Спаси её

      Прошло уже два или три дня, а вестей от моего отца так и не было. Юнги заметно злился, а Чонгук продолжал иногда искоса поглядывать на меня, но заговорить первый не решался.       Тем не менее, его нервозность никуда не делась, и порой, когда я по собственной глупости старалась задеть его, всё перерастало в крупную ссору. Утихомиривать нас приходилось Юнги или кому-нибудь из его помощников, но, даже получив выговор от Мина, парень не унимался и продолжал плеваться ехидством при каждой нашей встрече.       А таких, к несчастью, было достаточно, ведь теперь обязанность «выгуливать» меня лежала на его плечах. — Всего два дня осталось. Думаешь, папочка тебя спасёт? — в очередной раз ехидно поинтересовался парень, застёгивая на наших запястьях наручники. — Я не сбегу, не обязательно каждый раз их надевать, — стараясь вырвать руку из чужой хватки, я невольно бросала взгляды на шрам парня.       В такие моменты мне становилось не по себе от мысли, кем вырос мой лучший друг. Бывший лучший друг… — Тебе некуда бежать, но хён сказал не делать тебе поблажек. Просто не мешай, — как раз в этот момент парень поудобнее перехватил моё запястье, и тут же раздался щелчок закрывшихся наручников.       Как всегда мы сразу же свернули в сад. За последнее время я так привыкла к нему, что кажется по возвращению домой всё же буду скучать. Здесь так спокойно и тихо, словно и нет вокруг ничего: ни дома, ни собаки на цепи, ни похитившей меня банды. — Ты как? Ну… в смысле… Ну, ничего не болит? — как бы между прочим спросил парень, стараясь сохранить серьёзность в голосе. — Ты о том, что изнасиловал меня и бросил, даже не удосужившись вызвать врача, и мне пришлось самостоятельно останавливать кровотечение, пока это не заметил твой хён и не позвонил своему знакомому, чтобы тот привёз мне обезболивающее и прочие медикаменты? — вспомнив об этом, я резко схватилась за живот.       Скорее из привычки, прочно приклеившейся ко мне за несколько дней, чем из-за боли. — Не боишься, что я могу заболеть или получить осложнения, и тогда мой отец не заплатит вам ни копейки? — конечно, я безрассудно лгала, стараясь задеть парня за живое. — А ты не боишься, что он откажется выкупать тебя, и тогда нам придётся избавиться от главного свидетеля? — в свою очередь поинтересовался Чонгук, застав меня врасплох. Я и правда не была уверена, что смогу отсюда выбраться. — Мне плевать, — совершенно серьёзно отвечаю и, резко разворачиваясь, направляюсь к дому, заставляя парня идти следом.       Не говоря ни слова, мы входим в дом и тут же натыкаемся на помощника Юнги — Хосока. Быстро что-то шепнув Чону, он кивнул в мою сторону и скрылся за дверью, которая вела во двор. — Идём, — толкает меня в спину Чонгук, но, почувствовав неладное, я продолжаю стоять на месте. — Иди давай, — парень не церемонится и просто тащит меня за руку в сторону подвала. — Тебе сказали что-то обо мне, верно? — пытаясь вырваться, спрашиваю у мгновенно помрачневшего парня. — Если это обо мне, то я обязана знать! — Больше ничего не хочешь? Да кем ты себя возомнила? Сиди и жди, когда добрый папочка явится к тебе на белом мерседесе с мешком денег, забирая из этой дыры в свой прекрасный замок. Больше ничего тебя не касается, а будешь выделываться и разнюхивать что-то, я церемониться не стану, поняла? — таким раздражённым я его никогда не видела, поэтому просто кивнула головой и добровольно спустилась по лестнице.       Оказавшись за плотно закрытой дверью, я облокотилась о стену, медленно сползая по ней и закрывая руками лицо. Что бы сейчас не творилось у меня на душе, но мысль о том, что парень, так жестоко поступивший со мной, когда-то сам меня защищал, не давала покоя.

