Благими намерениями...

* Зойсайт успел уже усвоить, что к лорду Горсейскайту не стоит вваливаться, как ко всем остальным. Во-первых, хоть охрана уже его знает, но всё равно может проявить чрезмерную бдительность, а в столь взвинченном состоянии юноша вполне мог отреагировать неадекватно, и тогда будет уже не до разговоров. Во-вторых, лорда может не оказаться на месте, как в прошлый раз. В-третьих, мало ли, вдруг он принимает какого-нибудь важного бизнесмена из людей… Сыплющиеся с потолка лепестки сакуры вызовут у того как минимум удивление! За этими мыслями Зойсайт пытался скрыть страх, но выходило скверно. На его счастье, оказалось, что лорд дома, но занят, поэтому охранник предложил юноше отправиться в кабинет и немного подождать — лорду доложат о визите. Не будь Зойсайт настолько взвинчен, он мог бы удивиться такому отношению, но ему было совершенно не до того. В знакомом кабинете он нервно ходил из угла в угол, будто зверь в клетке, пока не услышал, как отворилась дверь. — Лорд Горсейскайт! — он сделал было шаг навстречу, но случайно бросил взгляд в приоткрытую дверь, за которой была, кажется, гостиная, и остолбенел. Там за невысоким столиком расположились две дамы, мирно беседовавшие о чем-то своём. Очевидно, лорд составлял им компанию, потому что чашек оказалось три… Одной из дам была, разумеется, тэнна Ридерайт, а вот при виде второй Зойсайт невольно попятился. Стройная, хрупкая даже фигурка, золотистые локоны, не уложенные сегодня в строгий узел, а распущенные по плечам… Слава Металлии, она сидела к двери вполоборота, к тому же была занята разговором — доносился смех, — поэтому никак не могла заметить Зойсайта! Какое счастье, что он не ввалился без предупреждения! Хоть какое-то везение!.. — Что это с вами, друг мой? — недоуменно поинтересовался лорд, оглянулся, проследив направление взгляда Зойсайта, и решительно прикрыл дверь. — Вы вдруг сделались белее мела! Что вас так напугало? — Н-ничего, — помотал головой юноша. — А по-моему, очень даже «чего», — ворчливо произнес Горсейскайт. — Вы опасаетесь, что дамы вас схватят и усадят пить с ними чай? Ну, знаете, не думал, что женское общество настолько вас страшит! Зойсайт заставил себя улыбнуться. Кажется, обошлось, и лорд ничего не заподозрил… — Или вам уже доводилось испытывать на себе профессиональные навыки тэнны Амшталайт? — в лоб спросил лорд, полюбовался ошарашенным лицом юноши и добавил: — Ничем иным я этот ваш испуг объяснить не могу! — Нет, ничего такого… — Зойсайт сглотнул. А что, если о его визитах стало известно Кунсайту? Если Амшталайт здесь не просто так? Если ей велено… — Ну и слава Металлии, — вдруг пошел на попятную лорд. — Я понимаю, конечно, что род занятий девушка себе выбрала не из приятных, но, знаете, у нее же нет отбоя от кавалеров! — Да?.. — Да-да! Особенно военные любят показать удаль и наперебой добиваются благосклонности страшной и ужасной тэнны Амшталайт, — усмехнулся лорд. — Она говорит, что еще немного, и ей действительно придется стать таковой — надоели ведь! А вообще-то в быту она — милейшее создание. — Правда?.. — «Я же не за этим явился, я… Но что, что она здесь делает?!» — Да-с, — вздохнул лорд. — Тэнна Амшталайт, видите ли, приходится моей супруге внучатой племянницей или кем-то вроде того, я, признаться, вечно путаю. И наведывается время от времени посплетничать по-дамски, спросить совета — ведь моя драгоценная супруга намного старше и опытнее, а Амшталайт, хоть и умна, но еще достаточно молода… И вообще, мой юный друг, — добавил он неожиданно, — что бы ни было у вас за душой, перепугались вы совершенно напрасно: наша милая племянница ведь не при исполнении нынче! «И правда… — сообразил Зойсайт. — Она не в форме, хотя это-то ладно, но у нее даже волосы распущены…» — И к тому же, — серьезно сказал Горсейскайт, — это мой дом. А вы мой гость, поэтому опасаться чего бы то ни было вам просто глупо. Ну разве что атаки разъяренных сейлоров, — добавил он справедливости ради. «Что он имеет в виду? Что не выдаст меня?.. Не выдал бы? Или что она не позволит себе ничего лишнего в доме тетушкиного мужа, а на выходе…» — Да что с вами такое? — нахмурился лорд. — Вы что, подсыпали королеве яду, не приведи Металлия, а теперь шарахаетесь от собственной тени и ждете, когда за вами явятся? Должно быть, на лице Зойсайта слишком явственно отразились его мысли, потому что Горсейскайт только головой покачал. — Нервы у вас по-прежнему никуда не годятся, — констатировал он. — Шуток вы вовсе не воспринимаете, я вижу. Давайте-ка оставим дам, пускай поболтают всласть, а мы с вами пойдем в парк. Там прохладно, зато спокойно. Вы ведь, я так полагаю, явились не с пустыми руками? Зойсайт только кивнул. Спасибо лорду, оставаться в кабинете, за дверью которого находилась Амшталайт, было невыносимо. — Вот это я понимаю, погодка, — удовлетворенно произнес лорд, когда они вышли во двор: на Земле Горсейскайт предпочитал традиционный способ перемещения, чтобы не привлекать излишнего внимания. — Подумать только, совсем недавно мы с вами наслаждались прекрасной теплой осенью, а теперь уже снег лежит… Вам не холодно? Зойсайт взглянул на себя — оказалось, что лорд уже позаботился придать его одежде видимость обычной, человеческой. Сам он щеголял в длинном пальто с щегольским шарфом, темно-коричневым с тонкой золотой нитью, словно в напоминание о цветах своей коллегии, на юноше же красовалась короткая куртка и… как это называла Мако? Джинсы, что ли? — Не холодно, — сказал он, и тут же что-то поддало ему под коленки с такой силой, что он едва не грохнулся навзничь. — Ах ты мерзавец! — воскликнул лорд, и Зойсайт вздрогнул. — А ну, домой! Брысь! — Патрик? — удивился юноша. — А… откуда он тут? Вы же говорили… — Видите ли, друг мой, на конюшне в это время года бывает не так уж много народа, да и я появляюсь там редко, слишком занят, — вздохнул Горсейскайт. Патрик, вздымая снежную пыль, умчался вперед. — Бедняге там скучно, он у меня парень общительный. А здесь… Сад у дома, конечно, не лес, но зато мы с моей дорогой супругой вечерами почти всегда дома. Патрик, разумеется, пачкает ковры грязными лапами и оставляет везде клочья шерсти, но это решается простеньким заклинанием… Вы не будете возражать, если он составит нам компанию? — А? Нет, что вы. Конечно, нет… Зойсайт замолчал. От внутренней решимости не осталось ни следа. Вот так являешься по делу, а тебе начинают заговаривать зубы какими-то совершенно посторонними историями!.. …Горсейскайт внимательно наблюдал за молодым демоном. С ним определенно что-то было не так. До такой степени, что он вообще на себя не походил. Очевидно, случилось что-то из ряда вон выходящее… что, кстати, подтверждали и результаты работы: за последнее время в Промышленную коллегию поступило совсем мало кристаллов, и дело было вовсе не в общем спаде — остальные-то страны добычу наращивали! Дело явно было в ловце. Еще лорда крайне заинтересовала совершенно неадекватная реакция Зойсайта на Амшталайт, которая в обычной жизни была очень мила. Другое дело, что характер у нее железный, с такой работой иначе нельзя, но характер-то сразу не разглядишь! Ну а кроме того, как знал Горсейскайт, у большинства складывалось совершенно превратное представление о том, чем занимается «пыточный приказ», вернее, о его методах. Тёмные века почти прошли, нынешнее дознание было сродни сложной науке, той же медицине (с которой тесно и увязывалось), но многие всё еще представляли себе палача с раскаленными клещами или чем похуже… И совершенно забывали о том, что сотрудник подобного ведомства обязан быть хладнокровен, крайне высококвалифицирован, обладать прекрасным знанием психологии и никогда не давать воли эмоциям, иначе толку от него будет немного! Увы, объяснять всё это Зойсайту сейчас не было никакого смысла, равно как и расспрашивать о причинах его странной боязни. Его явно мучило что-то иное, и Горсейскайт милосердно дал юноше привести мысли в порядок. Это было обычной его тактикой: не дать посетителю заговорить сразу о деле, воспользовавшись домашними заготовками речей, выбить из колеи и посмотреть, что из этого выйдет. Эффект неожиданности обычно давал хорошие результаты… …Лорд молчал, и Зойсайт постепенно успокаивался. В заснеженном парке, до которого они добрались через какие-то четверть часа неспешной прогулки — особняк лорда стоял в престижном зеленом районе, — не было ни души. Холодно, да еще снег принимается то и дело, ничего удивительного. «С чего начать? Как начать? Я забыл всё, что придумал… То есть я помню варианты, они же у меня с собой! Но как заговорить об этом?..» — Ну вот, — сказал Горсейскайт неожиданно. — Красота. Вокруг никого. Может быть, теперь поведаете, что привело вас ко мне, друг мой? — Да, — проронил Зойсайт. — Вы тогда сказали… сказали, что я могу прийти и попросить совета, если совсем запутаюсь. И вот… — Ясно, — усмехнулся тот. — Это заняло у вас даже больше времени, чем я ожидал. Но это нормально, стесняться тут нечего, а я действительно пригласил вас заглядывать… — Дело даже не в этом… — медленно проговорил юноша. — Всё намного хуже, чем я мог даже представить! Лорд Горсейскайт! — он посмотрел на мужчину снизу вверх. — Я… нет, я не знаю, с чего начать… — С начала, — посоветовал тот. — Как дойдете до конца, заканчивайте. Такая методика наиболее эффективна. — Но я не знаю, где здесь начало, где конец, это… клубок какой-то! — Зойсайт слегка разозлился — он не шутки шутить пришел! — и это неожиданно придало ему сил. — Ну так давайте попытаемся его распутать, — пожал плечами лорд, но не стал добавлять, что самые страшные узлы, бывает, приходится вырезать. — Есть еще кое-что… — через силу сказал Зойсайт. — Это всё так глупо выглядит, я знаю, и отвлекать вас такими вещами… — Ай, мой дорогой, я вас умоляю! — поморщился Горсейскайт. — Вы больше времени потратите на эти