Благими намерениями...

— Дорогой? Как всё прошло? — Чудовищно, милая, — Горсейскайт обнял супругу. — Я так не выматывался ни на одних переговорах! — И всё же?.. — Кое-что становится яснее, дорогая моя. А мальчик делает гигантские шаги в развитии. Им действительно никто и никогда не занимался всерьез, а жаль! Из него мог бы вырасти замечательный лорд, самый молодой из всех, кого мы знаем, но, боюсь, теперь уже слишком поздно менять что-то в основе. Если он и получит этот титул, то не ранее, чем через полвека. Если доживет, конечно. — Да, действительно, жаль, — кивнула Ридерайт, отстраняясь. — Так твои душеспасительные беседы помогают? — Несомненно. Прогресс очевиден… хотя сам Зойсайт его не очень-то хочет. Не знаю, удалось ли мне убедить его в том, что это неизбежно! — Ты саму Металлию в чем хочешь убедишь, — утешила лорда супруга. — Право, мне жаль мальчика! Угодить в твои руки… — Милая, ты добилась того, что мне теперь тоже его жаль, — вздохнул Горсейскайт. — А это вредно. Я не могу давить на него с прежней силой! — Может быть, это и к лучшему, дорогой? — приподняла та бровь. — Если давить слишком упорно, можно и сломать. — И снова ты права… — Лорд покачал головой. — Главное, он начал думать. По-настоящему думать, анализировать, а не сочинять небылицы! Если он продолжит совершенствоваться в этом, то очень быстро вырастет. Знаешь, милая, он чуть моложе Карлинайта, но в целом — сущий ребенок… — Опасное сочетание, — вздохнула женщина. — С его-то силой! — Вот именно. И чем раньше он научится управлять своими эмоциями, тем лучше для него и всех окружающих, — серьезно сказал лорд. — Даже если это будет болезненно. Что до прочего… Мы оказались правы по поводу отношения мальчика к коллеге Кунсайту. Ты бы видела, как он среагировал на мой рассказ о наших сыновьях! Карлинайт явился очень удачно, мне самому в голову бы не пришло… — Это я отправила его к тебе, — перебила жена. — Он не хотел мешать твоей встрече, но я настояла. — Что бы я делал без тебя, любовь моя… — пробормотал Горсейскайт, снова обнимая супругу. — Это очень помогло. И да — мальчик видит в коллеге Кунсайте прежде всего отца. Жаль, тот этого не понимает! Редкостное бревно! — И что ты намерен предпринять? — А что я могу предпринять, милая? Я бы с удовольствием привязал этого болвана к креслу и поговорил с ним по душам часок-другой, пока он окончательно не загубил мальчишку, но кто же мне позволит? — А если… — прищурилась Ридерайт. — Нет-нет! — воздел руки Горсейскайт. — Никаких похищений! Королева, быть может, и простит, а вот коллега Кунсайт вряд ли спустит мне такое насилие над его личностью. Ты же знаешь, он чудовищно серьезен! — Даже сверх меры, дорогой, — кивнула женщина. — Начисто лишен чувства юмора и склонен видеть подвох даже там, где его нет. — Именно. И тому же учит подчиненных! — Лорд вдруг умолк. — А знаешь, милая, это ведь может сработать… Нужна встряска. Серьезная. С Зойсайтом это сработало, хоть он внутренне и не созрел для перемен, а вот с этим… — Хочешь показать ему запись, дорогой? Тот фрагмент? — Упаси Металлия! — ужаснулся лорд. — Ты можешь себе представить коллегу Кунсайта, мучимого угрызениями совести? — Признаюсь, нет, — покачала головой Ридерайт. — Моё воображение отказывает! — Моё тоже. Ну да и Металлия с ним, но в таком состоянии он может испортить всё еще больше! К нему в голову, увы, я залезть не могу… — вздохнул Горсейскайт. — Ну да… — задумчиво сказала его супруга. — Дорогой, а ты сумел понять, чем Кунсайт так запугал Зойсайта? Какого наказания он так боится? — С этим сложно, милая, — серьезно сказал тот. — Я не акцентировал на этом внимания, тема показалась мне опасной. Но судя по вопросам, мальчик боится чего-то, связанного с «пыточным приказом». Но не абстрактно, скажем так, а вполне конкретно. И даже не извлечения воспоминаний, нет… Чего-то другого. Чего именно, я, увы, понять не смог, позор на мои седины! — А что там еще? — пожала плечами Ридерайт. — Физические пытки? Мне казалось, он не боится боли. — Более