Жаркое солнце
18 июня 2016 г., 22:42
Она проснулась и немного полежала, не шевелясь. Снова закрыла глаза и проверила, где находится пятно, которым Майкл отображался в её внутреннем зрении. Двести метров на восток и чуть вниз. Она встала и накинула халат, глядя на полоску моря среди ветвей, подсвеченную ярким лунным светом. Босиком вышла из дома и направилась по тропинке к пляжу. Уже на выходе в небольшую бухту, закрывавшую их от внешнего мира, начиналась лестница, искусно оформленная неизвестными умельцами под продукт эрозии и разрушения — ступеньки совершенно не выпадали из окружавшего их песчано-глинистого склона. Она спустилась и по всё ещё тёплому песку подошла к спальнику, скинула халат, расстегнула молнию и бесцеремонно толкнула Майкла, чтобы тот немного подвинулся, и она смогла бы тоже поместиться.
— М-м, Элизабет, — пробормотал он, заворачивая её в свои объятья, и ей сразу привиделась его тёплая улыбка.
— Ага, — шепнула она, прижимаясь и тоже обвивая его руками. — Ты опять здесь?
— Тс-с, — сказал он. — Послушай!
Она затихла, и сначала ей ничего не было слышно, кроме собственного сердца, которое ещё не успокоилось после спуска к пляжу. Потом ей стали слышны несколько сверчков, пиликающих в кустах…
— Это… — прошептала она. — Это…
— Тс-с, — повторил он.
Тихий, почти неслышный шелест прибоя о песок, лёгкий бриз, щекочущий кожу…
Ей не было холодно — Майкл грел, словно печка, а спина была надёжно прикрыта верхом спального мешка. Его дыхание согревало ей губы, она решила его немного поддразнить, потёршись носом о его, и снова почувствовала, что он улыбается. Несколько минут она лежала неподвижно, слушая, как волны тихо плещутся о берег и наслаждаясь его пальцами, почёсывающими под волосами за ухом.
— Скажи мне, что тебя грызёт? — прошептала Элизабет.
— М-м? — отозвался он.
Притворяется, что не понял.
— У меня какое-то ощущение дистанции… — попробовала она сформулировать свои мысли.
Он отпустил её и откинулся на спину, но тесный спальник не дал с него скатиться.
— Рассказывай, что там у тебя за ощущения, — выдохнул он.
За три дня, что они здесь, оба уже успели изрядно подкоптиться на южном солнце. Выяснилось, что Майкл не просто так её спрашивал про отель — ему хотелось повезти Анну поближе к её родным местам, и он не придумал ничего лучшего, как купить дом с изрядным куском земли на побережье в Хорватии. Что такое Хорватия, она даже близко не знала. Может, несколько раз слышала, но совершенно точно не запомнила. Где-то на континенте, и почему-то на море. Глупость, конечно — кто же поместит страну с названием “Хорватия” на море? С другой стороны, есть же Франция… Майкл с обычной для него склонностью к сюрпризам ничего ей не говорил, лишь только посмеивался с весёлым видом, когда усаживал её в кэб, где уже сидела настороженно на неё глядящая Анна.
— Познакомьтесь, — предложил Майкл. — Хотя заочно вы уже и так друг друга знаете. Анна, моя воспитанница. Элизабет, мой друг.
Анна послушно протянула ей руку и вежливо поздоровалась. Элизабет максимально приветливо ответила тем же. Такси постепенно пробиралось на восток, и она вопросительно подняла брови — в той стороне только порт и доки. Не на корабле же они отправятся?
— Мы не опоздаем? — спросила она на всякий случай.
— О, нет, не волнуйся, — улыбнулся он. — Самолёт без нас не улетит.
Как оказалось — действительно, не на корабле. Она напряглась, пытаясь придумать, какими связями должен обладать Майкл, чтобы ради него задержали целый самолёт. Не угадала.
К её удивлению, они прибыли в Лондон Сити. Как отсюда можно куда-то добраться, до этого для неё было загадкой. Она стоически терпела зуд любопытства и лишь нервно теребила в сумочке свою палочку, которую уже была готова приставить ему к горлу. У входа их встретил служащий аэропорта и на пару с таксистом быстро перегрузил багаж в небольшой электрокар, заплатил тому, что уж было вовсе непонятно, и пригласил их занять места в транспортном средстве.
— Спасибо, мы лучше пройдёмся, — кивнул ему Майкл.
Он подхватил дам под руки и они прошли в стеклянное здание. Там он равнодушно прошёл мимо стоек на регистрацию, и они подошли к большой конторке, за которой сидела ослепительно улыбающаяся девушка в форме стюардессы.
— Здравствуйте, мистер Дарси, — сказала она ещё до того, как они остановились. — Мисс Црвенова, если не ошибаюсь, и мисс Беннет? Рада вас приветствовать в нашем аэропорту. Меня зовут Милена, и я готова приложить все усилия к тому, чтобы сделать вашу краткую остановку в нём и последующий долгий перелёт как можно более приятными, — вставая, она так обворожительно улыбнулась Майклу, что Элизабет захотелось её придушить. Неожиданно для себя она поймала взгляд Анны, и та незаметно ей кивнула. Что бы это значило?
— Вы позволите ваши документы? — обратилась к ним Милена.
— Да, конечно, — спохватился Майкл, доставая из нагрудного кармана два паспорта, и вопросительно посмотрел на Элизабет.
Она достала свой из сумочки и тоже протянула его Милене. Та быстро просмотрела его на предмет наличия виз и позвала за собой. Она провела своим пропуском по замку на стене, открыла дверь из матового стекла и повела их по коридору. Снаружи их ждал микроавтобус, который резво довёз их до совсем небольшого самолётика, который казался игрушечным на фоне стоящих рядом тоже не очень крупных собратьев. И на этом они собираются лететь? Трап в четыре ступеньки, на самом верху которого их встречал мужчина в форме лётчика.
— Здравствуйте, Майкл, — поприветствовал он. — Мисс Беннет, мисс Црвенова. Добро пожаловать на борту нашего воздушного судна.
— Здравствуйте, Свонсон, — кивнул ему Майкл, помогая Анне и Элизабет подняться по трапу. — Рад вас видеть.
— Взаимно, — отозвался капитан воздушного судна, отходя в сторону и делая приглашающий жест. — Добро пожаловать на борт!
Внутри оказалось вполне мило. Нелли ей рассказывала про такое — это называлось “частный лайнер”. Небольшой салон, отделанный деревом, с шестью широкими кожаными креслами и просторным диваном. Бар с небольшой кухней со стороны кабины пилотов и туалет с душем в хвосте. Нелли примерно в таком же катал какой-то известный режиссёр, с которым та познакомилась на вечеринке. Сама она самолётами ещё никогда не летала. На метле — запросто, а вот на самолёте… До места съёмок на природе, на которые её временами приглашали, она добиралась либо на автобусе, либо на поезде… Элизабет заметила, что Анна тоже восторженно оглядывается по сторонам.