расшаркивания. Переходите к делу! — Да… сейчас… — юноша собрался с мыслями. — Понимаете, лорд Горсейскайт, я не сумею объяснить, почему запутался сейчас, если не расскажу, с чего всё началось! А это… — Это прекрасно, — серьезно сказал лорд. — Чем больше информации, тем проще делать выводы. И если вы сумели осознать, что первопричины происходящего кроются в каких-то прежних поступках, это уже очень неплохо, друг мой. Я вас внимательнейшим образом слушаю! — Минуту… — Зойсайт заставил себя посмотреть в глаза лорду. — Я хочу вас попросить об одном… Пусть то, что я сейчас расскажу, останется только между нами! Я не перенесу, если кто-то еще… Нет, я понимаю, что тэнна Ридерайт и вы… но… — Так, остановитесь, — велел Горсейскайт. — Вы правы, я привык поверять моей драгоценной супруге все свои мысли и чаяния, но ключевое слово здесь — «свои». Что касается чужих — тут возможны варианты. И если вы просите меня сохранить ваш рассказ в тайне даже от Ридерайт, я это сделаю, даю слово. — Правда?.. — юноша не выдержал его взгляда и отвернулся. — А зачем мне лгать? Я вижу, для вас это нечто очень важное и, судя по всему, глубоко личное. И можете быть спокойны, друг мой, о вашем рассказе никто никогда не узнает. — Ладно… Прыгать в прорубь, так разом, чтобы с головой! — Тогда… Это началось еще в той, в прошлой жизни… …Горсейскайт внимательно слушал юношу, и очень, очень многое, до сих пор не вполне ясное, становилось на свои места. Запинаясь, перескакивая через какие-то факты и возвращаясь назад, Зойсайт сбивчиво рассказывал о том, что происходило между ним и Кунсайтом, рассказывал подробно, память его не подводила. Зато подводили эмоции: он то и дело замолкал, не в силах справиться с собой, и видно было, что он делает над собой огромное усилие, чтобы обнажить перед посторонним, в общем-то, демоном самое сокровенное, что было в его жизни. — Я понимаю, это звучит нелепо, лорд Горсейскайт, — выговорил Зойсайт, наконец, — но я так хотел, чтобы у меня был отец! Настоящий отец, чтобы он гордился мной, и я делал всё, чтобы добиться этого, а вышло… вышло… — Погодите с тем, что вышло, друг мой, давайте по порядку, — остановил его лорд, почувствовав, что юноша опять занервничал. Кажется, это было одним из больных вопросов. — Что же нелепого в этом желании? — Я ведь уже взрослый, — процедил тот сквозь зубы. — В моем возрасте жениться пора… дети чтобы были, своя семья. А не мечтать о каких-то там родителях! — Жениться вам сейчас попросту противопоказано, — сказал Горсейскат. — Более того, преступно, как по отношению к гипотетической супруге, так и по отношению к возможным вашим детям. — Что?.. — Зойсайт опешил так явственно, что лорд сдержал усмешку. — Почему? — Да потому, что вы понятия не имеете о том, что такое семья, — ответил лорд. — Допустим, вы еще сумеете ужиться с какой-нибудь терпеливой и мудрой девушкой… хотя, правду говоря, не могу представить себе такую, вас и ангел на второй день пришибет сковородкой! Так вот, возможно, вы сумеете наладить отношения со своей второй половиной, не поубивав друг друга, но вот дети… — Он покачал головой. — Вы хотя бы представляете, какая это ответственность — ребенок? Если, конечно, вы желаете быть нормальным родителем, а не кукушкой, способной только подбросить чадо нянькам и воспитателям? Я вам, кажется, рассказывал, чем такое может закончиться. — Рассказывали… — Если у вас никогда не было любящих… да хоть каких родителей, вы попросту не представляете, как строятся отношения в обычной семье. Не в образцово-показательной, каких единицы, а в самой обычной, со ссорами, скандалами и всевозможными проблемами, — продолжал Горсейскайт. — Знаете, друг мой, здесь, на Земле довольно много сирот, которые воспитываются в детских домах. Так вот, скажу я вам: нормальные семьи потом создает лишь малый процент таких людей. Именно потому, что росли они не с родителями — пусть неуравновешенными, совершающими ошибки, неидеальными, — а с воспитателями. Даже идеальный воспитатель не в состоянии разорваться и уделить внимание сразу всем! И этим детям неоткуда взять, грубо говоря, модель поведения в семье, поэтому их собственные чаще всего разваливаются. И как бы они ни уважали своих воспитателей, они все равно мечтают попасть в семью, где бы их любили… да хоть бы заодно и пороли за проступки, это уже неважно! До зрелых лет мечтают, а то и до старости… Зойсайт смотрел на него очень внимательно, хмурился, явно пытаясь понять. — Поэтому, друг мой, я даже не представляю, чему бы вы могли научить своего отпрыска, объявись он у вас, — закончил свою мысль лорд. — Объяснить, как и когда нужно идти на компромиссы, как следует вести себя со сверстниками, со старшими… Объяснить сложности взаимоотношений в коллективе, с отдельными знакомыми… Вас самого еще нужно этому учить и учить! И с этой точки зрения ваше желание иметь хотя бы одного родителя, который не просто наставит вас на путь истинный, но будет любить, поддерживать и гордиться вашими успехами больше собственных, вполне нормально и оправдано. А насчет возраста… Лет вам, может, уже и достаточно, но во многом вы сущее дитя, уж не обижайтесь. — Я не обиделся, — тихо сказал Зойсайт. Вид у него был… озадаченный, но во взгляде читалось несказанное облегчение. Похоже, он сильно опасался, что его не поймут или, хуже того, высмеют! Типичный взрослый ребенок, вздохнул Горсейскайт. — Ну так, друг мой, во что же вылилось это ваше желание? — подбодрил он. И Зойсайт рассказал. Рассказал о том, как из кожи вон лез, стремясь угодить своему лорду, а тот то ли не понимал, то ли делал вид, что не понимает… А потом устроил провокацию — иначе не назовешь! — с этой злосчастной розой. — Понимаете, это… это… я даже не могу сказать, что это для меня значило! — сбивчиво говорил юноша. Горсейскайт знал — такой поток слов прерывать нельзя, надо дать выговориться. — Когда он подарил мне эту розу… я был на седьмом небе от счастья! Я до сих пор ее храню, глупо, да? — Почему глупо? — удивился лорд. Похоже, Зойсайт был очень обеспокоен тем, чтобы не показаться моложе и глупее своих лет, и его следовало успокоить. — Я вот тоже храню платок, который вышила моя драгоценная супруга мне в подарок, когда мы еще не были женаты. Он, правду сказать, ужасен — рукодельница из нее, мягко говоря, скверная, — но он мне дорог. У всех есть такие дорогие сердцу мелочи, не сомневайтесь. — То супруга, а то… — Зойсайт снова занервничал. — Я же не девушка! — Ну и что? — вздохнул Горсейскайт. — Хотите другую аналогию — пожалуйста. Я точно знаю, что мой старший сын бережно хранит одну безделушку, которую подарил ему его друг еще в отрочестве. Дурацкая такая шкатулочка, аляповатая донельзя, с какими-то бантиками, розовым бархатом выложена. Вкуса у того юноши не было вовсе, фантазии тоже… Сын в ней ордена хранит. — Тогда… ладно, это не совсем то… Но вот так… что бы вы почувствовали, если бы вдруг узнали: точно такой же платок тэнна Ридерайт подарила другому мужчине? С теми же точно словами, что сказала вам?! — выпалил вдруг Зойсайт. Горсейскайт мог бы заметить, что Ридерайт тогда ничего не говорила, появилась перед ним, мрачно взглянула, молча сунула ему в руку сверток и тут же исчезла, но не стал. — А когда вы спросили, почему она так поступила, она сказала бы, что это… обычный подарок! — Хм… — произнес лорд. — Если я верно понял ваше иносказание, ваш начальник подарил такую же розу кому-то еще? — Да. Одной… впрочем, неважно, имени я не скажу, — нахмурился Зойсайт. — И он сказал, что это был обычный комплимент! И… выходит, та, моя роза — это ничто? Она ничего не значила?! А я, дурак, придумал что-то и сам в это поверил?.. — Так, постойте-ка, мой дорогой, — велел Горсейскайт. — Вас опять понесло. Давайте-ка подробно и по порядку: как это вышло? Память у вас отменная, вот и пригодится. Рассказывайте. И Зойсайт воспроизвел свой разговор с Кунсайтом в точности. Все его реплики, каждый взгляд, каждый жест был запечатлен в памяти… — Зачем он это сделал? — горько спросил юноша, договорив. — Ну зачем? Я не понимаю… Я тогда впервые подумал — что же я, вроде вашего Патрика, что ли? И вообще ничего не значу для него?.. Ну разве что как верный пёс… Меня ведь все так и зовут, вы знали? — Слышал как-то, — усмехнулся лорд. — А вот на первый ваш вопрос я пока ответить не могу. Правда, могу отметить один момент: вы не пробовали немного сместить акценты? — То есть? — То есть истолковать слова вашего начальника таким образом: «вот масса роз, которые я могу дарить кому угодно, даже не думая об этом, но что-то значит только та, что я подарил тебе»? Зойсайт задумался на мгновение, потом помотал головой. — Нет, нет. Не может быть. Он… интонация была совсем не такая. Он говорил так, будто хотел, чтобы я что-то понял… Только я не догадался, что именно я должен понять! — А почему не спросили? — задал резонный вопрос Горсейскайт и получил в ответ такой взгляд, что только в затылке почесал. Понятно, помыслить о том, чтобы о чем-то спросить своё божество, Зойсайт пока не мог. «Стоп! — сказал себе лорд. — А вот это интереснейший момент! Интересно, выйдет ли?..» — Знаете, друг мой… — произнес он задумчиво. — Одна из кардинальнейших ваших ошибок мне уже видна. — Какая? — вскинулся тот. -Вы сказали, что хотели бы видеть коллегу Кунсайта в роли вашего отца, верно? — Да! — А почему вы тогда ведете себя с ним, как с живым богом? — А?.. — Зойсайт опять уставился непонимающе. — Знаете, дети обычно задают родителям массу вопросов, — сообщил Горсейскайт. — По поводу и без. И, — добавил он по наитию, — не боятся при этом показаться глупыми. Они вообще об этом не думают, по-моему. В свое время от «как?» и «почему?» второго сына я готов был повеситься… — Что-то я не совсем… — Вы уж определитесь, — посоветовал лорд. — Если вам нужно божество, то продолжайте ему поклоняться и приносить жертвы. Вопросы богам задавать не