Благими намерениями...

Зойсайт проснулся против обыкновения очень легко, но еще какое-то время лежал с закрытыми глазами. Потом всё-таки взглянул на часы, в окно… Надо же, около полутора суток прошло! Странно, он не чувствовал себя разбитым после долгого бодрствования и такого же долгого сна, как бывало обычно. Вставать не хотелось, но пришлось — всё-таки завалился спать прямо в одежде, и она пришла в совершенно непотребный вид. Да и самому не мешало принять ванну. Он встал и невольно охнул — лорд Горсейскайт не обманул, болело действительно в таких местах, о существовании которых Зойсайт даже не подозревал. Не обманул… Юноша вытащил из-за пазухи исписанные листы — слова Горсейскайта, воспроизведенные им с точностью до буквы. Перечитал еще раз, просто перечитал, не пытаясь вдумываться и искать подвох. Если делать так, то в них не было ровным счетом ничего. Насмешка — да, довольно неприятные вещи — да, вот и всё. Или так только казалось? Листки вспыхнули в руке, не оставив даже пепла, — слишком опасно хранить у себя подобные вещи. Он и так теперь не забудет сказанного. «Я буду думать после, — приказал себе Зойсайт, — пока не надо. Пока я всё равно ничего не понимаю и не знаю наверняка». Он тщательнейшим образом привел себя в порядок, осведомился у слуги, не приходил ли кто, пока он спал. Оказалось, наведывалась Юпитер, как обычно, но на этот раз ее просто не допустили к Зойсайту, заходил и еще кое-кто. Странно… Зойсайт вышел в коридор — в голове было пусто и звонко, и эту пустоту еще только предстояло заполнить чем-то другим, но чем именно, он пока не понимал. Лорд Горсейскайт оказался прав: пытаться мыслить осознанно очень больно. Особенно если осознаешь ты совсем не то, чего ожидал! — Зойсайт! — окликнули сзади. Юноша сбавил шаг, позволяя Куралайту нагнать себя. — Ты в порядке? — Да, в полном, а что случилось? — нахмурился тот. — Да ничего… просто я здорово испугался. Сперва ты меня выставил, потом вовсе пропал, а вчера я попытался было сунуться к тебе, но слуга сказал, что ты не принимаешь. Я бы так зашел, но у тебя там такая защита стояла, что… Я, право, заподозрил неладное. После всего… — Я просто устал как собака и хотел выспаться, — помолчав, сказал Зойсайт. — Всё действительно порядке? — Куралайт пристально взглянул на него. — Или какие-то неприятности? — Да нет, — Зойсайт позволил себе улыбнуться. — Как раз наоборот, я выполнил задание. — Ну! — расплылся друг в ответной улыбке. — Уже доложил? — Нет еще, — как можно более беспечно ответил демон огня. — Надо еще кое-что проверить, дополнить, ну… — А, понял, хочешь сделать из доклада конфетку! — рассмеялся Куралайт. — Ладно, не стану тогда тебя отвлекать. До встречи! Он направился прочь, а Зойсайт уставился ему вслед. Что-то было сказано не так. Или не сказано вовсе. Но… — Куралайт! — окликнул он. — Подожди! — Что? — обернулся тот. — Да ничего… — мотнул головой Зойсайт. — Просто… извини, если что не так. Я, правда, был немного не в себе. — Да что ж я, не понимаю, что ли? — Куралайт смотрел серьезно, без тени улыбки. — Ты был совершенно никакой, нес Металлия знает что… — Я тебя обидел? — спросил зачем-то Зойсайт, хотя сроду не думал о том, обижает ли кого-то его поведение. — Нет, — покачал головой приятель. — Напугал — это да. А обижаться на тебя смысла нет, я же знаю, ты после такого сам не соображаешь, что говоришь. Ты же чуть живой был. — Ну да, вроде того, — заставил себя улыбнуться Зойсайт. — Это никуда не годится, — серьезно сказал Куралайт. — Слушай, пока некоторое затишье, мы с ребятами тут обдумываем кое-что. Хотим попробовать оптимизировать процесс, чтобы тебе поменьше приходилось мотаться впустую. Мелочь, ясное дело, но пока хоть так… — И как вы намерены это устроить? — невольно заинтересовался юноша. — Да есть пара идей, — хмыкнул тот. — Правда, не знаю, выйдет ли, пока думаем. Но у нас информации не хватает, может, зайдешь в отдел? Кое-что уточнить надо. — Пошли, — кивнул Зойсайт. Думать над докладом не хотелось, а так — хоть какая-то отсрочка. Часа два он провел в отделе, отвечая на вопросы собственных же подчиненных. Те что-то бурно обсуждали, перечеркивали, писали заново, делали невероятные выводы… — Вам бы Джедайта сюда, — закинул пробный камень Зойсайт. Так, просто из любопытства. — Да не говори, — сокрушенно поддакнул Куралайт. — Подозреваю, что то, над чем мы который день бьемся, ему вообще на один зуб. Только ты попробуй еще замани его сюда! — А что, не хочет сотрудничать? — Может, и хочет, только его же на части рвут. У всех задачи одна другой важнее и срочнее. Нет, ну на нашу-то его бросят однозначно, только вот когда он вернется, я лично понятия не имею! А у нас времени в обрез… — Он и правда такой хороший… аналитик? — осторожно спросил Зойсайт. — Да он гений в своей области, — искренне ответил Куралайт. — Характер, правда, еще похуже твоего, хотя не знаю, куда уж хуже… Но заполучить его в проект — это, знаешь ли, большая удача, — он помолчал. — А почему ты интересуешься? Вы же вроде не особенно ладите? — Да мы даже и не общались как-то, — пожал плечами юноша. — Повода не было. Просто… слышал, что он к этому делу годен, вот и спросил. — Годен! — фыркнул Куралайт. — Мне бы таким годным быть… Так, погоди, у нас еще пара вопросов есть! — Ну давай, — милостиво позволил Зойсайт. Он отвечал на вопросы, а сам присматривался к подчиненным. Куралайт. Первый заместитель, приятель… Друг, пожалуй, можно и так сказать, — а что он о нем знает? Что тот очень умен, всегда спокоен, на него можно положиться, можно передать ему скучную бумажную работу — Куралайт к ней приспособлен лучше. Он хороший аналитик, не гениальный, ну да гениев на всех не напасешься, работу свою любит, старается выполнять как можно лучше, вот, придумал какую-то оптимизацию… Ну, кое-какие его сердечные склонности Зойсайту тоже были известны. Ну и, пожалуй, всё. Сотрудник и сотрудник, как десяток других, может, чуть получше. А он, оказывается, всерьез переживал за начальника. Хотя какой начальник, название одно — или на задании, или отсыпается, всё остальное делают заместители… Но не суть, главное, приходил, пытался узнать, что случилось. О деле беспокоился или о самом Зойсайте? Вот как тут угадаешь? — Ладно, — сказал наконец Куралайт. — Вроде выяснили, что хотели. Попробуем сами, если не выйдет, тогда будем привлекать Джедайта. Если нам его дадут. — Дадут, — пообещал Зойсайт уже с порога и добавил зачем-то: — Я его сам попрошу. — Ты?.. — удивился Куралайт. Прищурился, потом вдруг взял начальника под локоть и увлек в коридор. — Слушай… ты точно в норме? — А что? — Да ты какой-то не такой, — нахмурился приятель. — Не пойму, в чем дело, но — не такой. Ты, случайно, кроме энергетика, ничего больше не