— Ты можешь занять любое место, какое тебе нравится, — улыбаясь, сказал той Макйл. — Или можешь занять все, лишь оставь пару нам с Элизабет.
— Правда? — расцвела девушка.
— Конечно, — заверил он её, притягивая и целуя в лоб. — Кроме нас троих и экипажа, здесь никого не будет. Так что, располагайся.
— Спасибо, — повисла она у него на шее. — Ты лучше всех!
Элизабет вздохнула, внутренне с ней соглашаясь. Поскольку абсолютно все места были у окон, Анна потратила несколько минут, буквально разрываясь между креслами в попытках найти лучшее, а потом обессиленно рухнула в первое попавшееся, чтобы наконец отдохнуть от своих метаний. Пилот к тому времени уже поднял трап и загерметизировал люк. Раздался тихий вой, самолёт мягко тронулся и пришёл в движение. Стюардесса по имени Милена попросила всех сесть и пристегнуться, а сама прошла в кабину пилота и села рядом с ним. Ещё через несколько минут, когда самолёт докатился до взлётной полосы, турбины взвыли уже чуть громче, их всех вжало в кресло, и после небольшого разгона они оказались в воздухе.
Анна возбуждённо прилипла к окну, с восторгом узнавая достопримечательности оставшегося внизу Лондона. Элизабет и сама бы с удовольствием к ней присоединилась, но у неё было дело поважнее. Она дотянулась до подлокотника кресла Майкла и взяла его за руку. В хорошо изолированном салоне шум двигателей был едва слышен, и можно было с комфортом общаться, не повышая голоса.
— Ты меня опять поразил, — тихо сказала она. — Хотя мне казалось, что дальше уже некуда.
Анна, сидящая напротив Майкла, оторвалась от окошка, с гордостью на него посмотрела и улыбнулась Элизабет. И почему ей раньше казалось, что Анна должна её ревновать? Оказывается, она очень приветливая и жизнерадостная девочка! Да и Майкла она любит, как и должна любить младшая сестрёнка… или воспитанница.
— Я старался, — ответил он. — Это, между прочим, ещё не всё.
— Только не говори мне, что ты на две недели выкупил целый отель, — воскликнула Элизабет. Майкл с хитрым видом подмигнул Анне. — Что? Выкупил? — не поверила она.
— Я пока сама ничего не знаю, — засмеялась Анна, увидев её смятение. — Это он так вас дразнит — будто мы в сговоре!
— Давай, перейдём на “ты”, — предложила Элизабет.
— С удовольствием, — улыбнулась Анна, и она отметила, что та даже улыбается похоже на него, хотя по его же словам они не родственники… Стоп, как раз про это он ничего не говорил, но по крайней мере он слишком молод, чтобы даже теоретически быть её отцом. . Может, дядей разве что… Обязательно нужно будет это обдумать… — А я могу тоже тебя называть Лиззи?
— Конечно, — согласилась она. — Раз уж… — она повела глазами в сторону Майкла, рассчитывая, что Анна на автомате выдаст его настоящее имя, но та просто довольно кивнула. — Раз уж Майкл меня так называет.
— Я хочу пересесть на диван, — сообщила девушка. — Если кто-то пожелает составить мне компанию — не стесняйтесь! — она встала и похлопала по руке встрепенувшегося было Майкла: — Да не ты!..
Элизабет усмехнулась и прошла за ней, по пути положив ладонь ему на плечо, и он сразу же накрыл её на секунду своей рукой. Словно напутствовал, отправляя в пасть дракону. “Дорогая, будет немного жарко, но ты не бойся, самое страшное — это желудочный сок!” Она уселась рядом с Анной, которая уже скинула туфельки и с ногами забралась на диванчик. Сновавшая мимо тень по имени Милена принесла им кофе, соки и закуски. На столик легла пара небольших картонок с меню. Элизабет с неудовольствием отметила, как Майкл остановил стюардессу, ухватив за запястье, и та интимно наклонилась к нему, одновременно подставляя ухо и демонстрируя декольте.
— Готова поспорить, что он сейчас изнывает от желания шлёпнуть её, — прошептала Анна, намекая на обтянутую юбкой круглую попку Милены. — Но сдерживается. Неслыханная сила воли! Кремень просто какой-то!
Элизабет хихикнула, чувствуя, как раздражение отступает.
— И часто вы так… путешествуете? — спросила она, по-прежнему следя за Майклом, который как раз закончил говорить, и его рука дёрнулась было вверх, как и предсказывала Анна, но потом снова опустилась. Действительно, кремень.
Элизабет как наяву услышала его тихий печальный вздох.
— Да мы в основном по Британии, — ответила Анна. — Ирландское море, побережье Канала… Конечно, летом не так уж и плохо… Я сама не понимала в чём дело, пока сегодня не увидела тебя…
— Странно, — пробормотала Элизабет. Милена вернулась, чтобы забрать меню, и отправилась на кухню. Очевидно, Майкл сам решил за всех, кто что будет есть. Какая самоуверенность! А может, ей и вовсе не хочется? — Отчего же мне такая честь?
— А он тебя любит, — со всей возможной непосредственностью заявила Анна, и Элизабет чуть не поперхнулась.
— Он меня — что? — спросила она, судорожно пытаясь вдохнуть.
— Ой, прости, я не то сказала, — махнула рукой Анна. — Я хотела сказать, что он очень хорошо к тебе относится и жутко переживает, когда вы в очередной раз перестаёте встречаться по каким-то глупым причинам.
Элизабет открыла было рот, чтобы сказать, что причины эти отнюдь не глупые, но тут же поняла, что со стороны это может выглядеть иначе.
— Ты знаешь, — продолжала делиться Анна, — он мне каждый раз, как вы встречаетесь, всё-всё рассказывает до мельчайших деталей?
— Всё-всё? — Элизабет почувствовала, что краснеет.
— Ну, не совсем всё, — надула губки Анна. — Он мне не рассказывает твоих секретов.
— А всё остальное рассказывает? — переспросила Элизабет. — До мельчайших деталей?
— Ну да, — удивилась Анна. — Куда вы ходили, что заказывали, во что ты была одета… Кстати, мне просто до безумия нравится платье, что ты сегодня надела!
— А ещё что он рассказывает? — продолжала пытать Элизабет.
— Да больше ничего, — недоумённо отозвалась Анна. — А что он ещё может рассказать? Какая у тебя приятная улыбка, как у тебя задорно блестят глаза, когда он тебе рассказывает что-то смешное… Что ты станешь известной актрисой, и мы ещё будем гордиться знакомством с тобой… Хотя я уже горжусь. А что?