полагается, да и всё равно они обычно не отвечают. И не удивляйтесь, если вам непонятны слова и деяния божества — они изъясняются туманно и иносказательно, простому смертному не понять. И неожиданным карам тоже не удивляйтесь — это вполне в духе богов, никогда не знаешь, чем их разгневаешь! — Он помолчал. Зойсайт смотрел на него круглыми, как чайные блюдечки, глазами. — А вот отцу как раз вопросы задавать можно и даже необходимо. Кого же и спрашивать, если не его, когда что-то непонятно! Может, он не всезнающ, но что-то да подскажет… Отец, конечно, тоже наказать может, но хотя бы понятно будет, за что именно. Ну, вы что предпочитаете? — Я же сказал… — выдавил Зойсайт. — Я хотел… отца… — Ну так и ведите себя соответственно, — хмыкнул Горсейскайт. — Я бы вот не обрадовался, если бы Карлинайт молча пялился на меня и делал глупости только потому, что я почесал за ухом, а он решил, будто я требую от него пойти и подслушать разговор королевы с кем-нибудь из лордов! — Но как… — Как спросить? Словами, мой дорогой, словами. Или у вас язык отнимается? Так это именно в присутствии божества и случается, — лорд язвил, но в меру, уже зная, что немного разозленный Зойсайт соображает лучше, чем растерянный. — Вы поняли, что вам нужно, и это прекрасно. Так и ведите себя соответственно! Это не значит, естественно, что вы должны изображать пятилетнего малыша, но уж бояться задать вопрос по делу… Вы всё опасаетесь выглядеть глупо, так я вам скажу — ничего глупее подобного поведения быть не может! — Да… Вы правы, наверно… Только я же не рассказал до конца! — вновь заговорил Зойсайт, и на глазах его показались злые слезы. — В тот раз, когда я пошел докладывать лорду Кунсайту о договоре с сейлорами… Вы сказали — победителей не судят, и я всё ему рассказал! — А он? — живо заинтересовался Горсейскайт. — А он сказал, что я его разочаровал, — проронил Зойсайт. «Я его всё-таки убью, — ласково подумал лорд. — Или, по крайней мере, покалечу… А ведь коллега Кунсайт, похоже, делает всё это осознанно. Только какова его цель? Пока не понимаю…» — Так и сказал? — спросил он вслух. — Он вообще не заинтересовался сейлорами. Он… — Зойсайт покачал головой. — Давайте опять, как с той историей, — велел Горсейскайт. — Что он сказал, от и до? Вы же не полторы минуты разговаривали? — Нет, конечно, нет… — юноша принялся рассказывать, но лорд перебил: — Погодите, друг мой. Вы всё время говорите: «лорд Кунсайт сказал…» и цитируете его фразу полностью, даже интонации копируете. А ваши слова? Ваши ответы? — Я не помню… — беспомощно взглянул на него Зойсайт. — Только в общем… Когда он мне это сказал, я… ну… «Понятно, ты уже ничего не слышал и не воспринимал.» — Ну ничего, разберемся. Продолжайте, — кивнул лорд. Говорил Зойсайт долго, а когда закончил, уже давился слезами. — И что после этого? После того, как он вас выпустил из заточения? — спросил Горсейскайт. — Ничего… Я больше не был у него. И он ко мне ни разу не заглянул… А я… — Зойсайт взглянул на лорда с отчаянием. — Я помню, что вы сказали — надо учиться думать! Я пытался, я честно пытался! Все факты, какие были… я вам рассказал! — И до чего же вы додумались? — не на шутку заинтересовался Горсейскайт. Эта беседа коллеги с юношей произвела на него уже большее впечатление, во всяком случае, ему многое стало понятно. Жаль, нельзя посоветоваться с Ридерайт, но они ведь предполагали что-то в этом роде! — Я придумал, наверно, сто разных вариантов! — с горечью произнес юноша. — И каждый могу обосновать этими вот… фактами! Только непонятно, какой из них правильный… — Ну так расскажите, подумаем вместе, — предложил лорд. Было действительно любопытно, что сочинил этот мальчик. С его-то неуемной фантазией! — Я… запутаюсь, — сознался Зойсайт. — Наверно, лучше… Он вытащил из-за пазухи сложенные листы и протянул их лорду. — О! — произнес тот. — А я-то, когда вам одежду творил, думал, что у вас там такое: неужто еще с кем-нибудь договор подписали? — Почерк… — Разберу, — отмахнулся Горсейсайт, погружаясь в чтение. — Мои сотруднички еще и не так карябают. Помолчите пока, друг мой, остыньте. Снегом вон умойтесь, поможет… …Зойсайт последовал совету лорда — щеки сразу разгорелись от холода. Он молча наблюдал за тем, как Горсейскайт внимательно вчитывается в неровные строчки, ворошит листы, возвращается назад, о чем-то сосредоточенно размышляет… Внутри что-то противно, мелко дрожало. Всё опять пошло не так, как задумывалось. Он придумал возможную реакцию лорда, а тот повел себя с точностью до наоборот. То ли мысли читал, то ли Зойсайт его попросту не понимал. Скорее второе, конечно! И что же выходит, это нормально — желать иметь родителей? Это не смешно, не глупо, не нелепо — в любом возрасте? А как же Юпитер? «Стой-ка, — сказал вдруг себе Зойсайт. — Она же сказала что-то такое… вроде бы она говорила, что они для нее не умерли! А раз они не умерли, как она могла мечтать о других родителях? Может, дело в этом? Ведь не спросишь, обидится еще…» Слова лорда о божестве и отце тоже не давали ему покоя, уж больно точными они показались. Неужто в самом деле так? И что, если Кунсайт это понимает? Тогда… ох, тогда к его списку вариантов добавится еще не меньше сотни! То ли понимает, то ли нет, а если да, нравится ему это или не нравится? Хочет он более истового поклонения или, наоборот, желает, чтобы Зойсайт вел себя с ним, как с обычным демоном?.. — Я закончил, — сообщил Горсейскайт. — И что?.. — вскинулся Зойсайт. — Могу отметить, мой дорогой, что вы очень ревностно исполнили мой завет начать думать, — вздохнул лорд. — Ваше счастье, что я не желал вам зла, иначе мог бы посоветовать что-нибудь похуже. Ваша доверчивость может вас погубить, имейте в виду. — Доверчивость?! — да он сроду никому не доверял! — А что же еще? Как вы слепо исполняете приказы вашего начальника, точно так же последовали моему совету. С энергией, достойной лучшего применения, — хмыкнул Горсейскайт. — Ее бы точно хватило, чтобы пробудить Металлию на часок-другой! — Вы о чём? — вконец растерялся юноша. — Есть сотрудники, которые выполняют приказы спустя рукава, — сказал лорд. — А есть те, кто делает это чересчур рьяно. Вреда делу и от тех, и от других примерно поровну. С первыми всё понятно, а вот вторые… Чрезмерное усердие тоже может навредить. Как говорили древние здесь, на Земле, «в капле лекарство, в ложке — яд». Мудрые были люди! — Он помолчал. Зойсайт тоже молчал, ожидая продолжения. — Я полагал, мой дорогой, что вы поняли, к чему приводит это самое чрезмерное усердие, на примере недавней истории с энергетиком… Вы слишком активно кинулись выполнять указание коллеги Кунсайта, выполнили его, конечно, а в итоге нарвались на неудовольствие начальника. Так вам понятнее? — О да… — сообразил, наконец, Зойсайт. — Если бы вы проделали всё то же самое не за несколько дней, а, скажем, за пару недель, уверен, он бы слова не сказал, — хмыкнул Горсейскайт. — И еще долго пыжился бы от гордости. А вы своим бешеным энтузиазмом только всё испортили… — Но он вообще не желал слышать о сейлорах! — перебил юноша. — Он… — Погодите, друг мой, до этого мы еще дойдем, — остановил лорд. — Итак, следуя моему совету думать, вы этим и занялись, верно? Надумали много, фантазия у вас богатая, версии вы выдвигать умеете, что ценно. Но я немного поторопился с выводами в прошлый раз — вы не аналитик. Память у вас идеальная, а вот когда доходит дело до анализа фактов, тут в силу вступают эмоции, и вы остаетесь ни с чем. — Но я же… столько всего… — попытался выговорить Зойсайт. — Вы об этом? — Горсейскайт кивнул на сложенные страницы у себя в руке. — Ну да! Лорд вздохнул и разорвал их пополам. Аккуратно сложил и порвал еще раз. И еще, и еще, пока в руках у него не осталась горстка белых обрывков, которые он и отпустил по ветру — они полетели, смешиваясь со снежными хлопьями. — Зачем вы?.. — отмер Зойсайт. — Я думал, вы подскажете, какой из вариантов правильный, а вы… — Да не было там ни единого верного вывода, успокойтесь, — усмехнулся Горсейскайт. — Так, кое-что отдаленно похоже на правду, но итог неутешителен. Я же сказал, друг мой, вы не умеете анализировать. К сожалению, в прошлый раз я не понял этого как следует, а жаль… Он сунул руки в карманы пальто и пошел дальше по аллее, немного сутулясь. Зойсайт направился следом, заглядывая лорду в лицо. Тот выглядел задумчивым. — Вы услышали одну-единственную фразу, судя по всему, — сказал лорд неожиданно. — А после этого не слышали уже ничего. — Но я запомнил каждое его слово! — А я вам уже который раз повторяю, мой дорогой: слушать и слышать — разные вещи! — нахмурился лорд. — Вам говорили одно, а вы воспринимали совершенно иное, потому что делали это сквозь призму эмоций… сплошь негативных причём. Судя по тому, что вы рассказывали и как вы это делали, вы явились победителем, но вас тут же выбили из колеи. Далее вы занимались в основном тем, что терялись в догадках… и хоть бы одна из них оказалась правильной! Впрочем, друг мой, вас за это винить нельзя… — Но что я сделал не так?! Что я неправильно понял?! — не выдержал юноша. — Да вы всё неправильно поняли, — спокойно сказал Горсейскайт. — А коллега Кунсайт совершенно не понял вас. Классический пример того, что случается, если двое говорят на разных языках. Это фигура речи, — пояснил он на всякий случай. — А в итоге, милый мой, вы наделали уйму неверных выводов, довели себя до совершенно омерзительного состояния… работаете, кстати, из рук вон плохо, и явно по той же причине. Я прав? — Да… — прошептал Зойсайт, чувствуя, как горят уши. Знал же, знал, что так будет! — Я не оправдал доверия, я… Я просто не мог сосредоточиться на кристаллах, я всё думал и думал… — Да Металлия с ними, с этими кристаллами! — не на шутку рассердился лорд. — Забудьте вы сейчас о них, не о том речь! Вот доведете вы меня сейчас до того, что я снова… хм… рассвирепею. Вы