принимаешь? — Чего?! — опешил Зойсайт. Нет, он знал, конечно, что есть кое-какие препараты, которыми балуются желающие достичь эйфории, но… — Ты совсем рехнулся?! Это ты обо мне так думаешь?.. — Да не кипятись ты! — остановил Куралайт. — Ну просто… ведешь ты себя не как обычно. А там, сам знаешь, изменение поведения, всё в этом роде, ну… я должен был спросить. Ты извини, если я… — Смотри мне в глаза, — перебил Зойсайт. — Внимательно смотри! Что видишь? — Ничего особенного, — пожал тот плечами. — Чуть-чуть желтизны осталось, но это едва заметно. — Зрачки ненормальные? Я заговариваюсь? У меня перемены настроения случаются по двадцать раз за полчаса? — Последнее для тебя как раз в порядке вещей, — хмыкнул Куралайт, — так что это не показатель. А прочее вроде в норме. — Ну так и не подозревай меня в том, чего я не делаю, — отрезал Зойсайт. — А я не подозреваю. Я беспокоюсь, хотя для тебя это, должно быть, странно, — парировал приятель. — Боишься, отдел потеряет единственного ловца, и вы все останетесь не у дел? — прищурился Зойсайт. — Дурак ты, — сказал ему Куралайт серьезно, отвернулся и пошел обратно. — Сам дурак! — крикнул ему вслед Зойсайт, но догонять не стал. Ну и что все это значило? Разве только одно — своих коллег он действительно не знает. Вернее, знает, но только то, что на поверхности, на виду, а на самом деле… Куралайт, Джедайт… Так, чего доброго, окажется, что Нефрит — сама прелесть и обаяние! Зойсайт мотнул головой, отчаявшись разобраться в происходящем. Ну что тут придумаешь, а? Факты, думай о фактах, сказал ему лорд Горсейскайт. Не домысливай, анализируй то, что есть. А если домысливаешь, то не принимай это как истину в последней инстанции, в действительности всё может оказаться совершенно иначе. Один маленький факт может перевернуть с ног на голову любое построение! Он колебался, не зная, что предпринять. Нужно было как можно скорее идти с докладом к Кунсайту, но… Он попросту боялся. Не представлял, как отреагирует лорд на его самодеятельность. А ведь хвастался, что может предугадать его реакцию! Угадаешь тут, как же… Он и похвалить может так, что потом не будешь знать, на каком дереве повеситься! Выходило… Да, выходило, что Зойсайт не знает не только коллег, которые ему, по большому счету, никто, но и Кунсайта. Вот это осознавать было вовсе уж неприятно. Неизвестно, до чего бы он додумался, но тут в конце коридора мелькнуло зеленое платье Юпитер, послышался ее голос, и демон поспешил исчезнуть. Встречаться с ней не было никакого желания, а тем более сил. «Я не должен, — сказал себе Зойсайт и тут же возразил: — но приглашение же в силе! Мне нужно узнать… Он ничего толком не сказал, а я хочу знать, как правильно! Как должно быть! Если правда, что он не говорит намеками, то я ничего больше из его слов понять не смогу… Да и что такого он говорил? Про собаку рассказывал, про ерунду какую-то… Сказал, что я себя убиваю, так это я и сам знаю! Но я же не это хочу узнать!» Колебаться не было смысла, и Зойсайт открыл телепорт на Землю… …- Да, лорд Горсейскайт у себя, — сообщил громадный охранник. — Прикажете доложить? — Не нужно, — отказался Зойсайт. Где находится кабинет, он прекрасно помнил. — О, это вы, мой юный друг? — встретил его Горсейскайт. — Вы выглядите значительно лучше, нежели два дня назад. Выспались? — Да, — коротко ответил Зойсайт. — Я… помешал? — Ну как сказать… — Лорд сдвинул на угол стола клавиатуру и гору распечаток, посмотрел на юношу. — Я не занят ничем сверхъестественно важным и срочным, иначе распорядился бы никого не пропускать. А прочее может и подождать. — Ага… «Ну и зачем я явился? Я даже не знаю, о чем спрашивать! И как спрашивать, потому что я задаю один вопрос, а он отвечает совершенно на другой… или это я так косноязычен, что не могу сформулировать правильно?» — Время утреннего чаепития уже миновало, время вечернего еще не настало, к тому же супруга моя сейчас на заседании какого-то дамского комитета по защите прав молодежи, если не ошибаюсь, — произнес лорд, поднимаясь из-за стола. — Но мы что-нибудь придумаем. Пойдемте-ка! Ничего не оставалось, кроме как проследовать за Горсейскатом на уютную просторную кухню. Лорд не стал звать слуг, сам что-то достал, чем-то зазвенел, загудел… — Вы ответили на мой вопрос? — поинтересовался он, не оборачиваясь. — Какой? А!.. Да, ответил. — Помогло? — Не знаю, — сознался Зойсайт. — То была… минута, ну две… — А наша жизнь, дорогой мой, складывается именно из минут, — усмехнулся Горсейскайт. — Тут мгновение, там четверть часа, вот и набирается помаленьку. Быть постоянно и абсолютно счастливым, как мне кажется, невозможно. И вдобавок чудовищно скучно. Нет, кому-то везет, — поправился он, — но если уж не сложилось со всеобъемлющим счастьем, нужно наслаждаться тем, что есть. Глупо, знаете, во время тяжелого похода выбрасывать огрызок сухаря только потому, что это не роскошный торт с фруктами и взбитыми сливками. Зойсайт промолчал. — Так вот и складывайте в копилку понемногу. Иначе когда-нибудь обернетесь, а вспомнить и нечего будет, — завершил мысль лорд. Юноша усмехнулся. Представил большую фарфоровую копилку — видел такую в доме у Юпитер, — представил, как падает на дно золотистая монетка — позавчерашняя прогулка, потом еще одна — разговор с Куралайтом, и еще — его триумф с сейлорами, и еще, еще… потом подумал: сколько же всего должно произойти, чтобы копилка заполнилась доверху? — А она бездонная, — заметил Горсейскайт и улыбнулся. — До конца жизни не наполните. Зойсайт снова промолчал. Собственно, сказать было нечего, а вопросов он так и не придумал. Зачем явился тогда? Он и сам не знал… Может… — Простите, кажется, у меня еще один гость, — насторожился Горсейскайт. — Обождите здесь, друг мой, я ненадолго. Он вышел за дверь, но не стал плотно прикрывать ее, и сквозь довольно широкую щель Зойсайт видел, как в соседнем помещении материализуется еще один демон. Юпитер узнала бы его, если бы увидела — высокого, с длинным хвостом блестящих черных волос и челкой до бровей, с чуть раскосыми глазами, в черном мундире. Зойсайт, правда, не мог разобрать знаков различия, не мог определить, в каком подразделении он служит. — Какой неожиданный визит! — Горсейскайт стремительно шел навстречу молодому демону. — Пустое, отец, тебя невозможно застать врасплох! — весело ответил тот, обнимая лорда. Зойсайту видно было лицо демона — он рад был встретиться с отцом, искренне рад, и они очень долго не размыкали объятий. — А матушки нет, — посетовал лорд. — Какая незадача… Дождешься ее? — Я только что от нее, — хмыкнул тот, отстраняясь. — По правде сказать, я бы с удовольствием отужинал с вами, но времени нет совершенно. Я явился попрощаться — сегодня отбываю к месту службы. — Да, я