Полночный извозчик
18 июня 2016 г., 22:25
День начался, как обычно — чашка кофе, круассан и газета. Несколько ничего не значащих фраз с барменом, а потом — школа. Самая обычная школа для тех новообращённых граждан Великобритании, которые в отличие от остальных столь же новых в этом мире желали работать — а для этого нужно было минимальное образование. Элизабет там была белой вороной — в буквальном смысле белой — но не в плане знаний. Математика, физика, даже родной английский — всё то, что с такой лёгкостью даётся детям в десять-двенадцать лет, от её одноклассников требовало неимоверного напряжения сил. По крайней мере, она хотя бы умела учиться, и гранит науки давался ей чуть быстрее, чем остальным. Ещё год или полтора — и она получит заветный аттестат, без которого ей даже не могут выдать диплом об окончании школы актёрского мастерства, с отличием законченную ещё в прошлом году.
Потом наскоро перекусить и к пяти часам на студию — гриммироваться и причёсываться… Сам вечер непростительно затянулся. Она не могла сосредоточиться, всё время поглядывая на часы. Хорошо, что от неё сегодня особо многого и не требовалось — лишь топтаться в массовке и хлопать глазками. Стрелка часов упорно ползла к десяти, и она боялась, что он просто не станет её ждать. Если, конечно, вообще придёт — была и такая вероятность, но об этом она не хотела думать совсем. Элизабет думала о том, что можно было попросить его прийти в одиннадцать. Лучше бы она его подольше подождала… Но в одиннадцать ему самому может быть пора ложиться…
Она вздрогнула от неожиданности, когда на её приятельницу Нелли с пеной у рта накинулся режиссёр.
— Тупая курица, ты, что, не можешь просто улыбнуться? — кричал взбешенный лысый коротышка. — Не оскалиться, не ощериться, на растянуть рот до ушей! Улыбнуться!!!
К этому она уже привыкла — в каждом из этих тонких, чувственных людей сидел ужасный тиран и самодур. И чем талантливее был человек, тем более ужасное чудовище в нём сидело. Конечно, сами они друг про друга всегда отзываются в исключительно розовых тонах. “Талантливейший, талантливейший человек. А какое у него большое и доброе сердце!” Это, собственно, про вот этого хоббита, который, по слухам, уже настолько пресытился начинающими актрисами, что переключился на актёров и героин. В прочем, у Элизабет не было никакого желания проверять эти слухи лично. Ей достаточно было того, что её саму подобные ценители свежей плоти обходили стороной.
Нелли же, сколько она её знала, была преисполнена решимости во что бы то ни стало сделаться великой актрисой, и подобные приключения на пути к вершинам славы её не пугали — она даже их воспринимала с некоторым восторгом, как часть богемной жизни. И даже “встречи” с завсегдатаями “клуба молоденьких актрис” были для неё столь же необходимым атрибутом театральных подмостков, как костюмы и декорации. Её отношение постепенно начинало приносить свои плоды — Нелли уже выбилась из массовки на второстепенные роли, хотя такая удачливость также и означала получение синяков и шишек по полной программе. Элизабет с сочувствием наблюдала, как Нелли, постепенно наливаясь багровым румянцем, который был виден даже сквозь толстый слой грима, получает свою порцию упрёков, которые к тому же справедливыми были лишь отчасти. Режиссёр посмотрел на часы и хлопнул себя по лбу.
— Совсем забыл, чёрт меня задери! — пробормотал он и рванул в сторону выхода, на бегу бросая помощнику: — Все свободны, завтра продолжим!
Элизабет тоже посмотрела на часы и в панике прикусила губу. Двадцать пять минут одиннадцатого! А ей ещё, как минимум, переодеваться, да и с волосами что-то стоит сделать. За грим на лице она не волновалась — в кино они вроде не собирались, и целоваться он не полезет. Или полезет? В гримёрной она скидывала с себя одежду с такой скоростью, что платье даже пару раз угрожающе треснуло.
— У тебя, что ли, свидание? — недовольно спросила Нелли, всё ещё не в состоянии прийти в себя после устроенного ей публично разноса.
— А если даже и так? — буркнула себе под нос Элизабет, с усилием снимая слой краски с лица.
— Не свидание? — продолжала пытать приятельница. — Да вижу же, что свидание. И как он, красавчик? Может, познакомишь?
— Отстань, — беззлобно бросила она через плечо.
— Ну и ладно, — отвернулась Нелли. — Я всё равно уже занята, так можешь и передать своему красавчику.
В этой дружеской пикировке они провели ещё минут пятнадцать. Когда она закончила с причёской и гримом, времени было без четверти одиннадцать, а Нелли снова начала улыбаться. Элизабет побежала по коридору, втайне уже смирившись с тем, что сегодня его не увидит. Она прошла через пункт охраны и вышла на улицу. Темно и пусто. В соседнюю дверь вышла Нелли под ручку с осветителем. Дура. Зачем спать с дерьмовым осветителем, если можно спать с режиссёром? Или на худой конец с оператором, раз уж режиссёр теперь персонально продвигает карьеру исключительно молодых актёров… Проходя мимо неё, потрёпанный годами служитель рампы демонстративно сжал в руке попку приятельницы и похабно подмигнул Элизабет. Она от этого чуть не потеряла дар речи и оглянулась — может, это он кому-то другому? Нет, всё же ей. Вот же, козёл! Размечтался! Она подумала, что не прочь бы иногда нарушать запрет на Непростительные…
Тем не менее, Майкла по-прежнему не было видно. Элизабет совсем уже было собралась сдаться — не такой же он в самом деле неудачник, чтобы ждать лишний час девицу, которую он до этого видел лишь два, нет, три раза, пусть они даже и провели ночь в одной постели — но решила, что ещё раз осмотреться вокруг не повредит. Он обнаружился в холле — дремал, сидя на диване на самом видном месте, заставляя её удивиться, как же она мимо него пролетела, не заметив и даже не споткнувшись о его вытянутые ноги в дорогих ботинках. На коленях у него покоился горшок с ещё одной орхидеей. Элизабет подошла, устало села рядом, вытягивая ноги в обычных “лодочках”, и повернула к нему голову, сверля взглядом. Ещё через минуту она покачала головой. Он явно не человек — человек бы уже давно проснулся от такого острого и пронизывающего внимания, а этот только что не храпел при этом, и уж точно в ус не дул. Может, он тролль? Или помесь великана с гоблином? И чуточку вейлы, слишком уж хорош для просто помеси великана с гоблином…
Она легонько подула ему на лицо. Он улыбнулся, не открывая глаз.
