Мальчик-Который..

— Я люблю тебя, Фред Уизли! — пискляво проскандировал Блейз и засмеялся. Гарри не обратил на него внимания, продолжая стремительно идти впереди, он лишь молча поднял средний палец вверх, даже не обернувшись на звук его голоса. Забини не нравился Поттер. Не нравился с самого первого курса, с первого их знакомства. Мальчишка из маггловского мира, который ничего из себя не представлял, а спеси в нем было как в самом Салазаре. Наглый, самоуверенный, абсолютно бесстрашный. Нагрубил Долгопупсу в первую же их встречу, позволив себе даже распустить руки, и плевать хотел, кто тот такой, хоть трижды Герой Британии. Блейз поначалу считал, что Поттеру место где угодно, но никак не здесь. Они ругались постоянно, и жить с ним в одной комнате было просто невыносимо: тот вечно язвил и высокомерно хмыкал, но, казалось, никто, кроме самого Забини, этого не видел. Все были просто заколдованы этими большими зелеными глазами и милыми детскими веснушками, не замечая очевидного: под своей маской очаровательного простачка Поттер был мерзавцем. Эгоистичным, саркастичным притворщиком. Еще его дико раздражал Малфой, который скакал вокруг этого парня как козлик, чуть ли не в рот тому заглядывая, отдаваясь без остатка и не замечая никого, в том числе и Блейза. Стоит отметить, что в магическом мире не было предвзятости к однополым отношениям, и Драко мог быть влюблен в кого угодно, но только не в такого урода, по скромной оценке Забини. А он был. И да, Блейз когда-то предполагал, что Малфой рано или поздно сам себя загонит в ловушку, по-настоящему полюбит и пропадет с концами, потому что Поттеру будет плевать. Тот с первого курса был чертовски самодостаточным и скрытным, пропадал неясно где до самого отбоя, вечно что-то бубнил и читал. Его жизнь не вертелась вокруг Драко, в отличие от самого Малфоя, которому постоянно нужно было одобрение этого заносчивого ублюдка. Потом, конечно, они с Поттером более-менее поладили, но своего мнения итальянец не поменял. Прошло время, и Гарри открылся, но только одному человеку. С Малфоем они, и правда, стали близки — настоящие лучшие друзья, — в то время как Блейз все еще оставался в тени. Его не замечали и не воспринимали всерьез, как будто его и не было вовсе. Но позже, когда они выросли и стали старше, случилось то, чего он так опасался: Драко полюбил и сильно, а его отвергли. Забини не был в курсе всех подробностей, но когда к нему пришел плачущий Малфой, его сердце болезненно сжалось. И виноват был Поттер. Все крутились вокруг него: Драко, декан, и даже Реддл, — а когда он пропал, уже вся школа стояла на ушах. Но тот вернулся как ни в чем и не бывало, и стоило ему извиниться, как Малфой растаял. Простил того, из-за кого страдал и не спал почти неделю, наматывая сопли на кулак. Блейз был в откровенной ярости. Как смел этот никчемный Поттер так поступать с Драко? Просто вытереть об него ноги, а потом сказать свое пресловутое «прости». Но лицо Поттеру он так и не разбил как планировал, пока его рубашка пропитывалась чужими слезами: Малфой бы не понял. Однако после того их с Поттером разговора Забини был поражен. Оказывается, тот все видел и замечал, и потом дал ему, Блейзу, полный карт-бланш и старался, чтобы сблизить их с Малфоем. Поттер открылся с новой стороны, и, по крайней мере, ему не было плевать хотя бы на Драко и его счастье. А Блейз был счастьем, самым настоящим. По его же собственному мнению. И в тот момент, когда объявили четвертого Чемпиона, Забини увидел еще одну сторону Гарри. Никогда прежде тот не был таким разбитым и уставшим, таким потерянным, и стоило тому столкнуться с волной всеобщей ненависти и негатива, Блейз поддержал. Пусть и молчаливо, но поддержал. Поттер был безбашенным, с кучей внутренних демонов и проблем, которых не было видно до тех пор, пока его маска не треснула. Он привык видеть эту вечную гордость в его глазах, это пугающее равнодушие и холодность, но никак не ожидал заметить еле уловимый страх и отчаяние. Для него Поттер был непоколебимым, несколько угрожающим строптивцем, в которого он превратился с их первого курса. Его затягивающие, хитрые зеленые глаза, прямая как палка осанка и чеканящая каждый шаг походка в сочетании с плавными движениями бойца отваживали любое желание с ним связываться. Как и его кривая ухмылка. Скорее даже звериный оскал. Но, на поверку, Поттер оказался человеком, а не бессердечной сволочью, какой всегда хотел казаться. У того были свои тараканы в голове, свои опасения, чувства, страхи и даже слабости. А этот его идиотский поступок с Амортенцией был ничем иным, как способом отвлечься и забыться хоть на минуту. Забини не верил в его отговорки про снятые баллы и возможное наказание для гриффиндорцев, которые якобы им двигали. Поттеру нужен был перерыв и минутка расслабления. Он хотел просто ни о чем не думать, потому что дико устал. И Блейз его понял и подыграл. Сейчас он признавал, что ошибался: Поттеру здесь самое место.

