Благими намерениями...

Два дня Зойсайт тенью следовал то за одной, то за другой воительницей, расспрашивая каждую о битвах. Девушки отвечали охотно, тем более что с ним приходила Мако, по которой все скучали. Порой, сидя на лекциях, Минако, вместо того чтобы писать, рассказывала Зойсайту, как убедила Ятена, что долг — не главное в жизни. Демон с удивлением узнал о Чибиусе, спокойно преодолевавшей пространственно-временной барьер, о Гелиосе, слуге принца Эндимиона, жившем в собственном мире. Особенно подробно ему рассказали о сражении с Апостолами, о перевоспитании Нехерении, о спасении Хотару, о том, как любовь отца к дочери пробудила в ней доброго воина. О чем только не рассказывали. Даже о Хрустальном Токио. Зойсайт не мог понять, каким образом страж времени допустила, чтобы люди из прошлого копались в будущем, но, видимо, была серьезная причина. По ночам он подсматривал за внешними воинами и достаточно быстро завел знакомство с Хотару. Девушка сперва отнеслась к нему насторожено, но когда он восхитился коллекцией ламп, прониклась к нему симпатией. Сатурна демон опасался, понимая, что коса смерти карает безжалостно. Выяснив все подробности битв прошлого, Зойсайт многое перестал понимать. Например, зачем сейлорам понадобился договор с Темным Королевством? Да благодаря Плутон они могут в любую секунду оказаться в демоническом измерении, с помощью двух серебряных и золотого кристалла сжечь все начисто и таким образом избавить мир от порождений мрака. В перерывах между дружескими разговорами Зойсайт читал то, что говорил ему Горсейскайт. Листочки он всегда носил с собой, боясь, что Кунсайт доберется до них. Он пытался осмыслить написанное, но, не находя тройной подоплеки под каждым словом, недоумевал: то ли его и правда использовали для того, чтобы скомпрометировать Кунсайта, то ли с ним говорили как с ребенком: прямо и бесхитростно. Хорошо хоть размышлять обо всем этом подолгу не было времени: пока приоритетной задачей было получение подписей. Три дня Зойсайт продумывал план, а потом решил действовать. Он наведался к Усаги, изложил ей свои мысли и попросил сопроводить его в гости. Усаги согласилась и быстро уговорила Мамору. Что ж, роли расписаны, спектакль можно начинать. Усаги первая подошла к квартире аутеров и позвонила. — Кто там? — послышался голос Мичиру. — Это я, — весело ответила Усаги. — Мичиру, привет. — Привет, — девушка открыла дверь, — проходи, пожалуйста. — Я не одна. Со мной Мамору и жених Ами, — прощебетала Усаги. Из тени показались оба юноши. — Моё почтение, — Зойсайт улыбнулся. Мичиру вздрогнула. — Ещё один демон? — она впустила гостей внутрь, но вся подобралась и была готова перевоплотиться в любую секунду. — Кто там? — Харука высунулась из комнаты. — Усаги, Мамору, привет. А это… — она запнулась, узнав форму. — Разрешите представиться, — Зойсайт взлетел наверх, сожалея, что потолки низкие, — я Зойсайт, один из четырех небесных королей. — Кто? — не поняла Харука. — Я человеческий демон, — пояснил юноша, — в прошлом, когда я был человеком, Меркури была моей невестой. — Что, вы решили ещё и Меркури выдать замуж? — с подозрением спросила Харука у Усаги. — Нет, — покачала головой будущая королева, садясь на диван и распаковывая пирожные, — просто мы все дружим с Зойсайтом. — О да, принцесса, ты умудрилась переманить на нашу сторону даже воина разрушения, — улыбнулась Мичиру, расставляя сервиз, — что уж говорить об обычных демонах. — И зачем вы привели его к нам? — подозрительно спросила Харука, оглядывая гостя. — Потому что, — вступил в разговор Мамору, — мы хорошо его знаем. Мы сражались шесть лет назад, а в Серебряном Тысячелетии Зойсайт служил мне. Разумеется, Мамору не помнил этого, но зато помнил Зойсайт и не приметнул напомнить бывшему начальнику. — Будешь пить чай наверху? — спросила Мичиру дружелюбно, однако Зойсайт видел: настроена она по-боевому. — Я не посмел бы пить его здесь, когда передо мной будущая королева Луны, — Зойсайт опустился на стул, — и наш союзник. — Что ты от нас хочешь? — повторила свой вопрос Харука. — Ничего. Просто мне показалось, что вы хотите узнать многое о том, что происходит на Земле, — он внимательно посмотрел на Харуку: это не опасный противник, её обыграть легко. А вот Мичиру… — С чего вдруг сами демоны хотят нам все рассказать? — с подозрением протянула девушка. — Потому что никому не нужно кровопролитие. — Вот и убирайтесь с Земли! — Харука, тихо, — Мичиру положила руку на плечо подруги. — Харука, какая ты грубая! — захныкала Усаги. — Мы заботимся о вашей безопасности и о безопасности всей Земли, — злобно возразила та. — И всегда проигрываете! — воскликнула Усаги. — Вы хотели убить Хотару! Вы хотели, чтобы мы стали врагами со звездными воинами. И что? Мы ведь оказались правы, мы! — Усаги опустила голову. — Милая, — прошептал Мамору, прижав её к себе. — Простите, я увлеклась, — прошептала девушка. Мичиру смотрела на неё с пониманием, Харука хватала ртом воздух, не зная, что ответить. — Воины, — подал голос Зойсайт, — неужели вы думаете, что Серебряный кристалл, который смог остановить великое зло Фараона Нейнети, который выжег когда-то наше королевство дотла… Неужели вы думаете, что он не справится с несколькими тысячами демонов? А Сейлор Сатурн? Да она воин разрушения, и если активизирует свою силу — может погибнуть весь наш мир. Ваша сила необычайна. Да и более того, ну что мы сможем сделать с этим миром, завоевав его? Да и как вы себе это представляете: ведь у вас такие технологии, такое огромное население, военная мощь. Подумайте, как мы можем вас завоевать? Мир изменился с той эпохи, когда я его знал. Мы чужие в нем и всегда таковыми будем, — Зойсайт смотрел прямо в глаза Мичиру. Повисла тишина. Зойсайт надеялся на то, что девушки не глупы. И он не просчитался. — Мы не боимся того, что горстка демонов захватит наш мир, — сказала Харука, внимательно глядя на гостя. — И я знаю, что никто из вас не сможет перебить сейлоров по одиночке: жезлы защитят нас. Но вы можете приносить вред людям, быть паразитами на Земле. — Но мы платим людям, — ответил Зойсайт спокойно. — А куда деваются грузы с сырьем? — настаивала Харука. — Мы как-то пытались отследить, но нас провели как детей. Черт, — воспоминание было явно неприятным. — Вы правы, что-то с Земли мы забираем к себе, — ответил Зойсайт, — но мы ничего не крадем, мы все покупаем. — Зачем вам все это в вашем мире? — допытывалась Харука. — Вы у нас не были, — ответил Зойсайт с грустью в голосе. Он знал, что его лицо должно принять самое скорбное выражение из всех возможных. — Вы не знаете, как мы живем. Да у нас электричества нет, водопровода. Все наши силы брошены на укрепление государства, у нас нет времени на то, чтобы заниматься производством в достаточной мере. Мы армию модернизируем. — А деньги то у вас наши откуда? — язвительно продолжила допрос Харука. — Фирма Нефрита не переставала работать все эти годы. Но для нас ваши деньги — бумажки! А вот для вас они являются платежным средством. Поверьте, никакие ваши музейные ценности нам не нужны. А так, какая вам разница, куда уедет ковер: в Америку или к нам в Темное Королевство? — Но вы можете втихомолку… — Чтобы вы в любую секунду могли уличить нас в том, что мы нарушаем договор и перебить всех ценных сотрудников? — воскликнул Зойсайт. Сейчас он старался копировать Горсейскайта. — Да мы никогда не пойдем на такое. Мы знаем, сколь вы честны и что вы не нападете исподтишка, но если у вас будут доказательства — это ваше право. Однако я понимаю, что подписать договор просто так для вас, наверное, унизительно. Тогда скажите, что вы хотите взамен? — В смысле? — не поняла Мичиру. — Мы готовы предоставить вашему государству любую вещь, которая ему нужна… Может, вам нужны какие-нибудь драгоценности, брильянты. — Ты хочешь нас купить! — возмутилась Харука. — Нет, просто я знаю, как обычно такие договоры подписываются. Мы же просим вас об услуге, логично, что за неё надо платить. — Мы своей честью не торгуем, — вкрадчиво ответила Харука. — Хотару тоже не стала ею торговать, — вступил Мамору. — Она просто подписала. — Принц, и вы туда же? — удивилась Харука. — И вы уговариваете нас? — Хотару подписала? — прошептала Мичиру удивленно. — Да, она сказала, что раз её принцесса подписала договор, то и