— Элизабет, — констатировал он.
— Майкл, — ответила она.
— Ты — всё? — поинтересовался он, поглядев наконец на неё.
— Я — да, — вздохнула она. — Ты пришёл. И дождался.
— Пришёл и дождался. Держи, — протянул он ей цветок.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Только его ты понесёшь — я ужасно устала.
Майкл встал и подал ей руку, помогая подняться.
— А ещё я не против перекусить, — сообщила она.
Они вышли наружу и дошли до перехода, где она вдруг остановилась, внимательно глядя направо
— Элизабет? — спросил он.
— Кэб, — пояснила она. — Идти я уже никуда не могу.
— Да ты с ума сошла, — покачал он головой и поинтересовался: — Пиццу на ночь ешь?
— Ты про Фаэ-н-Стоун? — спросила Элизабет.
— Да, — сказал он. — Всего триста метров пешком.
— Нет, — не согласилась она. — Я устала. Давай поймаем кэб.
Он вручил ей цветок, и она машинально его взяла. Он обнял её за плечи и склонился.
— Ты позволишь? — спросил он и подхватил на руки, не дожидаясь ответа.
— Майкл! — попыталась было она возмутиться. — А-ах! — воскликнула она. — Я же тебе ещё не позволила!
— А сейчас? — спросила он, и она обнаружила его насмешливые зелёные глаза совсем рядом.
— А сейчас… — начала было Элизабет, но вместо возражений обвила рукой его шею и помахала в воздухе ножками. — Должна признаться, это лучше, чем стоять. Поэтому мы будем ловить кэб именно таким образом.
— Я думаю, что кэб к Вестфилду лучше ждать на другой стороне, не так ли? — спросил он, ступая на переход.
— Мы ещё не решили, — ответила она, величаво отклоняя голову и опуская ресницы. — Неси уже нас, а там мы посмотрим.
— Я думаю, что совсем не обязательно стоять на месте в ожидании, Ваше Высочество, — невозмутимо откликнулся Майкл, заходя на тротуар с другой стороны дороги. — Не велите ли мне продолжить движение? Во-он за тем углом есть прекрасный национальный трактир, где нас накормят простой, но добротной пищей итальянских крестьян.
— Крестьян? Фу-у-у! — вздёрнула она носик. — Но мы голодны, и надеемся, что ты не будешь болтать при дворе о нашей слабости.
— Один поцелуй принцессы — и мой рот на замке, Ваше Высочество, — предложил он маленькую взаимовыгодную сделку.
Она крепко поцеловала его в щёку и зарылась носом в плечо, вдыхая слабый запах мужского парфюма. Они прошли мимо станции метро. Элизабет подумала, что её давно не носили на руках. Точнее, очень, очень давно. Настолько давно, что, казалось, практически никогда. Когда-то в детстве отец брал её уставшую на руки и легко нёс. Майкл, казалось, тоже легко её нёс — он не позволял дыханию сбиться, и всё так же бодро вышагивал. Её мерно покачивало в уютном кресле его рук, и она наслаждалась новыми ощущениями. Он остановился и вопросительно посмотрел на неё.
— Что? — поинтересовалась Элизабет, поднимая голову.
— Вы позволите, Ваше Высочество, немного вас потревожить? — спросил он.
— Разве что немного, — промурлыкала она.
Майкл слегка подбросил её, удобнее перехватывая и прижимая ближе к себе. Поняв, что он действительно начинает уставать, Элизабет подняла руку с цветком к той, что обвивала его шею, и сцепила их вместе. Теперь ему должно быть легче… Они обошли торговый центр и завернули за угол, где в пятидесяти метрах виднелся вход в единственный открытый в это время ресторан. Не считая, конечно, макдональдса через площадь, но последний никто из них за приличное место не считал. Она ожидала, что Майкл при виде цели ускорит шаг, намереваясь поскорее избавиться от своего груза, но он шёл всё так же спокойно. Когда они оказались у входа, дверь им изнутри отворила девушка-метрдотель. Она пропустила их внутрь, придерживая дверь.
— Всё, можешь меня поставить, — тихо сказала Элизабет, но он её слова проигнорировал.
— Сюзан… — обратился Майкл к метрдотелю, успев прочитать имя на табличке на её груди — поглядите на него, он уже пялится на её грудь! — Покажите нам, пожалуйста, самый уютный уголок в вашем ресторане. Такой, где Её Высочество смогла бы немного отдохнуть.
Та, похоже, не поняла, что речь идёт об Элизабет.
— Пожалуйста, прошу за мной, — пригласила девушка, выхватывая со стойки пару тонких папок и ведя их в направлении кабинки у окна. — Я уверена, что вам здесь должно понравиться, — она подождала, пока Майкл опустит Элизабет на мягкое сиденье, и та возьмёт в руки меню. — Пока вы читаете меню, могу я предложить вам напитков? Соки, чай, шипучка. Список вин у вас на столе.