помню, — кивнул Горсейскайт, не выпуская рук юноши. — И как? Готов? — Готов. Только, знаешь, отец… Я очень ждал этого назначения, а теперь мне, пожалуй, немного страшно. Стыдно сознаться, но… — Это нормально, дорогой мой, — Горсейскайт поправил сыну челку, внимательно посмотрел ему в глаза. — Главное, помни, что мы с матушкой всегда страшимся за тебя куда сильнее, чем боишься ты сам. — Я запомню, — серьезно сказал тот. — И я не заставлю тебя краснеть за меня, отец! — Можно подумать, это что-то изменит, — проворчал лорд. — Ты лучше скажи, мерзавец, мне уже пора готовить извинительную речь для лорда Хелли или?.. — Думаю, не нужно, я ведь вернул то, что взял, — пожал плечами юноша. Улыбнулся, сделавшись очень похожим на Ридерайт. — И ничто не пострадало! — Если не считать девичьей чести его внучки, — заметил лорд. Молодой демон ухмыльнулся. — Вот только попробуй сказать «было бы, чему страдать»! — В мыслях не было, отец, — весело сказал тот. — А вообще, признаюсь честно, я здорово перетрусил тогда! Старик едва меня не засёк, пришлось уходить через окно, и я изрядно наследил… — А телепорт? — Так его же можно проследить! К тому же одним из условий было действовать без всех этих штучек, чтобы посложнее. Ну и вот, лорд Хелли меня чуть не застукал! — Не растерял еще хватки, — удовлетворенно вздохнул Горсейскайт. — И что же, полагаешь, он тебя не узнал? — Узнать-то не узнал, но вычислил точно, — покаянно вздохнул юноша. — Через два дня я с ним столкнулся в коридоре, так он мне пальцем погрозил… и улыбнулся. — Если улыбнулся, значит, всё в порядке, — хмыкнул лорд. — Испытание ты прошёл. — Какое еще испытание? — Милый мой, только не говори, будто ты не знал! — удивился Горсейскайт. — Да это уж который год тянется: стянуть что-нибудь секретное у бессменного председателя Совета… который, кстати сказать, в юности служил в твоём подразделении и успешно служил, — это же вроде посвящения для таких, как ты! — Вот заразы, — беззлобно сказал юноша. — А мне ничего не сказали! Ладно, я им припомню… — Не сомневаюсь, дорогой мой, — улыбнулся лорд. — Ах да, а что с девицей? — Девица в печали, — отрапортовал сын. — Но мне кажется, она получила, что хотела: тайные свидания в саду, интриги, ну и… всё прочее. Прости, отец, но жениться на ней я действительно не желаю. — Да и я бы не хотел для тебя такой супруги, — пожал плечами лорд. — Она удалась не в деда. Только, прошу, в гарнизоне… — Там слишком мало женщин, — удрученно вздохнул юноша. — Наши служащие, немного гражданских… — Но ты ведь будешь работать на территории вероятного противника, — улыбнулся лорд. — Мне бы не хотелось обзавестись невесткой неизвестных кровей! — Об этом не беспокойся, отец, — серьезно сказал молодой демон. — Я уже знаю, на ком женюсь. — Для меня это новость! И на ком же? Тот, склонившись к уху отца, шепнул имя. — Да неужто? — восхитился Горсейскайт. — Ты всерьез? А она по-прежнему изображает тебя гориллоподобным чудовищем с преувеличенной нижней челюстью? — Ну как сказать, — без лишней скромности заметил юноша, — за последние полгода челюсть сократилась до нормальных размеров, а в прошлый раз она нарисовала меня, как есть, со всеми моими недостатками. — Это какими же? — заинтересовался лорд. — А вот этого я тебе, дорогой отец, не скажу! — рассмеялся демон. — Ну, что ты скажешь? — Скажу, что если ты сумеешь совладать с этой фурией, то я не стану возражать. Это достойная партия, — кивнул Горсейскайт. — Правда, она старая дева… — Она всего тремя годами старше меня! — оскорбился юноша. — И к тому же… Знаешь, отец, у нее превосходная зрительная память, она так подмечает мелочи, что любому из нас стоило бы поучиться! Если мне придется работать на чужой территории под какой-то личиной, то лучшей супруги и пожелать нельзя! — А! — глубокомысленно заметил лорд. — Думаешь о перспективах. Похвально! А что матушка? — Ничего. Вздохнула и сказала, что будущую невестку нужно будет немного откормить, иначе я набью синяков об ее острые коленки, — обиженно ответил молодой демон. — Хотя в чем-то она права, конечно… — Да уж, твоя матушка в таких вещах не ошибается! — Мне пора, отец, — негромко сказал юноша. — Жаль, что не вышло остаться подольше. — Ерунда, — Горсейскайт снова привлек к себе сына, тот обнял его в ответ. — Ты всегда желанный гость, дорогой мой. Главное, возвращайся. — Обязательно, отец. Они не сразу разомкнули объятия, а Зойсайт вдруг почувствовал смертельную зависть к этому юноше. У него был отец, отец, который любил его, понимал и готов был простить что угодно. И наказывал, наверно, и ругал, но всё равно… «Я же всю жизнь мечтал, чтобы у меня тоже было так! Я же хотел, чтобы… чтобы у меня был отец. Ну пусть не настоящий, но… Я только сказать не осмеливался, лишь тогда… Почему всё изменилось? Почему?..» — Друг мой, отчего у вас глаза на мокром месте? Соринка попала? — поинтересовался лорд Горсейскайт, возвращаясь на кухню. — Прошу извинить, сын зашел проститься. Он надолго отбывает в гарнизон, так что… — Да, конечно, — понуро ответил Зойсайт. — Я понимаю. — С младшими нам повезло, — говорил лорд, вернувшись в прерванному занятию. — Шалопаи, конечно, но… — Младшими? — удивился юноша. — Я думал, у вас только двое сыновей. — Сейчас — двое, — спокойно ответил Горсейскайт. — Самый старший погиб. Уже давно. — А… как? — По глупости, — сказал лорд, звякая льдинками в высоком бокале. — На дуэли. Что-то не поделил с таким же остолопом, и вот результат… — А кто это был? — обмирая, спросил Зойсайт. Если вдруг выяснится, что Кунсайт, тогда очень многое встанет на свои места! — Его сослуживец, — ответил Горсейскайт. — Приятель даже. Оба шли по военной части. И вот — тот то ли девушку отбил у моего сына, то ли еще что, но он счел себя оскорбленным, потребовал извинений… А второй тоже оказался гордым сверх всякой меры, извиняться отказался, последовал вызов… — И… — Оба погибли. «Не Кунсайт, — от облегчения Зойсайт даже глаза прикрыл. — Не он, слава Металлии, я бы такого просто не пережил…» — Во многом в его смерти виноваты мы с супругой, — продолжал лорд, не оборачиваясь. — Мы тогда, друг мой, были еще молоды и заняты карьерой, не уделяли достаточного внимания первенцу. Он не доставлял особых хлопот, и мы считали, что этого достаточно. А оказалось… Он повернулся к Зойсайту, и тому показалось, будто в глазах у Горсейскайта можно разглядеть затаенную боль. -Если бы он доверился нам, дело вполне можно было бы уладить миром, — сказал он. — Но мы, видите ли, не были близки. Такое случается, друг мой. И ему даже в голову не пришло, что он может обратиться к нам с супругой за помощью или хотя бы советом. Он решил, что справится со всем самостоятельно… Эта его ошибка оказалась фатальной. Лорд помолчал. Зойсайт сам уже