она обязана, — Зойсайту даже врать не пришлось. — Я знаю, что она чувствует врагов за километры, но мой вид её не смутил. Мы даже говорили пару раз. — Ты смог подружиться с Хотару? — весело спросила Усаги. — Она очень хорошая девочка. — Если сама Сейлор Сатурн подписала этот договор, будучи в здравом уме, — Мичиру поднялась, — то мы не вправе идти против воли принцессы белой Луны. — Мичиру, — Харука вскочила. — Он прав, демоны неопасны для нас, — Мичиру взяла ручку. — Следить мы можем и будем… — Но… — Я доверяю предвидению Сатурна, — Мичиру расписалась. — Если бы от Зойсайта исходила хоть малейшая опасность, в ней бы вновь пробудилась сила воина. Ты и сама это знаешь, Харука. — Хорошо, — девушка взяла ручку. — Но лучше не попадайся мне на глаза, — бросила она Зойсайту. — Жаль, — протянул демон. — Твои успехи в спорте потрясают. Я люблю мотокросс и восхищаюсь твоими победами. Я даже был на последнем чемпионате. Но, жаль, если ты не хочешь меня видеть, придется больше на них не ходить, — Зойсайт сотворил четыре копии договора, правильно догадавшись, что внешние возьмут себе по экземпляру. — Ты и правда любишь скорость? — с сомнением спросила Харука. — Я ветер, — коротко ответил Зойсайт, хитро улыбнувшись. Он смотрел в расширившиеся глаза девушки. Он знал, куда стрелять, знал, как сбить её с толку. Они долго смотрели друг на друга: воин ветра и демон ветра. К чему они пришли, знали только они сами, но Мичиру поняла, что нападать Харука не станет. Зойсайт ликовал: победа. Полная победа… О которой нельзя доложить Кунсайту. Демон не знал, что делать: представить письменный доклад? Да это совсем на него не похоже, так что лорд раскусит его в момент и будет допрашивать. А если он придет и расскажет устно? Все равно допроса не избежать, выплывет встреча с Горсейскайтом. И помощи ждать некуда. Да, Зойсайт понимал, что можно поговорить с самим Горсейскайтом, и тот, возможно, даже поможет. Но нет, разговаривать с ним слишком опасно, он и так все испортил в прошлый раз. Не хватало еще, чтобы лорд узнал более нелицеприятную правду о Кунсайте. Хотя что, в сущности, Зойсайт знал о своем начальнике? Не важно. Надо сейчас же найти главу промышленной коллегии, отдать договор, рассказать то, что узнал за эти три дня, и… И отвечать по возможности односложно, уйти при первой же возможности. Или совсем не приходить? Нет, он должен отплатить за советы. Иначе он будет век чувствовать себя обязанным чужому лорду. Но только бы не заговорить, только бы опять не дать запутать себя, не втянуться в ещё большую ложь. Бросил взгляд в настенное зеркало — глаза все ещё желтоватые… Ну да лорд не заметит, а если и заметит, какое ему дело до здоровья чужого сотрудника. С такими мыслями Зойсайт покидал гостеприимный дом Мичиру. Осталось только разобраться, где находится лорд. Зойсайт телепортировался к особняку. Памятуя об охране, вломиться в дом не рискнул, не желая представать перед хозяевами в помятом и изгвазданном виде. Он дал знать о своем присутствии у входа. Рядом тут же материализовался здоровенный демон-охранник, на две головы выше Зойсайта и раза в три шире. Как тот выглядит в боевом обличии, не хотелось даже гадать. — Хозяева у себя? — спросил Зойсайт высокомерно. — Никак нет, — невозмутимо отозвался охранник. — Тэнна Ридерайт отправилась по магазинам, а Лорд Горсейскайт отдыхает за городом. — Где именно? — заинтересованно спросил Зойсайт. Какая удача! Он не хотел говорить с лордом при его супруге по ряду причин. И потому, что та казалась слишком уж проницательной, и потому, что наедине наверняка будет проще… — Минуточку, — охранник вынул из кармана самую обыкновенную рацию, что-то сказал в нее, вдумчиво вслушался в ответное шипение и сообщил: — Лорд в загородном клубе. Вы можете найти его… Он назвал адрес, сориентироваться было несложно, и Зойсайт отбыл, не подумав даже поблагодарить и не обратив внимания на то, как легко выдали ему местонахождение лорда. За городом было тихо, настолько тихо, что после городского шума казалось, будто ты оглох. Зойсайт, на всякий случай замаскировавшись от людей заклятием невидимости, осторожно прошел по аллеям. Лорд Горсейскайт отыскался на дальнем конце обширной территории. Он мирно беседовал с каким-то полным господином, но Зойсайта засек сразу, свернул разговор и в одиночестве проследовал к каким-то строениям. Сегодня лорд изменил привычному костюму: на нем был красный сюртук, белые бриджи, сапоги, а на голове красовалось кепи. Как ни странно, этот наряд ему шел, окончательно делая похожим на европейского аристократа. — Проявитесь, друг мой, — негромко произнес лорд, убедившись, что вокруг никого нет. — А! Я так и думал, что это вы. — Лорд Горсейскайт… — Зойсайт долго готовил речь, но вот пришло время и оказалось, что сказать нечего, и он вовсе не знает, с чего начать. — Я полагаю, вы решили воспользоваться приглашением моей драгоценной супруги и явились к нам на чай, но нас не оказалось дома? — предположил лорд, вышагивая по аллее. — Хорошо, что догадались спросить у охраны, где я. Сюда я их не беру, очень респектабельное место, пожилые дамы пугаются этих верзил… Кстати, друг мой, вас не затруднит принять более… хм-м… человеческий облик? Я имею в виду костюм, — добавил он. — Тут, конечно, встречаются экстравагантные персоны, но к чему привлекать излишнее внимание? — Да, конечно… — Зойсайт сменил мундир на обычный человеческий наряд, приличествующий его возрасту, и решился, наконец: — Лорд Горсейскайт, у меня есть для вас кое-что! — Вот как? — удивился тот, глянув сверху вниз. Взгляд был любопытный и ничуть не давящий, как у большинства старших по званию. — М-м… Если это информация того же сорта, что вы принесли в прошлый раз, я просто обязан угостить вас кофе! Идемте! И не успел Зойсайт отказаться, как был увлечен по аллее в какую-то рощицу, где под сенью деревьев белели скатертями маленькие столики, а улыбчивые девушки в кокетливых передничках разносили напитки и угощение. — Это, конечно, не сравнится с тем, что готовят у меня дома, но тоже недурно, — говорил Горсейскайт, со знанием дела разливая по крохотным чашечкам густой темный кофе. — К тому же на свежем воздухе всё кажется намного вкуснее. Пробуйте, не стесняйтесь! — Я бы лучше перешел прямо к делу, — сказал Зойсайт, понимая, что нельзя поддаваться этому веселому тону, этому хрипловатому приятному голосу, и в эти умные проницательные глаза смотреть тоже нельзя. — Время дорого, вы сами говорили. — Хорошо. Я весь внимание, — кивнул лорд, поставил локти на стол, опустил подбородок на сцепленные пальцы. — Вам удалось разузнать еще что-то интересное про сейлоров? — Даже более того, — прежней радости и гордости не было и в помине, только усталость и страх, и желание поскорее закончить со всем этим. — Вот, смотрите… Лорд взял протянутый документ, внимательно изучил. — Потрясающе!.. — проговорил он, подняв взгляд на Зойсайта. — Всего за несколько дней… Друг мой, как вам это удалось?! Убедить подписать договор этих девиц, по-моему, не легче, чем пробить проклятый каменный панцирь на нашей новой родине! — Мне пришлось потрудиться, — уклончиво ответил Зойсайт. — К сожалению, получить подписи еще двух воинов не представляется возможным. С ними даже связаться нельзя… — Двух? — насторожился Горсейскайт. — Здесь восемь подписей, плюс Плутон… откуда еще один? Звездных воинов мы не считаем, стало быть… И Зойсайт заговорил. Он очень долго говорил, пересказывая всё то, что успел узнать от сейлоров о Чибиусе, о Плутон, об Иллюзионе, о многом-многом другом. Память у него была отменная, ему ничего не стоило воспроизвести раз услышанное, а Горсейскайт был идеальным слушателем — он лишь изредка задавал уточняющие вопросы и молчал, молчал, и чувствовалось, что за этим высоким лбом сейчас кипит работа, новые данные встраиваются в существующую систему, корректируются связи. Пришлось рассказать и о Нептун с Уранус, о том, как Зойсайт убедил их подписать договор, о мощи воинов внешних планет… — Вы молодец, — в который раз уже произнес лорд. Они давно покинули кафе и шли теперь по длинной аллее к приземистым строениям вдалеке. — О, Металлия, предложить им что-то в обмен на подписание договора! Какая прелесть! И какой замечательный ход, ни один дипломат не придумал бы лучше! Вы действительно сделались