Мальчик-Который..

      Первокурсники, несмело оглядываясь по сторонам, кучкой столпились у подозвавших их старшекурсников со значками старост на груди. — Смелее, первачки, — уголком губ улыбнулся им староста. — Я Мальком Бэддок, пятый курс, а это моя однокурсница, — он кивнул на девушку рядом с собой, — Джемма Фарли. — Здравствуйте еще раз, — кивнула она, — на сей раз мы поведем вас к гостиной нашего факультета, но так будет не всегда, так что постарайтесь запомнить дорогу. — Встаньте в колонну по двое и следуйте за нами, — махнул рукой Бэддок.       Драко тут же вцепился в него клещом, утягивая куда-то в конец колонны. Они встали за Ноттом и Забини, замыкая строй, и недружная, но относительно собранная шеренга двинулась к выходу, минуя зазевавшихся Пуффендуйцев. На выходе они чуть не столкнулись с гриффами, все еще чествовавшими Национального Героя, но благоразумный староста, жестом своей широкой руки остановивший их, предпочел пропустить «краснопузых» вперед. — Надо же дать им шанс хоть где-то быть впереди, — прокомментировал он, ведя колонну по темным коридорам подземелья.       Огненные блики, оставляемые факелами, лихо плясали на каменных стенах, расплескивая свои оранжевые узоры и на шествующих. Коридоры постоянно сменялись один другим, но бесчисленные повороты все не кончались, а гостиная факультета так и не желала приближаться. Гарри давно запутался, сколько раз они повернули налево, а сколько направо, он успевал отмечать лишь разный каменный узор на стенах каждого коридора да слегка отличающийся оттенок пламени, но, может быть, это уставшее за долгий день сознание решило подшутить над своим хозяином. — Пришли, — остановил их голос Малькома.       Они остановились в каком-то тупике у пустой, на первый взгляд ничем не примечательной глухой стены, такой же одинаковой, как и все остальные. — Видите, в левом верхнем углу изображение змеи, — указала вторая староста, — это ваш ориентир, так вы не запутаетесь. Девушка подошла вплотную к стене и отчетливо, так, чтобы слышали все, произнесла: — Голубой дракон. И неожиданно часть стены с протяжным скрежетом отъехала в сторону, открывая вход в общую гостиную. — Пароль меняется каждые две недели, — тем временем продолжила она, — новый пароль вы увидите на доске объявлений. И запомните, нет пароля —нет входа.       Гурьбой они вошли в большое, со вкусом обставленное помещение, стены которого украшали гобелены с изображениями известных слизеринцев. Одно из полотен сразу привлекло внимание Гарри: это была сцена убийства единорога. Грустно и завораживающе одновременно. Особой загадочности придавал зеленый, болотный свет, льющийся из настенных светильников, бархатно отражающийся от обивки хаотично разбросанных по комнате черных кожаных диванчиков и кресел, старинной мебели из темного дерева и многочисленных буфетов, расположенных вдоль стен. С первого взгляда гостиная может показаться неуютной, холодной, как и сами слизеринцы, но стоит пообвыкнуть хотя бы пару минут, и ощущение давящего потолка исчезает, дышать становится легче, свободнее. Искусно украшенный камин теперь не отталкивает взор своей вычурностью, а манит посидеть подле него, вытянув ноги навстречу теплому пламени. Не так уж и плохо. Стоит привыкать, теперь это их дом на ближайшие семь лет.  — Ну что же, теперь мы официально поздравляем вас с зачислением на наш факультет! — начала Фарли после нескольких минут, выданных им «на поглазеть». — Наш герб — змея, мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Как вы видите, окна выходят на подземные озера замка. — И действительно, как он мог упустить столь важную деталь. Казалось, что толща воды вот-вот проломит хрупкие стекла, но этого не происходило. И не произойдет, наверное, ближайшие лет сто. Магия, черт ее побери. — Мы часто видим, как мимо нас со свистом проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. На самом деле у меня есть к вам только одна просьба, дорогие студенты: никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. Что ж, я думаю, это пока всё. Я уверена, вам понравятся наши спальни. — Отлично, мисс Фарли, — похвалил ее чей-то бархатный голос, раздавшийся со стороны входа. — Рад приветствовать вас на своем факультете, — высокий, статный, черноволосый мужчина, полностью укутанный в темную мантию, эффектно развевающуюся при каждом его шаге от входа до середины гостиной, где столпились ученики, с выдающимся, по-другому не скажешь, крючковатым носом. — Меня зовут Северус Тобиас Снейп, преподаватель зельеварения в этой школе, и на данный момент я являюсь деканом этого факультета, — его взор обжег всех присутствующих, особо задержавшись на Гарри, и было не совсем ясно, что он чувствовал в момент, когда их взгляды пересеклись: то ли растерянность, то ли презрение. — Особо хотел напомнить вам, господа студенты, что нарушение правил не только не приветствуется, но и карается снятием баллов, так что я надеюсь, — он посмотрел на ничего не понимающего от такой на него реакции Поттера, — что вы будете вести себя достойно звания слизеринца и не опозорите имя нашего основателя. Завтра старосты сопроводят вас на завтрак и проводят до нужных кабинетов, так что просьба не опаздывать и успевать со всеми. На этом все. Разрешите откланяться, — и зельевар, так же театрально взмахнув полами мантии, покинул факультетскую гостиную. — Спальни девочек справа, мальчиков — слева, — сказал Бэддок. — Прошу не задерживаться и сразу ложиться спать. Спокойной всем ночи. И старосты удалились, решив, что нужные комнаты первокурсники найдут и без них.       Оказалось, его соседи по спальне давно были знакомы друг с другом. «Крутимся в одном обществе», — невнятно бросил самый неприятный на вид тип, Блейз Забини. Мулат вел себя как наследный средневековый английский принц, снисходительно глядящий на недостойных его высочества крестьян, которым он оказал неоправданную величайшую милость. Ну ничего, не таким перья обламывали. Разок улыбнуться, разок взглянуть из-под ресниц и вуаля! Строптивец у ваших ног! По крайней мере, теткины журналы именно так и говорили. Стоит попробовать. Что-что, а в своих внешних данных он не сомневался. Вон как на него всякие дядечки в не особо освещённых переулках засматривались. То-то он не знал, чего они хотели.       