— А он тебе не рассказывает про… — начала Элизабет, чувствуя, что опять краснеет, но на этот раз от смущения, и осеклась, подумав, что девчушка может быть и не в курсе того, что взрослые делают, когда остаются одни.
— Про что? — простодушно поинтересовалась Анна.
— А, неважно, — прикусила губу Элизабет.
Но Анна, похоже, была в курсе взрослой жизни и уже успела сложить два и два, глядя на пунцовую собеседницу.
— Погоди, — нахмурилась она, повернула голову в сторону Майкла, а потом снова посмотрела на Элизабет. — Ты же не хочешь мне сказать…
— Не хочу, — с готовностью замотала головой Элизабет, нагоняя ладошкой воздух на лицо. — Ничего такого не хочу сказать. Жарко здесь просто.
— Да как он посмел?.. — возмутилась Анна. — Он же тебя любит! Ну то есть не в том смысле…
— Ты всё неправильно поняла, — сделала последнюю попытку оправдаться Элизабет. — Ничего такого!..
— Мог бы и сдержаться, — недовольно сказала Анна. — То есть, глядя на тебя, я понимаю, что он сдержаться не мог, но мог бы хотя бы попытаться! И так ни одной юбки мимо не пропустит!
И она снова посмотрела на Майкла, который как раз в этот момент беспечно склонил голову набок, разглядывая стройные ножки колдовавшей у бара стюардессы.
— Это не он, — слабым голосом сказала Элизабет. — Это я сама… Не смогла сдержаться.
— Не надо его защищать, — буркнула Анна.
— Я не защищаю, — покачала головой Элизабет. — Он не хотел, чтобы это произошло…
— А когда? — вдруг спросила Анна.
— Первый раз? Год назад. В начале августа, — призналась Элизабет.
— А, понятно, — грустно сказала Анна. — Он тогда вообще был сам не свой… Послушай… Ты мне ужасно нравишься…
— Я знаю, — сказала Элизабет.
— Он не может быть просто с кем-то, понимаешь? — словно извиняясь, сказала Анна. — Когда видит красивую девушку — меняется, словно другой человек становится. Он думает, что я не вижу его глаза в этот момент…
— Я знаю, — повторила Элизабет, отворачиваясь к окну, и с тоской вздохнула. — Я знаю…
Аэропорт назначения трудно было назвать аэропортом — бетонная полоса с крупными трещинами и совершенно непонятного вида постройками, скорее напоминавшими сараи для хранения мотыг и лопат, нежели инфраструктуру для приёма международных рейсов. Когда самолёт запрыгал по стыкам в покрытии, она невольно нащупала палочку и тревожно оглянулась на Майкла, но тот как раз притворился, что спит — или не притворился — и ей пришлось искать поддержки у Анны. Та почувствовала её взгляд, на секунду оторвалась от иллюминатора, который, казалось, пыталась выдавить своим любопытным носиком, и ободряюще ей улыбнулась.
Элизабет расслабилась. Почему она всё должна делать сама? В конце концов, Майкл должен заботиться, чтобы с ними ничего не случилось, а он дрыхнет, как удав, только что заглотивший семейку зайцев с зайчатами и бабушкой-зайчихой в очках и вязаных носках… Оказывается, он шептался со стюардессой по поводу того, чтобы пообедать как можно позже, и в результате заставил их обеих наесться так, что Элизабет казалось, что она уже готова лопнуть. Сам он, конечно, тоже не отставал. Причина тому выяснилась уже после прибытия — совершенно закономерно он не пожелал останавливаться в местном аэропорту, и после быстрой проверки документов они погрузились в ждавший их снаружи большой автомобиль золотистого цвета и куда-то покатили по извилистой дороге.
В машине было не так удобно, как в самолёте — нельзя, к примеру, встать и походить. К тому же, Майкл уселся на переднее сиденье, а она оказалась сзади вместе с Анной, хотя ей показалось, что сзади Майклу было бы удобнее, поскольку места тут было не в пример больше. Её попытки выяснить, куда они прилетели и куда направляются, им были встречены с улыбкой.
— Лиззи, ну дай же волю романтике! — смеясь, ответил он. — Представь, что я тебя украл и теперь на золотом коне везу по извилистой дороге в свой горный замок.
— Ничего ж себе — романтика! — недовольно буркнула она. — Я должна радоваться тому, что ты меня запрёшь там в подземелье и целыми днями там будешь… Хм.. Чёрт-те знает, что будешь вытворять. И вообще, кто-то обещал мне отдых на море, а не кандалы в темнице полуразвалившейся крепости!
— Море, море! — вдруг запрыгала рядом Анна, возбуждённо показывая на тонкую голубую полоску, мелькавшую за холмами между кустов.
Элизабет было показалось, что они приехали, но в самом деле оставалось ещё около сорока минут езды по очень и очень извилистой дорожке, временами вьющейся по самой кромке высокого обрыва. Она опять нащупала палочку, а Майкл по-прежнему был непробиваемо спокоен и на её взгляд радовался этой поездке по серпантину. Анна, как ей показалось, имела свойство переживать в той же степени, что Майкл. То есть, она просто смотрела на него, когда не знала, как реагировать, и тогда поступала так же.
В какой-то момент дорога свернула вглубь материка и стала совсем плохой. Водитель снизил ход, осторожно объезжая трещины и ухабы, и Элизабет опять порадовалась плотному обеду — несмотря на то, что автомобиль изрядно покачивало, даже намёка на морскую болезнь у ней не было… Потом они свернули на грунтовую дорогу и оказались в какой-то деревушке. Немногочисленные обыватели, встреченные ими на улочке, по которой они ехали, оборачивались и махали вслед. Деревня кончилась, и совершенно неожиданно дорога упёрлась в заросшие виноградной лозой деревянные ворота.
— Добрались? — сразу спросила Анна, заставив Элизабет, у которой она буквально сорвала этот вопрос с языка, захлопнуть рот.
— Ага, — кивнул Майкл. — Погоди, сейчас заедем…
Анна уже не слышала — распахнув дверь, она стрелой шмыгнула в приоткрывшуюся щель ворот и исчезла. Майкл махнул рукой и повернулся к Элизабет:
— Ну ты-то хоть дотерпишь?
Элизабет помотала головой и тоже выскочила из машины. Сзади послышался смех.
— Лиззи, погоди, — позвал Майкл, и ещё через секунду оказался рядом, нащупывая её ладошку.
Они прошли по саду мимо дома, который с этой стороны не выглядел большим — над землёй возвышался лишь один этаж с плоской крышей. Однако, как оказалось, дом стоял на склоне и уходил вниз, и та часть, что была видна из сада, была лишь вершиной айсберга. Спустившись по тропинке, они попали на лужайку, с дальней стороны ограниченную невысокой оградой, выложенной из камня, за которой блестело море в лучах заходящего солнца.