не рад был, что задал вопрос, но теперь деваться было некуда. — Я противник того подхода, при котором юнцов опекают едва ли не до тех пор, пока у них появятся собственные внуки, — добавил тот. — Пусть живут, как умеют, совершают ошибки, пусть. Но они должны быть уверены, что им есть, к кому прийти со своей бедой. Мало ли, что юноша может натворить по глупости… и это покажется ему вселенской трагедией. Но мы старше, намного старше, опытнее, и мы прекрасно видим, что это сущая ерунда, и нужно просто доходчиво объяснить — это еще не конец света, всё поправимо, жизнь не кончена… Но это возможно только тогда, когда у такого юноши есть тот, кому он доверяет, о ком знает, что тот всегда будет на его стороне, что бы ни случилось. И, главное, когда этот кто-то достаточно мудр, чтобы понять всё правильно… — он помолчал. — И если юноша не боится прийти со своими бедами. Знаете, друг мой, эти двое сыновей у нас супругой — поздние дети. Мы постарались учесть свои ошибки, и, кажется, у нас получилось… Впрочем, не стану утомлять вас болтовней. Вряд ли вам интересны подробности моей семейной жизни! — Нет, почему же, — вскинул голову Зойсайт. — Интересны… Нет, простите, я не хотел любопытствовать, но вы говорите такие вещи… — Жизненные? — улыбнулся Горсейскайт. — Так это приходит с возрастом, друг мой. В ваши годы я был совершеннейшим ослом и вряд ли бы понял, обратись кто ко мне с подобной речью. Родителей я почти не знал, был предоставлен сам себе, и если бы не мой первый начальник, из меня не вышло бы ничего путного! — Вы его любили? — шепотом спросил Зойсайт. — Я его ненавидел! — весело ответил лорд. — Меня засунули в тот отдел только потому, что там обнаружилась вакансия. Работа казалась мне скучной, я хотел веселиться и развлекаться, но руководитель мой взял меня в ежовые рукавицы. О, вы не представляете, как я мечтал с ним разделаться! Я желал красоваться на балу, а он засаживал меня за скучнейшие расчеты, я мечтал о свидании с красоткой, а он загонял меня на ревизию складов… — лорд улыбнулся. — И только несколько лет спустя я понял, что он надо мной не издевался, а желал мне добра. Просто я был слишком глуп, чтобы понять это, и противился всеми силами. Когда же я осознал, на что способен, то очень быстро пошел в гору, и прежний начальник остался далеко внизу дрессировать других мальчишек, но я и по сию пору безмерно благодарен ему за то, что он сделал из остолопа лорда Промышленной коллегии. Именно он, никто иной. — А он об этом знает? — Да. Я как-то набрался храбрости и пошел к нему. Я тогда уже служил в высшем эшелоне, а он собирался на покой. Ну так я заявился, думал, он меня даже не вспомнит, мало ли было таких юнцов, а он… — лорд рассмеялся. — Он припомнил каждую мою выходку, каждый проступок! Я мямлил какую-то чушь, но он всё понял правильно. И я рад, что успел навестить его — он умер спустя полгода, прособирайся я немного дольше и не смог бы услышать, что он всегда ценил меня, а так измывался исключительно ради того, чтобы я взялся за ум… У всех свои методы, знаете ли. И в юном возрасте мы не всегда можем понять, что стоит за тем или иным поступком старших: желание сделать лучше, обычная жестокость или простое непонимание. Горсейскайт поставил на стол пустые бокалы. — Что вы будете пить? — спросил он. — А вы? — Я — лимонный сок. — Тогда я тоже. — Я вам добавлю сахарного сиропа, — предостерег лорд. — Свежий лимонный сок — это на любителя. — А я рискну. Что-то глубоко внутри выворачивалось наизнанку, но больно не было, просто как-то странно. Странно еще и оттого, что Горсейскайт просто говорил с ним, просто рассказывал о своей юности, не учил ничему, ничего не требовал. Зойсайт привык опасаться лордов, привык к тому, что они никогда и никому не говорят правды, а тут… Нет, надо было сомневаться, но почему-то не получалось и не хотелось, а еще где-то в глубине души было горько, горько и… — Учтите, друг мой, с непривычки это неприятно, — заметил лорд, передавая ему бокал. — Я-то известный извращенец, но вы… Зойсайт глотнул желтой холодной жидкости, задохнулся — даже слезы выступили на глазах. Страшная кислятина, чем бы заесть, чтобы не чувствовать этой ледяной кислоты! — Ну я же предупреждал, — вздохнул Горсейскайт, тянувший свой напиток понемногу. Кислота во рту рассосалась, оставляя стойкий привкус цитруса и постепенно переходя в непонятную сладость. В голове прояснилось, но не так, как бывало от энергетика. — Хорошо прочищает мозги, — заметил лорд, внимательно наблюдавший за гостем. — Вы почувствовали? — Ага… — Потому и люблю… Не мучайтесь, давайте добавлю вам сахару! — Не надо! — Зойсайт подвинул бокал к себе. — Мне и так нравится. — Ну смотрите, — улыбнулся тот. — Лорд Горсейскайт… — произнес юноша, подумав. — Я верно понял, что вы готовы поддержать своих сыновей всегда и во всем, что бы они ни натворили? — В целом — да. — А если бы они, например… устроили покушение на королеву? — выпалил Зойсайт. Как ему такое пришло в голову, он и сам не знал. — Умеете вы задавать провокационные вопросы, друг мой, — усмехнулся лорд, помолчал немного, затем продолжил: — Всё зависит от ситуации. Может статься, что мой отпрыск ввязался в подобное по глупости, из дурацкого юношеского желания сделать лучше всем и сразу, может быть, его сбили с пути истинного старшие товарищи… В этом случае я сделаю всё возможное, чтобы его спасти, но закачу ему такую порку, что он у меня не то что сидеть, а и стоять месяц не сможет. А может, не порку, а что похуже, я умею, знаете ли, положение обязывает, да и связи имеются. А до некоторых лучше всего доходит через задний ум, — Горсейскайт отпил из бокала. — А возможна и другая ситуация. Случается, знаете ли, что переворот жизненно необходим для королевства, что безумный правитель губит созданное его предками… В этом случае, если мой сын поймет это прежде старого отца и сумеет доказать мне свою правоту, я смогу только поддержать его. Вариантов множество, друг мой. Но даже если всё обернется вовсе уж скверно, если я не смогу вытащить сына из рук правосудия… — Что тогда?.. — Я возьму его вину на себя, — спокойно ответил лорд. — Мне поверят, я умею быть достаточно убедительным, да и кого легче заподозрить в подобном — старого прожженного интригана или зеленого мальчишку? Лучше так, чем наблюдать казнь сына. А он, я надеюсь, осознает свою ошибку и не повторит ее… — Подождите… — что-то не укладывалось у Зойсайта в голове. — Вы говорите, что могли бы взять его вину на себя, но… ведь правду можно узнать! В нашей Тайной канцелярии есть специалисты, которые этим занимаются, и выведать, как всё было на самом деле, не составляет труда! — Это кто вам сказал? — приподнял бровь Горсейскайт. — Всё не так просто на самом деле, друг