встречи – старый пансионат на месте пригородного дома отдыха. К этому скоплению полуразрушенных халуп примыкал прекрасный лесопарк, отличное место для прогулки. И вот, в назначенный час он стоял у одноэтажного кирпичного строения с букетом в руках, и нетерпеливо стучал по решетке окна. Открыла ему заспанная старушка в выцветшем халате. – Добрый вечер, Ульяна Советова здесь проживает? – Хто?! Старая мегера не стала скупиться на выражения, подробно указав Семену на все его недостатки внешности, личности и поведения, а также дала подробную инструкцию, куда засунуть букет и куда с ним идти. Не ожидая такого натиска, Семен сперва отскочил метров на пять, а затем понуро побрел в сторону остановки. Проходя мимо заброшенного корпуса, он услышал смех. Из дверного проема выскочила Ульяна. Она мягко приобняла его за руку и поцеловала в щеку. Затем потянула, словно приглашая идти за собой. Внутри царил почти кромешный мрак, но Семен успел заметить чей-то кулак, мгновенно затмивший и опрокинувший его мир. – Я привела его, – совершенно неузнаваемым тоном сообщила какому-то бугаю Ульяна. Град ударов по лопаткам и почкам не смог бы заглушить его внутренней боли и ярости. «Во всем подвох… когда же это кончится…» – отрешенно думал Семен, глядя на растоптанные цветы. Главарь избивающих Семена уголовников сделал неопределенный жест рукой, и избиение прекратилось, как по приказу. – Видишь ли, парень, нам известно, кто ты такой. Важная шишка в компании, да? Свои визитки, коммерческие тайны, вся эта твоя показуха – хотя, черт знает, может ты просто понтовался перед девчонкой, а? В любом случае, сейчас ты все нам выдашь. И что знаешь, и что не знаешь – мы очень хорошо лечим склероз у всяких прохожих… Банда яростно заржала, угодливо поддерживая шутки своего атамана. И Семен хрипло засмеялся. Сначала тихо, но потом все более громко и безумно. Пожалуй, слишком громко и безумно – сперва нападающие опешили, но потом превратили смех в хриплый и влажный кашель очередным ударом в живот. – Придется вам обломаться, ребятки, – прокашлявшись, проговорил Персунов, вытаскивая бумажник, – я не брал с собой громадных денег, а мой телефон – старый, к слову – наверняка разбили эти субчики. Он швырнул в центр комнаты бумажник и телефон с треснувшим экраном – все свое наличное имущество. Все, включая атамана этой гоп-компании, переключили свое внимание на эти предметы, и не заметили, как Семен протянул руку к поясу, где в импровизированных ножнах из газетного листа был привязан длинный и узкий клинок из немецкой стали. Ближайшему нападавшему он воткнул лезвие в ступню и с хрустом провернул. Верзила с цепью успел огреть Семена по руке, но, к счастью, не по той, в которой он держал нож – за что и поплатился болезненным ударом под ключицу. С ревом главарь ринулся на Семена, отшвырнув Ульяну к стене, как куклу, но наткнувшись грудиной на острый нож, распоровший кожу, и получив пару болевых приемов, упал ничком. – Зря вы все это затеяли, выродки, – злобно прохрипел Семен, нависая над массивным противником. Окровавленная сталь смолянисто отражала свет далеких фонарей. – Если я хоть где-нибудь еще вас увижу – расчленю так, что ни один судмедэксперт не соберет, – добавил Семен самым жутким тоном, на который только был способен. Гоп-компания, испугавшись потери авторитета главаря, хлынувших потоков крови и визгов раненых, быстро расползалась. С вялым и опустошенным видом, Семен, шатаясь, двинулся к Ульяне, наблюдавшей всю эту сцену с нескрываемым ужасом. Рыжая девчонка, дрожа, выставила перед собой последнее средство защиты – электрошокер. Семен захохотал. – Да, только полный дилетант может рассчитывать защититься с помощью такого! Ты в курсе, девочка, что по-настоящему действенные модели шокеров, в отличие от этой трещотки, стоят больших денег? В курсе, что это изделие не пробьет одежду? Ульяна завизжала и сделала неловкий выпад, но Семен ухватил ее за держащую шокер руку и легко резанул ножом по запястью. Трескучий предмет со стуком упал на прогнивший пол. Одним ударом в грудь Семен отбросил девушку к стене, не прерывая движения, подхватил с пола Ульянино оружие самообороны и ткнул ее же в шею. Два нажатия кнопки, два электрических ожога. Это будет долгая ночь… Да, его сердце тогда пело, но никакое пение сердца не смогло бы заглушить голос холодного разума. *** Ульяна пришла в себя в неизвестном бараке, со связанными руками, прикованная цепью к какой-то трубе. Семен, сидя рядом с ней на корточках, грустно улыбался, глядя куда-то выше ее головы. Из его кармана выглядывало длинное блестящее лезвие ножа. Рот ее затыкал импровизированный кляп из какой-то ткани. Поначалу она не могла понять, что он с ней делает, захрипела, забрыкалась, но когда Семен прикрикнул на нее, вспомнила, как на лекциях ОБЖ их предупреждали, что с похитителями лучше не спорить. Оказалось, что Семен