— Ты, что, снял этот дом? — спросила Элизабет. — Вместо номера в отеле ты снял дом?
Не говоря ни слова, Майкл потянул её к проходу в ограде, они спустились по ступенькам и оказались на пляже. Там же обнаружилась и Анна — она сбросила туфельки на лестнице и сейчас стояла в воде, подтягивая подол платья вверх, чтобы вода, доходившая ей до середины бёдер, его не намочила.
— Не вздумай делать мне подарков на день рождения, — предупредила Элизабет. — Это уже и так чересчур!
— А если мне приятно делать подарки? — спросил Майкл, с улыбкой глядя на Анну.
— Можешь мне подарить букет цветов, — отозвалась Элизабет. — Розы какие-нибудь или тюльпаны. И никаких жемчугов. Прошу тебя.
— Договорились, — кивнул он.
Заслышав их разговор, Анна обернулась и вышла из воды, осторожно ступая по ещё горячему песку.
— Это ведь Хорватия? — спросила она.
— Точно, — согласился Майкл. — Я решил, что нам с тобой не помешает домик на море, и купил вот… Тем более, что стоит это всё сущие копейки!
— Купил?! — ошарашенно переспросила Элизабет. — Купил?!!
— Спасибо! — завопила Анна, буквально на него запрыгивая и осыпая поцелуями. — Это же так здорово! А купаться можно? А прямо сейчас можно? Вода тёплая, я уже проверила! Можно, ведь правда?
— Конечно, можно, — смеясь, ответил Майкл. — Только купальник надень.
— А где я его найду? — спросила Анна, спускаясь на землю.
— Чемоданы на самом верху, в гостиной, — сказал он. — Выбери комнату, которая тебе понравится, переодевайся и приходи. Полотенце не забудь!
Анна мигом умчалась, обдав их песком, так резко она сорвалась со старта.
— А мне можно? — спросила Элизабет, вызвав новую бурю веселья у Майкла. — Я тоже хочу!
— Купаться или комнату? — спросил он. Она лишь кивнула в ответ. — Ну ты же слышала. Надеюсь, ты взяла купальник?
— И не один, — сказала она.
— Ну, давай тогда, — ответил он.
— А ты? — поинтересовалась Элизабет.
— Omnia mea mecum porto, — улыбнулся Майкл, скинул наконец ботинки и начал расстёгивать рубашку. — Я уже в плавках.
Анна, как добравшаяся до дома первой, уже выбрала себе комнату и успела закрыться там, чтобы переодеться, что-то при этом напевая. Элизабет осмотрела комнату рядом и решила, что в ней кровать недостаточно широка, чтобы поместиться им вдвоём с Майклом, и отправилась наверх, где ожидала найти спальню побольше. Так оно и оказалось — половина второго этажа была занята просторной гостиной, у которой вместо стены, обращённой к морю, было одно большое окно, и спальней рядом. В спальне была такая же стена-окно и широкая кровать, казавшаяся достаточно удобной. Она села на кровать и немного покачалась, оценивая качество матраса, и потом вернулась к чемоданам и покатила один из них в спальню, чтобы там переодеться.
Они долго плескались в необычайно тёплом море — пока не стало совсем темно — а потом отправились обратно в дом, где их уже ждал ужин. Майкл нанял нескольких местных жительниц — причём, отнюдь не старух — готовить и ухаживать по дому, и Элизабет с неудовольствием обнаружила, что как минимум от той, что приготовила им ужин, глаз было не оторвать. Ещё сильнее её задело, что он вполне свободно и весело общался с кухаркой на каком-то непонятном языке. Она посмотрела на Анну и та ей подмигнула.
— Обсуждают план действий, — склонившись к ней, шёпотом пояснила девочка. — Закупку продуктов, уборку по дому и прочее. Домашняя еда и фрукты для нас.
— Одна я тут ничего не понимаю, — вздохнула Элизабет.
— Если бы Ведрана понимала по английски, он бы по английски и говорил, — успокоила её Анна.
— Да я догадываюсь, — покачала головой Элизабет. — Всё равно, такое ощущение, что он при мне за ней ухлёстывает.
— У меня тоже, — согласилась Анна. — Хоть я и понимаю всё, о чём они говорят, а говорят они совершенно не об этом. Только про работу по дому и ни слова про секс.
Совершенно неожиданно для Элизабет Майкл занял маленькую комнату. Она провела ночь в ожидании, но он так и не пришёл. Наутро она была злая и не выспавшаяся, в то время как Майкл с Анной выглядели свежими и отдохнувшими. Отсыпалась она днём на пляже, устроившись на коврике под большим зонтом. Анна уже успела пройтись по деревне и со всеми перезнакомиться, и в результате вместе с ней на пляже плескалось ещё несколько девчушек примерно того же возраста. Каким-то образом эта бухта, примыкающая к достаточно большому куску земли с садом и домом была изолирована этим же садом от внешнего мира, и местные девочки очень обрадовались возможности наконец увидеть, что из себя представляет запретная земля. Согласно собранным Анной сплетням, сначала здесь поселился какой-то столичный богатей, поднявшийся во времена раскола страны и смутных времён. Он отстроил дом, поставил забор вокруг сада и очистил от мусора пляж. Потом война кончилась, и дельца, как выразилась Анна, “шлёпнули” свои же подельники. Некоторое время всё это хозяйство приходило в упадок, пока этой весной вдова не продала дом с землёй какому-то молодому иностранцу, причём достаточно много внимания в этих сплетнях уделялось подробному — в красках и положениях — разбору того, каким именно способом они закрепили сделку.
Молодой иностранец сразу развил бурную деятельность и в первую очередь нанял управляющего, который следил за ремонтом жилища, восстановлением сада и облагораживанием территории. К концу марта дом уже сверкал, как новенький, а грунтовая дорога, ведущая от шоссе к деревне, была подсыпана и выровнена. Услышав всё это, Элизабет пришла в негодование. То есть, он уже заранее всё приготовил, но тем не менее продолжал дразнить её своими рассказами про вольную жизнь в отеле, полном представительниц женского пола! Какое всё-таки свинство!
Когда она первый раз проснулась, Майкла рядом не было. Подумав, что он ушёл в деревню по каким-то своим делам, она снова задремала. Проснувшись во второй раз, она вдруг поняла, что его футболка, сандалии и солнечные очки по-прежнему лежат рядом, а вот Майкла всё нет. И лишь слышен девичий гомон чуть дальше, даже на таком расстоянии почти заглушающий шелест прибоя. На сердце у неё похолодело, и она вскочила, уронив зонт. Сон как рукой сняло. Анна заметила её беспокойство и показала рукой в море. Проследив направление её руки, Элизабет сначала ничего не увидела. Однако, через десять или пятнадцать секунд в паре сотен метров от берега над водой расцвёл фонтанчик, а потом показалась чёрная точка. Ещё через несколько секунд точка исчезла, мелькнул плавник, и снова ничего не стало. И наконец-то она догадалась прикрыть глаза!