того! — вспомнил Горсейскайт. — Он не просто не боится боли, тут совсем другое, милая! Когда я, каюсь, нарычал на него в предыдущую нашу встречу и… хм… едва не помял, он выглядел едва ли не счастливым! Во всяком случае, на лице читалось такое облегчение, что… — А вот это уже очень интересно, дорогой, — задумчиво сказала женщина. — Припомни-ка, чего больше страшатся дети: порки или ее ожидания? — Ожидание всегда хуже, — со знанием дела ответил лорд, — по себе помню. А уж когда тебя выдерут, ты вроде бы и прощен… Ты об этом? — Не совсем… — Ридерайт хмурилась. — Я никак не пойму, милый. Он боится наказания, но явно не телесного. Если правда то, о чем ты говоришь, ему проще подвергнуться той же порке, но… не в ожидании дело! А вот в чем… — Стоп, — поднял руку Горсейскайт. — До меня, кажется, дошло, дорогая. — Ну же? — Погоди… Мальчик боится неудовольствия начальника, и это нормально, — сказал лорд. — Он боится наказания, и это тоже нормально. Но если бы коллега Кунсайт наказывал затрещинами, подзатыльниками и криком, уверен, Зойсайт ни минуты бы не колебался, прежде чем потащить ему добычу. Ты сама знаешь, лорд Дериксайт скор на расправу, рука у него тяжелая, а глотка луженая, и все же его подчиненные не гнушаются получить начальственную зуботычину… тем более, Дериксайт потом раскаивается и щедро награждает отличившегося. Но тут иное! — Да, дорогой, но что, что?! — Он не физической расправы боится, — медленно сказал лорд. — Коллега Кунсайт придумал что-то совсем простое, но очень действенное для этого мальчика. Милая, ты женщина, тебе должно быть проще понять! Ридерайт помолчала. — Помнишь, дорогой, когда Карлинайт устроил ту пакость нашему соседу и не желал сознаться, хотя имелись все доказательства его вины, а уж тем более извиниться, мы не разговаривали с ним неделю? — спросила она наконец. — Разумеется, помню! — Он в итоге явился просить прощения. — Я сам готов был просить у него прощения, — хмыкнул Горсейскайт. — Удивляюсь, как ты выдержала, моя дорогая! — А теперь представь, — пропустила его слова мимо ушей Ридерайт, — представь себя на месте Карлинайта. Ты набедокурил, да, но считаешь себя совершенно правым — ведь сосед-то, как потом выяснилось, пытался тебя подсидеть в коллегии. И ты готов выдержать любую трепку, пёс с ней, ты же прав! Но никакой трепки не будет, тебя игнорируют, причем игнорируют самые близкие существа, они дают тебе понять, как ты их разочаровал, и ты чувствуешь себя всё более виноватым… Это грубая аналогия, милый, но я не могу придумать иной. — Это очень похоже на правду, дорогая, — нахмурился лорд. — Определенно, Зойсайт боится не побоев и даже не начальственного гнева. Он не может пережить именно разочарования коллеги Кунсайта. Неважно, по какому поводу… Хм! Похоже, дражайший коллега — сторонник, так сказать, воспитания по психологической линии! — Я всегда считала, что детей нужно пороть, — высказалась Ридерайт. — Куда проще и здоровее, чем все эти… моральные экзерсисы. Подросткам их суть все равно недоступна, а вреда может быть куда больше, чем пользы. — Совершенно с тобой согласен, милая, — кивнул Горсейскайт и задумался ненадолго. — Пускать всё это на самотёк нельзя. Толчок всё же нужен. Какой там толчок, пинок, я бы сказал! Но запись мы используем только в самом крайнем случае… — Тогда что ты намерен предпринять, дорогой? — Хочу проверить, такое ли хорошее у коллеги Кунсайта самообладание, как говорят, — по-змеиному улыбнулся лорд… * Зойсайт телепортировался к себе, вновь к этим проклятым камерам, которых он не видел, но которые, как он знал, следят за ним постоянно. Что делать? Он сел на пол — кажется, в последнее время пол стал для него едва не дороже любимого дивана. Но что же делать? Щеки все ещё горели от слез, но Зойсайт даже не задумывался, что свидетелем его полу-истерики стал незнакомый лорд, тот, кто ему никто. Никто… Привычный мир рушился, Зойсайт не мог понять, как можно доверять демону, который не является ему ни другом, ни родственником. Для кого он орудие, кто