Он посмотрел на Элизабет. Она пожала плечами и молча кивнула она него.
— Пожалуйста, бутылку “Савиньон блан” и по стакану апельсинового сока, — попросил он.
— Замечательно, — откликнулась Сюзан. — Что-нибудь ещё?
— Я думаю, глупо просить у вас тазик с тёплой водой, чтобы моя спутница могла окунуть уставшие ноги? — с лукавой улыбкой спросил Майкл.
— Действительно, глупо, — рассмеялась метрдотель. — Сейчас придёт ваш официант. Приятного вечера!
— С чего ты взял, что я собираюсь пить? — спросила Элизабет, когда та ушла. — И почему ты уселся напротив?
Она не стала упоминать, что собиралась сложить уставшие ножки ему на колени.
— Чтобы не давить на тебя слишком сильно, — с улыбкой пояснил он. — Чтобы оставить тебе немного личного пространства.
Она сложила локти на краю стола и навалилась на них грудью.
— Одиночество, Майкл, — хмуро сказала она. — Я привыкла к одиночеству. Всегда одна, всегда сама за себя. Даже когда встречалась с ним… — она замолкла и отвернулась в окно, где по пустой площади прохаживались редкие парочки.
Майкл протянул руку и сжал её запястье, и она снова посмотрела на него — внимательно и изучающе.
— Это какое-то ужасное совпадение, что я наткнулась на тебя вчера, — сказала она. — Как раз в тот момент, когда мне нужно было быть с кем-то, чтобы не сойти с ума. Ты это специально сделал?
— Может, ты этого и не заметила, — покачал он головой, — но тебе не одной вчера требовалась компания. Я привык всё держать в себе, но вчера…
— Сильно болит? — спросила Элизабет.
Он не ответил, и прежде, чем она успела переспросить, пришёл официант, который принёс сок и вино и остановился, чтобы принять заказ. Она заказала равиоли с креветками, а он попросил жареную баранину на рёбрышках.
— Какая баранина? — не поняла она. — Здесь же только закуска и пицца.
— Там ещё страница есть, — пояснил Майкл, демонстрируя ей своё меню, открытое в нужном месте. — Вот, смотри, курица пармежана и марсала, бифштексы.
— М-ням, какое тут всё вкусное! — зачарованна протянула она, опираясь щекой на руку и разглядывая меню. — А я-то, я-то… Столько раз здесь была, и только сейчас добрые люди глаза раскрыли!
— Равиоли, похоже, отменяются, — поднял он голову к официанту. — Тогда, может, гамбери в качестве закуски? — предложил он.
— Прекрасный выбор, мистер, — согласился официант.
— Я тоже хочу барашка, — решилась Элизабет.
— Простите, мисс, — сказал официант. — Я совершенно уверен, что барашка у нас хватит только на одну порцию.
Она жалобно посмотрела на Майкла. Её губа оттопырилась, выражая неимоверную обиду, а по щеке покатилась слезинка… И ещё одна — по другой. Он зачарованно на это смотрел, а потом чуть не подпрыгнул на сиденье.
— Ух ты! — восхитился он. — С ума сойти! Какая достоверность, какой реализм! Может, ещё не “Пальмовая Ветвь”, но уж “Оскар”-то точно у тебя в кармане! Браво!
Элизабет довольно улыбнулась и отработанным движением смахнула слезинки салфеткой.
— Правда, здорово получается? — с гордостью спросила она. — Мне преподаватель в актёрской школе говорил, что у меня особый талант на слёзы!
— Не талант, — возразил он. — Талантище! — и повернулся к официанту: — Пожалуйста, моей прекрасной спутнице баранину, а мне вот, к примеру, курицу Роберто. Ту, что начинена беконом, шпинатом и сыром бри.
— Будет сделано, мистер, — согласился официант. — Я пока принесу хлеб с сырной пастой…
— А песто у вас нет? — спросил Майкл.
— Приготовим, — кивнул официант. — Принесу вместе с хлебом…
— Ты же хотел баранину? — язвительно заметила она, когда тот ушёл.
— Барашек от меня никуда не денется, — пояснил он. — Я собираюсь разделить твоего.
— Какая наглость! — восхитилась Элизабет.
— А я в свою очередь поделюсь с тобой куриной грудкой, — предложил он.
— Это и так понятно, что поделишься, — кивнула она. — Не ясно, откуда следует, что я с тобой буду делиться.
— Что-нибудь придумаем, — усмехнулся Майкл.
— Ты мне должен историю, — напомнила она. — Ты мне вчера так ничего и не рассказал!
— Я не виноват, что ты отрубилась в самый неподходящий момент, — развёл он руками. — Новый день — всё начинается с чистого листа!
— Вымогатель, — словно выплюнула Элизабет и замолкла, поскольку официант принёс обещанный хлеб.
Он сразу же оторвал кусок от ломтя и макнул его в зелёную массу песто. Она взяла в руку другой ломоть и стала намазывать на него сырную пасту. Хлеб был свежий, только из духовки, и она с наслаждением вдыхала дразнящий запах.
— Ладно, — смилостивилась она, — поделюсь я с тобой бараниной. Доволен?
— Хорошо, — медленно кивнул Майкл. — И ещё я отопью твоего вина.
— Нет! — воскликнула она. — Только не моё вино!
— Пора тебе признаться самой себе, малышка, — снисходительно произнёс он. — Моё кунфу лучше твоего. Глоток из твоего бокала — или сделка не состоится!
— Ладно, — с подавленным видом сдалась Элизабет. — На этот раз твоя взяла. Договорились?
— Договорились, — пожал он пальчики протянутой ему руки, дотянулся до её бокала с вином и отпил из него.