мой. Да, покопаться в голове моего младшего отпрыска эти сотрудники смогут без особого труда… хотя теперь уже вряд ли, всё-таки военная разведка. Их готовят по-особенному, есть ведь вероятность угодить в руки противника, а тот тоже располагает подобными методами. Так что… — Это вы говорите о младшем, а старший? — нахмурился Зойсайт. — А должность старшего… хм… несколько засекречена, — улыбнулся тот. — Но подготовка примерно такая же. Это что касается мальчиков. Ну а я сам… Знаете, правда — понятие относительное, отличить истину от выдумки порой затрудняются даже лучшие специалисты. Если будет нужно, я смогу создать себе ложные воспоминания, которые никто не отличит от реальности. Фразы, слова, на самом деле невинные, которые мои мальчики поняли не так… или, наоборот, поняли слишком хорошо, что и привело к такому развитию событий. Но на самом деле, — добавил Горсейскайт, — до этого и не дойдет. Лорда никто не станет допрашивать столь грубыми методами. — А как же?.. — Зойсайт невольно поёжился, вспомнив о том месте… Нет, нельзя говорить прямо. — Формальное признание, друг мой, — спокойно сказал Горсейскайт. — Явка с повинной, как говорят люди. Обычно в таких случаях монарх, если он не вовсе ненормальный, принимает такое объяснение и милостиво назначает день казни. Или иное наказание, в зависимости от обстоятельств. Может и простить, бывали прецеденты. — Я полагал, перед законом все равны! Ну, в рамках своего сословия, конечно… — Вам придется расстаться еще с огромнейшим числом заблуждений, — заверил лорд, — готовьтесь к этому. «Но если так… Если что-то случится, то Кунсайта, скорее всего, не станут вот так допрашивать? Почему же он мне сказал?.. Или он сам не знал, что творится среди высших чинов? — мучительно гадал Зойсайт. И еще одна гаденькая мысль закралась ему в голову: — А он взял бы мою вину на себя, если что?» — Лорд Горсейскайт, — спросил он, чтобы перебить эту мысль, — а вы не боитесь говорить со мной вот так… откровенно? — А чего же мне бояться? — непритворно удивился тот. — Вы много чего сказали о лордах, о королеве даже, вот, о переворотах… — прищурился Зойсайт. — А я ведь могу это повторить! — Да, я уже убедился, память у вас отменная, друг мой, — усмехнулся Горсейскайт и вдруг посерьезнел. — И хорошо, что вы подняли эту тему. Я собирался кое-что сказать вам. Кое-что достаточно важное. — Что же? — Зойсайт напрягся. Ну вот, снова попытался обыграть лорда! Зубов не хватит его хотя бы за штанину прихватить… — Не стоит щеголять цитатами из моих речей, — спокойно сказал лорд. — Я понимаю, что вы можете воспроизвести их дословно, не исказив, но кто вам достанется в слушатели и как интерпретирует эти слова, неизвестно. — Вы опасаетесь… — Неужто и лорда можно подцепить на крючок?! — Я — ничего не опасаюсь, — по-прежнему серьезно произнес Горсейскайт. — Я уже говорил вам, что отвечаю за свои слова. И я, бывает, высказываю и более неприятные вещи в лицо коллегам. Но, уж извините, мой возраст и мое положение дают мне на это некоторое моральное право. А теперь представьте, что будет, если те же речи кто-то услышит от вас, мальчишки? — Но… Это же не мои мысли! — Вы собираетесь каждое слово снабжать комментарием «так сказал лорд Горсейскайт»? — прищурился тот. — Мне казалось, вы не афишируете нашего знакомства. — Это верно… — нахмурился Зойсайт. — Тогда думайте дальше, — велел лорд. — У вас неоткуда взяться подобному мнению о лордах, вы с ними вообще не пересекаетесь, если не считать вашего начальника и вот теперь меня, но это другой вопрос. Ну и?.. Каков будет вывод? — Я воспроизвожу чужие слова? Меня кто-то подучил? — Именно, мой дорогой. Можете же делать правильные выводы, если напряжетесь! — Горсейскайт звякнул кубиками льда в бокале. — А поскольку о нашем с вами знакомстве, как я полагаю, никому неизвестно, что подумают окружающие? — Они подумают, что я повторяю слова лорда Кунсайта, — похолодев, ответил Зойсайт. — То-то и оно, — кивнул лорд. — С ним вы общаетесь ближе всего, он к вам благоволит, доверяет… Значит, вы поете с его голоса. Чувствуете, как может обернуться дело? Мне вы не навредите, уж простите, не та весовая категория. У людей, знаете, есть старинная поговорка: «что позволено Юпитеру — не позволено быку», это тот самый случай. А вот начальнику своему вы вполне способны подложить изрядную свинью! — Я понял… — проговорил Зойсайт. Беседовать с этим лордом — что по тонкому льду ходить, никогда не знаешь, когда угодишь в полынью! — Я понял, лорд Горсейскайт. Я буду держать язык за зубами. — Это в ваших интересах, вернее, в интересах вашего начальника, — пожал тот плечами. — Разумеется, всегда можно доказать, что он ничего подобного не говорил, но… у людей, опять же, есть присловье: «не то он кошелек украл, не то у него кошелек украли, но была там какая-то история!» — Лорд отпил еще сока. — Ваша память действительно уникальна, друг мой. Я бы сам не отказался от такой! Но давайте себе труд задуматься, что и кому вы цитируете, прежде чем открывать рот. Это убережет вас и окружающих от массы проблем. Воцарилось молчание. Зойсайт пытался припомнить, не брякнул ли чего-нибудь лишнего в последних разговорах с коллегами, с той же Юпитер… Вроде бы нигде не прокололся, но это еще нужно будет припомнить как следует. — Друг мой, — произнес вдруг Горсейскайт, — вы ведь не просто так ко мне явились, или я ошибаюсь? — Я сам не знаю… — протянул юноша. — Вы подумали о том, о чем я просил? — Да… нет… немного… — Много думать вредно, — сообщил лорд. — Морщины появляются. В основном, на мозге. Ну так до чего же вы додумались? — Ни до чего, — потерянно сказал Зойсайт. — Я так… я просто говорил с коллегами. Вы были правы — я их не знаю. — Уже неплохо, — кивнул тот. — А что с докладом руководству? — Я пока не… — юноша сглотнул. — Не сообщал. Я еще не привел данные в тот вид… и… — Да боитесь вы, ну признайтесь уже, — хмыкнул Горсейскайт. — Ах, друг мой, ну кого вы пытаетесь обмануть? Я знаю, что коллега Кунсайт довольно-таки суров, видимо, поэтому вы опасаетесь доложить ему о своей эскападе, ожидаете, видимо, что он высечет вас розгами… — Он никогда меня так не наказывал! — встрепенулся Зойсайт — Ой ли? Тогда чего вы боитесь? — Ему не понравится… — Зойсайт прикусил губу. Опять, опять он выкладывает то, чего говорить не должен! — Начальство должно поощрять разумную инициативу сотрудников, — сообщил Горсейскайт. — Сотрудник, способный лишь исполнять приказы от и до, — это слишком скучно, я вам уже говорил о марионетках, помните? Главное, чтобы он не выходил за рамки полномочий, а прочее легко покрыть. Да даже если сотрудник немного превысил свои полномочия, чтобы исполнить невероятный трюк, это можно простить! Ну, наказать за самовольство, но и наградить