Студенты по обмену

«Lafee — Lieber Gott» — Включаем, обязательно! Автобус едет по этой самой дороге третий час. Он куда медленнее машины. Маринетт прислонилась головой к окну, уступив место беременной женщине. В голове всё крутится, перемешивается, как будто каждая мысль села в одиночный вагончик поезда и шатается где попало. Агрест жив, она уверена. Просто не может быть, что он умер. Просто не мо-жет. Алья… Что произошло? С ней ситуация не такая уж и понятная. Просто хочется всё это прекратить, сойти с автобуса и идти куда глаза глядят. Но сможет ли она бросить этого парня, который даже не может застелить постель? Только от этого ли? Да даже, если Дюпен захочет его возненавидеть, то просто не сможет. Слишком глубоко он засел в её голове.

Ты хочешь знать, чего я стою И какова твоя роль в этой истории Боишься боли, трактуя любовь по-своему А я боюсь присвоить тебя и все испортить

Погрузившись в свои размышления, Мари не заметила, кричащую на неё женщину с коляской.  — Девушка! Вы мне пройти мешаете! — Мамаша была уже на взводе, а её ребёнок кричал, как резанный. В итоге не стерпев она проехалась по ногам героини.  — Аай! Охренели?! — На свой риторический вопрос она получила лишь злобную ухмылку и презрительный взгляд всех пассажиров автобуса, а так же «неслышный» шёпот. Бесят, бесят, бесят! Какая им разница, кто что из себя представляет?! Она с ними увидится? Нет!  — Дамочка, единственная, кто здесь охренели, так это вы! — Из толпы вызвался молодой парень, чуть старше называемой, — Что, так трудно отойти? Тут женщина с ребёнком, а вы… — На этих словах он отвернулся и махнул рукой, продолжая про себя. Если бы они знали, что ей и так плохо… Слова ровесника добили её. Нет, не стало стыдно перед этой мамашей. Просто… Просто… Эмоциям нет предела, поэтому они вырвались наружу. Она уже не плачет, а рыдает, прикрываясь рукой. Никто не ожидал такой реакции. Оперлась об стенку и спустилась по ней. Так хочется казаться сильной, но… Но не получается. В огромнейшем внутреннем мире рушатся её стены, как будто маленький островок, который раньше многое значил, сейчас проваливается в бездонную яму. Самое страшное — вернуть его практически невозможно и трудно… Почему всё так сложно-о?! Почему они, не как все? Встречаются, любят, целуются. Если бы не она и её чёртов паркур, то ничего бы не было. Хотя… Действительно ничего не было. Возможно, они не признались друг другу, если не вся эта заваруха… Все странно покосились на неё. Тот самый парень с осторожностью приблизился, садясь на корточки, пристально рассматривая.  — Э-эй, с вами всё в порядке? — Он легонько потряс Дюпен за плечо, пытаясь достучаться. Та, лишь отрицательно покачала головой, закрывая лицо руками. Зачем врать? С ней и вправду не всё в порядке. Хочется лежать дома в уютной кровати с Адрианом. С ним чёрт возьми! Хочется спать, спать, спать… Голова разболелась с удвоенной силой.

Мечтаю пройти свой путь с тобой до конца Встретить с тобой последний восход солнца И на закате остаться наедине Когда я усну, прошу тебя, любимая, приснись мне

