The Englishman Who Slowly Descended Down The Mountain — Друг по вызову

— Ой, это что? — спросила Элизабет, увидев сваленные на земле несколько тюков в месте, куда они прибыли. Рядом лежали две метлы. — Три парашюта, — пожал он плечами. — Духовое ружьё с дротиками со снотворным, несколько верёвок, пара крюков и ещё кое-какое снаряжение. — Какое? — поинтересовалась она. — Двухместная палатка с туристическими матрасами, — ответил Майкл, зевнув. — Походная кухня, запас перловой крупы, тушёнки и противозачаточного зелья, котёл для зельеваренья и телевизор. — А телевизор-то зачем? — в ужасе спросила она. — Если нас заметут, поставлю у себя в камере, — пояснил Майкл. — Буду смотреть. — А я? — жалобно спросила Элизабет. — А ты не будешь, — не моргнув глазом, ответил он. — Два телевизора мне не унести. Так что тебе не достанется. — В Азкабане всё равно электричества нет, — упавшим голосом сказала она. — А у меня и генератор с собой припасён, — осклабился он. — И две канистры бензина. — Ма-айкл! — возмущённо воскликнула она, вдруг осознав, что он над ней просто издевается. — Ну, ладно, ладно, — улыбнулся он, притягивая её к себе и целуя в щёку. — Я же любя! Кроме парашютов, ружья, крюков и верёвок вроде ничего больше нет. Хотя… — Что — хотя? — подозрительно спросила Элизабет. — Противозачаточное я всё-таки захватил, — довольно улыбнулся он. — Зачем противозачаточное? — чуть не крикнула она. — А вдруг нам арестантки попадутся хорошенькие? — невозмутимо откликнулся он. — Майкл!!! Когда-то, пару тысяч лет тому назад на месте Азкабана был форпост римского легиона — сложенные из камня казармы с несколькими сторожевыми вышками, окружённые невысоким каменным же забором в два ряда. Отсюда суровые мужики с короткими мечами на вёслах своих галер несли свободу и демократию северным племенам. Римляне канули в лету, и у не успевших приобщиться к свету цивилизации английских баронов дошли руки и до построек на этом островке, которые простояли почти нетронутыми аж до VII века. В Англии редко строили гигантские замки, как, например, в Испании или Франции, и этот оказался исключением — владелец покрытых мхом скал посреди моря смог сколотить неплохое состояние на “спасении” разбившихся и них кораблей богатых купцов и на грабеже тех из них, кто отказывался добровольно выбрасываться на скалы. Выросший на месте казарм колосс поражал — в поперечнике он был около ста пятидесяти метров и походил на пятиугольник, нарисованный рукой сильно выпившего барона, по углам которого стояли круглые башни пяти метров диаметром и около тринадцати в высоту. Башни — за исключением двух у ворот — соединялись десятиметровыми стенами, толщина которых наверху была три метра. Вокруг предприимчивый барон выкопал ров, в который приходилось постоянно закачивать морскую воду, которую для повышения неприступности крепости обильно приправляли нечистотами гарнизона. Далее между стенами и внутренним частоколом было пространство шириной около десяти метров, которое в прошлом отводилось для содержания скота и некоторых припасов. Внутри было приземистое помещение для дружины и челяди — те самые римские казармы — над которым возвышался двадцатиметровый донжон с сигнальной башней на углу. Не очень было понятно, как на островок вообще удалось пригнать достаточно народа, чтобы осуществить такой грандиозный проект, но тем не менее крепость была всё-таки завершена. Счастливый владелец — внук того барона, что начал строительство — не очень долго наслаждался безопасностью толстых стен. Удалённый от основного британского острова замок глянулся одному из тогдашних адептов более тёмной стороны волшебных искусств, и тот лично нанёс ему визит, чтобы обсудить условия, на которых хозяин согласился бы добровольно передать ему крепость во владение. Барона привело в ярость неприличное предложение из уст чудака в остроконечной шляпе и смешных одеждах, и он приказал посадить того на кол. Как итог — слуги барона умерли быстро, а сам он ещё долго подвергался пыткам в подвале собственного — точнее, уже бывшего собственного — донжона, а на немногочисленные заросли вокруг напала неведомая и очень агрессивная флора, которая сначала опустошила землю на несколько километров вокруг, а затем начала укрывать сам замок. А потом остров и вовсе пропал с глаз людских — уже много веков ни один маггл не мог найти дорогу к его стенам. Буйная растительность, сожравшая лес, оставила после себя непроходимое болото, над которым всегда стоял густой туман. В тумане водились какие-то крупные хищники, которых никто никогда не видел. Точнее, никто из выживших никогда не видел, а пропал ли человек из-за того, что утоп в болоте, или оттого, что попал на завтрак какому-нибудь изголодавшемуся по человечине