***

Сегодня было воскресенье, девятое ноября. До встречи с Сириусом оставалось меньше недели, а Гарри так и не придумал, что ему сказать. Зачем он вообще затеял все это? Хотел получить билет в один конец из мира магглов, да? Однако проблема состояла в том, что Блэк все еще находился в заключении, да и не факт, что он взял бы крестника к себе, если бы освободился. Из воспоминаний Питера Поттер понял, что Сириус и Джеймс были неразлучны, близки практически как братья, только вот распространялась ли эта привязанность Блэка к лучшему другу и на его сына тоже? Не отрекся ли Сириус от него после смерти отца? Пожалуй, именно это он и хотел выяснить. А что сказать? «Здравствуйте, я Гарри»? Точно нет. «Привет, крестный»? Абсурд. Спросить, как дела? Явно паршиво, все-таки человек тринадцать лет в Азкабане просидел. Даже и пытаться не стоило. Гарри волновался и нервничал так, как не переживал раньше никогда. А что если Блэк его выгонит, обвинив в смерти родителей и своем заточении? Как он отреагирует на его визит? Не кинется ли с кулаками прямо с порога? Эти мысли не давали покоя. С одной стороны хотелось все бросить и не идти никуда, но с другой — он уже договорился с Боунс и уговорил Северуса сопровождать его. Пути назад не было, да и не в его правилах сдаваться. Сдайся он тогда, перед походом на первое дополнительное к Реддлу, сейчас не достиг бы ничего, все также продолжал бы топтаться на месте. Нет, он точно пойдет. Еще в груди грызло знание того, что Сириус был невиновен и отбывал наказание просто так. Как он понял, знали правду о тайне той ночи только двое, одного из которых он самолично убил. «А кстати, разве никто больше не знал?» Как он понял из газет, у Блэка был суд, на котором к обвиняемому обязательно применяют сыворотку правды, насколько он был осведомлен в делах магического правопорядка. А раз он был, то его что, никто не допросил? Не проверили ничего? Почему тогда правда не вскрылась там, в зале суда? « Точно, спрошу про то, как выносили приговор». Но если так, то почему? Тоже загадка, ответ на которую может знать только Блэк. Каким бы темным слизеринцем Гарри не был, какая-никакая совесть все-таки у него имелась, и сейчас она не позволяла оставить человека в тюрьме. Но что он мог сделать? Притащить Петтигрю в качестве доказательства? Но тот был мертв. Организовать побег? Тогда Сириус все также останется вне закона, но еще и будет в розыске. Потребовать повторного слушания с сывороткой правды? Это был бы хороший вариант, однако он еще не знает, что из себя представляет крестный. И стоит ли вообще его вытаскивать? Вдруг он давно превратился в овощ из-за воздействия дементоров? Сложно, действительно сложно. На данный момент он мог только ждать встречи, чтобы потом уже принимать решение. И это его тяготило. А еще было не ясно, где Темный Лорд и Долохов, которые пришли к ним в дом тогда. Судя по добытой информации, дела у Лорда шли хорошо, так почему же он просто бесследно исчез, бросив все? Увидел плачущего ребенка и одумался? Не верилось от слова совсем. Как же угнетали собственные мысли, но перестать думать он не мог. Гарри прикурил. В туалете никого не было, да и Миртл не возражала его пагубной привычке. Увидев, что он не в духе и чем-то озадачен, она тихонько сидела в одной из кабинок, не издавая почти ни звука. А редкие ее всхлипы ему не мешали. «Ах да, и что, собственно, делать с первым испытанием этого чертового Турнира?»