Пятно, которым ей виделся Майкл, опустилось вниз, потом остановилось и двинулось в сторону. Прошло около двух или трёх минут, в течение которых, как она догадалась, от ползал по дну, а после этого пятно начало всплывать. Элизабет открыла глаза и снова увидела фонтанчик. Пылая яростью оттого, что он заставил её волноваться, она села на подстилку и стала следить за ныряльщиком. Беспокоиться, судя по всему, было не о чем, но своим исчезновением он её перепугал до смерти, и теперь она призывала кары небесные на его голову.
Майкл, похоже, каким-то шестым чувством уловил её настроение. А может, просто нанырялся. Это было совершенно не важно — чёрная точка на воде теперь по прямой гребла к ней, и она, мысленно потирая руки, готовилась к сладкой мести, которая должна была случиться с минуты на минуту. Почти доплыв до берега, он сел и принялся снимать маску и ласты, словно нарочно при этом растягивая время. Наконец, он встал и потянул из воды сетку, в которой что-то стучало и шевелилось, и отнёс её к склону, где был оборудован огороженный камнями очаг. Потом вернулся и встал перед ней, довольно улыбаясь из-под приложенной ко лбу ладони, которой он загораживался от солнца.
— Ну, как водичка? — с невинным видом поинтересовалась Элизабет, уже предвкушая, как будет пинцетом делать ему депиляцию скальпа.
— Отлично, — радостно сообщил Майкл. — По-моему, тебе стоит самой попробовать.
— Может, и стоит, — с царственным видом надула она губки.
Майкл взял её за руку, а потом наклонился и одним движением закинул себе на плечи.
— Майкл! — завизжала она, молотя в воздухе ногами. — Отпусти меня сейчас же! Куда ты меня тащишь, чудовище? А-а-а! Пусти, медведь!
— Пустить? — спросил он и остановился чуть выше колена в воде. — Прямо здесь?
— Нет, здесь не надо, — быстро ответила она. — И вообще, что за грубости?
— Я думал, что ты хотела искупаться, — улыбнулся он, слегка её подкинул, она опять взвизгнула и оказалась у него на руках.
— Справился? — спросила она, обнимая его за шею. — С маленькой справился?
Самое удивительное, что она больше не злилась на него — её настроение моментально улучшилось, стоило ему лишь немного потаскать её на плечах и подбросить в воздух. Она про себя решила, что впредь стоит чаще пользоваться этим средством для поднятия настроения.
— Конечно, справился, — рассмеялся он. — Я же медведь!
— А что это ты там наловил? — спросила она, оглядываясь через плечо. — Пойдём, посмотрим! То есть, ты иди и неси меня, а я буду кататься!
— Слушаю и повинуюсь, — склонил он голову.
В мешке — а точнее, в сетке, оказалась довольно приличная груда поросших водорослями мидий и с десяток крабов.
— А это зачем? — спросила она, показывая ножкой на кусок спасательного круга, привязанного к горловине сетки.
— Это чтобы мне не приходилось с этим грузом каждый раз всплывать, — пояснил он.
— А там глубоко? — снова спросила она.
— Мидий я практически на мелкоте собирал, — ответил он. — Метра три-четыре, а вот за крабами пришлось погоняться.
— Ой, какие она страшные, — сказала она, с опаской поджимая ноги и подтягиваясь у него на шее. — Они кусаются?
— Это как раз те самые парни, которым палец в рот не клади, — со смехом пояснил он. — Моим-то может подавятся, а вот твой точно откусят!
— Не надо мой откусывать! — пожаловалась она, пряча пальчики в кулаки, и снова вытянула шею. — Я никогда не видела живого краба, — протянула она, зачарованно глядя на шевелящуюся сетку. — А давай их отпустим, а?
— Ну да, — возмутился он. — Буду я ещё еду отпускать! Сейчас мы их сварим, и ты поймёшь, что в жизни ничего вкуснее не ела!
Он опустил её на песок и стал развязывать сетку. По одному доставая крабов, он выпускал их на огороженный камнями пятачок, где они сразу начинали ползать, цокая по камню когтистыми лапами и пытаясь перелезть через невысокую стенку.
— Анна! — позвал он и добавил ещё что-то на местной тарабарщине.
— Иду, — откликнулась та.
— Ты справишься с чисткой мидий? — спросил он Элизабет.
Она вытянула руки, показывая ему их.
— Ты, что, хочешь, чтобы я вот этими тонкими, нежными пальчиками чистила мидий? — в ужасе спросила она. — Ах ты, рабовладелец!
— Да я вообще тиран и самодур, — предупредил он. — Кто не работает, тот не ест.
— Ну ты же не оставишь маленькую бедняжку умирать с голода, — захлопала она ресничками, делая умильное личико.
Он несколько секунд внимательно её разглядывал, а потом со вздохом сдался и покачал головой.
— Нет, не оставлю, — вздохнул он. — Пойду разогрею тебе вчерашний ужин.
— Я всё поняла и уже исправилась, сэр! — вытянулась она в струнку. — Разрешите приступать к обязанностям, сэр?
— Разрешаю, — благосклонно кивнул он. — Смотри только, чтобы крабы пальчики не пооткусывали!
Он пошёл к ступенькам, а она с опаской присела на ограду очага, внутри которой продолжали копошиться крабы, которых оказалась целая дюжина, почему-то размышляя при этом, что если краб ущипнёт за зад, то это будет уж точно не лучше, чем за палец, а может даже и хуже. Мидий нужно было очищать от наросших водорослей, и для этого уже были приготовлены несколько ножей, изогнутых в обратную сторону. Подошла Анна с подружками — ещё тремя почти столь же привлекательными девчушками, и в десять рук они очистили всех мидий ещё до того, как Майкл закончил носить всё необходимое и вскипятил воду для крабов. Тем временем он снова их переловил и засунул в сетку, чтобы не мешались под ногами. Элизабет заметила, что он при этом хватал их сзади за панцирь — очевидно, так они не могли ухватить своими клешнями. Потом он разжёг дрова под решёткой очага, и поставил сверху большой чан с водой.
Элизабет подумала, что можно было бы и не мучиться, неся из дома тридцатилитровую канистру с водой, а воспользоваться Агаменти — особенно учитывая, что воду можно было сразу получить горячую — но против конспирации поспорить не могла. Интересно, Анна знает, что Майкл волшебник? Скорее всего, знает — не может же он скрываться от воспитанницы, которая постоянно живёт с ним в одном доме?!