представителю местного животного мира — никто не знал. Поселившийся здесь колдун страдал неимоверной паранойей — иначе как можно объяснить, что помимо обустройства болота с голодными зверушками он также заполнил ров какой-то дрянью, которая разъедала плоть человека в считанные секунды, стоит лишь одной капле попасть на кожу, устроил на крыше донжона драконье гнездо, заполнил пространство между наружными стенами и частоколом практически непроходимым лабиринтом, полным смертельно опасных ловушек, а двор от частокола до внутренних построек накрыл прочной крышей? Впрочем, как показали события, его опасения за собственную жизнь имели под собой основания — во времена Кромвеля группа авроров, потеряв пять человек, сумела проникнуть в донжон, где они попытались захватить колдуна в плен. Колдун так просто не дался и почти сумел уничтожить стражей порядка, но последний из них, уже будучи тяжело ранен, пошёл на преступление, сразив злодея Непростительным заклинанием. Собственно, именно он и стал первым узником Азкабана, когда замок переделали в тюрьму — в те времена аврорат был значительно более строг по отношению к таким нарушителям. Министерство — а в те времена это был ещё Совет — однако, сумело правильно оценить свои силы по части очистки замка от ловушек и нечисти и решило утилизировать его таким, как есть — то есть, сделать из него нечто труднодоступное. Поскольку для хранения денег и ценностей уже вроде как учредили Гринготс, то в крепость решили запирать изгоев магического общества. История не сохранила имени того умника, который предложил ко всему прочему запустить в Азкабан дементоров — воплощение зла даже по меркам не очень разборчивых в средствах волшебников — но фигуры в балахонах очень быстро стали практически визитной карточкой пенитенциарного заведения, совершенно отодвинув на задний план прочие опасности, о которых широкой публике даже не было известно. После окончания Второй Войны — хотя назвать её “второй” или, к примеру, “двухсотой” мог лишь совершенно незнакомый с историей человек — дементоров прогнали в отдалённые районы на самом севере Ирландии — север Шотландии исключили, решив для разнообразия проявить немного благоразумия и не размещать этих монстров поблизости от Хогвартса, полного детей. И с тех пор узников в Азкабане охраняла изначальная “полоса препятствий”, которая тем не менее выполняла свои функции на все сто процентов, особенно в случае лишённых палочек заключённых. Даже пару драконов добавили, не поскупились. Итого, на данный момент первая полоса препятствий комплекса сооружений “Азкабан” представляла из себя труднопроходимое болото диаметром десять километров, сплошь покрытое плотной завесой тумана высотой около ста метров. Вторая полоса — защитные чары, которые предотвращали любое использование магии за пределами крытого пространства внутри частокола и строений тюрьмы. Третья полоса состояла из двух драконов, которые попеременно патрулировали небо непосредственно над замком на высоте около трёхсот метров. Четвёртая — ядовитый ров и собственно каменные стены. Пятая полоса и вправду была полосой препятствий — это был лабиринт между стенами замка и внутренним частоколом. И совсем уж на крайний случай в Азкабане дежурили двое авроров. Внутри помещений магия работала, но защитные чары включали в себя противоаппарационный барьер и сигнализацию, которая срабатывала при применении магии. В этом случае через специально установленные во всех важных местах камины в Азкабан должна была прибыть дежурная бригада авроров и дополнительные силы. Всё это он уже рассказал Элизабет. Также он объяснил ей свой план. — Это очень опасно, — задумчиво сказала Элизабет, едва его выслушав. — Каковы шансы на успех? — Пятьдесят на пятьдесят, — рассмеялся он тогда. — Либо получится, либо нет! — Майкл! Я серьёзно! — возмутилась она. — Не волнуйся, Лиззи, у нас вполне неплохие шансы, — очень серьёзно сказал он. — Побеги из Азкабана были, причём изначально в значительно более плохих условиях. Мы же в отличие от тех несчастных знаем, что нас ждёт, и неплохо подготовлены. — Насчёт “неплохо” я не уверена, — пробормотала она в ответ. — А что мы будем делать, если авроры нас обнаружат? — Сдаваться, — развёл он руками. — Как — сдаваться? — опешила она. — Нас же туда же… В свободные камеры… А у меня съёмки! — Да я же тебя не гоню, — возразил он. — Ты просто… — Я тебя одного не отпущу! — в панике воскликнула она и прижалась, крепко его обняв. Он поднял лицо к потолку и понял, что улыбается — от счастья. Она всё-таки была отличным, замечательным другом — лучшего нельзя было и желать. После недолгих увещеваний Элизабет согласилась, что воевать с аврорами это последнее дело, и дала себя уговорить, что в случае обнаружения