— Тогда приступай, — она довольно поджала губки, откинулась на сиденье, расправляя юбку, и приготовилась слушать.
— Как я тебе сказал, это долгая история, — сказал Майкл, возвращая лицу серьёзное выражение. — Началась она в последний год школы. У меня были два лучших друга — он и она. Мы проводили вместе всё свободное время, и как-то так получилось, что постоянно попадали в разные приключения, если можно это так назвать… То есть, обычно я втравливал себя в какую-нибудь историю, и потом мои проблемы приходилось расхлёбывать нам всем. Она была хорошей подругой — верной и отзывчивой. И вот как-то мы отправились, как бы это сказать… Отдыхать на природу, вот! Жили в палатке, грелись у костра…
— И друг о друга, — язвительно вставила она.
— Да, в какой-то момент так и произошло, — кивнул он. — Наш друг отлучился…
— Надо же, а я подумала, что вы втроём грелись, — злорадно сказала Элизабет.
— Ты не подумай, я всегда рад устроить весёлую групповушку, — рассеянно согласился он. — Только единственным парнем в ней должен быть я.
— Скажите пожалуйста, какие мы щепетильные! — восхитилась она.
— И жадные, — подтвердил Майкл. — В общем, чувство, которое давно зрело между нами, прорвалось наружу, и мы просто растворились друг в друге… А потом наши непредвиденные каникулы кончились, и мы вернулись в школу. Я оказался сильно должен одному человеку, и мне этот долг пришлось отдавать…
— Ты отдал свою подругу местному боссу в уплату за карточный долг? — предположила она.
— Лиззи, не кривляйся, — упрекнул он. — Нет, долг был совсем другого порядка. Она-то настаивала, что его нельзя выплачивать, но я её не послушал, хотя сейчас думаю, что она была права… Ей моё решение показалось настолько неверным, что она посчитала необходимым наказать меня. Сильно наказать, Лиззи. Через неделю она уже была замужем за моим другом…
— Она разбила твоё сердце… — ахнула Элизабет.
— К тому моменту у меня вместо сердца и так уже были сплошные черепки — настолько сильно мы ругались, — махнул он рукой. — Она грызла меня с методичностью горнопроходческого щита. Да и я в долгу не оставался, пребывая постоянно в настолько взведённом состоянии, что психовал даже от комариного писка. Нам бы стоило остановиться и остыть… Но так уж сложилось…
— Это назло ей ты женился… — предположила она.
— На сестре моего друга? — переспросил Майкл. — Да, чтобы её уязвить. Она к моему возвращению…
— Откуда? — перебила она.
— Откуда? — усмехнулся он, перекладывая ей кусок своей курицы и забирая у неё баранье рёбрышко. — Когда я узнал, что она вышла замуж, я…
— Метался между парашютом и женским монастырём, — напомнила Элизабет.
— Немного не так, конечно, — удивился он, — но близко. Я выбрал парашют.
— Парашют? — переспросила она.
— Ну да, на глаза как раз попалась контора по найму в армию, и я записался в парашютные войска, — сказал Майкл.
— Да ты шутишь! — не поверила она.
— Ан нет, — помотал он головой, небрежно запуская пятерню в тщательно уложенные парикмахером волосы. — Меня с радостью забрили на пять лет.
Она закатила глаза к потолку и начала загибать пальцы.
— Не верю, — помотала головой Элизабет. — Ты совсем не выглядишь на двадцать четыре. Может, на двадцать два от силы…
— Меня уволили, — признался он. — Хотели уволить с позором, но не сложилось.
— Да ну! — она даже подпрыгнула от возбуждения. — И что случилось?
— Это — совсем другая история, — покачал головой Майкл.
— Ну Майкл, ну расскажи, — начала канючить она.
— Не сегодня, — отрезал он. — Как-нибудь потом.
— А это? — показала Элизабет на едва заметную ровную полоску шрама на его лбу. — Только не говори мне, что тебя кормилица в детстве уронила!
— А, это… — он с трудом нащупал шрам, почти неразличимый на ощупь, который и она-то разглядела только сейчас. — Это я танковой пушкой в лоб получил.
— Да ты шутишь! — воскликнула она. Он развёл руками. — Правда, что ли? — ахнула она. — Как это?
— У танка кончились снаряды, —- скучным голосом стал рассказывать Майкл. — Он взбесился и начал всех дубасить пушкой. Вот, и я попал под горячий ствол, — горестно закатил он глаза.
— Да что ты говоришь! — закрыла она рот руками, а потом нахмурилась. — Ма-айкл! — воскликнула она. — Ты злой! Перестань надо мной издеваться!
— Но ведь сработало, — заметил он, сияя от счастья, как начищенный самовар. — Нет, на самом деле, на учениях замешкался, выполняя команду, а танк как раз башню повернул…
— Так-то лучше! — насупилась она. — Надеюсь, тебе было больно?
— Не-а, — беспечно отозвался он. — Я был занят.
— Чем? — поинтересовалась Элизабет.
— Звёздочки считал, — пояснил он.
— Теперь я понимаю, за что твоя подруга тебя постоянно грызла, — спокойно заметила она, показывая на него вилкой. — Ты невозможен. Ты совершенно невыносим. Не представляю, каким ангелом нужно быть, чтобы терпеть твои постоянные издевательства над здравым смыслом. И что случилось, когда ты вернулся?
— Ах, да, — вспомнил Майкл. — Она к моменту моего возвращения давно остыла, одумалась и раскаялась. А я не то, что остыл — я совсем остыл.
— К ней? — догадалась она.
— К ней, — согласно кивнул он. — Но я подумал, что грех не воспользоваться ситуацией…
— И ты согрешил со своей подругой, — предположила Элизабет, — наставляя рога своему другу.