Вода вскипела как раз, когда девушки закончили с мидиями. Майкл высыпал крабов в кипяток и сразу накрыл чан крышкой, на которую ещё и камень положил. Для чего — стало понятно почти сразу, поскольку из чана послышался ужасный скрежет, и ей даже на секунду стало жаль несчастных жителей моря, которых на беду угораздило родиться вкусными… Он в это время положил на ту же решётку железный лист и высыпал на него мидий. Рядом он поставил среднего размера кастрюльку, в которую выдавил томатную пасту из нескольких банок, накрошил чеснока и базилика и сверху обильно присыпал тёртым сыром. Когда соус закипел, мидии как раз раскрылись и начали съёживаться в своих ракушках. Майкл смахнул с листа десяток в одну из принесённых мисок, зачерпнул половником соуса и налил сверху, положил туда пару ломтиков белого хлеба и протянул одной из подружек Анны. Элизабет даже стало обидно, что не ей, поскольку рот уже давно был полон слюны — не с последнюю очередь из за того, как ловко Майкл управлялся с готовкой.
Все расселись на коврике, который Анна разложила возле очага. Как Элизабет и предполагала, свою порцию она получила последней. Потом Майкл обслужил ещё и себя и показал ей пример — вилкой выковырял мясо из мидии, закинул его в рот и закусил хлебом, который перед этим макнул в соус. Она попробовала и обнаружила, что получается очень вкусно. Быстро справившись со своей порцией, она попросила было добавки, но Майкл оказался занят — он вылавливал на большое блюдо свежеприготовленных крабов, которые из тёмно-фиолетовых теперь все, как один стали ярко-красными.
— А мне краба можно? — жалобно спросила она.
— Можно, конечно, только они ещё горячие, — откликнулся Майкл, за лапку подавая ей одного.
— А он не укусит? — спросила она, протягивая руку.
— Р-р! — встряхнул он краба, и тот как будто замахал в воздухе своими лапами. Она вскрикнула от неожиданности, а Майкл рассмеялся.
— Ты всё-таки злой! — пожаловалась Элизабет, перехватила краба за другую лапку и стала на него дуть, а Майкл протянул ей щипцы, чтобы раскалывать панцирь.
Местные девушки такой ерундой себя не утруждали, и просто отрывали лапки и раскалывали скорлупу зубами. С твёрдыми клешнями было сложнее, но их они клали на камень и прикладывались сверху другим. После краба Элизабет попросила ещё мидий, и в конце концов почувствовала, что голод постепенно отступает. Девчушки под командованием Анны споро принялись относить грязную посуду в дом, а Майкл улёгся на песок, закрыв глаза рукой. Элизабет встала рядом на колени, уселась на пятки и принялась водить пальцем по его торсу.
— Никогда не обращала внимания на этот шрам, — сказала она, выписывая узоры вокруг небольшой — да и не очень заметной, в общем-то — уродливой кляксы почти по центру его груди. — Что это?
— Бандитская пуля, — лениво ответил он. Его ответ разозлил её, но он похоже сам почувствовал, что сказал что-то не то, поскольку почти сразу положил руку ей на колено. — Не в этот раз, Лиззи, хорошо?
— У тебя слишком много секретов, — недовольно пробормотала она. — Но это не страшно. Что действительно страшно — у тебя слишком много секретов от меня!
— У меня такая работа, — возразил он. — У меня такая жизнь… Пойдём купаться?
— Я даже не знаю, — вздохнула она. — Разве что ты меня будешь катать.
— Сейчас надую матрас и покатаемся, — предложил он. — Согласна?
— Согласна, — кивнула она. — Но ты мне обязательно что-нибудь расскажешь!
Майкл грёб, направляя матрас в сторону моря, а она лежала на матрасе грудью, опустив ноги в воду, расслабившись и наслаждаясь компанией. Сначала он ей рассказывал, как ему пришла в голову идея купить здесь дом — не так давно он был в этой стране в составе сил миротворцев и даже успел немного изучить язык. Ему понравился климат и народ, и когда он задумался, куда можно было бы вывезти Анну на каникулы, то первым вариантом оказалась Хорватия.
— Скажи-ка, — задумчиво произнесла она, — а ведь ты Анну как раз в то время встретил? Когда был в армии?
— Лиззи, Лиззи, — покачал он головой.
— А что — Лиззи? — удивилась она. — Я что, уже и спросить не могу?
— Ну ты же знаешь, как это всё работает, — сказал он. — Дамы вперёд.
— Вот же ты… — в сердцах сказала она. — Мы же с тобой с начала июня каждый день встречаемся! Всё, что могла, я тебе уже рассказала!
— Так уж всё? — изогнул он бровь.
— Ну… — замялась она, — может, и не всё.
— Тогда я весь внимание, — сообщил он.
— Ты помнишь, я тебе рассказывала про предложение сняться… без одежды? — спросила она. Он кивнул, и она продолжила: — Так вот, я им тогда сказала, что ничего такого не желаю, и они предложили, чтобы без одежды вместо меня снималась другая девушка, и они не будут показывать её лица…
— Дублёр, — понимающе кивнул он.
— Да, они даже позволили мне отобрать из кандидаток, — почти совсем неслышно сказала она, чувствуя, как краснеет.
— Час от часу не легче, — фыркнул он. — То есть, тебя саму заставили разглядывать прелести каких-то раздетых девиц?
— А что в этом такого, — пожала она плечами. — Это для тебя прелести, а меня лично девицы не возбуждают, и взгляд на чужую грудь у меня чисто утилитарный.
— Да? И какой же? — с интересом спросил он.
— Ну вот, смотришь иногда на какую-нибудь особо одарённую природой девушку и поражаешься — как она постоянно вперёд не падает? Ты пойми, грудь — это просто молочная железа, чтобы кормить детей, когда они появляются, и ничего больше.
— Не скажи, — задумчиво произнёс он, буквально прожигая взглядом её декольте. — Это ещё и надёжное средство завлечения мужчин, чтобы эти дети в принципе могли появиться.
Поймав его взгляд, она развернулась к нему и подвигала плечами, заставляя грудки прыгать в купальнике. Он судорожно сглотнул и отвернулся в море.
— Я не понимаю, — сказал он. — В чём тут интрига? Отчего кто-то ввязывается в такие проблемы?..
— Ради второсортной актрисы? — закончила она его мысль. — Не знаю. Может, хотят дать роль больше?
— Ну, так и дали бы, — пожал он плечами. — Так чем там дело с твоим заместителем по ягодицам кончилось?
— Ма-а-айкл! — возмутилась было она, а потом нехотя ответила: — Выбрали девицу с очень похожей фигурой.
Взгляд его уплыл куда-то вдаль, а на лицо наползла мечтательная улыбка. Она почувствовала, как снова краснеет.
— Майкл! — воскликнула она. — Перестань сейчас же!
— Что? — вернулся он к ней. — Что прекратить?
— Представлять себя в постели со мной и с другой девицей, у которой такая же фигура! — рявкнула она.
— Почему? — искренне удивился он.