она просто позволит себя поймать. Он с облегчением выдохнул — одно дело помочь сбежать из Азкабану человеку, который неизвестно ещё за что сидит, и совсем другое — направить палочку на аврора, который при иных обстоятельствах, пойди история немного по-другому, мог бы стать его боевым товарищем. То место, куда они трансгрессировали, находилось почти на краю болота с нечистью — в трёх сотнях метров от него и примерно на таком же расстоянии от обрыва, за которым о скалы шумно бились волны. Несмотря на тёмную ночь, волшебный туман в отдалении светился тусклым светом и мог служить отличным ориентиром. Он споро надел на неё парашют и нахлобучил шлем, несколько раз объяснил про кольца, пока она не начала энергично или даже ожесточённо кивать в ответ, навьючился сам, и они взлетели. Целью была воображаемая точка в пяти километрах к северо-востоку на высоте около полутора километров. У него, конечно, был альтиметр, но глупо было полагаться на его показания в местности, где и законы физики-то не совсем действуют. Да ещё и верхом на метле, которая сама вносит возмущения в привычную маггловским учёным структуру мира. — Майкл, — позвала она его, когда они через десяток минут зависли, казалось, над центром огромного слабо светящегося пятна, простирающегося во все стороны, и подняла забрало шлема. — Я хочу сказать… — Я знаю, Лиззи, — улыбнулся он. — Я тебя люблю, — серьёзно сказала она. — Я тоже тебя люблю, — кивнул он. Элизабет вернула забрало на место и надвинула сверху прибор ночного видения. Глубоко вдохнув, она нырнула головой вперёд, прижимая метлу к груди. Он невольно залюбовался — словно она всю жизнь занималась затяжными прыжками с метлы, а потом повторил её манёвр, устремившись вслед. Тридцать секунд на всё про всё. Вытянувшись в струну, он довольно быстро догнал Элизабет, которая наоборот пыталась тормозить о воздух, отработанным движением пристегнул её к себе, расправил руки и ноги в стороны и перевернул их связку так, чтобы оказаться над ней. Даже сквозь два шлема и шум стремительно набегающего воздуха ему был слышен её дикий восторженный вопль. — Ма-а-айкл! — кричала она. — У-у-а-а-а! Мимо пронеслась огромная крылатая тень, попытавшись щелкнуть зубами, но моментально осталась высоко в небе. Элизабет, похоже, даже не заметила пролетевшего рядом дракона. Совершенно неожиданно в тумане проявилась башня и стены — пора! Он прижал её к себе и дёрнул за кольцо, выпуская основной парашют. Как только парашют с диким рывком, от которого хрустнули кости, расправился, он ухватился за кольца на стропах, начиная рулить в сторону просторной площадки между воротных башен. Лучше всего, конечно, было бы приземлиться на крышу над внутренним двориком и миновать опасный лабиринт хотя бы по пути туда, но к сожалению искомая книга регистрации “постояльцев” находилась именно в караулке над воротами. Чтобы точно попасть, он выровнялся и полетел над стеной. Элизабет, как и было уговорено, выбросила обе метлы в направлении рва снаружи стены, и он приготовился к удару при падении. Приземлившись, он сразу упал набок и перекатился на спину, чтобы её не придавить. Быстро отстегнув, он ссадил её на камень площадки и принялся сматывать парашют. — Ф-фух! — с облегчением выдохнул он, поднимая забрало и протягивая руку Элизабет. — Всё хорошо? Не ушиблась? — Ой, страшно было — аж жуть! — затараторила она. — Но так здорово, такое ощущение!.. — Тише, — шикнул он и стал снимать с неё парашют. — Потом обсудим! — Жаль, — с огорчением вздохнула она. — Такое приключение!.. Меня всё трясёт, и мне нужно выговориться! — Закрой шлем и выговаривайся, — предложил он, а она послушалась и стала бубнить что-то под шлемом. С себя он тоже снял запасной парашют и упряжь, которые теперь стали не нужны, и выбросил всё в ядовитый ров. Достал из рюкзака футляр с духовым ружьём, присел на корточки и быстро собрал оружие, после чего футляр убрал обратно в рюкзак. В кармашки на груди рассовал обычные пули, обойму с дротиками и ещё несколько ампул со снотворным, чтобы оперативно менять дозу. Осталось только взвести ружьё и зарядить его дротиком. Где-то совсем невысоко над ними с громким шуршанием рассекли воздух огромные кожаные крылья. — Пойдём, — потянул он за собой Элизабет, которая сразу замолкла и снова подняла забрало. С площадки вниз шла небольшая лестница — к счастью, каменная, а не деревянная. Элизабет пристроилась ему за спину, и он, приложив приклад к щеке, стал осторожно спускаться. Подобравшись к двери, он понял, что возможности попасть внутрь, не привлекая внимания аврора, который вполне мог оказаться в помещении, у него нет. Элизабет замерла несколькими ступенями выше, пытаясь слиться со стеной, а он сам присел на корточки и осторожно толкнул левой