***

Ровно пять минут назад. Пять минут назад. Пять минут. Назад… Пять минут назад по словам медсестры, Адриана Агреста увезли в операционную. Если ей верить, то жизненно важные органы не пострадали. Из-за резкого толчка и прижимающего к сидению ремня, живот распороло — необходимо зашивать. Помимо всего, лишь небольшие ушибы и царапины. Все плохие мысли улетучились, оставляя место небольшому волнению и лёгкости. Именно лёгкости! Он не умер, он жив! Даже осложнений нет, что не могло не радовать. Такое ощущение, как будто камень спал с души. Голубые глаза начали нервно осматривать приёмную. Мишура, дождик, искусственные елочки. Именно это и напомнило нашей героине о грядущем Рождестве. Опустившись на мягкое сидение, она прикрыла руками глаза, чтобы утонуть в своих мыслях и воспоминаниях, чтобы не видеть этого ослепляющего белого света, чтобы не видеть этих постоянно, орущих людей.  — Девушка-а, девушка, вам чем-то помочь? Это вы спрашивали про Адриана Агреста? Кто он вам? — Женщина всё никак не могла уняться, но всё же добилась внимания от Дюпен.  — А? Что? Да, да, я. Он… он… — Зная, что посторонних к пациентам не пускают, пришлось сказать, что… — М-мой жених, — колени слегка согнулись, нисколько не противно от собственной лжи, она всё правильно делает.  — Да? Странно… Ну что же… Сегодня допустить вас мы не можем, поэтому лучше идите домой и отдо…  — Нет, нет, нет, да как я… Да как я брошу его?! — Почему-то эти слова сильно ударили, она знает, что медсестра не хотела ничего плохого, но… Но обидно. С самого утра тело ломит дикая дрожь. Родной, родной, именно родной Адриан, а это значит, что это тот, чья боль больнее собственной. Ему больно физически, а ей душевно… А сейчас, когда всё налаживается, ей предлагают просто уйти и отдохнуть. Отдохнуть, чёрт возьми!  — Поймите, вы всё равно не пройдёте к нему сегодня! Тем более, сейчас идёт операция, — Женщина становится жёстче, пытаясь внушить свою правоту. За столько лет работы в больнице и не таких видели. Она, как никто знает, что твоё от тебя не уйдёт.  — Можно мне остаться здесь? Ну пожалуйста-а? Я подожду! — Нет, Мари не плачет, хотя бы сейчас нужно сдержаться, чтобы… Чтобы не показывать своей человечности. Ещё минута и она сорвётся, накричит, но всё же добьётся своего. Покажешь свою слабость — проиграл. Покажешь свою обиду — остался один. Покажешь свою любовь — окажешься запасным. Тяжёлый вздох донёсся от медсестры, прикрывая глаза. Прикладывая средний и указательный пальцы к вискам она начала усиленно их массировать. Ответственной по порядку в этом отделении была именно её особа, а значит и отвечать ей. С другой стороны, если Мари останется в приёмной ничего страшного, тем более, по найденным документам Агреста ясно, что он из Парижа, а значит и она тоже. Им некуда идти. Хотя… Раз они здесь, то что же?.. В какой-то момент женщине стало жалко этих ребят. Говорят, что подростковая любовь — это несерьёзно, но… Но Розалинда, имя которой написано на бейджике, показалось, будто эти двое дополняют друг друга. По парню видно, что любит погулять и по буянить, а девушка… А что девушка? Она его успокаивает. Пусть её мысли частично и не верны, но её замучает совесть, если она не поможет ей.