— Снова в точку, — самодовольно улыбнулся он. — Хорошие, ветвистые рога, скорее напоминающие могучий дуб, раскидистой кроной держащийся за облака, а корнями упирающийся в землю. Где только мы этим не занимались… Странно, но ей от этого только становилось лучше. Под конец она мне даже заявила, что скучный муж и страстный любовник — это лучше, чем скучный муж.
— То есть, ей самой не хотелось к тебе возвращаться? — спросила она.
— Она была просто счастлива, — воскликнул Майкл. — Цвела, как роза. Настолько счастлива, что даже мой не страдающий сообразительностью друг стал что-то подозревать. Как в итоге выяснилось, именно он мне подсунул свою непутёвую сестрицу.
— Это ты свою жену имеешь в виду? — язвительно поинтересовалась она.
— Бывшую жену, — хмыкнул он. — Я с ней в тот же день развёлся, когда тебя встретил. Хотя — да, ловушка оказалась знатная. В результате мы даже вышли квиты.
— В смысле? — не поняла Элизабет. — Ему — рога, а тебе — чужого ребёнка? Кстати, нашли отца-то?
— Ага, нашли, — кивнул он. — Какой-то футболист “Челси”, которому она отдалась в раздевалке сразу после матча.
Она ещё пару секунд молча смотрела на него, а потом поняв, что он не шутит, залилась звонким смехом, заставив скучающего в отдалении официанта вскинуться и внимательно на них посмотреть — всё ли в порядке.
— “Квиты”, — объяснил Майкл, — это значит, что ему и трём его братьям рога, а мне — чужого ребёнка.
Она рассмеялась ещё звонче, а потом остановилась и серьёзно на него посмотрела:
— Погоди… — решила она уточнить. — Ты хочешь сказать, что у него есть ещё три брата, и в их семье ты переспал со всеми женщинами?
— Их мать я не трогал, — испуганно замахал руками Майкл. — Чур меня, чур!
— Ну ты и кобель! — восхищённо протянула она.
Эта мысль настолько её захватила, что она упустила момент, когда он подозвал официанта и расплатился.
— Погоди! — спохватилась Элизабет. — Почему это ты за меня платишь?
— Я ел твою еду и пил твоё вино, — невозмутимо ответил он. — Это я за себя плачу.
— Ты — страшный человек, Майкл, — в ужасе прошептала она. — Твоё коварство не знает границ. Я тебя боюсь!
— Это нормально, — с довольным видом сказал он и поднялся, протягивая ей руку: — Меня все боятся. Пойдём?
— Надо, да? — жалобно спросила она, с трудом отрываясь от пригретого сиденья.
— Вызвать вам кэб, мистер? — спросил подошедший официант.
— Да! — чуть не выкрикнула Элизабет.
— Не надо, — помотал он головой.
— Надо! — возразила она. — Я ужасно устала и не могу идти.
— Пойдём! — коротко сказал Майкл, взял горшок с цветком и пошёл на улицу.
Она поспешила за ним. Сюзан придержала им дверь и пожелала приятного вечера — хотя какого вечера? На часах пять минут после полуночи! Он повернулся спиной и отставил в сторону локоть.
— Забирайся, — скомандовал он. — На мне поедешь.
— Как? — не поняла Элизабет.
— Давай сюда коленку, подтягивайся за шею и давай вторую, — объяснил он, обернувшись и заглядывая ей в глаза. — Ты никогда на закорках не каталась?
Она помотала головой.
— А юбку сзади если ветром задерёт? — брякнула Элизабет первое, что пришло на ум.
— Это особенно ужасно в свете толпы собравшихся зрителей, — кивнул он на совершенно безлюдную улицу. — Забирайся давай.
Она послушалась, запоздало сообразив, что Майкл будет самым наглым образом хватать её за коленки. А ещё она лежит на его спине, плотно к нему прижавшись…
— А пиджак я тебе не помну? — спросила она.
— Зря я его, что ли, заранее измял? — усмехнулся он, спокойно вышагивая в направлении перекрёстка. — Всё в порядке, не волнуйся.
— Ну, хорошо, — Элизабет расслабилась, сложила руки ему на плечи и на них положила голову, наслаждаясь поездкой. — Рассказывай дальше.
Какое-то необъяснимое чувство охватило её — словно они знакомы уже тысячу лет, и когда она устанет, может вот так просто забраться ему на спину, где ей будет тепло и комфортно. Кстати, грел Майкл не хуже печки, что в не особенно жаркую августовскую ночь было очень ценно.
— Что — дальше? — не понял он.
— Про этих родственниц твоих… — напомнила она. — Про жён братьев твоей бывшей.
— А-а, — понял он. — Ну вот взял и переспал с ними.
— Без подробностей? — жалобно спросила Элизабет.
— Ну… не знаю… — задумался он. — Одна была красивая такая блондинка. Француженка. Я давно уже хотел с ней познакомиться поближе, но вот только случая не выпадало… Да и приличия не позволяли.
— Познакомиться поближе, — ахнула она. — Теперь это так называется!
— Ну да, — недоумённо ответил Майкл. — А как ещё? В один прекрасный день она застала нас с подругой — с той, что жена моего друга…
— И захотела присоединиться? — спросила она. — Или потребовала, чтобы ты и ей дарил любовь?
— Нет, — сказал он, дёрнувшись на слове “любовь”. — Всё это было уже позже. А тогда она просто была в шоке, очень недовольна и грозилась всё раскрыть, — он хмыкнул: — Кому от этого хуже стало бы, я не знаю. Уж точно не мне.
— Ну и, — нетерпеливо перебила Элизабет.