Винсент Крэбб и его соразмерный товарищ Грегори Гойл на первый взгляд наличием извилин не выделялись, но нельзя судить о чем-либо слишком поспешно: это зачастую до добра не доводит. Он уже успел в этом убедиться, когда подумал, что соседка Фигг — адекватная женщина, но оказалось, что она на самом-то деле — чокнутая кошатница, разговаривающая с камином и своими питомцами. Хоть стой, хоть падай, ей богу. Но местным наркологам и психиатрам ее показать не получалось. Они словно забывали о ней на следующий же день, хотя до этого яро клялись, что заберут ее, надо только прислать бригаду. Теперь Поттер сто раз обдумывает, надо ли ему связываться с чьими-нибудь умственными особенностями, и не принесет ли это излишнего вреда его нервным клеткам.       Теодор Нотт, тот самый хмурый мальчик из лодки, показался Поттеру верхом благоразумия и собранности. Он не краснел, глядя на него, не цеплялся за руку, как Драко, не сотрясал воздух болтовней о жареной картошке и начинках для пирожных, как Крэбб и Гойл, не пытался написать речь на свою коронацию, как Забини (хотя да, тут Гарри немножко утрировал), а был обычным, слегка уставшим парнем. Золотцем, одним словом. — Все, спокойной ночи, парни, — подал голос утомленный за день Поттер, залезая в свою постель, — я спать. — Подожди, Гарри, — остановил его Малфой, — а как же вещи? — Завтра разберу, я слишком вымотался, — недовольно буркнул брюнет. — Пока, — и задвинул полог. «Как же я устал», — последняя связная мысль, мелькнувшая в голове до того, как он отрубился, мягко спружинив головой о подушку.

***

— Вон он, смотри! — Где?  — Да вон, рядом с высоким рыжим парнем. — Это точно Невилл?  — Ты что, не видел его лицо в газетах? Он это!       Этот шепот Гарри слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро им объявили, что все их предметы сдвоены с Гриффиндором. Позолоченный Долгопупс будто приклеенный шатался где-то неподалеку с той лишь целью, чтобы надменно посмотреть на них с Малфоем и скривиться, превращая свое лицо в подобие сдутого маггловского мяча, такого же круглого и дряблого. За дверями кабинетов, в которых у Гарри были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на газетную знаменитость. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда герой Британии оказывался в коридоре, и пристально смотрели ему в лицо, отчего тот еще больше горделиво раздувал ноздри, но при этом специально искал его взглядом, мол, «смотри, я лучше тебя». Гарри предпочел бы, чтобы он этого не делал, потому что это ребячество и дуракаваляние его отвлекали, а ему надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.       В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Были лестницы, которые сегодня приводили Гарри совсем не туда, куда вели вчера. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда Гарри спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать. С дверьми тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена. Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сейчас все иначе, чем было минуту назад. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И Гарри был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать. Добавляли хлопот и привидения. Гарри всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую он пытался открыть, вдруг просачивалось привидение.       Пивз, местный полтергейст, был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы — особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!». Казалось, что хуже Пивза для детей ничего и никого быть не может. Но на самом деле хуже было, когда этот самый Пивз, сделав очередную подлость гриффам в целом и герою в частности, прямо у них на глазах начинал кланяться до самого пола при его появлении, говоря что-то вроде: «Пивз все сделал, господин!» Столько ненависти в направленных на него взглядах Поттер еще никогда не видел, а все этот чертов полтергейст! Не приказывал он ничего! Но сколько не пытался слизеринец отбрехаться, ему не верили, вот еще! Считали за врага народа и обходили десятой тропой почти все, кроме, разумеется, Малфоя и Долгопупса, норовящего поглазеть на него пару лишних минут в день. Пусть пялится, ему не жалко. Кстати о лупоглазых. Снейп тоже частенько попадался на этом деле, однако тот скорее не мог решить, как к нему относиться: его взгляд то был полон презрения, то какого-то тепла, то сочувствия, то жгучей ненависти. И как это понимать?        Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил Гарри, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Каждую среду ровно в полночь они приникали к телескопам, изучали ночное небо, записывали названия разных звезд и запоминали, как движутся планеты. Трижды в неделю их водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — преподавала им травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются. Самым утомительным предметом оказалась история магии — это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным. Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до Невилла, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.        А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила. После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро. Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что они должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грейнджер спичка немного изменила форму—профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, — ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.       С особым нетерпением все ждали урока профессора Реддла по защите от Темных искусств. Конечно, преподаватель-красавчик — мечта всех девчонок, даже слизеринок, — к тому же мастер своего дела. Как такое можно пропустить? Вот и Гарри ждал.