знатоком психологии сейлоров, мой друг, — Горсейскайт покачал головой. Казалось, история захватила его полностью, но Зойсайт чувствовал — лорд ни на секунду не теряет связи с реальностью. — Вы сработали идеально, просто идеально. Лучшего и желать было нельзя! Те, оставшиеся… ну, по объективным причинам их участие в договоре невозможно, ну да и Металлия с ними, главное, эти девицы не будут путаться под ногами… — Они все равно будут следить, — вставил Зойсайт. — Пусть их! Немногое они поймут в наших делах, — отмахнулся лорд. — Но какой красивый ход… Тэн Зойсайт, вы интуитивно нашли к ним нужный подход, любой наш юрист-международник увяз бы еще на дальних подступах! Они просто не поняли бы хитроумных построений, а ваша непосредственность, ваша открытость сделали своё — вам поверили, и… О, за это вас следует представить к награде, — добавил Горсейскайт, — и я буду крайне удивлен, если ваш начальник этого не сделает! Зойсайт почувствовал, как начинают пламенеть щеки. Его начальник еще ничего не знал. Вообще ничего. Но, Металлия побери, Горсейскайт хвалил его настолько искренне, так радовался заключению договора, что думать о неприятностях не хотелось. Но всё же пришлось: Зойсайта ждал не самый приятный разговор. — Вы замечательно умны, а поскольку ум этот сочетается с природной интуицией, то лет через двадцать вы затмите лучших интриганов нашего времени, — продолжал лорд. — В том случае, если у вас есть вкус к подобным занятием, разумеется. Но нынешнее дело… Не ожидал, право, не ожидал такого успеха в столь краткие сроки! Позвольте пожать вам руку, друг мой! И Горсейскайт действительно от всей души сжал ладонь Зойсайта, но тут же выпустил, увидев недоумение на лице юноши. — О, прошу простить меня, — тон его сделался серьезен. — Я, видите ли, нахватался кое-каких жестов у людей, а у них пожатием рук обозначают и приветствие, и одобрение. Я, признаться, не подумал, что вы можете… — Всё в порядке, лорд Горсейскайт, — заверил тот, глядя на свою ладонь. Рука у лорда была очень сильная, пожатие вышло крепким, и… Странно это оказалось, в общем. — И знаете, что еще, друг мой, — вдруг совершенно серьезно сказал Горсейскайт, приостановившись. — Я, пожалуй, должен попросить у вас прощения за прошлую нашу встречу. — Что?.. — Зойсайт опешил. — Я, видите ли, наговорил вам достаточно неприятных вещей, — спокойно сказал лорд. — Всё, что я сказал, было чистой правдой, но я не учел того, что вы, друг мой, еще очень юны — нет, не делайте такую физиономию, прошу вас, по сравнению со мной вы еще ребенок! — а кроме того, идеалистичны, поэтому могли истолковать некоторые мои слова превратно. «Что? Я мог… истолковать его слова превратно?! Да я несколько ночей только тем и занимался, что пытался толковать эти речи! А он теперь говорит…» — Так что на будущее, друг мой, — серьезно произнес Горсейскайт, — давайте условимся. Если что-то в моих словах вам покажется обидным, сделайте милость, не дуйтесь, как мышь на крупу, а скажите прямо, что именно вас задело. Я приму это к сведению. «Сказать… прямо? Вот так взять и сказать? Он что, глумится надо мной?!» — Вас, к примеру, не обижает обращение «друг мой»? — участливо поинтересовался Горсейскайт. — Нет? Хорошо, а то знавал я одного демона, которого это страшно раздражало. Он, видите ли, считал, что «друг» — это не то слово, которым можно разбрасываться, и был даже в чем-то прав. Но, увы, — вздохнул он, — переделывать меня уже поздно. «Ну, говори же! — приказал себе Зойсайт. — Иначе он заболтает тебя до потери сознания, он же просто развлекается! Смеется над тобой! И надо решить всё раз и навсегда, иначе потом… Металлия, я во всем виноват, я…» — Друг мой, у вас такое лицо, будто вас схватила зубная боль, — заметил Горсейскайт, пристально наблюдавший за юношей. — С вами всё в порядке? — Да, лорд Горсейскайт, — выдавил Зойсайт. Теперь или никогда! — Я… я тоже должен извиниться за прошлый раз. Я… наговорил много лишнего. — Разве? — удивился тот. — Не припоминаю… — Вы шутите?! — вскинул голову молодой демон. — Я… — Вы вели себя довольно странно, — кивнул лорд. — Но в целом ничего определенного не сказали, так за что вам извиняться? Зойсайт промолчал. Задача оказалась не так проста, как ему казалось, этот демон был ему не по зубам… Нет! Нельзя так думать, нельзя! На кону карьера Кунсайта да и его собственная, хотя ему-то всё равно… — Но гораздо больше, чем ваши неожиданные извинения, — произнес Горсейскайт, — меня интригует иное. Вы снова явились ко мне с этим договором, с информацией, наконец. А поскольку коллега Кунсайт не передал никому и малой толики добытых вами сведений, я могу заключить, что вы ему еще не докладывали. И я хочу поинтересоваться, друг мой, что всё это значит? Вы несете мне бесценные сведения, именно мне, а не кому-то иному, и… как это понимать, скажите на милость? «Будто ты не знаешь!» — с отчаянием подумал Зойсайт, но отступать уже было некуда. — Это… — выговорил он. — Это плата. — Однако! — поразился лорд. — Но за что, дорогой мой? Уж не за пирожные же на прошлом чаепитии, к которым вы, к слову сказать, даже не притронулись! — Это плата за ваше молчание, лорд Горсейскайт, — эти слова дались легче, только лицо свело в какую-то маску, и Зойсайт не хотел знать, как он выглядит со стороны. — Я не ослышался? — нахмурился лорд, и в глазах его мелькнуло искреннее удивление. Показалось, должно быть. — Моё… молчание? — Да, лорд Горсейскайт, — приходилось делать над собой усилие, чтобы не клацать зубами, будто от озноба, но Зойсайт пока держался. — Я… действительно наговорил много лишнего. Я прошу вас… — Стоп! — приказал лорд и увлек своего спутника в ответвление аллеи, где стояли удобные скамьи. На одной из них Горсейскайт и устроился. — Садитесь. Да садитесь же, я не кусаюсь! А теперь давайте с самого начала, а то я ничего не понял из ваших путаных речей. О чем я должен молчать и почему вы предлагаете мне плату? Зойсайт смотрел на него во все глаза. Издевается, ну ведь точно издевается! Делает вид, что не понимает, а сам наверняка смеется про себя и… Зря, ох как зря он выложил всю информацию, понадеялся на благородство лорда… Как же! Там благородства днем с огнем не сыскать! Но может быть… — Если понадобится, лорд Горсейскайт, — сказал он сквозь зубы. — Если понадобится, я вызнаю что угодно. Сейлоры доверяют мне, я смогу вытащить у них любую информацию. То, что вам будет нужно, только скажите. Но я прошу… я прошу… Он не просить должен был, он хотел предложить равноценный обмен, баш на баш, но почему-то вышло именно так, и теперь приходилось говорить как есть… …Горсейскайт смотрел на трясущегося перепуганного мальчишку не без удивления. Да что же с ним такое? Явился снова с информацией, и ценной информацией, да так удачно подгадал: ведь они с Ридерайт условились, что с Зойсайтом лучше разговаривать тет-а-тет, двоих он воспринимает как угрозу, с одним еще сможет, наверно, расслабиться… И вот, пожалуйста! Это уже не хвастовство, лорд сразу это понял, но что именно, угадать не смог. Плата, надо же! За молчание! Да о чем таком ему нужно молчать, спрашивается? Что взбрело в голову этому юнцу? «Надо было пустить всё на самотек! — подумал он с досадой. — У бедняги такие завихрения в голове, что сходу не разберешься, а копаться времени нет. Но что он несёт?!» …Зойсайту казалось, он всё объясняет просто и доходчиво, но лорд смотрел на него недоуменно и понять никак не желал. Издевался, не иначе. — Тэн Зойсайт, — сказал он, наконец, — вы меня вконец запутали. «Я сказал… вы сказали… я понял… вы решили…» Давайте-ка по порядку. Что я сказал — я помню. Что говорили вы, я тоже не забыл. А теперь попытайтесь коротко и внятно изложить, что же такого злодейского я, по вашему мнению, замышляю, и почему требуется купить моё молчание? Зойсайт помолчал, собираясь с силами. Легко было репетировать речь у себя в покоях, мысленно! А вот попробуй, посмотри в глаза лорду, и скажи… — Вы ненавидите лорда Кунсайта! — выпалил он. — Вы хотите… хотите убрать его с этой должности, не знаю, зачем, вам она не нужна, но у вас наверняка есть свой ставленник! А я наговорил слишком много лишнего, того, что вам пригодится, и я готов обменять это на ту информацию, которую… — Та-ак! — Лорд с такой силой хлопнул по колену, что Зойсайт подпрыгнул на