***

— Северус, мне кажется, Поттер знает о том, что произошло в Годриковой Лощине, — Том нервно постукивал пальцами по подлокотнику дивана, глядя куда-то ему за спину. Его взгляд замер на полке с книгами, но Снейп был уверен, что тот не видел перед собой ничего, полностью погрузившись в свои мысли. — С чего ты взял? — зельевар отставил чашку с чаем на разделяющий их кофейный столик и поудобнее устроился в гостевом кресле. Реддл позвал его в свои апартаменты около получаса назад, молча открыл дверь и точно так же безмолвно разлил им чай. Они устроились в гостиной, и Снейп занял свое любимое место, оставив Тома сидеть в одиночестве. — Помнишь, что он рассказал Альбусу? Он видел сон, в котором кричала женщина, — Том замолк ненадолго, давая Северусу время обдумать его слова. Когда тот кивнул, он продолжил. — Он в курсе, что это была Лили. Оказывается, Харгид подарил ему альбом с фотографиями родителей, и он узнал ее. Но, думаю, он что-то недоговаривает. Поттер явно знает больше, чем показывает. А еще он упоминал Петтигрю, и это неспроста. Во-первых, откуда он узнал вообще об этой крысе, а, во-вторых, как они встретились, если я сам даже понятия не имел, где он был все это время и жив ли вообще. — Для кого-то жив, — внес уточнение Снейп. Боль утраты от упоминания Лили где-то царапнула внутри, но мужчина не стал акцентировать на ней внимание: когда живешь с чем-то столько лет, невольно привыкаешь. Он давно смирился, что каждое воспоминание о давней подруге задевает его, но головой понимал, что эти чувства — не повод отметать краски жизни вокруг него. Да, кровоточило, но жизнь продолжалась, пускай и без нее. И Северус решил, что об ее сыне он уж точно позаботится. — Тогда он ушел от ответа, включив дурачка. А мы и повелись. Кстати, а ты давно проверял связь через Метку? — Давно, — Лорд нахмурился. Почему он сам не догадался, это же так элементарно? Не зря Северус теперь его правая рука, он очень сообразителен. — Дай-ка руку, Сев. Снейп без промедления закатал левый рукав. Его Метка была бледной, давно не активной и потому серой, но череп со змеей все равно отчетливо виднелся на коже. Жжение в Метке Каркарова без палочки он мог вызвать лишь потому, что тот сидел рядом с ним, но для поиска слуги на больших расстояниях нужна была другая Метка. На себе ее он ставить отказывался: клеймить самого себя еще не хватало. Да и Том Реддл не мог быть в рядах лордовых Пожирателей, хотя бы потому, что раздваиваться он еще не научился, чтобы и на троне сидеть, и на одном колене стоять. Для всех знакомых он путешествовал в поисках редких магических знаний, а на деле же сидел в Англии и раздавал приказы. Лорд вытащил палочку и коснулся ею руки Снейпа, концентрируясь на связи с Питером. Северус явно отвык от таких «прекрасных» ощущений, так что не сдержался и зашипел от пронзившей боли. Том его не осуждал, даже Бэлла иногда не могла вытерпеть. Спустя пару минут, он убрал палочку. — Ничего. Либо он отрезал себе руку, что для такого труса маловероятно, либо все-таки Петтигрю мертв. — Скорее уж действительно мертв, — зельевар раскатал рукав и вновь откинулся в кресле. — И что теперь? — Для кого-то жив, да? — ответил Том и снова замолк. Чертов Поттер доставлял столько хлопот! А еще он вызывал столько вопросов, но не давал ни единого нормального ответа, хотя все прекрасно знал. Но специально молчал. Он как будто игрался с ними, давая какие-то намеки, чтобы они потом вдвоем думали над разгадкой, ломая мозг. Как будто дел у них больше не было. Проблемный мальчишка! — Если Питер мертв, а Поттер откуда-то узнал все от него, как он сам утверждает, то либо тот ему все рассказал, и мальчишка убил его, после того, как они встретились. И поэтому ты его не чувствуешь. — Либо? — Либо он некромант и узнал все у мертвеца, — Снейп хмыкнул. Сама мысль была абсурдной. — Нашел время шутить, Сев, — Лорд сощурился. — Некромантов не было уже лет пятьсот, а тут вдруг малолетний Поттер им стал. Очень смешно. Просто обхохочешься. Будь серьезен, друг мой. — Либо он лжет о первоисточнике своей информации, — выдвинул очередную теорию Снейп. — Ну, или Петтигрю действительно отрезал себе руку и сейчас жив. — Столько «либо», но правду по-прежнему знает только Поттер. — Еще и к Блэку в Азкабан собрался, — спустя время сказал Северус. Чай уже давно остыл, но на него было откровенно плевать. Все планы Тома на магический мир мог нарушить один лишь Поттер. И, вроде бы, он ничего такого не делал, но сказать с уверенностью о том, что не сделает в будущем, язык не поворачивался. Со своими тайнами и только ему одному понятными мыслями мальчишка из обычного простачка-студента обретал форму темной лошадки. Они не знали, что тому известно, чем он занимается в свободное время и о чем думает. А главное, его мотивов они тоже не могли понять. Все его ответы сочились хорошо скрытой ложью, настолько хорошо, что придраться к чему-то было нельзя. Он маскировал фальшь, смешивая ее с кое-какой правдой, и понять, где же он лгал было сложно. То проболтается о чем-то как будто невзначай, то оставит свои собственные воспоминания, чтобы они с Томом отстали от него, как будто говоря: «Вот он я, я открыт и ничего не скрываю». Только вот вопросов от этого меньше не становилось. — А когда, кстати? — Реддл поправил упавшую на глаза челку и ослабил галстук. — В следующую субботу. — Наблюдай за ним, Северус, он явно не повидаться туда пошел. У Поттера есть свои какие-то цели. — Я и без тебя знаю, спасибо, — он фыркнул. — Хотя не ты ли говорил, что «мальчику нужна семья, ты бесчувственный чурбан, Снейп». — Ну, ты утрируешь, друг мой, чурбаном я тебя не называл, — Том усмехнулся. — Но в случае Поттера обретение семьи — не его цель. Или, по крайней мере, не единственная цель. — Какого же ты все-таки мнения о своем лучшем ученике, Мое Лордейшество, — зельевар приподнял уголки губ, выражая крайнюю степень веселья. — Но, так или иначе, мы так ни к чему и не пришли. Поттера мы так и не поняли. — Это пока. Когда-нибудь он проколется.