— Потому что! — заявила она. — Потому, что этого никогда не случится!
— Почему? — снова не понял он.
— Ма-а-айкл! — завопила она, поняв, что он над ней просто издевается. — Никаких посторонних девиц в моей постели!
— Ну ладно, — смирился он. — Тогда тебя вычёркиваем. Ты меня с ней-то хоть познакомишь?
— Майкл! — закричала она, и эхо стало катать его имя вдоль тихой бухты.
— Я одного не пойму, — вдруг сказал он. — Вот покажут в фильме ягодицы твоего заместителя, похожие, заметь, на твои, как две капли воды. Это же всё равно, что твои покажут, нет?
Она нахмурилась и закусила губу. Действительно, она совершенно не подозревая об этом, угодила в ловушку. Вообще не стоило соглашаться на это дурацкое предложение!
— Если ты такой умный, — наконец сказала она, — то почему бы тебе самому не стать моим агентом?
— Ты в курсе, что тогда тебе придётся спать со своим агентом? — строго спросил он. — И в каком свете это выставит тебя?
Она прыснула от смеха.
— Вот можешь же ты всё перевернуть с ног на голову! — смеясь, сказала она.
— Я просто предлагаю тебе взглянуть на вещи с другой точки зрения, — улыбнулся он в ответ.
— Раз так — значит, буду как какая-нибудь второсортная актриса спать со своим агентом, — тряхнула она головой и протянула ему руку. — Обещаешь?
— Обещаю, — кивнул он, бережно сжимая её ладошку.
— Теперь ты, — сказала она. — Расскажи мне про Анну.
— Про Анну… — он грустно вздохнул и наморщил лоб. — На самом деле, я не очень хочу рассказывать про Анну.
— Почему?! — возмутилась она.
— Это не сказка, Лиззи, — пояснил он. — Это жуткий кошмар, полный грязи и жестокости. Никто не знает этой истории, кроме меня, даже она сама. Точнее, в первую очередь она сама. И она не должна узнать. Никогда и ни за что!
— Я твой друг, Майкл, — заметила она.
— Если она узнает, то я не знаю, что случится, — сказал он. — Она может захотеть умереть, она меня проклянёт, она захочет отправить весь свет в тартарары…
— Тебе ведь будет легче, если ты мне расскажешь? — осторожно спросила она.
— О, да, — с готовностью согласился он. — Я стараюсь пореже об этом вспоминать, но бывают моменты… Меня это жжёт изнутри.
— Поделись со мной, Майкл, — попросила она.
— Я боюсь, что тебя это тоже будет жечь, — грустно усмехнулся он.
— Я твой друг, Майкл, — повторила она. — Пусть жжёт.
— Хорошо, — согласился он. — Но только… Если почувствуешь, что больше ничего слышать не хочешь, что мне стоит немедленно замолчать, ты просто дай мне знать.
— Не беспокойся, — сказала она и положила голову на руки, глядя на него.
— Анна должна быть умереть, — начал он. — Собственно, когда я её увидел, она уже умирала — жизнь толчками уходила из неё… Мы.. наш батальон тогда был с миротворческой миссией в соседней стране. Когда-то давно сербы пустили на свою землю албанцев, и кто-то решил, что сербами будет легче управлять, если отобрать у них землю, уже занятую чужаками. То есть, тогда мне казалось, что всё наоборот, что какие-то звери занимаются геноцидом мирных крестьян… К нам поступали сообщения, что сербы вырезали албанцев целыми деревнями, и мы должны были пресекать подобное, но обычно прибывали на место, когда бойня уже заканчивалась. Наверное, именно поэтому мы и назывались миротворцами.
В тот день мы выдвинулись как раз по такому поводу. Ехать было недалеко — около пятнадцати километров. Мы с моим лейтенантом были в дозоре, проверяя местность на предмет засад, а взвод ехал в бронетранспортёре и грузовике далеко позади. Я увидел катящийся навстречу грузовик с вооружёнными людьми в форме и указал на него лейтенанту. Тот, как ни странно, сказал мне, чтобы я не обращал внимания на подобную ерунду. Но я-то подумал, что это как раз могут быть те самые злодеи, и оставил лейтенанта, чтобы посмотреть…
— Как это — оставил? — перебила она. — Так тебя за это уволили?
Майкл видимо смутился.
— Нет, не за это, — ответил он. — Ну, в общем, лейтенант думал, что я с ним, в то время как я решил быстренько сбегать посмотреть…
— Странно… — сказала она.
— Не бери в голову, — посоветовал он. — Так вот, я пробрался в кусты и обнаружил там солдат, которые спешно скидывали сербскую форму, оставаясь в гражданском…
— Действительно, злодеи! — возмутилась Элизабет.
— Действительно, — согласился он. — Я заметил, что вооружены они как попало — совсем не как военные… У некоторых даже были винтовки Второй Мировой… После этого я догнал своего лейтенанта. Когда мы подъезжали к деревне, я услышал какой-то леденящий душу вой… Мне показалось, что это какое-то животное… А потом послышался выстрел. Лейтенант мне скомандовал залечь и ждать подкрепления, а сам связался с нашими и сказал им остановиться и ждать. Я опять его оставил…
— Но он же тебе приказал… — удивилась она.
— Да он не заметил, — махнул рукой Майкл. — Я побежал в ту сторону, где раздался вопль. В деревне везде валялись трупы — мужчины, женщины, дети и старики. Молодые женщины и девочки часто в крови и в разорванной одежде…
— Погоди, — попросила она, чувствуя, как холодеет сердце, и ухватила его за руку, словно боясь упасть в пропасть. — Погоди немного. Это, пожалуй, чересчур…
— Я думаю, что хватит, — кивнул он, пристально на неё глядя. — Давай в другой раз.
— Хорошо, в другой раз, — с радостью согласилась она, думая лишь о том, что с Анной всё-таки в итоге ничего не случилось, она жива и здорова.
Может, она тогда спряталась от этих бандитов, а может её вообще в той деревне не было. Элизабет сама не заметила, как забыла, с чего он начал рассказ… С того, что жизни в девочке оставалось на несколько секунд…
Вечер обернулся для неё сущим мучением. В качестве развлекательной программы они втроём пошли в кино. В кинотеатре, который оказался в буквальном смысле под открытым небом, набралось довольно много народа, и к её неудовольствию большинство из них были молодыми людьми. Парни с интересом разглядывали Элизабет, а девицы коровьими глазами провожали Майкла. Да и сам он ещё добавлял к мучившей её ревности, всем улыбаясь и отвешивая поклоны. Что было хуже всего — девицы попадались очень красивые, и она была уверена, что Майкл уже раздевает их глазами и даже мысленно тащит к себе в постель по несколько штук сразу.
— Пожалуйста, прекрати, — едва слышным шёпотом взмолилась она, когда он чуть не свернул себе шею, заглядевшись на обтянутую платьем попку прошедшей мимо девушки.