тоже. У меня полным-полно таких мальчишек, я знаю, о чем говорю… — Меня не станут награждать, — проронил Зойсайт. Выворачивать душу, так уж до донышка! — Лорд Кунсайт такого не любит. — Ну и дурак, — преспокойно сказал Горсейскат. — Молодой и амбициозный дурак. Вырастет — поймет, как ошибался. Главное, чтобы вовремя понял. — Но я… — замечание лорда очень задело Зойсайта, но он не нашелся, как возразить. — Да, вы, — серьезно сказал лорд. — Десять лет спустя… если доживете, конечно, вам будет уже все равно, чем руководствовался ваш начальник, наказав вас за эту роскошную, ну правда же, роскошную и совершенно невозможную с точки зрения здравого смысла операцию! На вашем счету будет много других, не менее важных дел… Но я искренне надеюсь, что моему коллеге хватит соображения вас таки наградить. Пропесочить не помешает, но так, в меру. Вы и сами знаете, чем рисковали. — Мне не будет все равно, — проронил Зойсайт. — Я… Вывороченную наизнанку душу сейчас скручивало морским узлом, и он ничего не мог поделать. — Знаете, друг мой, — серьезно сказал вдруг Горсейскайт, — ведь никто не идеален. У нас у всех есть недостатки, и серьезные… — У вас тоже? — Сколько угодно! Я же предлагал спросить у моей супруги. — И она тоже неидеальна? — нужно было говорить о чем угодно, чтобы не давать себе времени задуматься. — Да, мой дорогой. У нас с моей дорогой супругой масса недостатков, — улыбнулся лорд. — Но нам повезло: мы познакомились очень давно, мы же служили вместе и соперничали, стремясь опередить друг друга и достичь высшего положения… Наше счастье, что мы вовремя поняли: лучше помогать друг другу, стали работать бок о бок, а там и поженились. — И… — Зойсайт не знал, как задать вопрос. — Я знаю недостатки моей супруги, — сказал Горсейскайт, — и я не оправдываю их. Но я люблю ее, какой бы она ни была. И я знаю, она любит меня тоже, пусть и я не идеален! Знаете, друг мой, это самое важное… Вы можете осознать недостатки вашего кумира и решить, что он недостоин вашего поклонения. Вы можете принять их как должное, можете просто не заметить, отринуть, как недостойные божества… А можете понять их, попытаться исправить, а если не выйдет, смириться с ними. И любить их тоже, как неотъемлемую часть того, кто вам дорог. Или не любить, а просто понимать. — Ясно… — Лимонный сок растекался острой кислотой на языке, а потом приходила откуда-то эта странная сладость. И само собой сорвалось: — Я хочу, чтобы всё стало как раньше! — Понимаю, милый мой, — лорд снова говорил серьезно. — Чтобы было, как в детстве, верно? Когда есть свои и чужие, хорошие и плохие, черное и белое, так? — Да… — И чтобы не выходило, что среди чужих попадаются хорошие, а свои бывают плохими, да? Чтобы можно было не мучиться выбором, чтобы всё было определенным и простым? — Да, да, тысячу раз да! — Это невозможно, мой дорогой, — печально сказал Горсейскайт. — Время невозможно повернуть вспять. Может быть, это под силу Стражу Времени, но нам подобное недоступно. И нужно ли? Желаете ли вы расстаться со всем, что успели узнать и понять? Потерять память и опять начать всё сначала, наделать тех же ошибок? — Нет… — помотал головой Зойсайт. Как бы плохо ему ни было, он не хотел забывать… только и узнавать больше он тоже уже не хотел! — Остановить процесс вряд ли получится, — будто бы прочел его мысли лорд. — Вы уже научились задавать вопросы и искать на них ответы, какими бы они ни были. Даже если вы сейчас усилием воли запретите себе думать, оценивать, сравнивать, это не поможет. Ничто не повторяется, мой дорогой. Поверьте, я знаю, о чем говорю. — Но я не хочу знать, что будет дальше! Я не представляю, во что это выльется! — выкрикнул Зойсайт. — Вы не понимаете!.. Он хотел сказать: лорд не видит, что мир Зойсайта дал трещину в самом основании, и если продолжать ее углублять, то он попросту рухнет, и что станет тогда с самим Зойсайтом? Он это и сказал, только сбивчиво, невнятно… — А тут возможны варианты, мой дорогой, — серьезно сказал Горсейскайт, прекрасно понявший эту странную речь. — Либо вы будете латать трещину в фундаменте, чем попало, либо же вовсе закроете глаза на ее существование и станете лишь удивляться, отчего это дом ходит ходуном. Либо же займетесь капитальным ремонтом. И предупреждаю, в процессе этого ремонта, возможно, придется разобрать ваш дом по кирпичику и сложить заново. И я прекрасно понимаю, что вы к этому не готовы. Но, увы, такие вещи никогда не происходят вовремя! — Что же мне делать? — тихо спросил Зойсайт. — Я ведь сказал: выбирайте, что вам больше нравится. Я не собираюсь навязывать вам свой подход, у нас слишком разные натуры, — пожал плечами лорд. — Поймите одно: здесь за вас никто не решит. Вы должны принять решение самостоятельно, и отвечать за него тоже будете вы. Это ваша жизнь, в конце концов, а не чья-то еще! — Но скажите, умоляю… — Зойсайт уставился на него в поисках поддержки. — Я просто не понимаю, что мне делать дальше! Что бы вы предприняли на моем месте? Я не прошу решать за меня, но я даже не представляю, как… что… — Прежде всего, я не стал бы торопиться, — спокойно сказал Горсейскайт. — Я говорил вам о вреде поспешных выводов? — Говорили, — Зойсайт в очередной раз убедился, что лорд превосходно помнит все их беседы, память у него была отменная. — Прекрасно. Так вот, я бы сделал своим девизом как минимум четыре вещи. Не торопиться. Не делать преждевременных выводов. Не домысливать ничего при отсутствии фактов. Не судить по себе. — Я не вполне… -Не вполне поняли последнее? Объясняю: вы очень молоды, и представления о жизни и взаимодействиях в ней пока только формируются. Иногда эти представления оказываются вполне дикими, и не спорьте! — поднял руку Горсейскайт. — Так вот, у других — свой подход, который зависит от многих факторов. Поэтому не надо торопиться навешивать ярлыки, сперва надо попытаться понять, почему этот ваш сослуживец поступил именно так, хотя вы бы на его месте повели себя иначе. Может быть, его установки кардинально отличаются от ваших, но это не значит, что он в корне не прав! Вы меня поняли? — Кажется… — Зойсайт пытался уложить в голове только что сказанное. -Тогда воспроизведите мне, что вы поняли и как именно, — велел лорд. — А то я уже понял: вы из простейших вещей делаете невероятные выводы. Юноша вздохнул и вдруг подумал: а ведь Кунсайт часто спрашивал, понял ли его Зойсайт. Вот только никогда не интересовался, как именно тот его понял! Интересно, почему? Считал, что уж Зойсайт ошибиться не может, или по иным причинам? — Значит, не торопиться, — начал он, будто отвечал урок у строгого учителя. — Это просто. У меня такой характер — я сперва делаю, а потом думаю, но так нельзя, я могу навредить не только себе. Ну и во всех прочих