— Ну, я завёл её в укромный уголок, стал рассказывать, какая она красивая, как я всегда о ней мечтал и прочее…
— Ни слова неправды, — съязвила она.
— Ну да, ни слова не соврал, — подтвердил Майкл. — Она от моих речей слегка поплыла, а я тем временем…
— Осыпая её страстными поцелуями, сорвал одежду с горячего тела и вонзил свой жезл любви в пещеру наслаждений, — возбуждённо прошептала она, глядя вдаль и с силой сжимая его плечи.
Он вздрогнул и издал неопределённый звук.
— Погоди-ка, — сказал он, торопливо семеня к ближайшей скамейке. Там он осторожно сгрузил её и, зажав рукой рот и периодически издавая всё тот же звук — то ли хрюкая, то ли икая, — стал оглядываться по сторонам.
— Да ладно уж, — хмуро сказала Элизабет, поняв, что он снова ищет телефонную будку. — Давай здесь…
Он тут же согнулся, извергая из себя накопленные эмоции.
— О-ху-ху-ху! — хохотал Майкл, давясь и безуспешно пытаясь утереть с лица слёзы. — И-ха-ха-ха! Лиззи, откуда ты всё это берёшь? Ой, не могу! Хо-хо-хо-хо!
— Откуда, откуда… — пробормотала она, краснея. — У моей коллеги на работе несколько книжек на полочке лежат. Про ненасытных львиц и неутомимых жеребцов. Иногда делать нечего, вот я и читаю.
— Ой, Лиззи, переставай ты это дело, — взмолился он, сморкаясь платок. — Прошу прощения… Ты же меня так молодым со свету сживёшь!
— Сживёшь тебя, — буркнула Элизабет. — Сама скорее загнёшься… Рассказывай давай!
— Да что там рассказывать, — пожал он плечами. — У братьев оказалась общая болезнь — полнейшая глухота по отношению к своим жёнам. У всех, как одного. Залез, подёргался, слез. Залез, подёргался, слез. Раз в месяц. “Опять эти бессмысленные телодвижения”” — это я от мужа француженки услышал. Ну надо же быть таким идиотом — с нежной, чувственной, восхитительной, изысканной и жеманной девушкой обходиться, как с коровой в стаде, которой даже не быка приводят, а просто время от времени заправляют спермой, чтобы молоко гуще было…
Она было хихикнула, а потом, увидев грустное лицо Майкла, и сама нахмурилась. Действительно, очень печально…
— А ты, как истинный рыцарь, не щадя себя, исправляешь несправедливость, — только и смогла заметить она.
— Не надо, Лиззи, — попросил он. — Мои моральные качества не имеют никакого отношения к их трагедии.
— Зато твой цинизм… — начала Элизабет и задохнулась, не находя слов.
Он кивнул в ответ. Про цинизм он, похоже, в курсе.
— Потом, как-то придя к ней, вместо неё я встретил третью… — продолжил Майкл. — Они там своим кружком о чём-то пошептались и решили… Когда я вошёл, она уже была без одежды, так что отступать мне было некуда.
— А то бы ты, конечно, сбежал, — саркастически усмехнулась она.
— Это вряд ли, — помотал он головой. — Я так, к слову сказал. Тем же самым всё и закончилось бы. А ещё через некоторое время и четвёртая присоединилась.
— Чудесно, просто чудесно, — восхитилась Элизабет, подпустив яда в голос. — Благородный спаситель отчаявшихся домохозяек, в поте лица исполняющий супружеский долг вместо ленивых и бесчувственных мужей… Так это из-за них ты потерял свою любовь? — спросила и сразу пожалела, увидев, как вспыхнули его глаза.
— На сегодня сказки кончились, Лиззи, — покачал он головой, вскакивая со скамейки. — Я поймаю кэб.
— Не надо, — попросила она. — Пожалуйста, проводи меня до дома. Если ты устал, то я сама пойду. Пожалуйста!
Ни слова не говоря, он подошёл к ней, развернулся и присел. Она сразу поняла, чего он от неё ждёт, и с готовностью забралась на спину, крепко обнимая за шею. Он встал, взял в руку цветок и пошёл дальше по Холланд Парк в сторону Ноттинг Хилл. Ещё через несколько минут он завернул в Гайд Парк, мягко шурша кожаной подошвой о гравий дорожки. Обнаружив себя в пустом парке, она вдруг с особой остротой осознала, что они встретились-то всего лишь в третий раз.
— Майкл, — сказала она с сомнением, провожая взглядом тёмную массу кустов у дорожки. — Что мы здесь делаем?
— Мне по парку идти больше нравится, — беспечно ответил он.
— Я хотела спросить, зачем ты меня затащил в тёмный безлюдный парк? — уточнила она, зачем-то нащупывая палочку.
Он как раз дошёл до перекрёстка с дорожкой, выходящей к Бейсуотер, и остановился.
— Налево или прямо? — спросил он.
— Прямо, — сказала Элизабет, кладя голову ему на плечо и расслабляясь. — Тут красиво.
Он молча шёл по парку, а она не решалась заговорить, чувствуя, что от усталости мысли настолько спутались, что она опять скажет что-то не то. Это же надо было такое придумать — что Майкл собирается затащить её в кусты. То есть, он тоже хорош — своими разговорами о многочисленных девицах он не на шутку её раззадорил — но в её отношении он явно демонстрировал просто запредельное дружелюбие, и не стоило придумывать себе все эти глупости. И если такой замечательный человек, как Майкл, вдруг позволит себе какие-нибудь непристойности — нет, конечно, она его убьёт, не задумываясь, но… Но мир, значит, окончательно скатился в пропасть, а в это ей верить совсем не хотелось.