рукой дверь, правой продолжая держать ружьё у щеки. Петли, явно обработанные сохраняющим заклинанием, даже не скрипнули, и дверь бесшумно распахнулась, медленно открывая ему вид на довольно большое помещение с несколькими креслами и столом, освещённое парой настенных светильников. Не стуле перед столом, сложив на стол ноги в толстых ботинках, сидел аврор без мантии, тихонько посвистывая носом. Майкл подождал, пока дверь откроется до конца, чтобы видеть всё помещение. Вроде бы, больше никого не было — значит, второй аврор бродит где-то в другом месте. Подождав ещё пару минут, чтобы убедиться, что охранник за столом действительно спит, он прикинул его вес. Восемьдесят пять или девяносто килограммов, не больше и не меньше. Если, конечно, вот этот поясок вокруг талии — это жировые отложения, а не тёплый шарф, надетый чтобы согреть простуженную поясницу… Он тщательно прицелился и выстрелил. Тихий хлопок целиком ушёл наружу, а от укола аврор встрепенулся и перестал посвистывать. Почесав рукой рядом с тем местом, где начало зудеть, он снова сложил руки на грудь, уронив на них подбородок. Майкл поставил ружьё у стены и приготовился, отсчитывая секунды. При выстреле в ягодицы снотворное срабатывает не так быстро, но зато и укол не столь болезнен. Главное, что бедолага ничего не почувствовал и не заподозрил неладное, а он может и подождать лишний десяток секунд. Увидев, как аврор со стулом начинает заваливаться назад, Майкл метнулся к нему, успел подхватить на руки и бережно, почти бесшумно уложил его на пол, одновременно переворачивая на бок, чтобы не поранить так и торчащим из пятой точки дротиком. Проделывая всё это, он взглядом обшаривал помещение, и почти сразу же ему открылась деталь, которую он упустил, пока разглядывал его снаружи — рядом с караулкой была ещё одна комната, дверь в тёмное нутро которой как раз была открыта, и ему совершенно не было видно, не стоит ли кто в проёме, как раз целясь в него палочкой. Майкл перекатился в сторону, укрываясь за стеной, попутно махнув рукой Элизабет, уже сунувшей было свой любопытный носик. Она, к счастью, сразу всё поняла и моментально шмыгнула назад, прячась на лестнице снаружи. Снова надевая прибор ночного видения, он подобрался к двери, бросил туда взгляд и опять спрятался. Внутри на кровати обнаружился ещё один аврор, который очевидно отдыхал, лёжа на спине. Сказать точнее не было возможности даже с прибором. Майкл отложил его в сторону, опустился на пол и медленно пополз к кровати. Когда он оказался в тёмном помещении, глаза довольно быстро привыкли к отсутствию света, и ему прекрасно был виден лежащий на постели охранник. Весом и ростом он был поменьше первого, и Майкл на ощупь достал дротик с меньшей дозой — убивать аврора ему совершенно не хотелось. Подбираясь, он всё ждал, что спящий перевернётся во сне набок, подставляя мягкое место для укола, но — не повезло, тот лежал, как бревно, тихо и мерно дыша во сне. Майкл снял наконечник с дротика и решительно воткнул его аврору сбоку в ягодицу. Тот дёрнулся, заставив его упасть на пол, почесал нос и продолжил спать. Отсчитав для верности шестьдесят секунд, он легонько ущипнул охранника, а потом ущипнул ещё раз — сильнее. Тот тоже был выключен, как и его напарник. Тихо двигаясь, он высунулся наружу, и позвал Элизабет: — Пойдём, вроде всё чисто, — сказал он и добавил: — Во избежание сюрпризов говорить мало, по существу и шёпотом. — Знаю! — раздражённо прошептала она, спускаясь за ним. Нужная книга нашлась довольно быстро — шутники в незапамятные времена сделали на обложке оттиск “Азкабан. Журнал прибытия и альбом выпускников.” Он раскрыл “журнал” и вопросительно глянул на Элизабет. — Отвернись! — скомандовала она. — С чего бы это? — усмехнулся он. — С того, — ответила она. — Мы же договорились! — Мы договорились, что ты сама найдёшь своего отца в книге, — пожал он плечами. — Но при этом мне хотелось бы знать фамилию человека, которому я помогаю бежать из Азкабана. — Я мне хотелось бы знать имя человека, с которым я сплю, — ответила она, упрямо склонив голову вперёд. — Ты сейчас просто вредничаешь, — поджав губы, покачал он головой. — А ты вообще вредничаешь! — прошипела она. — Я вредничаю оттого, что ты настаиваешь, — отмахнулся он. — Ага! — победно прошептала она, тыкая его пальцем в грудь. — Ты сам признал, что вредничаешь! — Послушай, Лиззи… — вздохнул он. — А раз ты вредничаешь, то и я имею право вредничать! — заявила она, не дав ему договорить. — Ну, хорошо, — сдался он. — Смотри, я обещаю не подглядывать. — Нет уж! — продолжила она наседать. — Ты мне пообещаешь, что не будешь пытаться каким-то способом узнать мою фамилию, пока не скажешь мне своё имя! Вот так! — Ну, ты даёшь! — задохнулся он. — А это-то