делах… лучше сперва подумать, потом действовать. Ну это если не критическая ситуация! — Верно. В критических ситуациях вам лучше полагаться на интуицию, она у вас отменная, — кивнул Горсейскайт. — Всё правильно. Далее. — Не делать преждевременных выводов. Тут тоже понятно. Из-за недостатка информации я могу сформировать совсем не то видение ситуации! Пара фактов — и всё поменяется, — продолжил Зойсайт. — Если есть время и возможность, надо поискать подтверждение своим мыслям, да? — Да. — А если подтверждение не найдется? — Значит, либо мысли были неверны, либо вы плохо искали, — хмыкнул лорд. — Либо же надо зайти с другой стороны. Вы тактик, друг мой, но пора учиться мыслить стратегически, это спасет вас от многих бед. Продолжайте же! — Не домысливать ничего при отсутствии фактов, — вздохнул Зойсайт. — Это вы мне в прошлый раз объяснили. Я могу придумать, что угодно, но это не будет правдой. Потому что или информации у меня не хватает, или… у другого просто иное мировоззрение, и поэтому я его не понимаю. Тут… не знаю, надо или пытаться понять или собирать информацию. — Очень хорошо. И последнее? — Не судить по себе? Ну, это как предыдущее. Вы только что сказали, — хмыкнул Зойсайт. — Все мы разные, одно и то же можем понять по-разному. Зависит, наверно, от опыта, от направленности, я не знаю… Ну то есть я увижу одно, а какой-нибудь юрист — совсем другое, вот мы друг друга и не поймем! — Мальчик мой, у вас золотая голова, — серьезно сказал Горсейскайт. — Вами никто никогда не занимался всерьез, но потенциал у вас великолепный. Работайте над собой, прошу вас, и вам цены не будет! И не просто как ловцу, — бегать с артефактом многие способны, лишь бы подошел! — а как прекрасному сотруднику. — Вы… серьезно? — посмотрел на него юноша. — Вы не шутите? — Такими вещами я не шучу, — ответил тот. — Вы уже заметили, должно быть, что я слова в простоте не скажу, все прибаутки разные… Так вот, мой юный друг, я могу цинично шутить на тему участия королевства в какой-нибудь кровопролитной войне, но я никогда не стану делать этого, если речь идет о будущем какого-то молодого демона. Несопоставимые вещи, скажете вы? Ан нет, королевству от моих шуток ни жарко, ни холодно, а вот юноша может и расстроиться… — Ну да, — усмехнулся Зойсайт. — И еще одно, — поднял руку Горсейскайт. — Важная вещь, мой дорогой, вам пригодится. — Я слушаю. — Иногда, — сказал лорд, — очень важно говорить, что думаешь. Но при этом всегда нужно думать, что именно говоришь. Вы меня поняли? — Не знаю, — честно ответил Зойсайт. — Вы говорите афоризмами, и я сразу не могу понять, что вы имеете в виду. — А я не имею в виду ничего сверх того, что говорю, — улыбнулся тот. — Ну да поразмыслите на досуге, это не так уж сложно. — Да я вроде уже понимаю… — юноша потер лоб. — Вы хотите сказать, что иногда важно быть искренним? Выкладывать, что есть на душе? Не обиняками, а… Да? — Ну, ну, — подбодрил лорд. — Но следить за словами, — медленно продолжил Зойсайт. — Чтобы не ляпнуть нечто… я не знаю… обидное, например. Или… ну… короче, формулировать как следует! — Если совсем коротко, то всё так, — удовлетворенно кивнул Горсейскайт. — Но вы еще обмыслите это на досуге, здесь много разных граней. — Как раньше всё было просто… — с тоской произнес Зойсайт. — Так… — Однозначно? — понял его лорд. — Но вы подумайте, милый мой, насколько скучен черно-белый мир! Он прост, не отрицаю, но невозможно загнать всё в подобные рамки. У мира мириады оттенков и полутонов, и, поверьте, отказываясь видеть их, вы лишаете себя очень и очень многого! — Боли, например, — недобро усмехнулся юноша. — Мы приходим в этот мир через боль, — спокойно сказал Горсейскайт, — и вся наша жизнь — это боль. Вопрос лишь в том, видим ли мы одно лишь страдание или же способны воспринимать те радости, что дает нам жизнь, а их не так уж мало, поверьте, друг мой. И даже в боли можно найти счастье. — Да… я, кажется, понимаю… — выдохнул Зойсайт. — Безнадежно влюбленный страдает, ибо ему не дано взаимности, — произнес лорд, — но он счастлив, потому что любит. Здесь, на Земле такие люди создавали шедевры во славу возлюбленных, и неважно, что те их, бывало, никогда не видели. Кто-то считает это глупостью, но я воздержусь от столь резких оценок. Все различны, и то, что является счастьем для одного, для другого — лишь мираж. — Это верно, — юноша неотрывно смотрел в холодные и спокойные глаза мужчины. — Это я понимаю. — Ну и славно, мой дорогой, — усмехнулся Горсейскайт. — Главное, не мечитесь из стороны в сторону. Решили — так добивайтесь задуманного! Может, в итоге, а то и в процессе окажется, что ваше решение было ошибочным, ну так что же? Это ваша ошибка, вам ее и исправлять. Или не исправлять, а меняться самому. — Это для меня слишком сложно, — сознался Зойсайт. — Со временем поймете, — хмыкнул лорд. — В вашем возрасте об этом думать еще рано. Просто запомните, а когда придет пора, решение всплывет само собою. — Вы говорите со мной, как будто я… — юноша не закончил фразы, но снова собрался с силами: — Будто я равен вам! Будто я тоже лорд, а не… — А кто знает, может, через полвека и вы будете лордом? — серьезно сказал Горсейскайт. — Так чего же тянуть? Не помню, говорил ли я, что не люблю, когда с детьми сюсюкают. Чем серьезнее говоришь с ребенком, тем больше усилий он прилагает, чтобы тебя понять, тем усерднее размышляет, ищет информацию, стремится достичь уровня родителя и оправдать оказанное доверие. — Вы очень откровенны, — слова лорда задели Зойсайта, он сам не знал, почему. — Только я уже не ребенок. — Это не имеет значения, — ответил тот. — Это аллегория, если хотите. Можно пичкать знаниями с ложечки, в перетертом, разжеванном виде, понемногу, а можно вручить «ребенку» здоровенный булыжник — пускай обломает молочные зубы, но если доберется до сердцевины, познает истину — это будет стоить любых усилий! Жаль, это не всем под силу. — А я постараюсь, — угрюмо сказал Зойсайт. — Я знаю, я не очень-то умен, но… — Вы умны. Вы просто неопытны и очень молоды. И еще, — сказал лорд, — научитесь смирять свой нрав, иначе он причинит вам множество бед, вам и окружающим. Я вижу, это вполне получается у вас со мною, так попытайтесь держаться на высоте и с остальными. Я понимаю, нелегко наступить себе на горло, если вам кажется, будто вас оскорбили, но… — Я помню девиз, — вздохнул юноша. — Не делать скоропалительных выводов. Может быть, этот кто-то пошутил, а я не понял. Или еще что-то. — Да. А иногда не заметить оскорбления бывает намного выгоднее, нежели отреагировать на него, — улыбнулся Горсейскайт. — Вот вам еще тема для размышления. Месть, как говорят, то блюдо, что следует подавать холодным… — Мне нравится это высказывание, — прищурился Зойсайт. — И