его использует. «Я нужен ему только в качестве орудия» — проносилось в голове. Больше всего на свете ему хотелось умереть. Вот тогда все скажут, какой он гениальный! Тогда никто не будет больше мучить его, а все королевство пойдет прахом! Только из-за него одного! Он засмеялся. Нет, это слабость. Его окрестят предателем, его возненавидят, он разочарует… А кого? Этому лорду не нужно ничего, кроме кристаллов. Но… «Мысли, но не домысливай». Если бы этому лорду нужны были только кристаллы, то он не стал бы доверительно разговаривать. А сам Зойсайт тоже хорош: не может сдержать слез при посторонних. А ведь в любой момент могут дать новое задание… Зойсайт вновь чувствовал озноб — плохо, очень плохо, организм и правда не выносит такое количество энергетиков. «Вы не протянете и года» — что, если он прав? Обратиться к Кунсайту? Как? Что он может сказать? Да, он победитель, это правда, но если всплывет тот факт, что он не столько сейлорами занимался, сколько общался с Горсейскайтом… Что тогда начнется? И ведь… Мало того, что это выйдет боком ему, Кунсайт же может из-за этого поссориться с главой промышленной коллегии. А если уж на то пошло, то кто сказал, что Горсейскайт вообще говорил правду? Зойсайт понял, что задыхается. Мысли опять путались, слезы лились ручьем, он понимал, что опять занимается не мыслями, а домысливанием. Плохо. Надо было идти к Кунсайту… Ага, в таком виде. Только этого не хватало. Как он объяснит свой вид… И как он объяснит, что так долго не давал о себе знать. Как он… Он телепортировался. Он телепортировался, напрочь забыв о том, что принимать поспешные решения нельзя. Все, что угодно, только не эта пытка ожиданием. Юноша чувствовал, что боль бы сейчас подействовала на него благотворно, а вот вечной пытки отчуждением или ещё чего-нибудь вроде давнишних рисований иероглифов он просто не выдержит. Нервы его были на пределе. Если бы он хотя бы мог быть уверен, что Кунсайт… Что Кунсайт все ему простит… Он появился не под потолком, а прямо рядом со столом, где лежало множество каких-то бумаг. Кунсайт работал, ему не до него. О Металлия, как все сложно. — Наконец-то ты вернулся, — Кунсайт не поднял головы, — я начал беспокоиться за тебя. — Лорд Кунсайт, — Зойсайт рухнул на колени. Перед глазами встала картина: Патрик, терьер, ластящийся к хозяину. Но он сейчас и так не может. Он не может подойти к Кунсайту первым! Кунсайт обернулся. — Что с тобой? — лорд вглядывался в рыдающего юношу. — Что случилось? «Он все также сидит, он не подойдет ко мне», — думал Зойсайт, продолжая захлебываться рыданиями. — Вот, — он дрожащей рукой протянул договор с сейлорами. Кунсайт быстрым движением взял его, пробежал глазами. Лицо его заметно расслабилось, появилась тень улыбки, которая однако же сразу же сменилась обеспокоенным выражением: — Если договор подписан, что ты плачешь? — Лорд Кунсайт, — Зойсайт поднял на него тяжелый взгляд, но слезы мешали разглядеть выражение лица начальника. — Лорд Кунсайт… — Ясно. Опять энергетики, — Кунсайт глубоко вздохнул. — Ладно, вставай, — он встал сам и рывком поднял юношу на ноги. — Опять не спал сутками? — Кунсайт говорил строго, держа его за плечи. — Ты же три недели их пил. Тебе что, неизвестно, что их нельзя пить в таком количестве? — Известно, — ответил Зойсайт упавшим голосом. — Но вы же сказали… — Я что, сказал, чтобы ты налаживал отношения с сейлорами днями и ночами? — голос Кунсайта был строг как никогда. — Успокойся! Он отвел юношу к дивану, усадил рядом с собой. Зойсайт чувствовал, что не может остановить рыдания. Кунсайту что, вообще не нужна информация о сейлорах? Что он делает? И почему он ругает совсем не за то, за что Зойсайт предполагал. — Тихо, — Кунсайт сотворил из воздуха нечто. — Пей, это успокоительное, оно тебе поможет. Зойсайт выпил залпом, не почувствовав даже вкуса. Перед мысленным взором путались кусочки последних дней: то он видел собаку, бегущую рядом с лошадьми, то Горсейскайта, обнимающего своего сына, то лимонный сок, а главное, набатом