Она сказала это для себя, но он как-то услышал, повернулся к ней и пристально поглядел в глаза.
— Прости, Лиззи, что ты сказала? — спросил он скорее для проформы — она была уверена, что он отлично её расслышал.
— Ты мне обещал, что не будешь уходить с кем-то другим, если мы придём вместе, — напомнила она, пытаясь исправить положение.
— Я и не собирался, — покачал он головой.
— Лиззи имела в виду, что в обществе двух столь привлекательных девушек ты должен смотреть только на них, — смеясь, спасла её Анна.
Девчушку её ревность, похоже, забавляла. Элизабет отклонилась за спину Майклу и благодарно ей кивнула. Остаток вечера она периодически ловила его задумчивый взгляд, хотя он по-прежнему вёл себя, как ни в чём не бывало. Однако, ночью она опять осталась одна, а он куда-то запропастился — в её внутреннем зрении он был совсем маленькой точкой. Когда она представила, что он всё-таки закадрил какую-то девицу и теперь с ней развлекается, от злости ей захотелось что-нибудь сломать. Желательно — какому-нибудь бабнику и хлыщу. Спала она плохо, и нормальный сон пришёл, уже когда небо окрасилось розовым. В результате она провалялась в постели до полудня, а когда всё-таки вскочила, то обнаружила, что Майкл где-то на пляже. Она быстро натянула купальник, почистила зубы и отправилась за ним — высказать всё, что она о нём думает.
Как и вчера, он нырял где-то вдали. Помахав рукой Анне, которая с подружками плескалась на мелководье, Элизабет распустила волосы, зашла в воду, нырнула и решительно погребла в ту сторону, где периодически появлялся из воды небольшой фонтанчик. Плыть оказалось тяжело — она давно уже не практиковалась. Быстро устав, она сначала переключилась на брасс, а потом и вовсе перевернулась на спину, чтобы тратить меньше сил, и лишь изредка выворачивала голову, корректируя направление. И, естественно, промахнулась — то есть, не промахнулась, а совершенно неожиданно в него врезалась. Майкл, конечно, уже подготовился, и она лишь взвизгнула, когда он обхватил её обеими руками, останавливая.
— Майкл! — воскликнула она, трепыхаясь у него в руках, как пойманная в сеть русалка.
Если, конечно, на минуту представить, что сеть может так нагло лапать русалку за все выступающие места…
— Лиззи, — с улыбкой ответил он, разворачивая её к себе лицом и прижимая, но не переставая лапать. Маску с трубкой он уже снял заранее и повесил на качающийся рядом поплавок. — Что скажешь?
— Доброе утро, Майкл, — нашлась она. пытаясь оторвать от себя его руки.
Майкл задрал голову, глядя на солнце.
— Час пополудни, — сообщил он. — Добрый день!
— Мне плохо спалось, — пожаловалась она, нисколько не сомневаясь, что он сразу поймёт, о чём речь, и может даже сразу же потащит её в дом — лечить головную боль. Она, похоже, зациклилась на этой мысли, начав представлять, что именно произойдёт в доме, поскольку он начал её звать.
— Лиззи, — услышала она. — Лиззи!
Она недовольно сфокусировала на нём взгляд, поняв, что они так и болтаются посреди бухты и никуда не плывут.
— Ну, что скажешь? — потребовала Элизабет.
— Жарко, — с улыбкой пожал он плечами. — В жару с непривычки трудно спать.
Ей подумалось, что так, как он её держит, ей достаточно лишь ударить лбом, чтобы разбить ему нос — и она тогда посмотрит, кто будет смеяться!
— Я… учту, — сказала она сквозь зубы.
Не мог Майкл не понять, что у неё творится на душе, не мог! Она была на сто процентов уверена, что он с ней опять играет в какую-то игру, главной целью в которой было доставить ей как можно больше мучений. Интересно только, что случится раньше — ему надоест или она всё-таки взорвётся от злости на него? Стоит ли говорить, что ночью он опять не пришёл, но хоть нашёлся в результате на этом злосчастном пляже в этом чёртовом спальнике!
— Ты к мне не пришёл — ни сегодня, ни вчера, — пожаловалась Элизабет. — Я же девочка, и я не могу тебя уговаривать прийти ко мне в постель!
— Почему? — не понял он.
— Потому, что это ты должен меня уговаривать, — выпалила она.
— А-а, — лениво сказал Майкл. — Не, со мной это так не работает…
Она почувствовала, что готова расплакаться. Как всё-таки можно быть таким жестоким бесчувственным чурбаном? Словно услышав её мысли, он вздохнул и погладил её по спине.
— Меня изводит твоя ревность, — сказал он. — Может, ты и пытаешься её скрывать, но меня буквально заливает ею, словно потоками горячей лавы из дышащего огнём вулкана.
— А что я могу с этим поделать? — зло пробормотала Элизабет.
— Ты мой друг, — сказал он. — И мы не любовники. Если ты начинаешь меня ревновать, значит, я делаю тебе больно, а это было главным препятствием…
— Я поняла, — стиснув зубы, согласилась она.
— Вот это меня и гнетёт, — продолжил Майкл. — Я не могу себя вести, как привык, это выбивает меня из колеи, я забываю, кто я и где я. Моя сущность растворяется в Великом Ничто…
Сущность у него, видите ли, растворяется… Бабник чёртов! Мысль о том, что у неё совершенно нет никакой возможности предъявить какие-либо права на него, разозлила Элизабет. Она даже знает, чем это закончится — он просто помашет ей ручкой, опять повторит, что совсем не хотел сделать ей больно, и она никогда его больше не увидит. Всё, что ей остаётся — это лишь терпеливо ждать, когда он наконец прозреет и осознает, что именно она и только она ему нужна, забросит всех своих любовниц и наконец перестанет заглядываться на задницы встречных девиц. А ещё она может просто наслаждаться их общением — как бытовым, так и в постели.
— Я не буду тебя ревновать, — тихо сказала она. — И ты не сделаешь мне больно.
Пока. Она не будет его ревновать до поры до времени. А насчёт больно… Наступит же когда-нибудь момент, когда и ему станет не всё равно?
— Обещаешь? — спросил Майкл.
— Обещаю, — повторила она. — Потому, что знаю.
Она почувствовала, как он расслабился и с облегчением выдохнул.
— Мне кое-что нужно от тебя прямо сейчас, — сказала Элизабет. — Немедленно!
— Правда? — усмехнулся он. — Ты только что сказала, что не можешь меня уговаривать.
— Куда уж тут уговаривать, когда красивая девушка совершенно без одежды прижимается к тебе всем телом, — хихикнула она.
— Но ты же в нижнем белье, — удивился Майкл.
— А ты меня сейчас разденешь, — рассмеялась она.