перевязывал ее рассеченную ножом руку половиной своего носового платка, другая же половина с помощью какой-то проволоки и составила тот кляп, что не позволял теперь ей ни говорить, ни кричать. – Что же мне с тобой делать? – Семен показательно задумался, наслаждаясь ужасом в голубых глазах девчонки, – Может, оставить тебя здесь? Сама выбраться ты не сможешь, в эту часть здания не заходит никто из людей – крыша покосилась и рискует в любой момент обвалиться. Смерть от жажды и голода, медленная и мучительная… Смакуя все эти экзекуции, Семен наблюдал за реакцией Ульяны. Та уже не вырывалась, не мычала – лишь как-то по-детски испуганно смотрела на него, беззвучно всхлипывая и проливая слезы. – Или не от жажды? В конце концов, здесь бывают еще и местные псины, а они вечно голодны. Пара порезов – и они сбегутся на запах крови не хуже, чем пирайи. И будут медленно отгрызать от тебя по кусочку, начиная, пожалуй, с ног. Ульяна закрыла глаза и мелко задрожала. Все, что она слышала – тихое шевеление Семена, шелест его длинной куртки. Ощутив движение возле своей шеи, она вздрогнула. – Не вздумай кричать. Если я тебя прирежу – никто и не подумает искать твое тщедушное тело здесь. И к своему изумлению, она ощутила, как Семен вытащил кляп из ее рта. Семен глядел на юную предательницу с некоторым презрением и даже жалостью, но устало. Словно это происшествие вытащило из него то светлое и легкое, что воодушевляло его всю эту неделю во время каждого разговора с ней, и оставило только тягучую серую хмарь, беспощадную и бесчувственную, как болотная топь. – Ну и зачем было это делать? Денег захотелось? Никто не мешал тебе найти работу. Отказаться не давали, угрожали? На любого можно найти управу, если взяться грамотно. Проблемы, трудности какие были? Так почему же их решать нужно за чужой счет? Страх Ульяны несколько уменьшился, хоть и не отпускал ее из своих ледяных объятий. Инстинктивно она понимала, что Семен просто хотел бы с ней поговорить… только нож, торчащий из кармана, не давал ей успокоиться и издать хоть какой-то осмысленный звук. Семен удрученно вздохнул, и с горечью в каждом слове повел свою тираду. – Представь себе, мне уже под 30, а я до сих пор живу один. В то время, когда все дурачились, познавая друг друга, основы человеческих взаимоотношений – я учился, читал книги. Когда все учились курить, ходили на дискотеки и просто гуляли ночами – я учился, совершенствовал свои знания и навыки. Когда все бухали и трахались на съемных хатах, разбивали родительские машины и просаживали деньги на наркоту – я… да-да, учился, учился и снова учился. И как-то так вышло, что, лишившись стольких социальных навыков, я никому из представительниц противоположного пола не был интересен даже как друг… в самом настоящем понимании этого слова. Когда я начал работать – не изменилось совершенно ничего, ведь я остался прежним. Не подумай, что я тебя обвиняю во всех своих бедах, – спохватился Семен, – нет, винить кого-то другого было бы глупо. Да и в сегодняшней… ситуации моя вина тоже имеется – не вел бы я себя как наивный лопух, не пришлось бы тебе меня отводить к этим работникам ножа и топора. Ульяна пораженно смотрела на этого странного человека. После всего, что она натворила, он все еще смеет винить в произошедшем… себя? Семен помолчал пару секунд, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Знаешь, когда я спрашивал, почему ты так поступила со мной, я лицемерил. На самом деле мне нет совершенно никакого дела до твоих мотивов, я просто осознаю их важность и не желаю верить в то, что ты поступила так без каких-либо объективных причин, просто по злому умыслу. Равно как и нет мне ни малейшего дела до того, буду я жить или сдохну, и при каком стечении обстоятельств это произойдет. Девушка попросту не могла поверить в услышанное. Глазами, полными слез, она смотрела на страшного человека, что сидел на корточках у ее ног. Офисного служащего, которого она жестоко подставила. Убийцу, который в одиночку разогнал банду грабителей. Похитителя, который связал ее и притащил сюда, бесчувственную. Но при всем при этом, имея массу мотивов и возможностей, он не причинил ей никакого вреда, и, похоже, не собирался. – Мне просто немного горько, только и всего, – тихо сказал Семен, – горько осознавать, что единственная девушка за все это время, проявившая ко мне такой интерес, оказалась фальшивкой. Марионеткой, куклой. Медленно, скособочась, Семен потянулся к ней – левая рука, задетая цепью, слушалась с огромным трудом. Он размотал цепь и освободил девушку. Ульяна не спешила убегать, она ошеломленно наблюдала, как Семен выламывает оконную раму и вылезает в ночь. На том месте, где он сидел, осталась окровавленная визитка. Ульяна машинально взяла ее в руки. Да, та самая, что свела их вместе. «Семен Персунов, старший специалист отдела криптографической защиты».