звучали в голове фразы «Ты мне никто. Ты ловец.» Рыдания с новой силой начали душить молодого демона. Он совсем запутался в этих странных хитросплетениях жизни и не мог понять, кому же теперь верить. Кунсайт сидел рядом в глубокой задумчивости. Истерика — только этого не хватало. А ведь, судя по всему, результаты работы превосходят всякие ожидания. Что же случилось? Энергетики доконали подчиненного, так что сейчас расспросить его невозможно. Надо узнать все подробно, но сперва как-то успокоить. Ещё в прошлой жизни это бывало легко. Что ж, должно и сейчас сработать. — Успокойся, — Кунсайт привлек юношу к себе, позволив оказаться буквально в объятиях. — Пока ты плачешь, я все равно не смогу понять, что случилось и как тебе помочь. Успокойся. «Я возьму ответственность за это… Подождите!.. Членов семьи не посылают на убой, а я вынужден делать это, дорогой мой… Я хотел попросить королеву пощадить тебя… Вы нужны мне, как ловец… Я хочу, чтобы ты знал, когда я умирал, пронзенный собственным оружием, я попросил тебя взять меня в тот мир, где покоится твоя душа…» — идеальная память выдавала множество цитат, но легче от этого не становилось, только хуже. Кунсайт сейчас обнимает его как… как подчиненного? Как ловца? Как орудие? — Лорд Кунсайт, — прошептал он, несколько успокоившись. Слезы кончились, плакать он больше не мог, хотя предпочел бы именно такой вариант: лучше рыдать в объятиях лорда, чем быть подвергнутым ещё какой-нибудь изощренной, безболезненной муке. — Что случилось? — повторил Кунсайт, глядя прямо в глаза: без гнева, но с тревогой. Он чувствовал, как напряжено тело в его руках. Но от чего? Что, он умудрился поссориться с сейлорами? Или тут дело только в этой полу-наркотической дряни? — Лорд Кунсайт, — повторил вновь Зойсайт, боясь начинать, — за эти дни я узнал все о сейлор воинах, я добился мира, я узнал все о них. — Меня не это интересует, — взгляд Кунсайта вновь стал строгим, — что случилось такого, что ты телепортируешься ко мне в полной истерике? Отвечай, ты пил энергетики? — Да, — тихо ответил юноша, раздумывая над тем, что теперь говорить и как не выдать встречи с Горсейскайтом. — Сколько дней ты не спал? — Пять. — Ясно, — хватка ужесточилась: Зойсайт понял, что это уже не объятия, а крепкий захват, из которого вырваться невозможно. «Неужели боль?» — мелькнуло в голове в юного демона. Но он сразу отмел эту мысль — Кунсайт не станет менять свои привычки. Он лишь заставил юношу смотреть себе в глаза: там читался гнев и беспокойство: Зойсайт превосходно умел отделять чувства лорда одно от другого. — Послушай внимательно, Зойсайт, — проговорил лорд железным голосом, — если я за этот год увижу, как ты принимаешь энергетик или просто найду его у тебя на столе, наказание последует немедленно. И поверь, ты сильно пожалеешь о том, что ослушался меня. Понял? — Да, — прошептал юноша. — Я выполню ваш приказ. — Это не приказ, — ответил Кунсайт, все также держа его в стальных объятиях, — это запрет. Мне казалось, ты достаточно умен, чтобы не говорить с тобой на языке приказов. И мне казалось, что ты хорошо меня понимаешь, — Лорд выдержал паузу, вглядываясь в испуганные глаза Зойсайта. — Я понимаю, что ты хотел меня обрадовать и доказать свою самостоятельность. — Но как… — Зойсайт не договорил. — Я тебя слишком хорошо знаю, — уклончиво ответил Лорд. — И я знаю, что ради меня ты готов на все. Но! Запомни раз и навсегда: твое здоровье пострадать из-за этого не должно. Ты ловец, и если погибнешь, наша страна лишиться ценного кадра. Без тебя может практически полностью остановиться добыча полезных ископаемых, — сейчас Кунсайт не боялся играть на самолюбии мальчика — пусть считает себя хоть самым ценным демоном в мире, главное, чтобы не пострадал из-за своей глупости. — Если с тобой что-то случится, то ответственность за это падет на меня. Подумай, чем все это может кончиться? Зойсайт, стиснув зубы, молчал. «Ловец, ценный сотрудник…». «Помни, я для тебя никто», — всплыли опять слова Горсейскайта. И для Кунсайта