***

Наконец, наступила пятница. День зелий и ЗоТИ, как гласило их расписание. Первым уроком стояла Защита, на которую первокурсники Гриффиндора и Слизерина пришли аж за пятнадцать минут до колокола. Нетерпение и предвкушение. Гарри явственно чувствовал их витающими в воздухе. — Эй, Поттер! — окликнул его Долгопупс, стоящий рядом с рыжим парнем. — Ты это… — Чего тебе, Пузырь? — устало проронил Гарри, медленно переведя на него взгляд. — Хотел похвастаться навыками связной речи? Извини, не вышло, — и он снова отвернулся, не желая портить себе настроение. — Да ты! Да как ты! Ты что! Ты!.. — начал рыжий «телохранитель» его геройства, пока тот хватал воздух ртом от возмущения. — О, я вижу, вы ходили к одному учителю развития речи и были, судя по всему, в группе для умственно отсталых, — скривился Гарри, — либо это общегриффиндорская черта, либо вы не закончили курс полностью и прошли только двухбуквенные слова, — он внимательно осмотрел перекошенные лица осмысливающих оскорбление краснопузых. — Скорее уже второе… — Всем в класс, — раздался твердый спокойный голос, после чего дверь неожиданно отворилась, являя взору как всегда идеального профессора. — Бегом.       На самом деле Том Реддл слышал всю перепалку с самого начала, и ему было очень интересно узнать, кто же так играючи придумывает оскорбления для гриффиндорцев. Настолько интересно, что он не захотел дождаться, когда слова сменятся кулаками и он сможет снять с виновников десяток-другой баллов. Поттер и Долгопупс. Занятно. Для себя же профессор сделал мысленную заметку узнать, приживется прозвище к Народному Герою или нет. Он настолько погрузился в свои мысли, что чуть не пропустил все самое интересное. — Да ты мне просто завидуешь, Поттер! — краснел от гнева Долгопупс и даже не замечал, как заплевал всю парту перед собой. — Темный Лорд выбрал не тебя как равного! Я герой, а не ты! Ты недостойный! — А ты недоразвитый… — Так, хватит! Долгопупс, к доске! — сказал профессор, кидая очищающее на обляпанную парту. И только годы выдержки и педагогического стажа не дали ему скривиться. — Назовите три любых защитных боевых заклинания. — Я… — ошарашенно запнулся Невилл, — я не знаю, сэр. — Тогда как же вы собрались убивать Темного Лорда, дорогой вы наш герой? Или вы с ним чай с печеньками пить будете? Несомненно, он это оценит, — протянул Реддл. — А пока вернитесь на место. «Не говори „гоп“, пока не перепрыгнул», мистер Долгопупс. Запомните это. — Да, сэр, — злобно процедил мальчик, возвращаясь на место, — чертов Пожиратель. — Минус десять баллов с Гриффиндора за оскорбление преподавателя, — усмехнулся Том. — А теперь записываем тему урока. «Понятие о тёмных искусствах и защите от них», — он взмахнул палочкой, и слова появились на доске. — Защита от Темных Искусств — один из самых важных предметов в области магии. Эта область включает в себя умение противостоять темным искусствам и заклятиям, — профессор обернулся к классу, опираясь руками о стол перед собой, и обвел присутствующих внимательным, но при этом совершенно нечитаемым красным взглядом. — Среди вас много талантливых и сильных волшебников. Но порой даже самый сильный волшебник не может справиться с некоторыми проявлениями зла. Я расскажу вам о таких проявлениях зла, которые вам даже не снились. Реддл, опасный и притягательный, прошелся по классу, ненадолго останавливаясь у каждого стола, чтобы в случае чего снять баллы за отсутствие конспекта, впрочем, чуть дольше необходимого задержавшись за спиной Гарри. Поттер нутром чувствовал, как дырка в его затылке от взгляда профессора становится все больше и больше, и просто молил богов, чтобы тот отвернулся. - Итак, продолжим, — он сел за стол, так и не найдя к чему придраться. — Я говорил об области нашего предмета и что она включает в себя. Также эта область намного тяжелее других магических, так что ее познание необходимо не для своих потребностей и комфорта, а для того, чтобы выжить, встретившись с ситуацией, связанной с Темными Искусствами. Заклинания этой области намного тяжелее и опаснее. Практически все из них требуют усердной практики и упорства. Некоторые заклинания требуют компетентную сосредоточенность и силу духа, которой наделены не все волшебники. Темные искусства довольно-таки многочисленны, разнообразны, изменчивы и всегда при этом вечны. Бороться с ними сложно и иногда бессмысленно. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно. Значит, защита должна быть обязательно такой же изобретательной и гибкой, как те Искусства, которые колдун пытается преодолеть. Реддл все говорил и говорил, при этом не спуская внимательного взгляда с класса, убежденный в том, что все до единого студенты его слушают. Гарри все чаще ловил на себе осторожный, исследовательский взгляд преподавателя, чувствуя себя как блоха под микроскопом. Будто Реддл видит его насквозь, умеет читать мысли. «А ведь и правда может», — со страхом подумалось ему, и Гарри попытался создать какой-никакой блок, хотя в окклюменции был полным профаном. Но надежда, как говорится, умирает последней. — Перечислим некоторые проявления зла: демоны, дементоры, инферналы, темные маги и многие другие явления природы. Опасные существа и защита от них также являются предметом изучения. Защита подразделяется на два вида: атакующая (активная) и оборонительная (пассивная). Атакующая исполняется в нападении, то есть когда вы сами нападаете на оппонента. Защитная используется в качестве обороны — когда на вас нападают, и вы защищаетесь от нападающего. При этом можно найти подходящий момент для атаки… Неожиданно для всех профессор выхватил из кармана мантии палочку, и красный лучик унесся вдаль класса и попал в вазу, разнеся её вдребезги. — Вот он, момент неожиданности. С таким же успехом я мог бы пульнуть заклятием в любого из вас. Поэтому, моя задача — научить вас защищаться в самый неожиданный для вас момент времени. Ибо бдительность — прежде всего… — профессор направил палочку на осколки вазы, и та снова приняла прежний вид.- На этом уроке мы будем учиться противостоять всему тому, что носит название «темные искусства». Знакомиться с заклятиями мы будем на лекциях, а на практике мы будем их применять против темных сил. Разумеется, я не смогу найти и доставить в школу все разновидности темных искусств, но некоторую часть из них все же удастся найти, и мы сможем отрабатывать на них свои навыки и заклятия. Прозвенел колокол, оповещающий о конце занятия, но никто не встал с места, что, несомненно, польстило самолюбию Реддла. -Что ж, думаю, для введения будет достаточно. На следующем уроке мы приступим к изучению темных искусств, и впереди вас ждет первое практическое занятие… — преподаватель взмахнул палочкой, и на доске появилось задание. — А теперь все свободны. Студенты повскакивали со своих мест и бросились прочь из класса, будто за лишнюю секунду, проведенную здесь, Реддл начнет штрафовать дополнительными заданиями и снятыми баллами. — А он ничего так, — сказал Драко, когда они спускались в подземелья, стараясь не столкнуться с другими учениками. — Лучше МакГонагалл. — Ага, — согласился Гарри, примеряя это «ничего так» не только к профессиональному таланту, но об этом он благоразумно решил умолчать. — А почему Запыленный Мальчик Гриффиндора назвал его Пожирателем? — Ну, понимаешь, Гарри, — замялся Малфой, — раньше у Темного Лорда были свои соратники, которых называли … Пожирателями Смерти, — тихо выдохнул Малфой, опасаясь, что кто-нибудь услышит. — Они… — Я знаю об этом, — оборвал его брюнет, видя, как неприятна данная тема младшему Малфою, — я о том… Реддл что, входил в их число? — Ну, знаешь, слухами мир полнится, — туманно ответил блондин, — доказательств-то все равно нет. — А, вон оно что, — задумчиво прикусил губу Гарри, — спасибо. — Да ладно, чего там, — отмахнулся Драко. — Пришли, кстати. Шестое чувство, или что там у волшебников, надрывалось и отговаривало своего хозяина идти на зелья, и Поттер, привыкший доверять своему чутью, вздохнул как перед прыжком в воду.