Когда они уже шли по Оксфорд, Элизабет вдруг спохватилась и резко подняла голову.
— Проснулась? — сразу спросил он.
— Я и не спала, — возразила она. — просто вспомнила, по какому поводу мы сегодня встретились.
— Ах, это! — усмехнулся Майкл и предупредил: — Я сейчас отпущу твою ногу.
Он высвободил руку и достал из внутреннего кармана пиджака портмоне. Из портмоне он вытащил карточку удостоверения личности, протянул ей через плечо, убрал кошелёк и снова взял под коленку. Она поднесла карточку к глазам, но всё, что ей удалось разглядеть — что она держит её вверх ногами.
— Мне ничего не видно, — пожаловалась Элизабет. — Слишком темно.
Он послушно подошёл к фонарю и остановился в самом светлом месте.
— Так, — сказала она, разглядывая удостоверение. — Фотография похожа, вроде. А ты не пробовал лицо скорчить, как у Мистера Бина в паспорте? — Майкл хихикнул, явно представив. — Выдано три года назад… Ты шутишь, да? — с надеждой спросила она. — Шутишь? Как тебе могли выдать удостоверение три года назад, если ты только вчера придумал себе такое имя? — он пожал плечами. — Это не удостоверение, а подделка! — сердито заявила Элизабет. — Ты меня нагло обманываешь! Спусти меня немедленно на землю, я не хочу больше, чтобы ты меня нёс!
— Погоди, — прервал её Майкл. — Вон “бобби” у машины, видишь?
— И что? — по-прежнему недовольно спросила она.
— Пусть он проверит, — предложил он. — У него в машине компьютер есть.
— Хорошо, — согласилась Элизабет. — Но если…
— То он меня отвезёт в кутузку, избавляя тебя от моего назойливого общества, — снова перебил он её. — И я не буду тебя больше нести.
— Констебль, — позвала она, когда они приблизились. — Констебль, можно вас попросить?
— Да, конечно, — обернулся полицейский, отрываясь от крыши своего автомобиля. — Чем могу помочь?
— Понимаете ли, констебль, я вчера познакомилась с молодым человеком… — сказала Элизабет.
— С каким молодым человеком? — спросил “бобби”.
— Вот с этим, — пояснила она. — Ну так вот, он мне представился как Майкл Дарси…
Полицейский вдруг побагровел и так зло на неё зыркнул, что она поспешила спрятаться за голову Майкла.
— Вы, что, издеваетесь, — прошипел он. — Вы меня за дурака держите?
— Да нет же, — по прежнему не показываясь, Элизабет вслепую протянула ему удостоверение, которое так и держала в руке. — Я тоже ему не поверила, констебль, — пожаловалась она. — Наверняка удостоверение поддельное!
— Вы же понимаете, мисс, что я вынужден буду его арестовать, если так оно и окажется, — грозно сказал “бобби”.
— Да, конечно, констебль, — согласилась она. — Мой долг, как гражданина — помогать в борьбе с правонарушениями!
Того, что полицейский арестует Майкла, она не боялась — достаточно хорошенько проучить этого хлыща, а потом угостить обоих Обливиэйтом… “Бобби” по пояс залез в машину через окно и стал нажимать кнопки на своём компьютере. Элизабет осмелела и снова вытянула голову, наблюдая за этим священнодействием. Полицейский вылез из машины и с выражением сожаления на лице протянул ей удостоверение.
— Всё в порядке, мисс, — грустно сказал он. — Удостоверение настоящее и выдано тридцать первого июля девяносто восьмого года. То есть, на момент знакомства с вами присутствующий здесь мистер Дарси уже был мистером Дарси как минимум три года. Поздравляю!
Он отвернулся было, но в разговор вмешался Майкл.
— Простите, констебль, — сказал он. — Мне, право, очень неловко…
— Чем могу помочь, мистер Дарси? — сквозь зубы спросил “бобби”, возвращаясь к ним.
— Видите ли, какое дело, констебль, — вкрадчивым тоном сказал Майкл. — Я тоже, конечно, был вчера шокирован, когда присутствующая здесь мисс Беннет…
— Мисс Беннет? — прорычал полицейский.
— Да, мисс Беннет, — подтвердил Майкл. — Так вот, я был шокирован…
— Кто вас подослал? — заорал на всю улицу полицейский. Где-то заплакал ребёнок и запищала сигнализация. “Бобби” привстал на носки и всей тушей навис над ними. — Кто, признавайтесь! Это всё Юджин, чертов шутник, да? Ну, доберусь я до этого русского! Он у меня три дня будет…
— Констебль, констебль, констебль, — настойчиво повторял Майкл, дожидаясь, пока у того кончится воздух в лёгких. Полицейский на секунду замолк, и Майкл продолжил: — Я вас прекрасно понимаю, констебль. Представляете, я знакомлюсь с девушкой, а она мне представляется — Элизабет Беннет.
— Элизабет Беннет! — простонал “бобби”.
— Я тоже подумал, что это чья-то злая шутка, констебль, — признался Майкл.
— Да? — озадаченно спросил полицейский. — Хм. Ничего, мистер Дарси, сейчас мы всё выясним. В конце концов, именно для этого я здесь и поставлен — чтобы прояснять недоразумения и выявлять опасных преступников. У вас, конечно, удостоверение при себе, мисс Беннет?
А Майкл оказался на так уж и прост! Мало того, что его поддельное удостоверение оказалось чуть ли не лучше настоящего, так он ещё как-то умудрился занести его в базу задним числом. Это какие же знакомства нужно иметь?!! Теперь все его неброские, но дорогие костюмы получали дополнительное объяснение — он явно сын Очень Крупной Шишки. Или внук. Элизабет достала из сумочки удостоверение и со вздохом протянула “бобби”.