он, значит, тоже никто. Просто ловец, просто подчиненный, за чью жизнь Кунсайт несет ответственность. Неужели это правда? Спросить… Но слова застряли в горле. Он не мог. Он смотрел в эти чистые глаза, видел беспокойство, страх, но как это расходилось с тем, что он слышал. — Твоя жизнь и твоя психика нужны не только твоему отделу, но и всей канцелярии, всему королевству, — продолжал Кунсайт. — А ты доводишь себя до такого ужасного состояния. Тебе ещё дня два надо отсыпаться и просто приводить нервы в порядок, а уж потом можешь идти на задание. Я передам твоему отделу, что ты не трудоспособен ближайшие дни. — Не надо, — прошептал Зойсайт: щеки его горели от стыда. — Я сделаю ради вас все! — Ты уже сделал, — мягче произнес Кунсайт. — Зойсайт, я очень ценю твою привязанность, но пока что, пытаясь доказать мне свою взрослость, ты ведешь себя как мальчишка, а при твоей работе это непозволительно. И дабы за это время ты ничего не успел учинить, жить будешь здесь. — Что? — не поверил ушам Зойсайт. — Я предпочту иметь тебя рядом, чтобы вовремя остановить, когда ты задумаешь очередную глупость, — Кунсайт посмотрел на него ласково, как показалось юноше. — Я очень рассчитываю на тебя. Но сейчас тебе нужно отдохнуть. Кунсайт отстранил от себя подчиненного, отметив, что уже и одежда успела высохнуть. — Ты меня понял? Никаких энергетиков как минимум до следующего пика. — А иначе… изобьете? — Зойсайт сам не знал, почему именно это спросил. Возможно, потому, что хотел бы услышать в ответ «да». — Ты считаешь себя лошадью, которой надо помыкать кнутом? — ответил Кунсайт вопросом на вопрос. «Опять намек… О Металлия!» — в голове Зойсайта горели слова Горсейскайта о намеках и прочем. Но как же можно думать по-разному? Как можно речь одного лорда считать правдой, а другого — сложной и запутанной игрой? Он промолчал. — Располагайся в особняке, — примирительно продолжил Кунсайт. — Сейчас вечер, так что, как закончу с делами, будем ужинать. Раньше чем через три дня я тебя отсюда не выпущу. Надеюсь, ты хоть немного придешь в себя. — Да, мой лорд, — тихо ответил Зойсайт. — За ужином расскажешь о сейлорах, хорошо? — Кунсайт не столько спрашивал, сколько утверждал. Была бы его воля, он бы вернулся к Горсейскайту. Ведь не такого приема он ожидал. Почему, о Металлия, почему Кунсайта так заинтересовал этот несчастный энергетик? Ну почему все происходит совсем не так, как он хочет? Но беспокоить лорда постоянно… «Я тебе никто», — вновь пронеслось в голове Зойсайта. Он был готов довериться, готов поверить и следовать за Горсейскайтом: ему казалось, что тот знает подход к Кунсайту, что он откуда-то знает, чего именно хочет сам Зойсайт. И молчит. Нет, к нему нельзя так часто обращаться, в конце концов, лорд даст ему понять, что тот слишком много позволяет себе. Вновь вспоминались слезы, объятия. Черное и белое… Мир всегда делился на две половины. Но как разделить его сейчас? И как, как, как дать понять Кунсайту, насколько он ему нужен? Он ведь уже все сказал перед смертью и повторил здесь, однако ничего не помогает. Но как же так! Кунсайт делал вид, что углубился в работу, но на самом деле не переставал продумывать стратегию. Надо было что-то делать. Он не ожидал того, что Зойсайт за пять дней сделает то, что не удалось бы сделать всей коллегии иностранных дел… А ведь его самодеятельность и правда не понравится этой коллегии — не дело Тайной Канцелярии заключать договоры. Но это ладно, формальности он уладит. Судя по всему, Зойсайт сумел подружиться с сейлорами и вызнать всю информацию. Но какой ценой! Кунсайт глубоко вздохнул. С этим надо было что-то делать. Зойсайт боготворит его, но о себе не думает ни одной минуты, он хоть в жерло вулкана бросится, а Кунсайт этого допустить не мог. Процесс должен идти в верном направлении, и слепое обожание — не застилать Зойсайту разум. Он может погибнуть из-за этого. А смерти Кунсайт допустить не мог. Роза… Как только нервы Зоя придут хоть в какое-то равновесие, надо попробовать. Вторая