ты откуда придумала? — А я вредничаю, — пояснила она. — Обещай! — Баш на баш, — хитро прищурился он. — Ты не будешь выспрашивать, узнавать, следить за мной и пытаться каким-то другим способом узнать моё имя, пока я сам тебе не скажу. Согласна? — Да с чего бы мне следить-то за тобой? — возмутилась она. — Делать мне, что ли, нечего? — Баш на баш, — повторил он. — Ну, хорошо, пусть будет так, — согласилась она. — Обещаю. Но я тебя по-прежнему буду пытать! Это его вполне устраивало — то, что она не будет рыть носом землю, пытаясь узнать его имя. Он-то уже знал почти наверняка, кто она на самом деле, и это маленькое преимущество в этой игре грело ему душу. Он и сам не собирался пытаться вызнать её имя, а то, что ему удалось “разменять” такую безделицу на более существенное обещание с её стороны, было просто великолепно. — Согласен, — кивнул он. — Я тоже обещаю. Чтобы ты меня не пытала — это уже за гранью невозможного! — Это что ты только что такое сказал? — рассердилась она. Майкл со смехом притянул её к себе и легонько стукнул лбом шлема в её. — Это я подчеркнул твою настойчивость и целеустремлённость, моя дражайшая Элизабет, — со смехом сказал он. — Слушай, — протянула она, руками в перчатках пытаясь нащупать его плечи под бронежилетом. Голос из-под шерстяной маски звучал глухо, но глаза горели огнём. — Ты как думаешь, эти двое достаточно крепко спят? Майкл рассмеялся, сдвигая руки на её ягодицы и слегка их сжимая. — Не спеши, Лиззи, — сказал он. — Когда доберёмся обратно домой, ты всё получишь, что хочешь, обещаю. Хотя надо признать, обстановка сейчас и вправду романтическая донельзя! Там же, на столе оказалась и схема лабиринта, который таил в себе несколько новых сюрпризов. Он порадовался, что не придётся искать проход методом тыка, поскольку этот метод потенциально мог обернуться крупными неприятностями. Элизабет достаточно быстро нашла нужную фамилию в книге и с довольным видом её захлопнула. Майкл бросил последний взгляд на схему, проверяя, всё ли он точно запомнил, и они пошли вниз. Рюкзак он оставил на той же лестнице на площадку, предварительно переложив в карманы комплект первой помощи — было не совсем ясно, в каком состоянии окажется заключённый. Сириус Блэк, в подробностях рассказавший ему об устройстве Азкабана и тогдашней системе охраны, всегда отмалчивался, стоило спросить его о таких простых вещах, как кормёжка и обустройство быта арестантов. С другой стороны, Рита Скитер, которая как-то не подумав написала в газете, что из тех, кого посадили на десять лет, на свободу выходит лишь половина, чуть сама здесь не оказалась… Сам он к заключённым жалости не испытывал — в Азкабан попадали лишь по серьёзному обвинению — но при этом вполне себе отдавал отчёт, что невиновных или не совсем виноватых здесь была как минимум четверть, что в общем-то ставило вопрос и к обвинительной системе, и к суду. На самом деле, путь через лабиринт, стены которого был образованы рядами плотных ядовитых кустов, был достаточно простым. Помимо собственно проходов, в кустах также были скрытые иллюзией ходы. Если их не использовать, то лабиринт выводил в совершенно неожиданное место. Причём нарушитель, попавший в него снаружи, имел большие шансы вдруг обнаружить себя на совершенно изолированном островке посреди проклятого болота или — ещё хуже — попасть в специально оборудованную камеру на третьем, самом глубоком уровне подземелий донжона, в которой не работала магия и обитали два последних дементора Азкабана. Пытающиеся выбраться изнутри неизменно оказывались как раз в этой камере. Помимо пункта прибытия, проходы также кишели изощрёнными ловушками, стреляющими дротиками или шипами, плюющимися ядом, откусывающими заблудившемуся путнику ногу, топящими и убивающими разрядом молнии и выпускающими смертельно опасных тварей. С “ходами” была примерно та же проблема — почти все они были ловушками, и правильно определить, какой ход безопасен, было практически невозможно. Он знал примерную методику, но и она не спасала, если ловушка содержала, к примеру, акромантула, справиться с которым без магии было бы весьма проблематично. Поэтому найденная схема оказалась великолепным подспорьем. Они вошли в проход между двух угрожающе выглядящих зелёных стен, каждый листик которых, казалось, сочился ядом, прошли через один “ход”, налево-направо-направо, ещё один “ход” — и вот уже выход во внутренний крытый двор. Когда они оказались у стены бывшего частокола, он снова с облегчением выдохнул. Ещё пару минут он разглядывал дворик и прислушивался на предмет наличия охранников помимо тех двоих в караулке. Было тихо. Элизабет снова пристроилась ему в затылок, и он, взяв заряженное ружьё на изготовку, стал обходить вокруг строения, чтобы обезопасить