этого добиваетесь? — Н-нет! — живо припомнил Зойсайт осеннее приключение. — Вот то-то… — Горсейскайт помолчал. — Знаете, друг мой, у землян есть поговорка, очень точно отражающее ваше поведение. Сказать, какая? — Какая? — «Заставь дурака богу молиться, он себе лоб расшибет», — охотно сообщил лорд. — Я вам уже сказал в тот раз, что вы, мой дорогой, порой являете собой пример феерического, невероятного идиота, и вы, кажется, делаете всё, чтобы укрепить меня в этой мысли! Вы помните, по какому поводу я вам это говорил? — Да, — нахмурился порядком обиженный Зойсайт. — Это было потому, что я сделал фантастические выводы из ваших слов. А вы ничего подобного не имели в виду. Так? — Совершенно верно. А теперь попытайтесь подумать, более того, проанализировать факты и скажите мне, почему я назвал вас идиотом только что. Зойсайт послушно задумался. — Лорд Горсейскайт… — потрясенно произнес он, наконец. — Но вы же не хотите сказать, что… что лорд Кунсайт сказал что-то одно, а я сделал из его слов совсем не те выводы, какие должен был?! — Именно это я и хочу сказать, — удовлетворенно кивнул тот и проворчал: — Моё упущение… Начинать что-то делать всегда следует под наблюдением специалиста! — Так что же, по-вашему, он и не говорил мне, что я его разочаровал?! — вскричал Зойсайт. — Я что, придумал это?! — Не придумали, дорогой мой. И не кричите так, вы всех белок распугаете… Просто он, по-моему, имел в виду совсем не то, что так напугало вас. Кстати, что именно вас напугало? Зойсайт беспомощно помотал головой. — Ясно, с формулировками у нас проблемы, — вздохнул лорд. — Тогда давайте по порядку. — Что — по порядку? — Разберем этот ваш доклад начальнику, — сказал Горсейскайт. — И посмотрим, что выйдет… Лорд всё сильнее и сильнее уверивался, что не ошибся: Кунсайт вел свою игру, теоретически правильную, но исполненную настолько грубо и топорно, что так и тянуло навязать ему пару мастер-классов. Чтобы, скажем так, на собственной шкуре почувствовал, что ощущает поставленный в подобное положение молодой демон, который попросту не понимает, чего от него добиваются, а догадаться не может — и эмоции мешают, и опыта в подобных вещах никакого. Нет, ну надо же, поражался про себя Горсейскайт. Опять правы люди, у них для подобных ситуаций масса поговорок, от самой известной — о благих намерениях, которыми вымощена дорога в ад, до афористичного «хотели как лучше, получилось, как всегда!» Но всё-таки Кунсайт определенно не собирался отдалять от себя Зойсайта, чего тот явно боялся. Стоило вспомнить, как обычно невозмутимый коллега взвился, стоило сделать ему достаточно прозрачный намёк… Понимает, значит, что мальчик представляет собой огромную ценность! Но реакцию он выдал не только и не столько от раздражения по поводу возможного перевода важного сотрудника (по большому счету, не имеет большого значения, где будет числиться ловец, а в Промышленной коллегии его держать было бы даже удобнее, чтобы передавать кристаллы напрямую, не теряя времени). О нет, это было совсем иное — Кунсайт осатанел от одной лишь мысли о том, что может потерять Зойсайта как… Как кого — это уже второй вопрос, и варианты ответов на него у Горсейскайта уже имелись. Та проверка, рассказ Зойсайта — всё только подтверждало его версию. Кажется, Кунсайт обеспокоился поведением подчиненного, далеко не всегда совершающего обдуманный поступки, и решил поправить дело. Вот только реакции мальчика, которого вроде бы знал, как свои пять пальцев, не учел. Либо учел, но не ожидал, что она окажется настолько бурной. Гадать можно долго, но смысла в этом немного. Нужно было действовать крайне аккуратно, чтобы не усугубить и без того сложную ситуацию и исправить хоть что-то, но лорд верил в свои силы. — Ну, что же вы молчите, друг мой? — подбодрил он. — Я понимаю, что вам тяжело раз за разом вспоминать тот вечер, но если вы хотите, чтобы я помог вам разобраться, то… — Я понимаю… — кивнул Зойсайт. — Что именно вы хотите услышать? — Для начала скажите, когда именно вы отправились к начальнику? Вы, кажется, об этом не упоминали. — Я… я вернулся от вас, — припомнил юноша. — У меня был такой сумбур в голове, я… просто не знаю… Вы столько всего сказали! И я… решил доложить, а потом уже… — Прелестно, — покачал головой Горсейскайт. — Значит, вы отправились к нему в растрепанных чувствах, а они у вас проявляются очень ярко, и, конечно, он это увидел. Дорогой мой, я что, со стеной в тот раз разговаривал? Вы забыли девиз? — Я помнил… — Сомневаюсь, — лорд нахмурился. — Если бы помнили, сперва бы успокоились и подумали, как лучше преподнести новость, а не кинулись сразу пред начальственные очи. — Да, это был необдуманный поступок и… поспешный… — Мне, может, тоже с вас обещания брать? — задумчиво произнес Горсейскайт. — А то вы ведь забываете всё, о чем мы с вами так славно беседуем, как только оказываетесь в родных стенах! — Я не забываю! — Да, я помню, что память у вас отменная, — вздохнул лорд. — Но, милый мой, что с нее проку, если то, что вы запомнили, лежит мертвым грузом и никак не используется? Вот вам наглядный пример того, как действовать было нельзя… Последствия, думаю, вы ощутили в полной мере. — Он помолчал. — Оставим это пока. Итак, вы явились к начальнику и, после того, как отерли слезы, доложили об успешном выполнении задания, так? — Да… А он сказал, что его это не интересует… — Вы передавали его слова иначе, — прищурился Горсейскайт. — Он сказал «меня интересует не это». Друг мой, вы в состоянии уловить разницу? Зойсайт смотрел на него непонимающе. Лорд вздохнул — очень тяжелый случай. Даже любопытно, справится ли он… Не справиться не имеет права, придется продолжать. — Попробуйте, дорогой мой, поставить себя на место своего начальника. — сказал он. — Вы сидите в кабинете, спокойно работаете. Ждете появления сотрудника, отправленного с важным заданием. И вдруг тот объявляется, но в каком виде! Ведь вы, судя по вашим словам, вломились к нему в совершеннейшей истерике! — Горсейскайт дождался утвердительного кивка и продолжил: — И что вы можете подумать? Что дело завалено? Что по пятам за подчиненным идут разъяренные сейлоры? Что он тяжело ранен? Что он сотворил нечто непоправимое, после чего только в петлю? Тот подсовывает вам договор, вы видите, что там прибавилось подписей, это интересно, конечно, но сотрудника-то надо как-то привести в чувство! А уж почему он в таком чудовищном состоянии, догадаться несложно — вы же знаете, что он балуется энергетиками, и знаете, как они разрушительно влияют на нервную систему. И видите, что на этот раз он явно переборщил… Поэтому вы отмахиваетесь от попыток доложить подробнее и пытаетесь узнать, правда ли этот олух опять пытается убить себя как можно скорее вопреки приказу! — Но… — попытался вставить слово Зойсайт. — Это мне напомнило, — сказал лорд, — виденную недавно сценку. Юноша-спортсмен хвастается матери, как долго и упорно тренировался, обогнал всех соперников, выиграл какую-то там гонку, не помню точно, оставил всех позади, стал едва ли не национальным героем… А она его не слушает, плевать ей на его награды, она лишь спрашивает раз за разом: «Скажи, ты же не принимал допинг? Не принимал? Ты обещал, помнишь?» Изрядную часть своих притч и историй Горсейскайт придумывал на ходу, хотя на Земле успел насмотреться многого. Он знал, что на чужом примере, пусть похожем на твой как две капли воды, всё выглядит совсем иначе. Взгляд со стороны иногда помогает. — Вы хотите сказать… — юноша сосредоточенно моргал. — Он не сердился, а… беспокоился? — Сердился, разумеется, — усмехнулся лорд. — Папаша, который ловит сына с сигаретой, сердится, но и беспокоится тоже — сейчас сигарета, завтра наркотики, рак лёгких, смерть… Вот так, милый мой. Зойсайт молчал. — Он пытался вас успокоить, насколько я понял. Уж насколько хорошо это у него получилось, судить сложно… — Судить об этом было как раз легко, утешитель из Кунсайта был скверный. — Часто он вас обнимает? — А?.. — юноша вздрогнул и покраснел. — Нет… редко. Он вообще очень сдержанный… — Значит, — продолжал Горсейскайт, припоминая записи. Сейчас можно даже немного подтасовывать факты, Зойсайт всё равно не поймет. — Значит, у него не вполне в обычае подобное обращение? И должно произойти что-то действительно важное, чтобы коллега Кунсайт поступил иначе — как вы полагаете, друг мой? — Я не знаю… И всё равно, он ничего не сказал о задании! Только сказал, что… — Да-да, я помню, что вы его разочаровали, — кивнул лорд. — Только это относилось не к заданию, мой дорогой. — А к чему же?! — Вы действительно не понимаете? — нахмурился Горсейскайт. Нет, похоже, юноша не притворялся. Вот ведь, подобралась парочка: один страдает эмоциональной глухотой, второй, наоборот, чересчур уж чувствителен. Такой тандем мог бы стать реальной силой, если бы участники знали, как справиться с самими собой! — Милый мой, да он же вас хвалил через слово, правда, в довольно своеобразной форме, а вы этого не слышали! — Не было такого! — Зойсайт уставился лорду в глаза. — Он лишь говорил, как я скверно поступил, как я… — Скажите, друг мой, а ваш начальник вообще когда-нибудь говорил вам просто «ты молодец», не прибавляя больше ничего? — догадался спросить лорд. — Ну… — юноша задумался, припоминая. — Я не уверен… — Похоже, он из тех, кто предпочитает не перехваливать сотрудников, — усмехнулся тот. — Есть такой приём: чтобы подчиненный, даже отличившийся, не слишком зазнавался, нужно похвалить его, а потом сразу же приземлить, чтобы не натворил чего-нибудь в окрыленном состоянии. — Горсейскайт помолчал, припоминая, потом процитировал: — «Ты справился великолепно и очень быстро. Я могу гордиться тобой: твоим умом, интуицией, бесстрашием, пониманием человеческой психологии, ты способен справляться с самыми сложными заданиями, что прекрасно доказал. Знаний тебе хватает, силы тоже. Если