пощечина, возможно, и будет чересчур сильной, но нельзя допустить, чтобы Зойсайт из любви к нему шел напролом. Однажды он уже сворачивал ему шею. И Кунсайт не был уверен, что сможет сделать это ещё раз. Зойсайт тихо сидел на диване и ждал, когда лорд освободится. Ощущал он пустоту: гнетущую и неприятную. Он боялся отчуждения и моральных пыток, которым ни раз его подвергали. Он мечтал о похвале. Но не получил ни то, ни другое. Опять Горсейскат прав — он не может предугадать реакцию начальника. Но почему Кунсайт все же ведет себя так, будто его ничто не касается? Почему информация о сейлорах ему не нужна? Зойсайт чувствовал себя обессиленным: и от напитка и от переживаний последних дней. К тому же он сумел несколько расслабиться: наказывать его, похоже, все-таки не будут — а значит, можно не переживать и заснуть. Если бы Кунсайт хотел, то уже расправился бы, а так… За ужином Зойсайт больше говорил, чем ел. Говорил взахлеб, рассказывал обо всех врагах и друзьях сейлоров, следил за лицом начальника, но оно ничего не выражало. Зойсайту было не по себе, потому что понять, о чем думает лорд, он никак не мог, а предполагать боялся. Было глубоко за полночь, когда он, наконец, закончил. Кунсайт несколько минут сидел, будто собирался с мыслями. Зойсайт ждал, боясь шелохнуться. Он понимал, что лорд раздумывает о чем-то очень важном, но о чем? — Зойсайт, — наконец произнес демон, вставая, — пойдем, я покажу тебе твои покои. Юноша повиновался, хотя все ещё не мог понять, почему ему ничего не говорят прямо? Неужели информация и правда неважна? Но ведь Горсейскайт хвалил его и, кажется, искренне. Кунсайт провел его в знакомую комнату с коричневыми стенами. Зойсайт не мог понять, зачем красить камень? — Раздевайся, устраивайся, тебе нужно много спать. Кунсайт сел на кровать. Зойсайт стоял посреди комнаты, отчаянно не понимая, что происходит. Что, обсуждать Кунсайт с ним ничего не собирается? Вообще ничего не скажет, ни хорошего, ни плохого? Однако же лорд не ушел, а остался сидеть на кровати же, значит ли это… Зойсайт опять понял, что вынужден домысливать, что у него нет фактов. Усталость навалилась мертвым грузом, безумно захотелось спать. Он скинул с себя одежду, лег. Кунсайт так и остался рядом с ним. — Зойсайт, — Кунсайт провел рукой по его волосам, — в ближайшие три дня ты отсюда не выйдешь, и никакой связи с внешним миром не будет. Тебе нужно отдохнуть. Я не потерплю, чтобы твои подчиненные или Сейлор Юпитер потревожили твой покой. Это понятно? — Да, — прошептал Зойсайт, наслаждаясь лаской, но ожидая подвоха. — Будет лучше, если ты постараешься все это время спать, во сне нервные клетки лучше восстанавливаются. Но если станет скучно, читай что угодно, но сугубо развлекательного характера, или занимайся спортом, или ещё чем, что можно назвать отдыхом. Понятно? — Да. — Хорошо. Повисла пауза. — Зойсайт, — Кунсайт нагнулся ниже, заглянул юноше в глаза, — ты разочаровал меня. Сердцебиение участилось, в глазах появился едва не панический ужас. Та самая фраза, которую Зойсайт боялся услышать больше всего на свете, произнесена. Юноша вспомнил иероглифы, вспомнил белую комнату — да он куда угодно пойдет, только бы не слышать этих слов! Ведь он все сделал, только бы доказать Кунсайту, что любит его, что готов ради него на все, что он самостоятельный. А в результате… Кунсайт следил за ним внимательнейшим образом. Зойсайт даже не сомневался, что проверяет реакцию. О Металлия, ну зачем он пошел и все рассказал? Вот ведь, а он ещё думал, что Кунсайт не будет ругать его из-за сейлоров… Просто за ужином он даже не дал понять, что поведение Зойсайта с ними было неверным, опасным, он специально не показывал своего отношения, чтобы не дать Зойсайту возможности смягчить острые углы. И вот теперь, дождался! Зойсайт понял, что сейчас опять заплачет от бессилия и обиды. — Я думал, мои слова касательно задания не предполагают двоякого толкования, — продолжил Кунсайт, видя страх в глазах Зойсайта. — Я сказал: узнать у сейлоров информацию, но