месте. — Ясно… Отвратительно. Хуже быть не может! Зойсайта удивил его тон: действительно злой, но сердился лорд определенно не на него. — Пообещайте мне одну вещь, — произнес Горсейскайт. — Вы не сбежите до тех пор, пока мы не разберемся в том, что произошло. Ну? — Я не сбегу, — едва слышно ответил Зойсайт, хотя был очень близок к этому. — Отлично, — лорд закинул ногу на ногу и покачал ею в воздухе. — Тогда начали. Вы помните, что я сказал тогда о намеках? — Помню, — Зойсайта колотило как в лихорадке от непонятности происходящего. Вы сказали: «перефразируя один человеческий афоризм, можно сказать: если намек может быть истолкован неправильно, он непременно будет истолкован неправильно». Горсейскайт пристально посмотрел на него. — Прелестно, — произнес он. — Помнится, я говорил что-то еще… — Вы сказали: «я в полной мере отвечаю за свои слова и за приказы, которые отдаю своим сотрудникам», — добавил Зойсайт. Он выучил те фразы наизусть за несколько дней, разбуди среди ночи — вспомнит! — Нет, не это, — покачал головой Горсейскайт. — Я сказал, что не использую намеки без особой нужды. А также я отметил, что вы, друг мой, не успели научиться не просто слушать, но и слышать. Припоминаете? Зойсайт коротко кивнул. Скорее бы всё это кончилось… уже все равно, как! — У вас отменная память, — сказал вдруг Горсейскайт. — Просто идеальная. С такой памятью вам бы аналитиком служить, но, увы… Скажите, друг мой, вы хорошо помните остальную нашу беседу? — Д-да… — выдавил Зойсайт. Зачем ему это? Ну зачем? Помучить жертву, которой некуда деваться? — Тогда начинайте, тэн Зойсайт, — тон лорда изменился. Теперь он был пожалуй что суров. — Как я сказал, по порядку. То, что я говорил тогда, — и ваш вывод из этого. Я хочу знать, как вы пришли к тем идеям, которые озвучили мне только что. Вперед, мой дорогой друг, я жду! Зойсайт открыл рот, снова закрыл, беспомощно взглянул по сторонам, но помощи ждать было неоткуда. Сам загнал себя в ловушку, теперь даже не сбежать… …Горсейскайт слушал сбивчивую речь молодого демона, судорожно ломавшего побелевшие пальцы, задавал время от времени наводящие вопросы и понимал, что они с супругой взвалили на себя непосильную ношу. Это… Как, Металлия, ну как можно вывести из простейшей фразы, не несущей в себе никакого подтекста, то, что умудрился накрутить Зойсайт? Как можно было из слов о том, что Кунсайт еще не вполне готов для своей должности, заключить, будто Горсейскайт хочет вышвырнуть его с поста главы Тайной канцелярии? Насколько должен быть извращен ум, чтобы… «Стоп, — сказал себе Горсейскайт. Ум извращен не у этого мальчика. Он просто привык, что с ним всегда говорят намеками, всегда, только так и никак иначе, запись это наглядно продемонстрировала. И его ли вина в том, что он в простых словах ищет подвох, двойное дно, намеки, которых там нет и быть не могло? Пожалуй, я отодвину лорда Янгинайта в очереди тех, кого мне крайне хочется прикончить, на второе место. Тем более, того я желаю пришибить чисто теоретически, поскольку без него никуда, а вот коллеге Кунсайту я бы с удовольствием начистил физиономию, будь я лет на тридцать моложе. В моем возрасте это уже как-то и неприлично…» Но что прикажете делать с мальчишкой? Ему ведь плохо, отчетливо осознавал Горсейскайт, очень плохо. Он придумал себе огромную проблему, страшную и неразрешимую, и теперь пытается выпутаться из нее по мере сил. Ради этого, ради своего ненаглядного Кунсайта он за несколько дней провернул такое, на что сотрудники лорда Техонгайта угробили бы полгода, не меньше! Просто пошел и договорился с сейлорами! Да он бы куда угодно пошел, с самим первозданным Хаосом сговорился, лишь бы выручить непутёвое своё, любимое начальство! «О, коллега, — подумал Горсейскайт, зло улыбаясь про себя, — если вы не оправдаете доверия и любви этого юноши, если вы не оправдаете моих надежд и останетесь тем же бревном, что я вижу сейчас, я вас лично прикончу. Не посмотрю даже на разницу в возрасте!» Медленно распутывать этот клубок не было времени. Придется воспользоваться известным методом, и не факт, что он сработает. А если и сработает, не станет ли всё еще хуже! Но выбора нет, увы! — Это всё? — спросил он, когда Зойсайт замолчал. — Всё… …Зойсайт говорил и говорил, и уже не мог остановиться, он захлебывался словами, и хотя поначалу это было трудно и больно даже, с каждым словом приходило странное облегчение, будто он вскрывает давно зревший болезненный нарыв, и хлынувший гной оставляет теперь чистую рану… — Вы идиот, друг мой, — плеснул на эту открытую рану кислотой Горсейскайт. — Вы феерический, невероятный идиот! Я в жизни подобных не видывал! — Что?.. — белея от злости, приподнялся Зойсайт, но тяжелая рука лорда пригвоздила его к скамье. — Сидите! Вы, с вашей идеальной памятью, с вашей интуицией, с вашим умом, наконец, чем вы занимались всё это время? Я вас спрашиваю! — Я… работал, — прошипел Зойсайт. — Да, вы работали! Вы сделали невозможное! — в голосе Горсейскайта слышалась прежняя злость, светлые глаза пылали, и странно было видеть этого всегда спокойного, веселого лорда в таком состоянии. Странно и немного страшно. — И еще вы, кретин этакий, накручивали себя и накрутили до такой степени, что еще немного, и пошли бы убивать меня, чтобы, не дай Металлия, я не проговорился о том, какой вы болван! — Не я! — выкрикнул юноша, привставая. — Мне всё равно, но лорд Кунсайт!.. — Сидеть, я сказал! Кажется, он не на шутку рассердил Горсейскайта, потому что черты человеческого лица плыли, искажались, и на плече Зойсайт чувствовал не руку, а какую-то невероятную лапищу, стряхнуть которую не было никакой возможности, и еще казалось, что над ним нависает чудовище метров трёх в высоту, если не больше, и такого кошмарного облика, что более всего хотелось зажмуриться и больше никогда не открывать глаз, чтобы этого не видеть. — Вы, мальчишка… Да, всё верно! Я полагал, что говорю со взрослым демоном, да вы и вели себя не как подросток, но внешность обманчива, тэн Зойсайт! Вы — именно мальчишка, щенок, выдумщик! — Горсейскайт выдохнул, но это показалось юноше приглушенным рыком, и будто бы горячее дыхание достигло его лица. Зойсайт даже не подумал о том, что может сопротивляться, настолько загипнотизировало его присутствие этого монстра, такой жуткой силой веяло от него, — он никогда прежде не видывал никого из лордов в боевом облике. Лучше бы и не видел. Куда там боевым демонам… — Вам бы романы для землян писать, цены бы вам не было! Запомните, вы, запомните раз и навсегда — я говорю вам только то, что я говорю! И я не стану использовать какие-то там намеки с таким, как вы, потому что в этом нет никакой нужды! Вы всерьез полагаете, что мне потребовались бы ваши сведения, пожелай я убрать вашего начальника? Вы слишком высокого мнения о себе! Так запомните же, накрепко запомните: вы пока что не лорд из Совета, вы не мой высокопоставленный коллега, вы — талантливый мальчишка, у которого в голове творится Металлия знает что! А теперь… — чудовищная лапа за воротник подтянула Зойсайта к вовсе уж невероятной физиономии. — Забудьте всё то, что вы мне сейчас наговорили, тэн Зойсайт. Немедленно забудьте и не смейте даже вспоминать в моем присутствии… иначе я никогда больше не приглашу вас к себе на чай. Последние слова договаривал уже лорд Горсейскайт в нормальном своем обличье. Он выпустил Зойсайта и даже поправил тому воротник. — Говорить с вами, друг мой, — сказал он негромко, — намного сложнее, чем вести переговоры с самыми упрямыми из наших деловых партнеров. С теми мы, по меньшей мере, разговариваем на одном языке. Лорд брезгливо отряхнул рукава. — Вот до чего довели, — посетовал он. — Терпеть не могу тот облик, моя драгоценная супруга его тоже не любит, много лет хожу в этом обличье, и на тебе — какой-то сопляк выводит меня из себя до такой степени, что я теряю самоконтроль! А если бы тут прошел кто-нибудь, а, тэн Зойсайт? Ведь напугали бы человека до смерти… Зойсайт молчал. Что тут можно сказать, он просто не знал. Пришел за одним, нарвался совсем на другое, и… лорд не на шутку рассердился. И вещи, которые он говорил… Ему бы не потребовались сведения Зойсайта, замышляй он что-то всерьез против Кунсайта. Что тогда рассказал Зойсайт? Что?.. Мало, очень мало, понял он, вспомнив собственные