***

      Я незаметно для себя начала наблюдать за Гуком, замечая, что некоторые привычки из детства он всё же сохранил: всё так же массирует виски, когда думает, и сжимает кулаки, когда встревожен.       Наверное, если бы не та сцена, то я никогда не сказала бы парню правду, ведь сейчас, когда он всё знает, я чувствую, словно предаю лучшего друга, которого так и хранила в сердце все эти годы.       Сколько бы я ни переезжала и где бы ни была, я безумно хотела вернуться домой и узнать, что стало с Гуком, но время шло, а вырваться из стальной хватки приёмных родителей никак не получалось, а когда появилась возможность я просто струсила.       Испугалась, что даже если найду его, то получу в ответ насмешливый взгляд. Прошло столько лет, что детство кажется сейчас таким далёким и нереальным, словно и не было ничего.       Внезапно дверь сзади открылась, и я, не успев сориентироваться, тут же повалилась на пол спиной. Прямо под ноги удивлённому Юнги. — Кланяться не обязательно. Пока можешь жить, — приняв обычное выражение лица, парень прошёл мимо меня. Заботливо переступил через ноги и уселся на стул, явно ожидая, что я всё-таки встану и подойду ближе к нему. — Сейчас будем звонить твоему отцу. Уж как-то слишком спокойно он себя ведёт для волнующегося папочки. Насколько известно моим людям, он даже не пытается собрать деньги, а ведь завтра истекает срок, — парень с укором посмотрел мне прямо в глаза, и уже по одному только взгляду я поняла, что со мной станет, если Юнги не получит то, чего так яростно добивается. — Что со мной будет? — медленно подойдя ближе, я встала в метре от парня и нервно бегала глазами по комнате, с тревогой ожидая ответа. — Ты ведь умная девочка, вот и подумай, что в таких случаях делают со свидетелями, — уклончиво ответил парень, вынимая из кармана телефон и сим-карту. — Убьёте? — даже не задумываясь, произнесла я и посмотрела на Мина. Кажется, совсем не слушая меня, он копался в телефоне, и лишь спустя несколько секунд, почувствовав на себе пристальный взгляд, поднял голову. — Я не твой отец, так что не способен убить невинного человека. Ты не должна расплачиваться за грехи Сонджуна, но и свободы ты не увидишь. Твоя жизнь теперь в руках папочки, — произнёс Юнги таким тоном, словно рассказывал о бездомной кошке у подъезда или об акции в магазине, но никак не о том, что в скором времени я могу превратиться в труп или что-то вроде того. — Можно хотя бы узнать, что ты хочешь взамен? — с каждой минутой проведённой в этом подвале я всё больше пропитывалась ненавистью к человеку, выдававшему себя за любящего отца.       И вот наступил момент, когда ради того, чтобы навредить ему, я готова была помочь преступнику, похитившему меня и требовавшему выкуп. — Нет. Ты и так слишком много знаешь и ведёшь себя словно в гостях, а не в заложниках, — набирая номер, произнёс парень и, приказав мне замолчать, приложил телефон к уху.       Гудок. Второй. Третий. Наконец слышится мужской голос на том конце провода. — Слушаю, — совершенно спокойно произнёс Ким Сонджун. — Неужели папочка совершенно не волнуется о своей дочурке? — ехидно поинтересовался Юнги, искоса глядя на меня. — Кажется, срок истекает завтра, так почему ты звонишь мне сегодня, Мин Юнги? — как-то слишком нахально спросил мой отец и тут же рассмеялся в трубку. — Неужели боишься, что план не сработает, и ты останешься ни с чем? — Ким продолжал усмехаться в трубку, а Юнги заметно разозлился и лишь чудом сохранял самообладание. — Если не хочешь получить дочь по почте и по частям, то заплатишь. Выбора у тебя нет, — сквозь зубы произнёс Мин и уже собрался класть трубку, как на том конце провода снова заговорили: — А знаешь, Юнги, я передумал. Можешь делать с ней всё что захочешь, но моей корпорации тебе не видать, — вдруг заявил Сонджун, а я почувствовала, как подкашиваются ноги. — Неужели ты поступишь так жестоко с любимой дочуркой, за которую, кстати, несёшь ответственность? — в упор глядя на меня, спросил Мин, до хруста пальцев сжимая телефон. — Завтра выйдет статья с ошеломляющей новостью о похищении дочери миллиардера Кима, а найти Хаджин так и не смогут. Думаешь, так сложно всё устроить? Ты безумно помог мне, щенок. Иначе пришлось бы возиться со всем этим самому, — насмешливо поведал о своём плане Сонджун и бросил трубку, не дожидаясь ответной реакции.       Несколько секунд тишины, и мимо меня проносится телефон, врезаясь в стену и разлетаясь на мелкие кусочки. Переведя на меня обозлённый взгляд, Юнги поднялся со стула и, не отрываясь, громко позвал Чонгука, караулившего за дверью. Испуганно попятившись, я упёрлась лопатками в холодную стену и мелко задрожала. — Что случилось, хён? — в проёме двери показался Чонгук и подозрительно разглядывал разозлённого Мина, не отрывающего от меня взгляда. — Ты знаешь, что нужно делать, — только и произнёс парень и, кивнув в мою сторону, достал из кармана самый настоящий пистолет, передавая его Чону. — Ты ведь сказал, что не станешь убивать меня! Сказал, что я не должна расплачиваться за грехи отца! — сквозь бегущие по щекам слёзы прошептала я, уставившись на оружие в руках Гука. — Я не убью тебя. Это сделает Чон, — хладнокровно произнёс Мин и кивнул Гуку.