***

Гарри смачно чихнул. Кто-то опять его вспоминал. — Будь здоров, Поттер. — Спасибо, Винс, — Гарри шмыгнул носом и перелистнул очередную страницу книги. На этот раз он читал «Удивительные свойства редких магических растений. Краткий курс». В целом, это было интересно, особенно жабросли зацепили его больше всего. Он и представить не мог, что какая-то трава способна вырастить у человека жабры и ласты, чтобы передвигаться под водой. Зачем ему подобная информация он не догадывался, но явно пригодится. — Ой, а что это, наш Чемпион заболел? — язвительно обеспокоился Блейз. — Какая неудача, Хогвартс потерял своего претендента еще до начала соревнований. — Забини, закрой рот, — апатично бросил Поттер, так и не выглянув из-за книги. — Пожалуйста. — Конечно, как вам будет угодно, Ваша Светлость. Все только ради Вашего благополучия. Но Вам все же стоит беречь себя, Вы избраны одним из лучших, чтобы отстаивать честь школы. — Заткнитесь оба, — Малфой выглянул из-за своего полога и злобно уставился на них. — Спать мешаете. — Прости, конфетка, — Гарри по-маггловски облизал палец и перелистнул очередную страницу, так и не подняв глаз. — Сладких снов. И ты, Забини, хорошенько выспись в своей выгребной яме, а то на мусор похож больше обычного. — Поттер, — прошипел Блейз, но тот лишь задвинул собственный полог взмахом руки, уйдя в полный игнор. — Забини, да иди ты спать уже! — не выдержал даже Нотт. — Прости, Тео. Я больше не буду шуметь и громко разговаривать, чтобы не мешать ни тебе, ни всем остальным отдыхать, завтра ведь понедельник, нужно набраться сил перед учебной неделей, я все понимаю, сон это важно… — Блейз!