бы ты еще не вел себя, как ребенок, цены бы тебе не было». И что это означало, по-вашему? — Что я всё испортил, — произнес Зойсайт хмуро. — Что я не оправдал его доверия, опять поступил, как мальчишка, и… — О, Металлия… — тихо воззвал лорд к низкому серому небу. — Друг мой, вы с вашим начальником друг друга стоите! А ну-ка, проделайте простое упражнение — отбросьте последнюю фразу из только что процитированного. Что получается? — Это… похвала? — после паузы обескуражено произнес юноша. — Это признание ваших заслуг, мой бестолковый друг! Ну а затем коллега Кунсайт, видимо, решив, что пересластил пилюлю, добавляет одно «но»… Вполне оправданно, я тоже так делаю порой: сперва говорю подчиненному, что он молодец, раз выполнил задание в срок, а потом объясняю, каких ошибок он натворил в процессе! Обычных сотрудников это здорово стимулирует, — признал Горсейскайт. — Впредь они стараются не повторять этих промахов. Другие, правда, допускают, но это второй вопрос. Но, милый мой, с вами обычные методы не действуют! Вы должны были, полагаю, услышать от начальника много хороших слов и предупреждение о том, что следует быть осторожнее, беречь себя, не злоупотреблять энергетиком… Вспомните его слова! Он же почти прямым текстом говорил: случись с вами беда, вы всё королевство подставите! — И его… — И его тоже, потому что начальник отвечает за действия своих подчиненных, — серьезно кивнул лорд. — А вы, опять-таки из самых благих побуждений, стремитесь сделать лучше и делаете, только о последствиях не задумываетесь. А они могут быть катастрофическими. Но мы уклонились от темы, — оборвал он сам себя. — Так вот, вместо похвалы и резонных предостережений вы услышали что-то совсем не то. Вы даже законной своей награде не обрадовались, а должны были бы! — Награде?! — вскинул подбородок Зойсайт. — А что, ваш лорд каждый вечер целует вас в лобик перед сном? — ядовито спросил Горсейскайт. Юноша молча смотрел на него, но по взгляду было видно — до него начинает что-то доходить. — Так это было… — Да, милый мой, ваша награда, — вздохнул лорд. — Подозреваю, какой-нибудь орден, полученный из рук ее величества, вы закинули бы в дальний угол и забыли о нём. А это… — Этого я не забуду… — проговорил Зойсайт медленно. Горсейскайт усмехнулся про себя. Всё-таки Кунсайт еще не окончательно одревеснел, раз уж понимает, как можно обрадовать Зойсайта. Жаль, не рассчитал, неверно расставил акценты в своей речи, и юноша понял всё совершенно не так, как нужно, и вместо огромной радости получил серьезную душевную рану… — Он же заботится о вас, друг мой, — мягко сказал лорд. — Разве?.. — зло прищурился Зойсайт. — Да, мой милый, а вы и этого не видите. Вы мне сказали, что чувствовали себя в его особняке, как в тюрьме, так? А он, я полагаю, действительно хотел, чтобы вы отдохнули как следует, чтобы вас никто не беспокоил. А что он не сидел рядом с вами и не держал вас за ручку, ну так извините, он лорд и даже ради вас бросить все свои дела не может, его за это королева по головке не погладит… — Горсейскайт снова перешел на немного язвительный тон, чувствуя, что так до юноши лучше доходит. Если говорить с ним ласково, он расслабляется и вообще перестает воспринимать слова собеседника, если сурово — ощетинивается, а вот так с ним, похоже, раньше не говорили. — И он действительно обеспокоен тем, что вы глотаете этот злосчастный энергетик как воду! И вряд ли лишь потому, что вы для него — всего-навсего ценный сотрудник! — Да? Почему вы так решили? — в юноше определенно заговорила злость, и этим следовало воспользоваться. — Потому что даже самых ценных сотрудников лорды не оставляют у себя на трое суток, не возятся с ними, как с детьми, раз уж те сами не в состоянии о себе позаботиться, и не пытаются их контролировать подобным образом! — Горсейскайт усмехнулся. — Я, во всяком случае, так не поступаю. Насколько мне известно, другие лорды — тем более. «Сказал бы мне кто-нибудь, что я стану выгораживать коллегу Кунсайта! — усмехнулся он про себя. — Ведь не поверил бы… Ан поди ж ты!» — Может, у вас просто нет настолько ценных сотрудников! — огрызнулся Зойсайт. — Были бы вы в моем подчинении, друг мой, я бы вас для начала выпорол, — любезно сообщил ему лорд. — Вы в самом деле ведете себя, как испорченный капризный ребенок, а детям, как считает моя обожаемая супруга, следует время от времени вкладывать заднего ума, раз просто так не доходит. — Лорд Кунсайт никогда не… — начал Зойсайт и почему-то смолк. Горсейскайт обратил на это внимание: похоже, Кунсайт действительно не был сторонником телесных наказаний. Они с Ридерайт уже размышляли об этом… Да, судя по всему, Кунсайт пытался воздействовать на юношу психологически, не применяя физической расправы, но выходило это у него из рук вон плохо. То есть какого-то наказания Зойсайт явно боялся, как огня, но явно не порки, это лорд тоже подметил еще в прошлые встречи. — Вот так многие родители портят детей, — вздохнул он. — Всё надеются достучаться до их разума, объяснить, почему так поступать не следует, показать последствия… А потом становится слишком поздно. Жаль. Если вовремя всыпать десяток розог, это прекрасно способствует прочищению мозгов! — Вы хотите сказать… лорд Кунсайт пытается мне что-то объяснить? — выдал вдруг юноша. — Похоже на то. Он говорит с вами, друг мой, как со взрослым, явно рассчитывая на то, что вы его верно поймете, — ответил Горсейскайт. — Но вы упорно не желаете работать головой, а если пытаетесь, получается нечто такое, что лучше бы вы и не начинали… — Я сказал, что я не ребенок, а лорд Кунсайт… «В данной ситуации ты повел себя именно так. Дети думают о том, чтобы обрадовать взрослых, порой игнорируя опасности, которые могут подстерегать их на пути», — процитировал вдруг Зойсайт. — Вы об этом? — И об этом тоже, мой дорогой, — кивнул лорд. Ну неужто начало доходить? — Кстати, ничто вас не заинтересовало в этой фразе? Тот нахмурился. — Он что, правда считает меня ребенком? — спросил он, наконец. — Вряд ли, — покачал головой Горсейскайт. — Иначе и вел бы себя соответственно. Это больше похоже на аллегорию. Взрослый и ребенок, за которого он отвечает… …Зойсайт молчал, пытаясь разобраться в словах лорда. Двух лордов, вернее, Кунсайта и Горсейскайта. Второй в этот раз говорил с ним как-то иначе, по-прежнему доверительно, но намного жестче, чем прежде. Или не жестче, юноша не мог разобрать оттенка интонации. Это не было раздражением или злостью, не было разочарованием… И говорил он очень, очень странные вещи! — Я думаю, друг мой, вы смогли бы воспринять хотя бы часть того, что он пытался донести до вас, — добавил лорд. — Если бы коллега Кунсайт не совершил фатальной ошибки. — Какой?.. — Он произнес одну фразу, и этим испортил всё, что только мог. Вы сами знаете, какую, мой дорогой. — «Ты разочаровал меня», — прошептал Зойсайт, чувствуя, как снова подступают к горлу слезы. — Вот именно. Он-то продолжал считать вас взрослым и ответственным юношей, а вы, мой дорогой, опять вляпались в ту же лужу, что и обычно, — вздохнул лорд. — Задание выполнили, а о том, что с вами будет от такого напряжения, не подумали. Еще бы ему не разочароваться в ваших умственных способностях… — Погодите! Вы сказали, что он сказал это, скорее всего, не о задании! — нахмурился юноша. — Именно. Задание вы выполнили безупречно, другое дело, какой ценой. — Но это же всё равно… Я так или иначе не оправдал его ожиданий… — Зойсайта снова начало захлестывать отчаяние. — А это значит… это значит… — Это значит, что вам нужно взять себя в руки и прекратить творить глупости, — неожиданно резко произнес Горсейскайт. — Чего вы добиваетесь, друг мой? — Как — чего? — опешил юноша. — Я же сто раз уже повторил… — Повторите в сто первый. — Я хочу, чтобы лорд Кунсайт гордился мною, — выговорил он, стиснув зубы. — Я хочу, чтобы он признал — я взрослый, самостоятельный, я справляюсь с теми заданиями, что он мне поручает! Я хочу… — голос его сорвался. — Нормальные желания нормального мальчишки доказать отцу, что он уже вырос и достоин уважения, — усмехнулся лорд. — Это прекрасно, мой дорогой. Только почему же вы ничего не делаете для достижения цели? Или вы на самом деле вовсе не любите своего лорда? — Что?.. — оторопел Зойсайт. — Неправда! Я… — Вспомните, что я говорил вам о разнице между отцом и божеством, друг мой, — спокойно сказал Горсейскайт. — Вы обожествляете коллегу Кунсайта, а не любите его. Вы не делаете всё возможное, чтобы действительно повзрослеть и вырасти в его глазах, вы приносите ему жертвы. Вы даже самого себя приносите в жертву. — Вы… вы говорите что-то такое… — юноша помотал головой: услышанное не укладывалось в сознании. — Это бред! — Так это выглядит со стороны, мой милый, — безжалостно продолжил лорд. — Вы говорили, что невольно сравнили себя с Патриком. Вы сами до этого додумались, не я. Так вот, дорогой мой, для Патрика я — бог. Он обожает меня, не рассуждая, не видя моих недостатков… и, Металлия побери, притаскивает в дом дохлых крыс, чтобы меня порадовать! И не понимает, почему я сержусь и волоку его в ветеринарную клинику: ведь, чего доброго, подцепит чумку и подохнет в мучениях… Ничего не напоминает? Зойсайт промолчал. Голова немного кружилась, в груди разливалось какое-то жгучее, ни на что не похожее чувство. — Вы должны сделать выбор, мой милый, — спокойно произнес Горсейскайт. — Или вы продолжите преклоняться перед коллегой Кунсайтом, лезть из кожи вон, чтобы исполнить каждую его прихоть, и тогда он по-прежнему будет вас ценить, но… Вы никогда не подниметесь выше в его глазах. Встать вровень с божеством может только божество. Или вы всё-таки решитесь посмотреть правде в глаза, разобраться в себе самом, понять, готовы ли вы по-настоящему любить Кунсайта, не просто воображать это, а действительно любить, с его тяжелым характером, массой недостатков и всем прочим. Тогда