слова. Конечно, такой опытный лорд многое может восстановить по недомолвкам, по заданным вопросам, но это ведь не конкретные факты. И давить на Кунсайта через Зойсайта у него бы тоже не получилось, юноша ручался за это — лучше смерть, чем предательство! И… А, в общем, и всё. Да, лорд Горсейскайт наговорил множество неприятных вещей, как он сам признал недавно. Но, похоже, он действительно сказал, что думал. И если ему не нравится Кунсайт, ну так что ж? Нефриту он тоже не нравится! Да мало ли, кому еще! — Знаете, друг мой, я даже немного завидую вашему начальнику, — негромко сказал лорд Горсейскайт. — Что?.. — Завидую, говорю, вашему начальнику, — повторил он. — Настолько преданных подчиненных у меня нет. Правда, — добавил он чести ради, — я предпочитаю не держать на службе сумасшедших. Наверно, дело в этом. Попробовать, что ли? — Я… — Зойсайт никак не мог найти подходящих слов. — Успокойтесь, — лорд похлопал его по спине. Не похлопал даже, едва обозначил касание. — Я бы вас не покалечил, я себя контролирую. Отрадно то, что вы не спалили мне физиономию, это было бы неприятно, да и супруга не оценила бы перемен в моей и без того не самой приятной внешности. Зойсайт снова промолчал. Ну а как признаться, что начисто забыл о возможности отбиться силой? — Договор… — сказал он через силу. — Отдайте его своему начальнику, — строго и серьезно произнес Горсейскайт. — Я уже сказал — вас следует представить к награде за это. Пусть даже действовали вы самовольно, но, знаете, победителей-то не судят! — Я не об этом… — А я, кажется, попросил забыть о подобных глупостях раз и навсегда, — лорд поднялся со скамьи. — И вы крайне меня обяжете, друг мой, если более не станете приписывать мне желаний и стремлений, коими я не обладаю. Право слово, у меня есть бесчисленное количество куда менее приятных качеств, чем привычка подсиживать коллег! Спросите мою супругу, она вам расскажет, хотя вы, скорее всего, сбежите минуты через три… — Он усмехнулся. — Ну что? — Что?.. — Зойсайт посмотрел на него снизу вверх, ничего уже не понимая. — Я вообще-то собирался прогуляться, — сказал лорд. — Составите мне компанию? Обещаю выражаться исключительно односложно и прямолинейно, чтобы вам не пришлось утруждать фантазию. Надо было отказаться. Надо было встать и уйти, вернуться к себе… Думать о том, как доложить Кунсайту. Какая уж там награда… — Вы очень сердитесь на меня? — спросил Зойсайт неожиданно. — На вас невозможно сердиться всерьез, — хмыкнул лорд, размашисто шагая по аллее. — Во всяком случае, в моем возрасте. У меня к юношеским заскокам иммунитет, всё-таки двое сыновей… — Но вы… — Зойсайт не знал, как объяснить, что вот эта вспышка, этот гнев лорда, испытанный им страх — это было… Да, это снова было облегчением, и он бы согласился пережить всё это еще не раз и не два, лишь бы не сталкиваться с презрительным молчанием Кунсайта! — Да не сержусь я, — отмахнулся Горсерсайт. — Хотя способность выводить всех из себя у вас поистине потрясающа. Специально тренировались или это у вас врожденное? — Врожденное, — буркнул юноша. — Но вы в самом деле не собираетесь… — Вот настырный! — лорд остановился и повернулся к нему. — Я же просил — не упоминать при мне этих глупостей! Но если вам от этого легче, то ладно — нет, я не собираюсь ничего предпринимать касаемо вашего начальника. Будто у меня других забот нет! Пусть у ее величества голова болит или еще у кого, а у меня и так хлопот полон рот, не хватало со всякими юнцами возиться… Он зашагал дальше. Зойсайт не сразу сообразил, что под юнцом Горсейскайт подразумевает Кунсайта, оскорбился было, тут же понял, что зря — лорд был гораздо старше его начальника, но не выдержал: — Тогда почему вы так отзывались о нем? — Да потому, упрямый вы мой, — бросил через плечо лорд, — что я могу себе позволить высказывать своё мнение, не маскируя его всяческими рюшечками этикета и прочей дрянью. Могу поделиться соображениями насчет лорда Янгинайта, но не думаю, чтобы вам это было интересно. А кстати говоря, попробуйте пообщаться со старым лордом Хелли, у него внутренняя цензура отказала, по-моему, еще в прошлом веке, так что готовьте затычки для ушей… Но! — Горсейскайт воздел палец. — Мое мнение — это мое мнение. И своё личное отношение к вашему начальнику я затолкаю поглубже, если нам вдруг придется работать вдвоем. Вы уяснили, друг мой? — Ну да… — Зойсайт понимал, что снова не уловит половины сказанного, но можно обдумать это потом и… Стоп. Он уже один раз обдумал. Долго обдумывал, тщательно… — Что это вы в лице переменились? — поинтересовался лорд, покосившись на спутника. — А вы могли бы сказать то же, что говорили мне, в лицо лорду Кунсайту? — набрался храбрости Зойсайт. — Да отчего же нет? — пожал плечами Горсейскайт. — Повода вот только не было. Появится — выскажу, с превеликим удовольствием. Вряд ли он прислушается, правда. — Почему же? — До таких вещей, как я вам уже говорил, нужно доходить своим умом. Никакая наука не поможет, — усмехнулся лорд. — Мики, вы уже ждете? — Да, господин! — отозвался мужчина в рабочей одежде. — Вы что-то припозднились, прошу прощения… — Заговорился немного, — улыбнулся Горсейскайт. — Ах ты мой хороший… Зойсайт во все глаза смотрел на то, как лорд забирает у служащего поводья рослого вороного коня, гладит умную морду, а конь норовит ухватить лорда губами за ухо, перебирает стройными ногами, прижимает точеные уши… Вот что это были за приземистые строения — конюшни, конечно же! — Хорош? — повернулся к нему Горсейскайт. — Я его давно присмотрел, а купил буквально на днях, но мы уже поладили, правда, дорогой мой? Жеребец согласно фыркнул. — Я собирался прокатиться немного по парку и окрестностям, — сказал лорд, разбирая поводья. — Желаете присоединиться? — Я?.. — Зойсайт пожал плечами, потом кивнул, сам того не ожидая. Очень уж был красив вороной конь, а над головой сияло солнце, и не было никакого гнусного дождя… — Мики, оседлайте молодому человеку лошадку поспокойнее, — попросил лорд грума. — Сию минуту, господин, — кивнул тот и скрылся в конюшне. — Как удобно быть демоном, — сказал Горсейскайт и посмотрел, прищурившись, на юношу. — Да, так лучше. Красный бы вам не пошел, не ваш цвет. Зойсайт взглянул на себя — на нем красовался такой же наряд, что и на лорде, только сюртук оказался черным. — А этот человек не удивится? — спросил он. — Он не заметит, — хмыкнул лорд. — Я ему достаточно много плачу. А вот и ваша красавица, друг мой! Мики вывел невысокую гнедую лошадку, изящную, с небольшой гордой головой на стройной длинной шее. — Самая спокойная из всех, господин, — сказал он, — не сбросит даже и новичка! Или прикажете сперва на манеже?.. — Думаю, мы справимся, — кивнул ему лорд. — Давайте, друг мой, что вы медлите? Познакомьтесь с этой леди, и поедем, солнце уже высоко! Зойсайт не без опаски взял лошадь под уздцы. Та покосилась большим влажным темным глазом в длиннющих ресницах, ласково фыркнула юноше в лицо, обдав запахом сена и еще чего-то… — Угостите, — лорд сунул ему в свободную руку кусок хлеба. Только что сотворил, что ли? — давайте с ладони, не то пальцы прихватит. Гнедая осторожно собрала крошки с ладони Зойсайта мягкими губами, а потом вдруг попыталась ухватить его за воротник. — Хватит нежничать! — прикрикнул лорд. — Вы едете или как? — Еду, — ответил Зойсайт, хотя крайне смутно помнил, как нужно держаться в седле. Но какие-то давнишние, полузабытые навыки выручили, он удержался на спине гнедой, выпрямился… — Спину ровнее, — ткнул сзади стеком лорд. — Колени вот так… И не цепляйтесь за повод, это же не спасательный круг! За мной!.. Зойсайт внимательно наблюдал за Горсейскайтом, в то же время стараясь не свалиться с лошади. Лорд уверенно сидел в седле, его посадка сделала бы честь любому настоящему английскому аристократу, а конь слушался малейшего движения всадника. Юноша попытался копировать действия Горсейскайта, к этому у него способности были, и вскоре убедился, что гнедая не просто идет вслед за вороным, что ее можно заставить ускорить шаг, приостановиться, повернуть, и всё это — без видимых усилий. «Это сложный живой организм, уж поверьте мне, — вспомнил он слова лорда. — И можно просто оседлать его, взнуздать и погонять хлыстом, как норовистого коня, и не понимать, отчего этот конь то захромал и спотыкается, то