я не говорил делать это двадцать четыре часа в сутки. Тем более что ты знал, как разрушительно действует на тебя напиток, ты знал, что он опасен и что приближает тебя к могиле. И все равно принял его. Мне очень неприятно думать, что ты хотел подставить меня, а ведь если с тобой что-то случится… — Я не хотел! — в голосе Зойсайта звенели слезы. — Мой лорд, я, правда… -Ты даже об этом не думал, знаю, — Кунсайт одним голосом вмиг успокоил его. — Ты хотел меня обрадовать. Но, если это не понятно так, говорю прямо: твоя смерть или сумасшествие меня категорически не обрадуют. Неужели это вызывало сомнения?.. — Нет, конечно, — Зойсайт не знал, что ещё говорить, его опять ругали не за то, за что он думал. — На будущее, не пытайся мне что-то доказывать, — уже мягче продолжил Кунсайт. — Если бы я сомневался, что ты выполнишь задание, я не послал бы тебя на него. Ты справился великолепно и очень быстро. Я могу гордиться тобой: твоим умом, интуицией, бесстрашием, пониманием человеческой психологии, — Кунсайт смотрел на него уже миролюбиво, без гнева, — ты способен справляться с самыми сложными заданиями, что прекрасно доказал. Знаний тебе хватает, силы тоже. Если бы ты еще не вел себя, как ребенок, цены бы тебе не было, — лорд усмехнулся. Зойсайт смотрел на него во все глаза, не зная, что сказать. Что это? Признание заслуг? Или Кунсайт усыпляет его бдительность, чтобы потом замучить ещё сильнее? Что это? — Я не ребенок, — тихо прошептал Зойсайт, не зная, какой реакции от него ждут. — Но в данной ситуации ты повел себя именно так, — Кунсайт нагнулся и поцеловал его в лоб, — дети думают о том, чтобы обрадовать взрослых, порой игнорируя опасности, которые могут подстерегать их на пути. Не так ли? Зойсайт кивнул, хотя не разобрал и половины слов. Кунсайт никогда его не целовал. И тут перед глазами начали вставать картинки. Давно забытые, увиденные ещё на земле: в семье часто используются поцелуи… — Спасибо вам, — произнес Зойсайт. — Спасибо, что позволили остаться с вами, — он сел на кровати, хотел обнять Кунсайта, но не решился. — Спи давай, — Кунсайт встал. — А благодарить меня или нет, решишь, когда я тебя отсюда выпущу, — с этими словами он ушел. * Совещание глав коллегий прошло как обычно. За последнюю неделю ничто существенно не изменилось, так что мероприятие вышло сугубо формальным. Ну и отлично: дел было по горло, а еще беспокоил невесть куда запропастившийся Зойсайт. Хотя скорее всего он отсыпался после работы и пытался разговорить Юпитер: камеры показывали либо отсутствие владельца в апартаментах, либо его глубокий сон… Но все же надо проверить… С такими мыслями Кунсайт и направлялся к себе, когда его вдруг задержали. — Коллега! — окликнул его лорд Горсейскайт. — Позволите на два слова? Кунсайт кивнул, хотя общаться с этим демоном ему вовсе не хотелось. Для начала, его раздражало обращение «коллега», которым Горсейскайт, кажется, удостаивал только его, остальных же звал по именам. Кроме того, глава Промышленной коллегии обладал отвратительной способностью узнавать откуда-то массу сплетен и слухов и использовать их в самый неподходящий момент. А еще Кунсайта крайне нервировала привычка Горсейскайта обращаться со всеми панибратски. Ладно еще супруга, хотя… если числить ее заместителем, то следовало бы вести себя с нею на людях более официально. Но прочие! Лорд Горсейскайт всех без исключения сотрудников (причем не только своих) называл «милыми», «дорогими» и прочими неподобающими эпитетами. Можно было бы решить, что на старости лет он заработал склероз и просто не помнит имён, но это определенно не так. А его подчиненные! Кунсайт в толк взять не мог, как Горсейскайт добивается подобного послушания: его сотрудники только что в глаза ему не заглядывали с рабской преданностью, а лорд лишь ухмылялся и посылал очередного «дорогого мальчика» с каким-нибудь поручением невероятной сложности, которое тот бросался исполнять сломя голову и со всем возможным рвением. Правда, сотрудники у Горсейскайта были ему под