у вас будет шанс. Повисла тишина. Зойсайт хватал ртом воздух, но дышать всё равно было нечем. Не так-то просто ощущать внутри себя пустоту, которая образовалась, когда исчезло всё, что составляло смысл его жизни, когда он это осознал… — Вы сказали… — тихо произнес Зойсайт. — Вы сказали, что в моем мире появилась трещина. Вы были правы… Я сам, своими руками его разрушил, когда усомнился. Его больше нет, остались одни обломки. — Ну, положим, без вмешательства извне ваш воздушный замок простоял бы еще какое-то время, — усмехнулся Горсейскайт. — Не начни вы так усиленно думать… Зойсайт замер, потом выговорил медленно: — А думать меня научили вы… — В кои-то веки вы сделали верный логический вывод. Поздравляю, — тихонько поаплодировал лорд. Зойсайта будто кипятком обдало, когда он, наконец, понял, что… Его мир еще кое-как стоял, цеплялся за земную твердь, когда артиллерийски точные фразы лорда обрушили его окончательно. — Вы сделали это нарочно?! Вы нарочно подтолкнули меня к этому?! — Да, — спокойно ответил Горсейскайт. Отпираться он явно не собирался. — Вы додумались. Умница. — Но… зачем?! Что я вам… — Юноша захлебнулся словами, перед глазами плавал туман, и уже не хотелось расспрашивать, просто бежать, подальше отсюда, куда-нибудь, где никого нет, где никто его не найдет, где можно будет просто выть от нестерпимой боли в том месте, где когда-то было сердце… — Если вы сейчас исчезнете, я расценю это как трусость, — холодно произнес лорд. — И попросту перестану вас уважать. Эти слова на мгновение вырвали Зойсайта из затопившего его отчаяния. — Меня… что?.. — Уважать. А вы полагаете, будто вас и уважать не за что? — приподнял бровь Горсейскайт. — Когда вы, наконец, осознаете, какая чудовищная ответственность лежит на ваших плечах? А вы тащите её фактически в одиночку. И после этого вы полагаете, будто ничего не стоите? Снова воцарилось молчание. — И всё-таки… — Зойсайт заставил себя задать этот вопрос снова. Сердце билось, кажется, где-то в горле. — Зачем вы это сделали?.. — Знаете, друг мой, — задумчиво произнес лорд. — Земные хирурги полагают: чем доводить пациента до заражения крови, лучше сразу прооперировать больной орган. Это опасно, но шансов на выздоровление всё же больше, чем если пустить дело на самотёк. Аналогия вам ясна? — Хотите сказать, сам я тоже когда-нибудь додумался бы до этого? Только неизвестно когда и как? И рехнулся бы?.. — Не стану отрицать вероятность и такого исхода, — серьезно ответил Горсейскайт. — А может, сотворили бы что-нибудь с собой или окружающими. Да, мой дорогой, признаю, это было жестоко с моей стороны. Но просто сидеть, сложа руки, и смотреть, как вы себя губите, было бы просто преступно… и не менее жестоко. Знаком вам принцип меньшего зла? — Это смотря с какой стороны — меньшего, — сквозь зубы проговорил Зойсайт. — У меня же ничего не осталось… Ничего! Одни осколки, и… Как мне жить дальше?.. — Видите ли, мой дорогой, — лорд увлек его за собою по заснеженной аллее, обняв за плечи. Впрочем, это было не прикосновение, а лишь намек на него, юноша почти не чувствовал чужой руки. — Если дом лежит в руинах, можно поступить по-разному. — И как же? — Можно сидеть на развалинах и лить горючие слезы по загубленной судьбе, — охотно просветил Горсейскайт. — Можно собрать уцелевшие пожитки и отправиться искать счастья где-нибудь в других краях. А можно поплевать на руки, крякнуть, разгрести весь мусор, выбросить скопившийся хлам и построить новый дом на месте прежнего. Только на этот раз учесть ошибки и строить на века! — Только я не знаю, как это сделать… С чего начать? — У Зойсайта снова кружилась голова. Наверно, так и должны чувствовать себя те, кто разом лишился всех иллюзий и целого мира в придачу? — Я ведь вам сказал: сперва придется принять решение. Вы к этому готовы? — А у меня есть выбор? — Выбор есть всегда, — изрек лорд. — Всё зависит от того, как на это посмотреть. Назад вернуться нельзя, стоять на месте — глупо, можно только двигаться вперед. Так что вы решили? Вы будете добиваться своего или так и останетесь топтаться на развалинах? Зойсайт вдохнул поглубже: морозный воздух обжег горло. Горсейскайт ждал ответа, он чувствовал. Почему нельзя вернуться в прошлое? Почему нельзя оставить всё как было?.. Не выйдет, осознал он с мучительной ясностью. Можно создать иллюзию прежнего, но это будет фальшивкой, отвратительной в своей ненастоящности. Что будет дальше — вовсе неизвестно, может, всё станет еще хуже… Но лорд прав — какой-то шанс есть. Только… — Вы сказали, лорд Кунсайт заботится обо мне. Вы правда так думаете? — Не думал бы — не стал бы говорить, — хмыкнул лорд. — Заботится как умеет. Не его вина, что получается у него неуклюже. — Вы еще сказали: «взрослый и ребенок, за которого он отвечает», — произнес Зойсайт. — Пусть это аллегория, но…если я правильно понял… И еще! Вы тогда говорили, что взяли бы вину сына на себя, если вдруг… — Он запнулся. — Скажите правду: по-вашему, лорд Кунсайт смог бы… — Он уже смог, — проронил лорд, и юноша опять лишился дара речи. — Не помните? Ничего удивительного, когда тебе в лицо летит заклятье, вряд ли станешь прислушиваться к тому, что творится вокруг… Какое заклятье? О чем он? Зойсайт остановился так резко, что Горсейскайт прошел вперед. Вернулся, встал напротив. — «Я возьму на себя ответственность за это. Подождите!» — выговорил Зойсат. — Так значит?.. — Ну, мой милый, если это не была попытка взять вашу вину на себя, либо просто как-то вас спасти, то я вообще уже ничего не понимаю в жизни, — ворчливо произнес лорд. — Но откуда вы-то знаете?! — Так ведь, дорогой мой, всё это состоялось при большом стечении народу, многие запомнили сказанное! — ответил Горсейскайт. — С небольшими вариациями, но… сути они не меняют. Я уж не знаю, насколько осознанно действовал в тот момент коллега Кунсайт, но он в любом случае здорово рисковал. Ради вас, мой дорогой, прошу заметить! Зойсайт молчал. Всё снова повернулось неожиданной стороной. Он уже не успевал следить за изменениями мира, оказавшегося настолько многогранным, что… — Всё не так просто и однозначно, как кажется, мой милый, — негромко сказал Горсейскайт, внимательно наблюдавший за ним. — Я говорил вам… — Да, говорили… «Один-единственный факт полностью меняет всю картину», — так же тихо отозвался Зойсайт. — Поэтому нельзя делать поспешных выводов… Теперь я, кажется, понял… Но, лорд Горсейскайт, это так сложно! Я как будто в пустоте, опереться не на что, я не знаю, где верх, где низ, что правильно, а что нет! И двигаться вперед, как вы говорите, я тоже боюсь, потому что не понимаю, в какую сторону иду, не знаю, не наделаю я еще более страшных ошибок, не испорчу ли всё окончательно!.. — Так вы не торопитесь, — посоветовал лорд. — Куда вам спешить? Тем более, вы уже видели, к чему приводит спешка. — Но я… — Зойсайт закусил губу, не зная, как объяснить то, что чувствовал. — С чего мне начать? — С чего начать? — задумчиво произнес Горсейскайт. — Ну, попробуйте для начала научиться задавать вопросы начальнику. Знаете, друг мой, я неоднократно видел, как другие сотрудники о чем-то его спрашивали, а он вполне охотно отвечал. Почему бы и вам так не поступить? Уточнить сроки, в которые следует выполнить задание, например. Или поинтересоваться, доволен ли он ходом какой-нибудь операции, не следует ли что-то изменить… Только не пытайтесь говорить обиняками, запутаетесь вконец. На прямой вопрос, если вопрошаемый его не ожидает, достаточно трудно дать уклончивый ответ, имейте в виду. — Вы всё верно говорите… — Зойсайт вспомнил Мако: та тоже вечно задавала вопросы в лоб, и попробуй скажи не то, о чем она спрашивает! — Я понимаю, наверно, так будет правильно… Но я пытаюсь представить, как вижу лорда Кунсайта, и… я знаю, что я опять наделаю глупостей! — А это потому, что вы боитесь, мой дорогой, — серьезно сказал лорд. — Вы боитесь его неудовольствия, боитесь наказания, боитесь его разочаровать, боитесь потерять… Да проще сказать, чего вы не боитесь! — Я знаю, бояться стыдно, но… — начал юноша, но Горсейскайт не дал ему закончить: — Нет, не стыдно. Страх — естественная реакция. Вовсе ничего не боятся единицы, в основном те, кто слишком глуп, чтобы бояться. — А вы?.. Разве вы чего-то боитесь? — И я, мой дорогой, далеко не бесстрашен, — ответил лорд. — Я опасаюсь очень многих вещей, а потому всегда действую с большой осторожностью. Но не обо мне речь, а о вас! Страх застит вам глаза, и вы не можете адекватно воспринимать реальность, правильно оценивать чужие слова и поступки… — Но как? Как от этого избавиться?! — вскричал Зойсайт. — Никак, — усмехнулся Горсейскайт. — Можно страшиться, мой милый, это нормально и естественно. Другое дело, сумеете ли вы совладать со своим страхом или же дадите ему завладеть вами… Кстати, — спросил он вдруг, — у вас есть знакомые среди военных? — Нет, откуда бы? — удивленно ответил юноша. — Жаль, — вздохнул лорд. — Вам бы поговорить кое с кем из них. У меня в охране ребятки из спецподразделения, видели их? — Еще бы… — Зойсайт невольно потер шею — в той свалке его немного помяли, помнится. Но то были цветочки: большинству этих демонов он едва доставал до груди, а уж силища у них была непомерная. Эти неразговорчивые, мрачные бойцы редко встречались в коридорах дворца, они несли стражу около портала и на неспокойных границах вместе с обычными войсками. Их офицеры даже на балах появлялись в полу-, а то и полностью демоническом облике, что, впрочем, никак не влияло на их популярность среди дам… — Я недавно разговорился с одним, знаете ли, — задумчиво произнес Горсейскайт. Зойсайт не сомневался, что лорд легко разговорил бы даже каменную статую, не то что боевого демона! — Это они сейчас — спецподразделение. А шесть лет назад, когда королевство только-только возродилось и угодило невесть куда, все они были зелеными мальчишками вроде