спину сбил, то вовсе подкову потерял да еще и брыкается. А можно его приручить, и тогда лошадка станет слушаться малейшего движения и привяжется к хозяину.» Вот, значит, как это выглядит. Вот как это ощущается — под тобой действительно огромное и своевольное живое существо, но оно слушается, ну ведь слушается же, и вполне охотно, если обращаться с ним правильно… И пусть это совсем чужая лошадь, на ней наверняка ездило множество людей, но само ощущение!.. — Давайте попробуем рысь? — предложил лорд. — Да, вот так. Если станет тяжело, можете немного левитировать, но осторожно — лошади магии не любят. — Я не стану, — мотнул головой Зойсайт. Он уже вполне приноровился к шагу гнедой, память тела не подвела. — Красиво, Металлия побери, смотритесь! — весело сказал Горсейскайт. — Настоящий наездник! Ну, прибавьте-ка!.. Зойсайт заметил краем глаза, как у лорда что-то появилось в руке, что-то небольшое, прямоугольное, но так увлекся, что не обратил должного внимания. Что-то кубарем вкатилось прямо под ноги лошади, та прянула в сторону, рыжее нечто разразилось счастливым лаем и заскакало, как мячик, на одном месте. — Па-атрик! — воскликнул Горсейскайт. — А я-то думаю, куда ты запропастился, старина! Это мой пёс, — пояснил он Зойсайту. — Держать его в особняке, на мой взгляд, жестоко, так что он живет на конюшне. Тут приволье, есть, где побегать, да и не скучно ему… — Может, у вас еще и сторожевые змеи есть? — не удержался Зойсайт. — Чего нет, того нет, — хмыкнул тот. — Нам и не надо. Вы когда-нибудь видели мою драгоценную супругу в боевом обличии? — Н-нет… — выдавил юноша. — Ну и слава Металии, — серьезно сказал лорд. — Ну, что застряли? Вперед! — А пёс? — Не отстанет! Если что, по следам найдет, он может… Ветер бил в лицо, тёплый, напоенный запахом трав, под ним двигалась, дышала гнедая лошадь, почти золотая на ярком солнце, мягко стучали копыта, проваливался в никуда луг и алые, рыжие, желтые парковые аллеи, и не получалось, совсем не получалось думать о скверном. Только в глубине души что-то ныло и не отпускало, будто воткнута была отравленная иголка с длинной ниткой, и кто-то непрерывно, не сильно, но постоянно тянул за эту нитку, тянул, и она отдавалась глухой тоскливой болью, которую не могли заглушить ни солнце, ни ветер, ни скачка… Лошади замедлили бег, перешли на рысь, потом вовсе пошли шагом. — Друг мой, вы не устали? — осведомился Горсейскайт. — Нет, нисколько, — мотнул головой Зойсайт, убирая растрепавшуюся челку с разгоряченного лба. — Ну смотрите, — хмыкнул лорд. — Учтите, завтра у вас с непривычки будет болеть в самых неожиданных местах! — Ну и пускай… — прошептал юноша. Лучше любая боль, чем… Но вслух он сказал совсем другое, просто с языка сорвалось: — Это гораздо лучше любой карусели! «Ну зачем ляпнул? Ведь засмеет!» — Конечно, лучше, — совершенно серьезно ответил Горсейскайт. — Карусель — что? Ездишь и ездишь себе по кругу, никуда не свернешь… А тут — такой простор, скачи, куда хочешь! — Ага… — Зойсайт подставил лицо солнцу и холодному осеннему ветру. Ни о чем не думать. Просто ни о чем. Ни о том, почему этот странный лорд так ведет себя с ним, ни о том, почему он взял его с собой на прогулку, ни даже о грядущей расправе… Просто… — Вы как знаете, — сказал Горсейскайт, — а я, пожалуй, передохну. Вон славное дерево, тень густая, в самый раз. Он спешился, с удовольствием потянулся, отпустил коня, уселся прямо на траву под деревом. — А… — Зойсайт взглянул на животное. — Не сбежит, — ответил на невысказанный вопрос Горсейскайт. — Свою тоже оставьте спокойно, я знаю, как с ними обращаться… Это точно была какая-то магия, едва уловимая — Зойсайт почувствовал, — направленная на лошадей. Те только фыркнули недовольно, но никак иначе возмущение не выказали. Юноша несмело сел поодаль от лорда — тот растянулся под деревом во весь свой немалый рост и наслаждался передышкой. Недолго, правда — откуда-то вылетел виданный уже рыжий комок, принялся скакать и лаять и лаял до тех пор, пока Горсейскайт не сел и не протянул к нему руку. Это был небольшой пёс с кудреватой жесткой шерстью и веселыми карими глазами на симпатичной морде. Короткий хвост торчал морковкой. Патрик от избытка чувств то и дело принимался носиться вокруг дерева, вокруг лошадей, делая вид, что вот-вот схватит какую-нибудь из них за ногу, а те делали вид, что сейчас ка-ак лягнут его! — Когда живешь на Земле, начинаешь обрастать привязанностями, — сказал вдруг Горсейскайт. — Впрочем, это не только Земли касается, но тут уж никак иначе. Вот, еще одно приобретение. Моя супруга, знаете ли, занимается благотворительностью, вот мы и поехали однажды в собачий приют и увидели там этого красавца. То ли потерялся он, то ли сбежал, то ли еще что, но оказался там. Там много было собак, самых разных, но этот мне отчего-то в сердце запал. Мы его и взяли сразу же. Отличный рекламный ход, кстати говоря, — хмыкнул лорд. — Ну да не в рекламе суть. Патрик — ирландский терьер, похоже, чистокровный. Привязчивый, ласковый, но если кто чужой подойдет — берегись! Меня сразу хозяином стал считать, супругу тоже признает, прочим дает себя ласкать, тискать, но стоит мне появиться… Он махнул рукой. — И ведь может не видеть меня подолгу, а как заметит — всё, счастью предела нет… — Горсейскайт улыбнулся. — Но пёс деликатный до крайности. Никогда лапами не полезет, дождется, пока я разрешу. Да вот смотрите… Рыжий Патрик, устав носиться кругами, подобрался к хозяину. Сел рядом, склонив голову, изобразил на морде нетерпение — что ж ты, мол, не приласкаешь меня? Горсейскайт не двигался. Патрик осторожно подвинулся ближе. И еще ближе. Заглянул хозяину в глаза, и Зойсайт поразился тому, насколько осмысленен собачий взгляд — пес словно бы тревожился, отчего это хозяин игнорирует его, уж не сердится ли? Но стоило лорду протянуть руку, как терьер тут же распластался под нею, зажмурился, подставляя уши, разрешая трепать себя, как заблагорассудится. — Устоять невозможно, — сказал Горсейскайт, потрепав Патрика по пузу. Тот болтал сразу четырьмя лапами в воздухе, улыбаясь во всю пасть. — Когда он вот так подбирается и смотрит в глаза… Зойсайт промолчал. — Лучшие животные в мире — лошади и собаки, — продолжил лорд серьезно. — Преданные, настоящие друзья. Вот только лошадь, к сожалению, не может сидеть вечером у ног, положив морду тебе на колено. Так что… Когда разберемся с основными трудностями, нужно будет завести у нас настоящих собак. Дамы будут в восторге от комнатных собачек, а вообще пригодятся хорошие волкодавы и овчарки… Патрик вскочил, отряхнулся, посмотрел на Зойсайта. — Погладьте, не бойтесь, — предложил лорд. — Я и не боюсь, — юноша протянул руку, осторожно коснулся жесткой шерсти. Он не очень-то представлял, как обращаться с собаками, поэтому старался не сделать псу неприятно. Тот, однако, весело наподдал его руку холодным носом, просунул кудлатую башку поближе, подставляя шею. — Эй, да ты наглый! — Он такой, — подтвердил Горсейскайт. — Пока не разрешишь, сидит в стороне. Руку протянул — стало быть, можно безобразничать. Зойсайт посмотрел в смеющиеся карие глаза, наклонился слишком низко — и Патрик тут же смачно лизнул его в нос. — Так он тоже может, — флегматично заметил лорд. — Забыл предупредить. — Да ничего… — Юноша потрепал пса по ушам, но того уже не интересовал хозяйский знакомый, он удалился к Горсейскайту, улегся рядом и с удовлетворенным вздохом положил голову тому на колено. Морда терьера выражала абсолютное счастье. Лорд не гладил пса, руки его пребывали в покое, но Патрику это и не было нужно. Он просто был рядом с хозяином, вот и всё… Зойсайт прислонился спиной к стволу дерева. Что-то такое крутилось в голове, странное, непонятное, но как-то связанное с сегодняшними событиями. Не с беседой с лордом, с тем, что было после. Но что именно? Что он упустил? Он прикрыл глаза — так лучше думалось. Навалилась усталость — не та тяжелая, изматывающая, свинцовая, к которой он уже привык, а приятная, какая бывает после такой вот верховой прогулки, и… …Горсейскайт без улыбки смотрел на юношу, на его измученное лицо: ему досталось и физически, и морально. Знать бы, поможет ли хоть что-то? Будет ли какой-то сдвиг? А если будет, то в какую сторону? «Забавная ситуация, — подумал он невольно. — С ним нужно