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим громким сердцебиением. Всего секунда, и на меня направлено дуло пистолета. Рука у парня еле заметно подрагивает, а глаза неотрывно смотрят в мои. Уже не пытаюсь вытереть слёзы и сквозь них пытаюсь улыбнуться.       Я ведь знала, что так будет. Знала, что отец ни за что не отдаст взамен меня свою компанию. Глупо надеялась, что в нём хотя бы сейчас проснётся совесть, но видимо её изначально у Сонджуна не было. — Не тяни, Чонгук, — устало произносит Мин.       Секунды тянутся чудовищно долго, а парень не решается нажать на курок. — Стреляй, — дрожащим голосом прошу парня, не в силах выдержать мучительное время ожидания.       Страх смерти сковывает тело, но в голове не всплывает ни одного воспоминания. Даже мыслей нет, просто пустота. Чонгук пытается сосредоточиться и даже отворачивает голову в сторону, но выстрела по-прежнему не слышно. — Хватит тянуть время, — не выдерживает Юнги и чуть повышает голос, а Чон всё так же в упор смотрит на меня и не может выстрелить. — Джинни, — едва слышно шепчет парень и опускает пистолет. — Я не могу, хён, — Гук оседает на пол и закрывает лицо руками, монотонно продолжая повторять, что не может выстрелить.       Мин не выдерживает и выхватывает пистолет из рук Чона, направляя его в мою сторону. — Нет! — кричит Гук и неожиданно подрывается, закрывая меня собой. — Что ты творишь, придурок? — удивляется Юнги, но пистолет не убирает. — Ты не понимаешь, хён. Я не могу позволить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Не могу, — начинает оправдываться Чонгук.       Я в недоумении перевожу взгляд с Чона на Мина и обратно. Пытаюсь выйти из-за чужой спины, но Чонгук вовремя сориентировался и одним движением задвинул меня обратно. — Ладно, — лениво протягивает Мин и без сомнений жмёт на курок.       Я резко вздрагиваю и невольно прижимаюсь к Гуку. Чувствую, как он дрожит и глубоко дышит, но не слышу выстрела. — Думаю, нам многое нужно обсудить, Ким Хаджин. В твоих интересах поведать мне что-нибудь о своём отце. Причём нечто такое, что заставило бы меня сохранить тебе жизнь. Подумай об этом, — бросив пистолет под ноги Чонгуку, произносит Юнги и покидает комнату, напоследок бросив удивлённому Гуку, что ждёт его в своём кабинете.       Едва за Мином закрывается дверь, Чонгук медленно начинает оседать на пол. — Зачем ты это сделал? — сажусь рядом с парнем и беру в руки разряженный пистолет, неловко крутя его из стороны в сторону. — Потому что пообещал защищать тебя, Джинни, — шепчет Гук, не глядя в мою сторону. — Пообещал защищать, а потом изнасиловал? Так, по-твоему, сейчас защищают? — тоже перехожу на шёпот, сидя спиной к парню. — Я не знал, что это ты. Я был пьян. Да чёрт возьми, я в тот момент весь мир ненавидел, а ты ещё и провоцировать меня начала, — он даже не пытается повернуться, а просто обессиленно откидывает голову назад и облокачивается на меня спиной. — Прости меня, Джинни. — на выдохе произносит Гук и наконец поворачивается ко мне лицом. Невольно засматриваюсь на него и тут же отвожу взгляд. — Я больше не Джинни, — смотрю куда-то в сторону, с трудом сдерживая слёзы, нахлынувшие от воспоминаний. — Это неважно, — шепчет парень и легонько касается моей щеки. — Прости меня, Хаджин. Я правда сожалею о том, что сделал с тобой. — Только потому, что я Джинни? А если бы мы не знали друг друга, то всё это не казалось бы тебе ошибкой? — почти срываюсь на крик и начинаю бить парня кулаками по груди. Он даже не сопротивляется. Просто терпит, низко опустив голову. — Ты права. Если бы на месте тебя была другая девушка, я не стал бы сожалеть. Но я знаю, какая ты, Джина. Знаю, как сильно ты любила своих родителей. Я не могу представить, через что тебе пришлось пройти после смерти родителей, и боюсь представить, как сильно ты сейчас ненавидишь меня. Но знай, если бы изначально я вспомнил тебя, то никогда такое не сотворил бы, — не поднимая головы, Гук продолжает оправдываться, но легче мне не становится. Вся боль и обида, накопившаяся за несколько дней, рвутся наружу. — Я знаю, что не заслуживаю прощения, но всё же прошу… — Ты унизил меня! Растоптал! И после этого просишь прощения? Думаешь, я смогу простить такое? — целиком отдаюсь истерике, из-за слёз даже не видя, куда попадаю кулаками. В один момент чувствую, что задела парня, и если мне не изменяют ощущения, то досталось ему по лицу.       Мгновенно затихаю и пытаюсь разглядеть, куда именно ударила Чона. Получается плохо, но сквозь несколько секунд всё же вижу, как на нижней челюсти парня выступает кровь. Хочу прикоснуться рукой, вытереть алые капли, но вовремя сдерживаюсь и просто складываю руки на коленях. — Можешь ударить ещё раз, если это поможет тебе пережить то, что я сделал, — пристально глядя мне в глаза, шепчет парень. — Такое не прощают, — поднимаюсь на ноги, тем самым показывая, что разговор окончен. — Я буду ждать, сколько понадобится, Джинни, — следом за мной поднимается парень и медленно идёт к двери. — Я ведь сказала, что больше не Джинни, — вновь повторяю удаляющемуся парню и слышу тихое «Только не для меня» в ответ.