— Вы понимаете, мистер Дарси, что если мисс Беннет не окажется мисс Беннет, то я её арестую, и ей будут предъявлены очень серьёзные обвинения? — предупредил он, разглядывая карточку в своей руке.
— Да, конечно, констебль, — согласился он. — Мой долг, как гражданина — помогать в борьбе с правонарушениями!
Полицейский хмыкнул и снова полез в машину. Через минуту он подскочил на месте, стукнулся затылком о крышу автомобиля и вылез наружу красный, как рак.
— Всё в порядке, мисс Беннет! — зло выпалил он. — Могу я ещё чем-то помочь?
— Ещё раз простите за беспокойство, констебль, — извинился Майкл. — Это действительно ужасное недоразумение. Какое-то жуткое, чудовищное совпадение!
— Да, наверное, — с неохотой признал бобби. — Я же вижу, что вы люди приличные, и не стали бы так издеваться над бедным полицейским.
Она снова навострила ушки. Чего она не понимает в разговоре этих двух приятелей?
— Похоже, мисс Беннет сейчас гадает, о чём же мы с вами говорим, — предположил Майкл. — Если не затруднит, констебль, представьтесь ей.
— Сержант Чарльз Бингли, городская полиция Лондона, — вытянулся тот во фрунт.
— Спасибо, сержант, — сказал Майкл. — И спокойного вам дежурства!
— Это действительно хорошее пожелание, мистер Дарси, — благодарно вздохнул полицейский. — Может, вас проводить или подвезти?
— Спасибо, сержант, мы уже почти дошли, — покачал головой Майкл. — Ещё полторы тысячи шагов — и мы на месте.
— Счастливого пути, — попрощался полицейский. — Спокойной ночи, мисс Беннет!
— Спокойной ночи, констебль, — ответила Элизабет.
Ещё квартал они прошли молча. Она всё это время разглядывала удостоверение каждый раз, как они проходили под фонарём. Результаты осмотра были неутешительные.
— Майкл, — подала она голос. — А зачем ты попросил “бобби” нам представиться?
— Твои мысли наверное бродят где-то далеко, — констатировал он. — Ты же сама всё слышала.
— Нет, не слышала, — призналась она. — Объясни.
— Представляешь, ты — полицейский по имени Чарльз Бингли, — сказал он. Элизабет кивнула. — И вот подходят к тебе два шутника, и один называется мистером Дарси, а вторая оказывается мисс Элизабет Беннет. Поняла?
— Нет, — растерянно сказала она.
— Утро вечера мудренее, — туманно пообещал Майкл.
— “Фитцвильям Майкл Дарси”, — задумчиво прочитала она на карточке. — Ты ведь это имя только вчера придумал, правда? Да ещё и “Фитцвильяма” добавил, словно издеваешься!
— Я тебе ещё вчера всё сказал, — отмахнулся он. — Моё имя настолько же настоящее, как и твоё.
— А даты в удостоверении? — спросила Элизабет.
Он ничего не ответил, лишь высвободил руку и протянул за своей карточкой. Она со вздохом вложила её ему в руку, а он убрал в карман. Довольно скоро они оказались на месте. Он осторожно поставил её на крыльцо и сжал плечи в ладонях, заглядывая при этом в глаза, чтобы убедиться, что она ещё в состоянии двигаться.
— Майкл, — тихо сказала она. — Значит, у тебя вчера — то есть, уже позавчера — был день рождения? И твоя несчастная любовь выбрала этот день, чтобы тебя бросить?
— Ты же знаешь, Лиззи, что в нашем с ней расставании виноват я сам, — возразил он. — Так что не стоит упрекать действительно замечательную во всех отношениях девушку в том, что она всего лишь сделала то, что на её месте сделала бы каждая уважающая себя особа.
— Я бы такого не сделала, — вырвалось у Элизабет раньше, чем она успела понять, зачем это говорит.
— Так ты меня и не любишь, — пожал он плечами.
На это она не смогла ничего возразить.
— А почему ты вчера не сказал мне про день рождения? — поинтересовалась она.
— Вчера это было совершенно не важно, — вздохнул Майкл. — Впрочем, как и сегодня.
— Мне это важно, — возразила она, порывисто обняла его и поцеловала в щёку. — С Днём Рождения, Майкл!
— Спасибо, Лиззи, — отозвался он.
— С меня подарок, — предупредила она. — Когда мы снова встретимся?
— Не знаю, Лиззи, — ответил он. — Когда я тебе опять понадоблюсь, ты просто наткнёшься на меня посреди улицы.
— А если бы я позвала тебя на свой День Рождения, Майкл? — спросила она. — Ты бы пришёл?
— Конечно, — улыбнулся он. — Если бы ты позвала.
— Тогда будь в понедельник в том же ресторане, где ты меня вчера видел, — сказала она. — В семь вечера.
— Почту за честь, — склонил он голову.
Она так обрадовалась этому согласию, что не удержалась и взлохматила его макушку, прежде чем скользнуть в дом. Поднимаясь по лестнице, она думала о его словах. Вот, если представить… К Чарльзу Бингли подходит Майкл Дарси с Элизабет Беннет и говорят… К Чарльзу Бингли — Майкл Дарси и Элизабет Беннет. Бингли, Дарси и Беннет. Звучит почти как анекдот по Джейн Остин. Мистер Дарси с мисс Беннет подходят к мистеру Бингли… Точно! Мистер Бингли! Она фыркнула, а потом звонко рассмеялась, представляя себе негодование сержанта Бингли, когда к нему подошли мистер Дарси и мисс Беннет собственной персоной.
Майкл внизу на улице, услышав её смех, удовлетворённо кивнул головой, развернулся и исчез с тихим хлопком.