говорить прямо и открыто, но он этого не понимает. А намеки истолковывает как угодно, но только не так, как нужно. Да и не собираюсь я говорить намеками! Ах, дорогая, не поспешили ли мы с решением? С нашими мальчиками куда проще, они были сложными, но они были — и остаются — нашими, мы знали их с рождения. А этот…» …Зойсайт с трудом разлепил глаза, долго не мог понять, почему перед ними что-то зеленое и желтое, и красное еще, потом сообразил, наконец, поднять голову. Оказалось, красное — это свернутый сюртук Горсейскайта у него под головой, а зеленое с желтым — трава, разумеется, и опавшие листья. Сам лорд обнаружился на прежнем месте: удобно привалившись спиной к стволу дерева, он читал книжку в мягком переплете. Неподалеку бродили, пощипывая траву и бряцая удилами, лошади, Патрик растянулся под боком у хозяина и задавал храпака, солнце клонилось к закату… — Я… уснул, простите, — хрипло произнес Зойсайт. — Да уж я заметил, — лорд отложил книгу, улыбнулся. — Вы, я бы даже сказал, отключились. Что и немудрено. — Но… — Я не стал вас будить, — сказал Горсейскайт. — От сна на свежем воздухе еще никому вреда не было, а вам так это просто было необходимо. — А это… — Зойсайт осторожно расправил красный сюртук. — Ничего, помялся слегка, нестрашно. Давайте сюда. — Но как вы… — Взял и сунул вам под голову, — удивленно взглянул на него лорд. — А что? — Я ничего не почувствовал. — Да вы же были в полнейшей отключке, дорогой мой! — хмыкнул лорд. — На вас мой конь наступить мог, вы бы не заметили! «Я всегда чувствую, когда Кунсайт касается меня, даже во сне. А тут ничего не ощутил. Почему? Потому что этот лорд мне никто? Так?» Зойсайт помотал головой — сон никак не желал уходить. — Вы, наверно, хотели прогуляться еще… — сказал он медленно. — А из-за меня… — Ну не мог же я вас здесь бросить! — фыркнул Горсейскайт. — Или переправить домой. Повторяю, пара часов сна на свежем воздухе прекрасно освежает. Даже и на холодной земле, мы демоны, в конце концов, простуда нам не грозит. Ну а если вас что-то смущает… Не беспокойтесь, я прекрасно провел время с интересной книгой. Лошади, опять же, передохнули, и мы можем ехать обратно. — Да, конечно, — Зойсайт потер лицо руками. Что-то ему снилось. Что-то очень странное, но во сне он всё понимал, а теперь просто забыл. И как вспомнить, не знал. — Нате, глотните, — Горсейскайт сунул ему в руки фляжку. — Это вас взбодрит. — Это… — нахмурился юноша. — Не алкоголь, не бойтесь, — сказал лорд. — И не энергетики, которыми вы определенно балуетесь. — Почему вы решили… — У вас желтизна в глазах, на солнце хорошо видно, — спокойно ответил Горсейскайт. — Вы недели три этим травились, если не больше? — Да откуда вы знаете?! — А вы полагаете, я никогда не был молодым и не принимал подобных средств? — вопросом на вопрос ответил лорд. — Удобная штука, не спорю. В критические моменты выручает. Если пользоваться с умом, действительно помогает. Только, знаете… Отвел бы я вас сейчас в одну наркологическую клинику здесь, на Земле, доводилось посещать всё в тех же благотворительных целях. Не хочется только портить такой чудный день… — У меня нет зависимости, это не вызывает привыкания! — проговорил сквозь зубы Зойсайт. — Я пью это, только когда наступает пик выхода кристаллов, и… — Вы в любой момент можете бросить, — кивнул Горсейскайт. — Слышал. Неоднократно. Однако пик уже прошел, желтизна в ваших глазах должна бы уже поблекнуть, однако я ее отчетливо вижу. — Так было нужно! — Зойсайт отвернулся. Волшебство этого дня рушилось, обращалось в прах. — Я должен был… — Понимаю. Вам нужны были силы на то, чтобы укротить сейлоров, — хмыкнул лорд. — Цель достойная, средство… — Цель оправдывает средства! Не так ли говорят ваши обожаемые люди? — Кажется, вы не знакомы с некоторыми интерпретациями этого изречения, — вздохнул Горсейскайт. — Но я не стану вас ни в чем убеждать, друг мой. Вы уже большой мальчик. У вас есть свой начальник, пусть он и следит за тем, как вы себя гробите. Или не следит. — Лорд Кунсайт предупредил меня, сказал, что я не должен злоупотреблять! — вскинулся Зойсайт. — Но в период наступления пика другого выхода просто нет! А… а он взял с меня обещание, что даже тогда я буду нормально отсыпаться хотя бы раз в неделю! — Ну слава Металлии, хоть что-то… — устало вздохнул лорд. — И вы это обещание сдержали? — Да! Разве я мог его нарушить?.. — Но пик уже прошел, не так ли? — Да, но мне было необходимо!.. — А если вы решите, что вам необходимо прыгнуть в жерло вулкана? Ради какой-то призрачной цели? — Это была вполне реальная цель! — Реальным было то, что вы сделали, а цель — именно призрачной, — отрезал Горсейскайт. — Да, вы произвели на меня впечатление. Вы меня поразили, не стану скрывать. Но вам вовсе не это было нужно, не так ли? Вы не моей похвалы жаждали. Я вам никто, тэн Зойсайт, я это уже говорил. «Правда. Всё правда, что он говорит…» — Зойсайт обхватил голову руками. Да, приятно было удивить чужого лорда, но только похвала своего могла сделать его счастливым… Только похвала Кунсайта, а тот наверняка отчитает его, да так, что жить не захочется! — Друг мой, — Горсейскайт легко притронулся к его запястью. Все его прикосновения — кроме того, ужасной лапищей, — были совершенно невесомыми, едва обозначаемыми, будто он понимал, что Зойсайту неприятны чужие касания за редким исключением. — Послушайте меня. Я буду говорить довольно много, и не удивляйтесь тем вопросам, что я стану задавать. Вы согласны? — Согласен… — А есть ли у него выбор? — Вы — наш единственный ловец, — сказал лорд спокойно. — Это вы осознаете? — Да. — Других нет и пока не предвидится. Это вам тоже понятно? — Да. — Экономика завязана на слабые кристаллы. Добыча ископаемых — дело сложное, но мы справляемся с вашей помощью, и канал на Землю у нас есть. А теперь скажите мне, тэн Зойсайт, что произойдет, если портал исчезнет? — То есть поставок с Земли больше не будет? — нахмурился он. — Именно. — Нам придется добывать еще больше кристаллов, — сказал Зойсайт. — Иначе… соседи нас просто сожрут. — Прекрасно, — кивнул лорд. — Еще больше кристаллов — это во сколько раз? В два? В три? Сколько вы продержитесь в таком режиме? — Сколько нужно, столько и продержусь! — процедил сквозь зубы Зойсайт. — Неправда. Вы уже сейчас на пределе, и виной тому не только физическая усталость, — Горсейскайт помолчал. — Поставим вопрос иначе: что произойдет, если при нынешнем положении дел ваш отдел станет добывать чуть меньше кристаллов, чем прежде? Зойсайт невольно задумался. — Мы получим меньше природных ресурсов? — полувопросительно сказал он. — Нет. — Как так? — Я сказал: «при нынешнем положении дел», — напомнил лорд. — Учитесь же, наконец, слышать собеседника! Так вот, мой дорогой, если случится нехватка чего-то, Промышленная коллегия просто увеличит поставки этого чего-то с Земли в том объеме, которого будет достаточно, чтобы скомпенсировать потери кристаллов, — он помолчал. — И последняя задачка. Что будет, если мы лишимся ловца? — Ваша коллегия будет всё поставлять с Земли? — нахмурился Зойсайт. Он не понимал, к чему клонит Горсейскайт. — Мимо. Мы не можем поставлять с Земли всё. Вы представляете себе объемы этих поставок? Чтобы замаскировать их, потребуется еще сотня подставных фирм, и то успех не гарантирован. Но это-то ладно… А вот соседи наши, — не преминул заметить Горсейскайт, — непременно заметят, что наш ловец давно не объявляется. Вывод?.. — У нас другие источники сырья? — Верно. И они захотят выяснить, что это за источники. Долго сохранять в тайне проход на Землю нам не удастся. Последствия представляете? — Да, — кивнул Зойсайт. Ему стало неуютно. — Но сейлоры… — Придут на помощь, да. Раз, другой… Вечно это продолжаться не сможет. — Тогда чего вы хотите? — спросил юноша устало. — Я не понимаю, на что вы намекаете. — Я хочу, чтобы вы научились думать, — отрезал Горсейскайт, — шевелить мозгами не от случая к случаю, а постоянно. А намеками, я вам уже неоднократно напоминал, я не разговариваю. Я для этого уже слишком стар, и мне просто лень утруждаться. — Но я все равно не понимаю! — разозлился Зойсайт. — Вы задаете… задачки! Если, если… Я же сказал, я буду держаться! Если вы об энергетике… я знаю, он влияет на психику, знаю! У меня и так характер никуда не годится, нервы