тылы. Ещё десяток минут ушёл на этот осторожный неторопливый осмотр, и завершив его, они наконец подошли к двери в собственно тюрьму. Элизабет прижалась к стенке рядом с ним, а он, приставив окуляр прибора ночного видения к приоткрытой щёлочке двери, стал разглядывать проход между камерами. Никого. В четыре утра даже заключённые спали, а охранников больше и не было, поэтому в Азкабане было тихо. По обоим концам длинного коридора были расположены вместительные камины для группы быстрого реагирования. — Нам на какой этаж? — спросил Майкл, подняв визор и забрало. — На первый, — так же шёпотом ответила она. — Камера сто четырнадцать. Седьмая в левом ряду. — Понял, — ответил он. Из того, что ему было известно, по-настоящему опасных преступников держали только в подземельях, на которые целиком было наложены запрещающие колдовство чары. Если мистер Беннет содержится здесь, да ещё и на первом этаже — значит, он и вправду ничего опасного не совершил… Они зашли внутрь, и он, оставив Элизабет в укрытии, тихо поднялся по лестнице. Ещё два камина и пустой коридор. Он вернулся к Элизабет. — Я хочу ещё проверить донжон, — тихо сказал он. — Тогда пойдём сначала заглянем в камеру к папе, — попросила она. — Я уже не в силах терпеть! — Конечно, конечно, — согласился Майкл, коря себя последними словами, что не догадался сразу так сделать. — Только давай мы в первую очередь убедимся, что это именно он в камере, хорошо? Он совсем не это имел в виду, и она, судя по всему, прекрасно понимала то, что он не хотел произносить вслух. Вместо отца в камере она могла найти совершеннейшего безумца, и он желал сначала убедиться, что ей ничто не угрожает. Конечно, насколько вообще можно было быть в этом уверенным, находясь в Азкабане. Дверь закрывалась снаружи на простейший засов — даже первоклассник мог его открыть изнутри Алохоморой. Вот только у заключённых не было палочек, и рассчитывать они могли только на стихийную магию, которая могла бы, конечно, проявиться, если бы тех, кого содержали в Азкабане, не ломали морально изо дня в день, лишая всякой надежды на побег. Он сдвинул засов в сторону, открыл дверь и осмотрелся через прицел ружья. Даже в чёрно-белом визоре прибора ночного видения ему было видно, что обстановка в камере не менялась по крайней мере с тех пор, как Азкабан сделали тюрьмой — голые каменные стены были украшены росписью по камню, сделанной очевидно, ногтями и зубами заключённых, в углу был оборудован туалет — а попросту, там стоял стул с дыркой и ведро, которое сейчас заботливо было прикрыто тряпочкой. Умывальника или столика не было, и плошка для еды с кружкой для питья просто стояли у стены на полу. Вдоль другой стены был размещён топчан, на котором под дерюгой виднелся силуэт человека. Майкл прошёл внутрь, слыша, как позади ступает Элизабет, и наклонился над заключённым. Спутанные волосы, многодневная небритость — бритву, очевидно, выдавали по праздниками — запавшие щёки и глаза. Он только повернулся к ней, чтобы спросить, кто это, но уже увидел, как её сотрясают рыдания. — Папа! — шептала она. — Папочка, любименький! Папа! Он сделал шаг в сторону, чтобы позволить ей встать на колени перед топчаном, и она сразу же рукой в перчатке зажала рот отцу. — Папочка, проснись, — потрясла она его за плечо, и он встрепенулся, дико вращая глазами по сторонам. Майклу было прекрасно видно, что человеку без прибора ночного видения в кромешной тьме не разглядеть совсем ничего, а общая измождённость лица превратила испуг в маску ужаса. Элизабет видела то же самое. — Папочка, не бойся, — продолжала громко шептать она. — Это я, твоя малышка… Тут она уже не смогла сдержать рыданий, и вместо слов послышалось бульканье. Майкл, смутившись, попытался выйти, но она ухватила его за руку, не отпуская. Тогда он сжал её плечи, давая понять, что он рядом и никуда не уйдёт. — Это я, твоя дочь, — сквозь рыдания выдавила из себя Элизабет. — Мой друг Майкл… Мой самый близкий… Мой самый близкий друг… — она опять сбилась, и он погладил её плечо. — Он помогает мне вытащить тебя отсюда. Вызволить… Она снова разрыдалась, но человек на кровати, похоже, уже понял, что происходит. Слабой рукой он похлопал Элизабет по её перчатке, и она отняла руку от его рта. Майкл осторожно подвинул Элизабет и тоже присел у кровати. — Сэр… Мистер Беннет… — человек было попытался возмутиться, но Майкл его прервал. — Пожалуйста, дослушайте меня сначала. Вашу дочь я знаю под именем Элизабет Беннет. Теперь по существу. Вы можете самостоятельно передвигаться? Давно ли вы пили? Ели? — Не знаю, — тихо ответил мистер Беннет, сглотнув. — Сегодня ел… Можно сказать… Он попытался приподняться, и Майкл помог ему, поднимая за плечи и усаживая. Элизабет рядом заплакала с новой