всё же, лорд, вы ушли от темы. Я спросил, почему вы говорите со мной… так откровенно, будто я ваш подчиненный или даже… Он не закончил фразу, она прозвучала бы кощунственно, но Горсейскайт его понял. — Друг мой, — негромко произнес он, — я не хотел бы, чтобы вы неправильно оценивали свое место в моей жизни. — Я вам никто, лорд Горсейскайт, — так же тихо ответил Зойсайт, хотя более всего ему сейчас хотелось, чтобы лорд сказал, что это не так, объяснил, что верно, а что нет, как жить дальше… Он знал, что это невозможно и неправильно. — Я вам благодарен… за всё. Но я не ваш подчиненный. Я не… близок вам. Я справлюсь сам. — Вы умница, — сказал лорд искренне. — И вы действительно справитесь, я уверен. Только обещайте мне еще кое-что, друг мой. — Что? — Помимо того, о чем мы с вами уже говорили, — сказал тот, — вы будете учиться думать. И вы научитесь прощать другим их недостатки. — Я постараюсь, мой лорд, — сорвалось у Зойсайта. — Я не ваш лорд, — мягко поправил тот. — Очень жаль, но я — не ваш лорд, мой друг, и никогда им не буду. Вы действительно сами должны справиться с тем, что преподнесла вам судьба. И знайте, мой дорогой, я не откажусь помочь вам советом, если вы вконец запутаетесь. — Я думаю, долго ждать не придется, — через силу улыбнулся Зойсайт. — Как знать, — ответил улыбкой Горсейскайт. — Как знать… Юноша встал, понимая, что настает пора откланяться. — Держитесь, друг мой, — тихо сказал лорд, поднимаясь следом. — Вы сумеете, я верю. Не копите всё в себе, спрашивайте, это вы можете, вы задаете вопросы, на которые нельзя не ответить и нельзя ответить ложью. Будьте собой. Не давайте никому владеть вами, кем бы он ни был. Докажите, что вы достойны этого. — Лорд Горсейскайт… — Я ценю вас как ловца, — по-прежнему негромко и убедительно продолжил тот. — Вы нужны мне, как ловец. Изрядная часть работы моей коллегии зависит от вас. Понимаете, друг мой? Я бы и хотел воспринимать вас, как члена семьи, но не могу, не имею права. Членов семьи не посылают на убой, а я вынужден делать это, дорогой мой. Тише, тише… — Вы тоже… — выдохнул Зойсайт, не в силах справиться со слезами. — Вы такой же… — Да, уж я такой, — кивнул Горсейскайт, гладя его по спине. — Я, повторяю, могу помочь вам только советом. Я не имею права ни на что большее. С остальным вы должны разобраться сами, мой дорогой. Так не подведите же всех нас, прошу вас! Злые слезы душили, сдавливали горло, пока не прорвались, наконец, горькими рыданиями, и все равно было, кто слышит их — мертвые камеры или старый лорд Горсейскайт… Разве что камеры не умели так вот держать за руки и осторожно гладить по плечам — едва касаясь, едва обозначая прикосновение… и правильно, потому что это — не его лорд, чужой, и Зойсайт для него — всего лишь орудие. А для своего — кто он?! Кто?! — Это вы спросите у него сами, — сказал у него над ухом Горсейскайт, и юноша понял, что задал вопрос вслух. — Но не сейчас. Пока еще рано. Ну! Всё не так плохо, мой дорогой! Вам больно? — Да… Очень… — Это хорошо. Это значит, что вы живы. Терпите, друг мой, терпите. И, главное, думайте. Я в вас верю, вы сумеете понять, что к чему. — Лорд Горсейскайт, но зачем вы… — поднял голову Зойсайт, будто надеялся услышать иной ответ, чем прежде! — Мне нужен ловец, — коротко и холодно ответил тот. — Мне нужны вы. Прошу вас, держитесь, иначе королевству конец. А я уже слишком стар, чтобы менять родину… — Вы и на Земле неплохо живете! — Земля — это курорт, мой милый, — печально улыбнулся лорд. — Просто отдых. Но я не хочу лишиться нашей с вами мрачной и суровой родины, уж поверьте! — Я вам верю, лорд Горсейскайт, — выдохнул Зойсайт, и сказать это стоило ему немалых сил. — Я… — Вы безоговорочно верите одному-единственному демону в нашем королевстве, — перебил лорд серьезно. — И это не я. И, мой юный друг, прошу вас снова и снова, не принимайте поспешных решений. Не все так стары и опытны, как я или лорд Хелли. Делайте на это скидку. Помните, что никто не безупречен. Каждый заслуживает еще одного шанса, кем бы он ни был… Подумайте об этом тоже. — Хорошо, — ответил Зойсайт. На душе снова было пусто и спокойно. — Но я… — Приходите, если запутаетесь. Ко мне или к моей супруге, без разницы, у меня от нее секретов нет. Но лучше познакомьтесь поближе со своими коллегами, мой дорогой. Вы сами сказали сегодня, что не знаете их. А их компания для вас полезнее, чем общество престарелых демонов, — усмехнулся Горсейскайт. — Вы умнее! — Я просто старше. А вы еще должны наделать массу ошибок, дорогой мой, и сами справиться с их последствиями. Это свойственно юности, и это нормально, — улыбнулся лорд. — И когда-нибудь вы скажете то же самое своему подчиненному. — Если доживу… — Доживете, куда вы денетесь, если только не наделаете глупостей, — Горсейскайт больно сжал его руку. — Удачи вам, друг мой. Ничего не бойтесь. Помните, что вы нужны всем нам. И знайте, что кое-кому вы нужны не только как ловец. — Кому?.. — А это вы уж выясните сами, — улыбнулся лорд. — Приходите, когда захотите. Мы будем рады видеть вас. «Но вы никогда не станете мне родными. Я для вас чужой сотрудник, я для вас всего лишь орудие, — сказал Зойсайт про себя. — Но если вы делаете такое для чужого, Металлия, на что же вы способны для своих?!» — Такова жизнь, дорогой мой, я уже говорил, — негромко сказал Горсейскайт. — Жить больно. И прекрасно. Не отказывайте себе в этом удовольствии. — Я не знаю, как… — Зойсайт опять поперхнулся словами, потом все же собрался с мыслями. — Я даже не знаю, как доложить моему лорду обо всем! — А что тут думать? — удивился тот. — Вы же выиграли. Идите и скажите, как есть. У вас на руках договор, вы достигли невероятного успеха! Так действуйте, мой друг! И помните — победителей не судят. — Но… — Вы хотели, чтобы он гордился вами? — прищурился лорд. — Ну, хотели же? — Да! — Так добивайтесь этого! Это непросто, но кто сказал, что это вам не по силам? Убеждайте, делайте, дайте понять, что вы личность, в конце концов, а не бессловесный придаток начальника! Что, снова обиделись? — Нет, — выговорил Зойсайт. — Вы всё время правы. — Нет, я вполне могу ошибаться. — Но я не умею вам возразить! — А вы учитесь, — посоветовал лорд. — Учитесь, дорогой мой! Докажите обратное, и я первый признаю свою неправоту! Ну?.. — Спасибо, лорд Горсейскайт, — тихо сказал юноша. — Я… попытаюсь. — Я буду присматривать за вами, — сказал тот. — Но вмешиваться не стану. Я в вас верю. — Я сам не верю в себя… — Зря. Это первый шаг к провалу. Идите, друг мой. Идите и доложите начальнику обо всем. Тогда у вас будут факты, а пока… — Я домысливаю, — подхватил Зойсайт. Легче не стало, но хотя бы что-то он уяснил. — Я запомнил. Прощайте, лорд Горсейскайт… — До встречи, друг мой. До встречи…