вас. Он посмотрел на юношу и продолжил. — Тогда никто не понимал, что происходит. Хорошо, соседи настолько опешили от нашего появления, что замешкались и дали нам немного времени. С войсками у нас было совсем скверно, хорошо, лорд Дериксайт не растерялся и выставил всех, кто мог держаться на ногах… — Я так плохо это помню… — покачал головой Зойсайт. — Мы защищали дворец, это точно. А вы… — Все лорды оставались во дворце, — ответил тот, — оставили при себе личную охрану и по десятку сотрудников да королевскую гвардию, готовились держаться до последнего. А вот сыновья мои, друг мой, были на переднем крае. До сих пор не устаю благодарить судьбу за то, что оба выжили. От них и знаю достоверно, что там творилось… — он помолчал. — Представьте себе, мой дорогой: вас перебрасывают в совершенно незнакомую местность. Вы знаете только, что за спиной у вас королевство, а впереди — враги. Цепь такая редкая, что вы едва можете разглядеть соседей по бокам. И тут перед вами появляются враги — много, они ведь двинули целые армии, чтобы размазать нас одним ударом! И вы даже не представляете, на что способны эти чужаки, какой магией владеют… А потом начинается ад, потому что они идут в атаку. Вашего соседа слева сметают сразу, тот, что справа, еще держится, вы тоже, потому что приказ есть приказ — ни шагу назад. Земля горит, воздух горит, демоны горят, их рвет в клочья чужая магия, прошло всего несколько минут, но уже ясно — врага не остановить, силы не те… Ну как, страшно? — Да… — Вот и эти ребята говорят, что страшно было до умопомрачения. До дрожи в ногах, до холодного пота. Только они выполнили приказ, мой дорогой. И если бы они не продержались те несколько минут, Металлия не успела бы собраться с силами, чтобы нанести по армиям соседей такой удар, которого они еще долго не забудут, — Лорд снова умолк. — Те из мальчишек, что выжили в той атаке, теперь считаются ветеранами, пусть они много моложе своих сослуживцев. Они же служат в спецподразделении. Ну а тех, — Горсейскайт прищурился, — тех, кто струсил и побежал, они потом нашли и прикончили без суда и следствия как предателей. И на это посмотрели сквозь пальцы. Зойсайт сглотнул. А если бы он оказался там? Выстоял бы? Должен был! «Если бы этого пожелал Кунсайт… — начал было он мысленно, но тут же оборвал мысль. — А послал бы он меня туда? Если уж Горсейскайт отправил сыновей… но они военные, они должны были! Но если бы не осталось другого выхода?» — Что, друг мой, копите вопросы? — прищурился лорд. — Это похвально. Только помните, что я вам как-то сказал. — Нужно говорить, что думаешь, но при этом думать, что говоришь, да? — Да, мой дорогой. Это же относится и к вопросам. Есть, знаете ли, такие, которые задавать не принято. А есть такие, что могут ранить больнее любого прямого оскорбления. Вы разберетесь в этом постепенно, пока же не торопитесь. Всему свое время. — Мне кажется, я никогда не сумею разобраться, — обронил Зойсайт. — Сумеете, — хмыкнул тот. — Вы и так уже достаточно далеко продвинулись и не вздумайте сдавать позиции! Но мы отвлеклись. Вы поняли, к чему я рассказал вам эту историю? — Кажется, да… — юноша нахмурился. — Чтобы я понял разницу между страхом и трусостью? — Именно, мой дорогой. То, о чем вы мне говорили немного раньше, — это именно трусость. «Я не могу, я боюсь, я наделаю ошибок» — вы прикрываете слабостью и инфантильностью банальную трусость, — лорд усмехнулся. — Выходит, я не только идиот, я еще и трус! — криво улыбнулся в ответ Зойсайт. — Вы избирательно трусите, — ободрил Горсейскайт. — Меня же вы не боитесь? Или всё-таки боитесь? — Немного… — начал юноша, но не выдержал и сознался: — Я смертельно боялся идти к вам сегодня. Я боялся, что вы меня высмеете и выгоните! — Но пришли же. — У меня не было другого выхода! — Ну так у вас и тут другого выхода нет, мой милый, — пожал плечами лорд. — Или вы переборете страх, или так и будете прятаться по углам и лелеять обидки, настоящие или воображаемые — второй вопрос. Если уж вы решили, что коллега Кунсайт — не бог, так отважьтесь посмотреть на него прямо, разобраться, о чем он думает, чем живёт, с кем общается, какие у него привычки, пристрастия… Наверняка увидите что-нибудь не слишком приятное — не шарахайтесь, это нормально, идеальных не бывает. И вы обещали мне научиться прощать другим их недостатки, помните? — Помню, — кивнул Зойсайт. — Ну, на лбу у себя это запишите, что ли, — усмехнулся Горсейскайт. — И всё остальное тоже. — Лба не хватит, — невольно фыркнул юноша. — Мой друг, если вы можете смеяться, значит, жить будете, — совершенно серьезно сказал лорд. — Но я попрошу вас еще об одном. Когда станете искоренять в себе трусость, умоляю, не идите тем же путем, каким пытались научиться думать! Иначе я даже представить боюсь, что может выйти… Зойсайт представил, как час за часом, день за днем, пестует в себе храбрость, как та растет и растет, вытесняя проклятую трусость, делается всё больше, больше, а он всё копит и копит ее, чтобы прийти к Кунсайту, и… — Что с вами, мой дорогой? — участливо поинтересовался Горсейскайт. — Лопну… лопну я от храбрости… — едва смог выговорить сквозь смех Зойсайт. — Меня разорвет!.. …Горсейскайт внимательно наблюдал за юношей: было несколько опасных моментов, когда тот едва не сорвался, а тогда всё дело можно было считать проваленным. Но нет, обошлось, и сейчас страшное напряжение последних часов прорвалось у того смехом, нервным, почти истерическим, но всё-таки смехом. — Я надеюсь, вы меня хорошо поняли, друг мой? — серьезно переспросил лорд, когда Зойсайт немного успокоился. — Справиться со страхом или учинить какое-нибудь безрассудство, чтобы доказать себе свою смелость… ну, не знаю, плащ коллеге Кунсайту подпалить, что ли, — это несколько разные вещи. Я бы даже сказал, диаметрально противоположные. — Я понял, — так же серьезно ответил юноша, но не выдержал, хихикнул. — Если почувствуете, что готовы сделать глупость… — Как же я пойму, что это глупость, до того, как ее сделаю? — резонно возразил Зойсайт. — Ну, дорогой мой! Вы же понимали, что совершаете ошибку, когда кинулись с докладом, не успокоившись толком? — Ну… да, пожалуй… — Вот если почувствуете что-то подобное, — посоветовал Горсейскайт, — суньте голову под холодную воду и досчитайте до ста. Если и это не поможет, тогда приходите ко мне. Юноша вдруг посерьезнел по-настоящему. — Лорд Горсейскайт, я же не могу приставать к вам с каждой… с каждой мелочью! — Почему не можете? — удивился тот. — Я вам разве запрещал? — Но это… неудобно и неправильно! — зеленые глаза смотрели настороженно, и сейчас важно было не спугнуть Зойсайта. — Отчего же неправильно? — Получается, что я не только отвлекаю вас от дел, я еще и живу по вашей подсказке! — А вы, мой милый, очень стремитесь стать самостоятельным, так ведь? — склонил голову набок Горсейскайт. Дождался кивка и продолжил: — Вы когда-нибудь велосипед видели? Прекрасно. Знаете, как учатся на нем ездить? Человека сажают на двухколесную машину, и тем, кто сразу не понимает, как удержать равновесие, кто-то помогает, особенно если учится ребенок. Придерживают за руль или багажник, не дают упасть. Как только человек научится хотя бы немного держаться на велосипеде, его отпускают. Да, он еще много раз упадет и набьет массу синяков и шишек, но базовые знания у него уже есть, дальше останется их развивать. — Лорд улыбнулся. — У вас базы пока что нет. Куда ж вы рветесь сразу оседлать горный велосипед и помчаться по сложной трассе? Уж покатайтесь пока по дорожкам да в хорошей защите, чтобы ничего себе не сломать… Когда можно будет больше вас не поддерживать, я это пойму, не сомневайтесь. — Я не сомневаюсь, — мотнул головой Зойсайт. — Я знаю, вы намного старше и лучше понимаете, что и как! И вы почему-то мне помогаете, хотя сами сказали, что я вам никто! — Мой дорогой, помимо этого, я вам раз десять сказал, чем вы так ценны, — заметил Горсейскайт. — Я помню, я единственный ловец, и без меня королевству придется тяжело… — Постойте-ка. — Лорд поднял руку. — Я кое-что упустил. Одну важную вещь. Пока вы единственный ловец, мой дорогой, вы просто бесценны. Но имейте в виду, рано или поздно появятся другие ловцы, над созданием артефактов уже работают. Зойсайт посмотрел на него так, словно мир в очередной раз обрушился. — Тогда вам будет полегче, — как ни в чем не бывало продолжал Горсейскайт, — не придется так загонять себя работой, и вы сможете больше времени проводить… да с кем захотите. Так вот, пока вы один, друг мой, не забывайте о своей ценности, это важно. Но еще более важно — не поддайтесь чувству вседозволенности. Понимаете меня? — То есть… — Зойсайт, кажется, впервые задумался над этим. — Я единственный, я необходим позарез, и что бы я ни натворил, на всё закроют глаза? Вы это хотели сказать? — Именно, мой дорогой. Сказать вам, чем подобное может закончиться? — Не надо… — юноша опустил голову. — Я догадываюсь. Если я буду очень уж… выкрутасничать, пока это станут терпеть, ведь другого выхода нет. А как только появятся еще ловцы, то от меня избавятся, потому что я непредсказуемый и вообще… — И не исключено, что выполнять этот приказ придется… — Лорд умолк — тот и так его понял. — Я знаю, как это бывает, — сказал он, сглотнув, и улыбнулся странной косой улыбкой. — Мне приходилось выполнять такой приказ. Хорошо, что вы об этом сказали, лорд Горсейскайт. Я об этом даже не думал… а ведь, кажется, лорд Кунсайт именно на это намекал, когда просил вести себя осторожнее! Это уже давно было, я совсем забыл… — Впредь не забывайте. Забывчивость в таких делах может дорого обойтись, мой милый, — серьезно сказал Горсейскайт. — Я понял, — это, кажется, серьезно зацепило Зойсайта. Что ж, всё к лучшему, можно надеяться, что не полезет на рожон. — Ну а раз поняли, друг мой, то, пожалуй, я все-таки возьму с вас слово, — решил лорд. — Почувствуете, будто