***

В чисто-белой белой комнате с разными аппаратами, двумя койками, кучей приборов и капельницей лежит блондин с полуоткрытыми глазами. Его тело прикрывает лишь голубоватого цвета ткань. Взгляд устремлён на плитчатый потолок, зато в голове полный переполох. И без гадалки ясно, что его друг совершил предательство по непонятной причине. Впервые в жизни Адриану так сильно захотелось увидеть синеглазку, прижаться к ней и никуда не отпускать. Но…, но её нет. Почему-то обидно. Обидно по детски. Он один. Никого рядом нет. Ни отца, ни матери, ни друзей, ни девушки. Остаётся терпеливо ждать, сжав кулаки и зубы, а так же терпеть эту капельницу, воткнутую в вену, даже не пошевелиться. Медсестра ещё не знает, что он отошёл от наркоза. Ничего не болит, ничего не чувствуется. Просто легко, возможно ему вкололи успокоительное. Уже почти ночь. Темно. Комнату освещает лишь небольшая лампа на столике, между двумя кроватями. Видимо, соседа Агреста нет. Громко выдыхая и закрывая глаза, он уже был готов отдаться Морфею, но в палату ворвалась медсестра с подносом в руках и коротеньком халатике. Быстро и громко, поставив препараты на столик она вскрикнула:  — Вы уже проснулись?! А почему не позвали?! Как себя чувствуете?! — Она продолжала что-то ещё пищать, но Адриану удалось её заткнуть, сказав, что всё в порядке. Недовольно скривившись, девушка представилась. Скорее, она ожидала, что юноша проявит к ней интерес, но увы… За всё время, что он здесь, Марго (так её звали), пробила его в соц. сетях, узнала от Розалинды, что у него есть невеста и придумала, как его «захомутать.» В общем, времени она зря не теряла. Легкомысленная, глупая, накаченная ботексом и силиконом, девочка, которую отчислили со второго курса Мед. Академии, а на работу взяли даже не за красивые глазки, а за через чур большие формы. «Будет весело» — именно об это пронеслось в голове Агреста младшего. Всегда смешили сия подобные курицы. Заметив незаинтересованность в лице парня, Маргарита якобы «случайно» уронила пробирку. Иронично вздохнув, встав к нему задом (К лесу передом) она нагнулась, да так, что халатик приподнялся вверх. Адриан отвернул голову, не желая видеть этого спектакля. Все эти штучки давно ему известны и… и он вёлся на них. Но не сейчас. Пусть выполняет свою обязанность и проваливает. Нет желания общаться с подобными ей. Девушка решила действовать сразу. Сев на кровать и закинув ногу на ногу она начала медленно протирать руку юноши спиртованной ваткой, заставляя того сильнее сжимать кулаки и морщиться от неприятного запах. Далее Марго неожиданно одним пальчиком провела по щеке Адриана. Сжав зубы он перехватил её руку, но когда хотел всё высказать их прервали.  — Агрест! Тебя тут невеста почти сутки ждёт, а ты что делаешь?! — В дверном проёме с серьёзным лицом стояла сама Розали, а рядом с ней девушка, с заплаканными красными глазами и горькой улыбкой. Да, это Маринетт. Очи парня расширились. Стыдно. Очень. Она ведь подумала, что они…  «Агрест, хватит тебе уже косячить передо мной.»  — Марго, если ты всё, то убирайся! Проходи, деточка, — к нашей героине женщина обратилась куда ласковее, нежели к медсестре. Видимо, намерения той, ей известны.  — Мари… — Адриан не знал, что сказать. Оправдываться бессмысленно. Она всё это время ждала его не пойми где, плакала, переживала, без понятия, как добралась сюда, а он… он думал, что все его бросили. Все… кроме неё.

Наверное, это странно, наверное, так бывает фристайл оправданий, я готов меняться компромисс, please, подари мне этот танец прижмись ко мне, музыка для двоих Боже, прошу, продли этот волшебный миг

Девушка медленно села на стул, стоящий около кровати и начала глазами бегать по комнате. Не хотелось встречаться с ним взглядом. Нет, она так же любит его и этот случай наверняка нелепая случайность, скорей всего это просто стеснение. Да, смешно… Чувствует на себе его внимательный, изучающий, но в тоже время полный тоски и заботы взгляд. Закрыв глаза и глубоко вздохнув Дюпен посмотрела на него, улыбка сама вырвалась из столь длительных оков, держащих её целые сутки.  — Привет, — хриплый голос выдавал её, а именно привязанность к этому человеку, такую, что хочется кричать и срывать голос…  — Я скучал, Принцесса, — он нежно берёт Мари за руку и скрещивает пальцы, — очень. А эта тупица… Многое себе позволяет и я хотел проучить её, но потом зашли вы и непра…  — Я знаю. Я тоже очень и очень скучала. Даже сейчас скучаю, — нагнувшись к нему и поставив одно колено на кушетку она взяла его лицо в свои ладошки и поцеловала. Агрест незамедлительно ответил, притягивая девушку к себе, тем самым, заставляя её лечь. Как будто он дым сигарет. Затягивает полностью, а потом и вовсе заставляет попробовать на вкус.

Ты в пол голоса «останься, поздно ведь» вопросы, опять сидим до светла у меня нет совести, но я виновен косвенно взлётные полосы, либо поездом