***

Десятое ноября, дней до встречи оставалось все меньше. И это нервировало. Завтрак в Большом зале как обычно проходил очень шумно, сказывалось присутствие гостей, но больше масла в огонь подливало последнее событие. То и дело в разных концах помещения слышалось имя Фреда Уизли, после чего обязательно раздавался взрыв чьего-то смеха. Да, это будут мусолить еще очень и очень долго. Ему самому вообще было не весело, лучше бы не начинал это все. «Расплачивайся теперь, Поттер». На косые взгляды и смешки он старался не обращать внимания, сосредоточившись на размазывании каши по собственной тарелке: аппетита не было совсем. Рядом Драко с Блейзом болтали о квиддиче, Крэбб и Гойл методично опустошали стол и набивали желудки, а Тео и вовсе чуть ли не спал носом в кубке. Говорить ни с кем не хотелось, наговорился еще позавчера с Томом, а сейчас корил себя за излишнюю болтливость. Не стоило ему знать ни о чем, но Гарри так устал от вечных расспросов, что просто решил сдаться, поддавшись минутной слабости. Реддл был тем еще треплом, любого мог разговорить и узнать что-то интересное и чего знать ему совсем не стоило. Радовало только то, что разговор дальше не зашел, Поттер очень сомневался, что не сболтнул бы чего лишнего о своих увлечениях, спроси профессор его об этом. От бесполезной возни его отвлекло письмо, упавшее рядом с тарелкой на стол. Точно! А он и забыл, что недавно писал Тедди — сейчас прочитать что-то никак не связанное с миром магии было очень кстати. Надоело уже грузиться по каждому поводу. Он взял конверт в руки и нахмурился, увидев имя отправителя. Писал Дадли, чего за ним никогда не наблюдалось. Где-то внутри зашевелилось нехорошее предчувствие, и, не медля больше ни секунды, Гарри вскрыл конверт. « Привет, Гарри. Я думаю, что ты все же должен узнать обо всем случившемся. На прошлой неделе в городе произошла авария на перекрестке Солнечной и Тисовой: столкнулись фура и легковушка, повредили столб электропередачи и он тоже упал на ту машину. Но главное не это. Гарри, в той машине был Тэдди и его мама. Тэдди погиб на месте, а миссис Смэлт больше не сможет ходить. Мама собирает ей почту и относит в больницу, и она увидела твое письмо, оттуда я и узнал адрес. Она позвонила мне и попросила тебе написать, потому что сама боится. И прислала вырезку из газеты, ее я тоже отправил тебе. Я не хотел тебя расстраивать, но должен был об этом написать. Я помню, что вы были хорошими друзьями. Его похоронили в четверг на нашем кладбище, потом я провожу тебя до его могилы. Мне жаль, держись. Дадли». Ничего не видя перед собой, Гарри наощупь достал из конверта упомянутую вырезку. Руки мелко дрожали, но он смог сосредоточиться, и разглядеть фотографию на ней. Все было в точности, как описал Дадли. Разкореженная машина Смэлтов, фура с надписью «Кока-Кола», упавший столб. Но на фотографии помимо этого еще были запечатлены несколько полицейских машин и карета скорой помощи, в которую вносили миссис Смэлт, а рядом, на асфальте, лежало тело, накрытое покрывалом. «Тэдди». Это был он. Это было его настолько знакомое тело, его тонкая рука, выглядывающая из-под покрывала. В горле встал ком, и казалось, весь мир рухнул. Но зато сомнений больше не осталось. Он потерял первого человека, который показал ему, что такое дружба, и это так больно. Гарри казалось, что он задыхался. Его мелко колотило. Но он не будет плакать, нет. Письмо и фотография сами собой выпали из подрагивающих рук, и он в отчаянии зарылся пальцами в волосы. «Нет. Нет-нет-нет. Нет!» Драко почувствовал неладное, когда его кубок затрясся. Он перевел взгляд на Поттера и ужаснулся: тот был в тихой истерике и сидел, совершенно непривычно для него сгорбившись, глядя куда-то в стол. Взгляд Малфоя упал на письмо, написанное на какой-то странной белой бумаге, и он тихонько взял его, хотя это было и не красиво. Пронырливый Блейз присоединился к прочтению. — Кто такой Тэдди? — спросил Забини шепотом. — Мой друг. Был. Гарри поднялся и вышел из зала, не проронив больше ни слова. На уроки сегодня он решил не идти.