что-то неладно — а вы почувствуете, у вас интуиция отменная, — не тяните, приходите. И постарайтесь не совершать прежних ошибок, вы ведь сообразительный юноша! Ну? — Я даю вам слово, я приду, — медленно выговорил Зойсайт. — Вы столько делаете для меня, лорд Горсейскайт. Я не знаю, как смогу отплатить вам за это! Лорд промолчал. Объяснять юноше, что есть вещи, за которые не платят, потому что не выйдет расплатиться, да и не нужно, они совершаются не просто ради корысти, это немного большее… нет, не поймет. Еще не время. Может быть, через пару лет он созреет для этого, а пока говорить такие вещи — только воздух сотрясать. Отказываться от платы тоже нельзя — не поймет и обидится. Хм… дилемма! — Я вам уже обязан стольким… — продолжил Зойсайт. — И буду обязан еще больше, я уверен. Клянусь, я сделаю всё, что вы захотите… — Мой милый, вы сейчас сказали очень опасную вещь, — улыбнулся лорд. — «Я сделаю всё, что вы захотите», да? Вы хоть осознаете, в какую ловушку можете загнать себя такими словами? Да и загоняли уже неоднократно, судя по всему. Глаза Зойсайта округлились — видимо, до него дошло. Горсейскайт мог потребовать чего-нибудь такого… И не выполнить нельзя, раз обещал, а выполнишь — потом в петлю полезешь! — Следите за словами, друг мой, — серьезно посоветовал тот. — Вы только что проиллюстрировали мои слова: вы сказали, что думали, но не подумали, что и как именно вы говорите. — Ох, лорд Горсейскайт… — почти простонал юноша. — Я не смогу так жить! Следить за каждым словом… со всеми! — Ну, почему же? Есть у вас те, с кем вы можете не сдерживаться? Не может не быть, — покачал головой лорд. — Вы говорили — ваши сослуживцы, да мало ли. А вот в общении с коллегой Кунсайтом вам пока что придется быть очень осторожным. Будьте искренни, но всё же не лепите без разбору, что на ум придет. Можете тренироваться на мне, я разрешаю. — Я хотел, чтобы… чтобы он… — с тоской проговорил Зойсайт. — Чтобы он понимал вас, а вы могли доверить ему что угодно? — понял Горсейскайт. — Потерпите, друг мой, не всё сразу. Это ведь во многом так и есть, вы рассказываете ему всё или почти всё, но то — по делу. А вот о чувствах своих вы молчите, вы же ни разу не сказали ему, чем именно он вас обидел, разве нет? — Да… — Так скажите, — посоветовал лорд. — Только без истерики. Возьмите и поинтересуйтесь, зачем он это сделал, правильно ли вы его поняли… — он вздохнул. — Настоящее доверие приходит не сразу. Вы-то ему доверяете полностью, а он вам… не знаю. Подозреваю, он и не предполагает, будто делает что-то не так. — Лорд улыбнулся. — Помните, мой дорогой, не только дети учатся чему-то у родителей, они сами многому способны научить их! Главное — не идти дальше, не поняв, о какой именно камень споткнулся и почему. Ясно вам? — Ясно, — тихо ответил Зойсайт. — Если получается какое-то недоразумение, нужно в нем сразу разобраться. А то опять получаются домыслы и… чушь всякая. — Совершенно верно. Милый мой, — нахмурился Горсейскайт, — ну почему вы так здраво рассуждаете в моей компании, но совершаете катастрофические ошибки с тем, кого знаете намного лучше, чем меня? — Вы же сами сказали, — ответил тот и снова улыбнулся, грустно на сей раз. — Я смотрел на него, как на божество. А сияние… ослепляет. Наверно, так. Лорд усмехнулся в ответ. Ничего, не всё еще потеряно. Мальчик вполне способен выбраться, если вовремя протянуть ему руку. Но… — Но всё же, лорд Горсейскайт, — упрямо произнес Зойсайт. — Как я могу вам отплатить за… за всё? — Знаете что, мой дорогой, — лорд взял его за руку — пальцы оказались совершенно ледяными. — Если вы будете работать успешно, ровно, не загоняя себя до полусмерти, не тратя сил понапрасну, но и не допуская таких провалов, как в последние несколько дней, это станет для меня лучшей платой. Договорились? — Хорошо, — коротко ответил тот, отвечая на пожатие. Правда, руку почти сразу же отнял. — Наверно… наверно, мне пора. — Вы успокоились, друг мой? Не наделаете глупостей прямо сейчас? — прищурился лорд. — Что вы намерены делать? — Пока не знаю, — пожал юноша плечами. — Вернусь к себе и… спать лягу, наверно. А то опять поднимут среди ночи… А потом видно будет. — К начальнику не пойдете? Зойсайт помотал головой. — Ясно, надо собраться с духом… А если вызовет? — Тогда пойду, конечно, — мрачно ответил юноша. — Только спрашивать пока ни о чем не буду. Сперва попробую… посмотреть, как вы сказали. Разобраться. — Дай-то Металлия, чтобы вы не растеряли решимости до завтрашнего утра, — серьезно произнес лорд. — Идите, мой дорогой. Начинайте возводить фундамент для вашего нового мира, медленно, по камушку. И помните, что всегда можете прийти ко мне за советом. Зойсайт взглянул как-то странно и исчез, не попрощавшись. Розовые лепестки смешались со снежинками. Горсейскайт тяжело вздохнул, свистнул собаку и направился к дому. Тяжелый разговор вышел, и неизвестно, сколько из него понял Зойсайт… Было и еще кое-что, что требовалось прояснить… Дамы, как выяснилось, еще чаевничали. Амшталайт наведывалась не так уж часто, так что им было, о чем поговорить. — Мы тебя заждались, милый, — встретила его супруга. — Патрик, фу!.. Ты же весь в снегу! Лорд выставил пса за дверь, сел в кресло. — Не думаю, чтобы вы сильно скучали, — сказал он. — У вас свои секреты, я же знаю! — Ах, дядя, ну какие у нас могут быть секреты! — засмеялась девушка. — Кстати, милая, — посмотрел на нее лорд. — Не в службу, а в дружбу — скажи, в твои нежные ручки никогда не попадался некто Зойсайт? — Зойсайт? — удивилась Амшталайт. — Нет, никогда. Я его и вижу лишь издалека, он не бывает даже на заседаниях коллегии, вместо него всегда приходит заместитель. Впрочем, это вполне понятно, с его работой… — Ясно… — протянул Горсейскайт. — Благодарю, милая. Буду обязан. — Пустое, дядя! Но почему ты интересуешься? — Извини, милая, не могу рассказать, — покачал он головой, и Амшталайт понятливо умолкла. Она знала, что разговорить лорда, если он того не хочет, невозможно. Ну а оказать ему помощь, пусть даже в таком пустяковом деле, совсем несложно, зато может обернуться чем-то полезным в дальнейшем. Они побеседовали еще немного, затем Амшталайт, прекрасно уловившая, что супругам нужно поговорить наедине, откланялась. — Ну что, дорогой? — тихо спросила Ридерайт мужа, когда они остались одни. — Всё так же скверно? — Как сказать, — протянул тот. — Многое стало понятно. Милая… мальчик рассказал мне кое-что очень личное. Не знаю, чего ему это стоило, но он был совсем плох в тот момент, и я вынужден был пообещать, что не расскажу об этом даже тебе. — Я думаю, ты правильно поступил, дорогой, — кивнула она. — Но делиться выводами из услышанного тебе никто не может запретить, верно? — Именно, любовь моя. Слушай… Он коротко и четко обрисовал жене сложившуюся ситуацию, не забыв упомянуть о тех мыслях, на которые постарался сегодня навести подопечного. «Подопечного, — усмехнулся лорд про себя, — вот еще не хватало!» — Значит, мы оказались правы в своих выводах, что отрадно, — задумчиво сказала Ридерайт, выслушав. — Но нарыв прорвался. И так скоро… — Коллега Кунсайт постарался, — хмыкнул Горсейскайт. — Папаша из него пока что отвратительный, а вот манипулировать Зойсайтом он научился неплохо! — Он еще очень молод, дорогой, — покачала головой женщина. — И, полагаю, просто не готов… — Готов, — перебил лорд. — Только пока не осознает, что попало ему в руки и как правильно этим распорядиться. Картина мира у него тоже искаженная. Не в такой степени, как у Зойсайта, но всё же… — Будем надеяться, мальчик не наделает глупостей в ближайшие же часы, — вздохнула Ридерайт, повторяя мысли супруга. — Дорогая, возможно, я поступил опрометчиво, — произнес Горсейскайт, — но я взял с него слово, что если ему потребуется совет, он явится ко мне сразу же и безо всяких церемоний. Иного выхода я не вижу, он способен снова запутаться так, что и мы не поможем, а на коллегу Кунсайта надежды мало. — Это тяжелая ноша, милый, — серьезно сказала Ридерайт. — И это… не на день-другой. — Я прекрасно понимаю это, любовь моя, — ответил лорд. — Но, полагаю, мои старые костлявые плечи еще в состоянии вынести этот груз. Больше некому, а бросить его сейчас — значит попросту прикончить. Хотя нет, прикончить было бы милосерднее. — «Мы в ответе за тех, кого приручили», так, дорогой? — Отчасти так, милая, — задумчиво сказал он. — Но мальчика пока что действительно нужно направлять, он абсолютно дезориентирован. А коллега Кунсайт, если в отцы и сгодится, сделать это вряд ли сумеет. Слишком молод, не хватит ни опыта, ни терпения, ни такта. — Уж ты-то всеми этими качествами обладаешь сполна! — поддела Ридерайт. — Терпением — так уж точно, и то едва не сорвался, — хмыкнул Горсейскайт. — Что скажешь, дорогая? — Увы, другого выхода нет, ты прав, милый, — вздохнула она. — Далеко не каждый отец способен еще и наставить на путь истинный… Особенно если сам не очень-то еще разбирается, который это из путей! И не каждый ребенок способен рассказать отцу всю правду. — Да, дорогая… Сын в глазах отца хочет выглядеть безупречным. — Лорд помрачнел, вспомнив старшего сына, того, что так нелепо погиб. Он встряхнул головой, отгоняя тяжелые мысли. — Я уверен, коллега Кунсайт, хоть и дубоват, но Зойсайта по-своему любит и заботится о нем, как умеет. Будем надеяться, что-то из этого да выйдет… — Милый, — окликнула Ридерайт. — Ты понял, что ты сейчас сказал? — Конечно, понял, дорогая, — улыбнулся Горсейскайт. — Неужели ты считаешь, будто твой старый муж внезапно поглупел и не соображает, что несёт? Мальчику нужен не только отец, но и наставник. Увы, в этом случае совместить не получится, поэтому… — Придется тряхнуть стариной, милый, — ответила улыбкой женщина. — Еще один трудный подросток! — Настолько трудных я еще не встречал, — вздохнул лорд. — Но это лишь повод совершенствоваться! Дело того стоит…