силой. — Хорошо, — сказал он. — Я сейчас вам сделаю укол и дам небольшой тюбик. В уколе глюкоза и немного кофеина, а в тюбике просто питательная паста. После этого вы запьёте это всё, но я не знаю, можно ли вам пить много… — Элизабет, — нерешительно произнёс её имя мистер Беннет, словно пробуя его на язык. — Это правда ты, доченька? — Это я, папочка, — всхлипнула она. — Теперь всё будет хорошо. — А мама? — с тревогой спросил он. — Миссис Беннет. — С мамой тоже всё хорошо, — соврала она. — Ты слушай Майкла, ладно? Майкл уже вколол глюкозу прямо в бедро мистеру Беннету и протягивал ему тюбик с питательной пастой. Тот выдавил всё в рот и проглотил, а потом запил водой из небольшой бутылочки. Майкл тем временем тщательно упаковывал весь мусор и рассовывал по кармашкам. Майкл дотронулся до плеча Элизабет. — Ты как? — спросил он. — Тебе уже лучше? — О, мне намного лучше, — ответила она. — Ты даже себе не представляешь! Голос звучал глухо, но несмотря на шлем у неё на голове и прибор ночного видения он знал, что она улыбается ему своей самой ослепительной улыбкой. — Я всё-таки пойду осмотрюсь, — сказал он. — Мистеру Беннету нужно время, чтобы подействовал разгон. Шлем и перчатки не снимай пока ни в коем случае, хорошо? Хорошо, Лиззи? Она кивнула, и он вышел из камеры, успев напоследок заметить, как Элизабет садится перед отцом на корточки и берёт его руки в свои. Тяжело вздохнув, он направился в донжон. Охранников больше не оказалось. На четвёртом этаже какая-то женщина вопила благим матом и явно билась головой о стену. — Заткнись уже, Амбридж! — зло крикнул мужской голос из камеры напротив, и она действительно замолкла. Он усмехнулся, проходя мимо. Судьба старой садистки его не очень волновала. Более того, он совершенно ничего не имел бы против, если к концу своего срока она вошла бы в те самые пятьдесят процентов, что до конца не дотягивают… На крыше что-то шипело и шевелилось, шелестя кожей. Туда он подниматься не стал, здраво рассудив что вряд ли кто-то из авроров так сильно напился, чтобы пойти спать к драконам. Спустившись вниз, он вернулся в камеру к мистеру Беннету. Тот уже выглядел значительно бодрее, хотя по-прежнему ничего не мог видеть в кромешной тьме. Когда Майкл вошёл, они о чём-то тихо переговаривались с Элизабет. — Вам уже лучше, мистер Беннет? — спросил он, подойдя к топчану. — Да, ваше зелье очень помогло, мистер… — замялся тот. — Дарси, — подсказала Элизабет. — В занятную игру вы играете, — пробормотал мистер Беннет и сделал попытку подняться. Майкл помог ему, потянув за локоть и удивился, насколько лёгким становится человек, живущий впроголодь. Мистер Беннер оказался чуть выше него, и наверное даже когда-то был шире в плечах, но сейчас истёртый пиджак болтался на них, как на вешалке. — В других обстоятельствах я спросил бы вас, молодой человек, сколь серьёзны ваши намерения в отношении моей дочери… — сказал он. — Папа! — возмутилась Элизабет. — Мы друзья, — сказал Майкл. — Я надеюсь, нам предоставится возможность встретиться, чтобы вы смогли убедить меня в достаточности этого определения, мистер… — сделал попытку поклониться мистер Беннет. — Вы меня очень обяжете, если опустите “мистера” и будете называть меня по имени, — мягко поправил его Майкл. — А сейчас мне нужно ещё кое-что сделать… Он осторожно отпустил мистера Беннета, боясь, что ото опять рухнет, а потом принялся разоблачаться — снял куртку, потом бронежилет, под которым всё это время нёс ещё один, и снова надел куртку. — Вы позволите ваш пиджак, мистер Беннет? — спросил он. — Да, конечно, — ответил тот, раздеваясь. — То, что я сейчас на вас надену, предоставит вам некоторую защиту, — объяснял он, прилаживая бронежилет на исхудавший торс мистера Беннета. — Это как кольчуга? — предположил тот. — Да, как кольчуга, — подтвердил Майкл, застегнул последнюю полоску ткани и подал ему пиджак. Почти сразу ему пришлось подхватить мистер Беннета под локоть, поскольку тому вес бронежилета оказался уже неподъёмным. — Простите, — сказал тот, явно испытывая неловкость от своей немощи. — Ничего страшного, мистер Беннет, — пожал плечами Майкл. — Вас не сильно смутит, если я применю к вам немагический Левикорпус? — Немагический Леви… — растерялся тот. — А, понял! Нет, мистер… — Майкл, — перебил он. — Нет, Майкл, мне не кажется позорным покинуть это место подобным способом, — сказал мистер Беннет. — Главное, чтобы покинуть. Но у меня будет одно условие… — Никаких условий, папа! — вмешалась Элизабет. — Если вы согласитесь считать меня бесконечно у вас в долгу, — сделал попытку поклониться мистер Беннет. — Я думаю, нам предоставится возможность и к этому вопросу вернуться позже, — вернул поклон Майкл. — Я тоже так думаю, — нетерпеливо перебила