стать. Кунсайт помнил, как один такой вломился прямо на совещание глав коллегий с воплем наподобие «всё пропало!» Горсейскайт откашлялся, попросил извинения у присутствующих, выслушал перепуганного подчиненного, после чего велел тому идти и исправлять то, что еще можно исправить, а он, так и быть, после заседания заглянет и проверит, всё ли в порядке, после чего успокоенный сотрудник отбыл работать дальше, а заседание продолжилось. Вот этого Кунсайт в толк взять не мог: чтобы сотрудники с готовностью докладывали о своих ошибках? Да его собственные до последнего утаивали промахи. Потом докладывали, конечно, но безо всякой охоты! Кому же приятно расписываться в своей некомпетентности? Но ведь добрячком, прощающим любые проступки, Горсейскайт отнюдь не слыл, о нем поговаривали со сдержанной опаской. Суров, но справедлив, вот как характеризовали его подчиненные… и не страшились просить у него помощи и каяться, если вовсе заходили в тупик. — Дорогой коллега… — Горсейскайт тем временем пристроился в ногу и подцепил Кунсайта под локоть. Он был выше примерно на полголовы, если не больше, так что идти было неудобно. — Я, знаете ли, хотел бы уточнить у вас кое-что. — Что же? — спросил Кунсайт. — Да вот, видите ли, хочу знать, будете ли вы всерьез на меня сердиться, если я пригрею с десяток ваших подчиненных… — О чем вы? — опешил тот — Дорогой мой, только не говорите, будто вы не в курсе! — в свою очередь удивился лорд. — Знаете, всякие слухи ходят, а в каждой сплетне есть доля истины. Вот я и подумал: если всё же это окажется правдой, следует предупредить вас заранее, чтобы не держали на меня зла, если я возьму к себе ваших беглецов. Не пропадать же им без пригляду! — О каких именно сотрудниках идет речь? — сквозь зубы проговорил Кунсайт. — Ну, милый мой, я пока что понятия не имею! Все это так зыбко и неопределенно… — развел руками Горсейскайт. Глаза у него были холодные, спокойные и очень неласковые. Изучающие. — И я понятия не имею, примут ли они моё предложение или направят стопы к лорду Дериксайту или еще кому-то. Я лишь констатирую факт… Кунсайт пытался осмыслить услышанное. Получалось скверно. Кто распускает подобные слухи? Или они родились не на пустом месте? Лорд знал, как это бывает: кто-то обмолвился, кто-то что-то предположил, домыслил, и покатился снежный ком, который потом не остановишь… Но кто, кто готов бежать из Тайной канцелярии? Да, переводы должны быть одобрены не только руководством, но и ее величеством, и если на рядовых сотрудников она и внимания не обратит, то если среди предателей окажется кто-то из высшего эшелона, королева не сможет этого не заметить. Конечно, есть те, кого отпустить просто нельзя, их кандидатуры даже не рассматриваются. Тот же Нефрит, Джедайт… хотя последний, как раз, не так важен. Да и толку от него немного. А вот… Кунсайт почувствовал, как по спине побежали мурашки. Да, точно. Горсейскайт — глава Промышленной коллегии, и он не откажется держать под рукой инструмент добычи этих клятых кристаллов! Да как же он проглядел?! — Послушайте, лорд Горсейскайт… — произнес он сквозь зубы. — Я весь внимание, дорогой коллега, — улыбнулся тот. — Не смейте — слышите?! — не смейте даже смотреть в сторону Зойсайта! — проговорил Кунсайт, сдерживая ярость. — Вам ведь не мелкая сошка нужна! Так вот, предупреждаю… — Зойсайт? — удивился лорд. — Кто это? Ах да, конечно… Ну, коллега, я ведь сказал, что пока не в курсе, кто именно собирается вас покинуть, так что же вас так… хм… возбудило? — Я еще раз повторяю… — начал тот, но Горсейскайт не дал ему договорить: — Я пока не оглох на старости лет, коллега, и прекрасно понимаю с первого раза. Вовсе не стоило так нервничать из-за сущих пустяков… С этими словами лорд удалился, а Кунсайт остался стоять посреди коридора, сжимая и разжимая кулаки. Пустяки, значит?! Нет, нет, если бы промышленник начал подбивать клинья к Зойсайту, Кунсайт узнал бы об этом первым, у юноши от него секретов нет… Кунсайт заставил себя успокоиться. Следовало принимать меры.