тоже, ну и что с того?! Я же могу выполнять свою работу, и плевать, что я… — Ти-хо… — юноша снова ощутил на плече тяжесть ладони лорда. Той, настоящей. — Нервы ваши действительно никуда не годятся. Такими темпами вы не протянете и года. — Что?.. — Что слышали, — в голосе Горсейскайта не было и тени насмешки. — Варианта два: или у вас, как выражаются люди, сорвет резьбу на операции, и тогда последствия вовсе непредсказуемы. Или же это произойдет в королевстве, и вас просто не выпустят на задание. Невменяемый ловец — это угроза окружающим. Это угроза королевству. — У меня всё в порядке с головой, — прошипел Зойсайт. — Вы городите что-то… — Я вам говорю то, что вижу, — спокойно сказал лорд. — Вы к этому не привыкли, ну уж простите. Не я первый явился к вам в гости… Так вот, друг мой, я вам заявляю со всей ответственностью — вы на пределе. Вы этого, скорее всего, еще и сами не осознаете, а поймете, когда станет слишком поздно. — И что, предлагаете брать передышку, не выходить на задание? — Это только отсрочит исход, — обронил лорд, встал, начал одеваться. Зойсайт вскочил следом. — Но вы же что-то имели в виду! — выкрикнул он. — Вы же подразумевали какой-то выход! — Нет, дорогой мой, — серьезно сказал Горсейскайт. — Я ничего не имел в виду. Я, повторюсь, описал свое видение ситуации и возможные последствия. Если я ошибаюсь, что ж, я буду только рад. Но я редко ошибаюсь. И выхода я пока что не вижу. Увидеть его можете только вы, потому что именно вы располагаете всеми необходимыми данными. Вам ясно? — Нет. Мне ничего не ясно! Ничего! — Зойсайт готов был исчезнуть, но тут гнедая кобыла подошла сзади, положила тяжелую голову ему на плечо, вздохнула, и злость растаяла. — А это хорошо, — произнес лорд. — Я же сказал — вам пора учиться думать. Только сперва осознайте разницу между «думать» и «домысливать». Она вам ясна? Зойсайт молчал, гладя лошадь. — Нет, — сказал он, наконец. — Я не знаю… не уверен. Скажите мне, ну хоть что-нибудь скажите прямо! — Я вам всё говорю прямо, только вы отчего-то не верите, — усмехнулся Горсейскайт. — Ладно. Последний раз, учтите. Сейчас, когда я давал вам исходные данные и спрашивал о чем-то, вы что делали? — Ну… размышлял, — пожал плечами Зойсайт. — Думал, что будет, если… — Прекрасно. А когда вы ушли от нас в тот раз, вы чем занимались? — Я… тоже размышлял, — юноша недоумевающе уставился на лорда. — Да. Размышляли, но не думали, а домысливали, — сказал тот. — У вас не было четких исходных данных, как в задаче. Только обрывки фраз и ваша интерпретация, далеко не всегда верная. Вы поняли разницу? — Кажется… — Зойсайт стиснул зубы. — Кажется или поняли? — Понял, — сказал он. — Тогда объясните мне эту разницу, как вы ее поняли. Зойсайт помолчал. Голова снова раскалывалась, но сейчас хотя бы можно было держаться за лошадиную гриву, прижиматься щекой к теплой шерсти… — Если у меня есть факты, хоть какие-то, я могу над ними думать. Поворачивать так и этак… что получится, — произнес он неуверенно. — А если у меня нет фактов или только обрывки… я могу лишь домысливать. Может получиться правильно, а может… совсем не то. Ну и можно просто размышлять, вообще все равно о чем… — Слава Металлии, у вас действительно что-то есть в голове! — Горсейскайт усмехнулся. — Впредь, очень вас прошу, прежде чем принять какое-то решение, сперва определитесь, с чем вы имеете дело: с фактами или чем-то невнятным. Анализировать факты вы можете, вы способны делать из них выводы, но учитывайте, что эти выводы могут быть неверны как по причине недостатка информации, так и из-за неверного понимания вами проблемы. А вот далее решайте по ситуации. Да вы ведь ловец, вы с этим постоянно сталкиваетесь на заданиях! И вы не ошибаетесь, насколько я знаю… Так что вам мешает применить этот подход в обычной жизни? — Я… не думал об этом, — признался Зойсайт. Правда, а почему? — Ну так поразмыслите на досуге, — лорд сел в седло. — Едем, уже вечереет. — Лорд Горсейскайт, — окликнул его Зойсайт через несколько минут. Было кое-что, о чем он очень хотел спросить, пока не развеялось странное состояние, в котором он пребывал, пока не изменила смелость. — Могу я задать вам вопрос? — Можете. — И вы ответите правду? — Давайте договоримся так: если я смогу честно ответить на ваш вопрос, я буду говорить правду. Если не смогу, то так и скажу. Идет? — Да… — Ну так спрашивайте. — Что вы любите больше всего, лорд Горсейскайт? — выговорил Зойсайт. — Или кого? — Хороший вопрос, — одобрил тот. — Вполне в вашем духе. Знаете, друг мой, я много чего и кого люблю. Мою драгоценную супругу люблю безмерно. Свою работу тоже люблю. И моих сыновей, хотя они порой бывают омерзительны. Моих подчиненных, сослуживцев. Родственников. Можете себе представить, даже королеву отчасти! Само королевство. Жизнь, как она есть… — А больше всего? — жадно спросил Зойсайт. — Что вы любите больше всего на свете? — А вот на это я вам ответить не сумею, — честно признал лорд. — Я не могу сравнивать любовь к жене и детям с любовью к моему делу. Это разные категории, друг мой, но в моей жизни они одинаково важны. И если вы спросите, что бы я выбрал, приди нужда… я тоже не смогу ответить. — А я… — Зойсайт умолк, понурившись в седле. — Мне не пришлось бы размышлять над выбором. — Это тоже в своем роде счастье, — серьезно сказал Горсейскайт. — Не печальтесь, милый мой. Не надо видеть во всем трагедию… Вам понравилась наша прогулка? — А? Да… — признал Зойсайт. — Вы были счастливы, когда мчались верхом? — Я… не знаю. — Держите, — лорд сунул ему в руку что-то прямоугольное, вроде бы кусочек картона. — Что это? — Посмотрите дома. Я вас сфотографировал, когда вы гарцевали по тому лугу… здешние «полароиды» — отличная придумка! Так вот, просто взгляните и честно ответьте себе на вопрос — были вы тогда счастливы или нет? Если нет, — хмыкнул лорд, — то я умываю руки. — А если да?.. — Тогда вы не вполне безнадежны. Просто вам придется, — сказал Горсейскайт, — научиться не только думать, но и жить. Не возражайте! Вы не живете сейчас. Вы пропускаете мимо всё то, что и составляет самоё жизнь. У вас одна-единственная цель, я знаю, и я не посягаю на нее. Я понимаю — это святое. Но помимо святыни есть еще что-то, друг мой, — лорд улыбнулся. — У вас же друзья имеются, вы сами говорили. Вы много о них знаете? — Ну… — Не отвечайте сейчас, — предостерег лорд. — Подумаете после. Фактов вам хватит. Просто подумайте: кто вас окружает, кто они вам… Обещаете? — Хорошо, — непослушными губами сказал Зойсайт. — Приехали, — удовлетворенно произнес Горсейскайт. — Мики, возьмите лошадей! Патрик, марш на место! Друг мой, вас, может быть, проводить? — Не стоит, лорд Горсейскайт, — четко выговорил Зойсайт, посмотрев ему в глаза, спокойные, умные и серьезные глаза. — Я… благодарю вас за прогулку. Мне нужно о многом подумать. — Тэн Зойсайт, — окликнул его лорд, когда он уже собрался уходить, — приглашение на чай остается в силе. Он еще нашел в себе силы кивнуть, прежде чем исчез из этого мира. И снова знакомые покои… просматриваемые сверху донизу! Но если загородить фотографию спиной, то никто ничего не разглядит, и можно посмотреть, что же там снял лорд Горсейскайт… Небо. Зеленый луг. Рыжий мохнатый глубок — Патрик, негодяй, попал в кадр… Гнедая, а на солнце — золотая лошадь в стремительном беге. И он сам — верхом: ветер треплет рыжие волосы, зажигает на щеках румянец, заставляет щуриться. Зойсайт попытался вызвать в памяти те ощущения — ветер в лицо, собачий лай, топот копыт, звяканье удил, звуки, запахи… — Да, — сказал он беззвучно своей фотографии. — Да. Я был счастлив. Он бездумно прошелся по комнате — надо, надо было поразмыслить, но в голову лезли только сегодняшние воспоминания. «Что будет, если?..» Не домысливать, думать… Зойсайт встряхнул головой — всё-таки устал, клонит в сон и как не вовремя! Взгляд упал на знакомый флакончик — пара капель, и сон как рукой снимет, и можно будет думать хоть сутки напролет, время ведь дорого! «Такими темпами вы не протянете и года.» — Да к Металлии всё это!.. Флакончик с жалобным звоном разлетелся вдребезги на каменном полу. Зойсайт прошел в спальню, активировал защиту, чтобы ни одна зараза, ни одна соседка не вздумала вломиться к нему с утра пораньше, рухнул, не раздеваясь, на кровать, и мгновенно отключился…