Элизабет. — Давайте, пойдём уже. — Вот, примите ещё один, — протянул Майкл тюбик мистеру Беннету и дал запить. Элизабет тем временем создала на топчане небольшой возвышение, покрытое дерюгой, словно там кто-то лежит. Майкл, упаковав очередную порцию мусора, ещё раз извинился, легко поднял мистера Беннета на плечо, взяв в свободную руку ружьё, и вышел из камеры. Она выскочила следом и задвинула засов, словно здесь никого и не было. Теперь предстоял короткий путь через лабиринт, потом нужно опустить мост и отойти на километр по болоту — туда, где кончается действие блокирующих магию чар. Делов-то! Как ни лёгок был мистер Беннет в своём нынешнем плачевном состоянии, но протиснуться с ним в скрытый “ход” сквозь зелёную стену оказалось не такой уж и простой задачей, поскольку лаз внезапно оказался высотой всего лишь два метра — чуть выше головы Майкла, а уж когда он держал при этом на плече взрослого человека… Ему пришлось пригнуться и идти через этот проход на полусогнутых ногах, чтобы ненароком не задеть за одну из стенок. — Давай я хоть ружьё понесу, — предложила Элизабет, но он в ответ помотал головой. — Ты не думай, мне не тяжело, — сказал он. — Пижон! — фыркнула она. Как на зло, именно этим злосчастным ружьём он и зацепился за стену второго “хода”, когда почти уже его миновал. К счастью, Элизабет прошла раньше него — а то он не имел понятия, не схлопнется ли ловушка в таком случае, отсекая её от них — и услышав первый щелчок, он молниеносно шагнул вперёд, одновременно опуская мистера Беннета на землю и закрывая его своим телом. Сотни иголок забарабанили ударили ему в спину и застучали по шлему, не причиняя никакого вреда, но одна всё-таки не больно уколола сзади в плечо, попав в щель между бронежилетом и пластмассовым наплечником. Он сразу её выдрал и, держа мистера Беннета под локоть, двинулся дальше. — Спасибо, Майкл, я уже вполне могу двигаться сам, — поведал тот. — Всё-таки ваше зелье очень хорошо ставит на ноги в буквальном смысле. — Я рад слышать, что вам лучше, мистер Беннет, — ответил он, выходя в пространство под воротами, которое сейчас было закрыто с другой стороны громадиной подъёмного моста, и поднимая ненужный в свете настенных факелов прибор ночного видения. — Что за шум? — бросилась им навстречу Элизабет. Майкл молча повернулся к ней спиной, на которой повисло множество застрявших к ткани куртки иголок, и она сразу же, не говоря ни слова, принялась их оттуда снимать. — Что дальше? — спросил мистер Беннет, с интересом наблюдая за деловито суетящейся дочерью. — Дальше нужно опустить мост, вколоть охранникам наверху противоядие — и можно идти, — ответил Майкл. — Пап, я помогу Майклу, а ты… — попросила Элизабет. — Да, дорогая… — начал он и замялся, явно забыв, как зовут его дочь. — Лиззи, — подсказал Майкл. — Спасибо, молодой человек, именно это я и хотел сказать — Лиззи, — важно кивнул мистер Беннет и повернулся к дочери. — Иди с ним, иди, я всё понимаю. На самом деле, Майкл явно ощущал, что Элизабет буквально разрывалась между желанием присесть рядом с отцом и нетерпением посмотреть, чем же он сам будет заниматься. В итоге неуёмная любознательность победила, и она отправилась с ним — ей было интересно, что он сделает с охранниками, и её съедало любопытство по поводу моста. Он уже решил переиграть свой изначальный план, поскольку обоих авроров получилось застать спящими — то есть, они помнят, как засыпали, и ничего необычного не почувствуют, когда проснутся. Так что, вполне может оказаться, что пропавшего узника хватятся далеко не сразу. Он принёс сверху свой рюкзак, вытащил оттуда моток толстой нейлоновой верёвки и подошёл к большому колесу, на которое наматывался канат, поднимающий ворота. — Вот, смотри, — стал он показывать Элизабет. — Это уже довольно современная конструкция. Мост подвешен на двух брёвнах, одновременно служащих рычагами. На тех концах, что утоплены в башни ворот, подвешены грузы, которые сильно перевешивают вес ворот и позволяют быстро их поднять даже если на мосту уже будет неприятель. Вот здесь, — он показал на звёздочку со скошенными выступами, — находится храповик, который удерживает ворота в опущенном состоянии. Отпускаешь рычаг — и бобина, которую ничто не держит, начинает разматываться, позволяя воротам подняться… Он размотал свою верёвку, сложил пополам и обвязал вокруг рычага, закрепив его полуштыком из петли на втором конце. — Видишь, — показал он, — за этот конец я буду тянуть, чтобы отпустить рычаг, о потом дёрну за этот, и верёвка сама ко мне вернётся… Элизабет на него так глянула на него, и он сразу почувствовал адресованный ему жар обожания. — Ты себе не представляешь, как мне нужно прямо сейчас оказаться вместе с тобой совершенно в другой обстановке, — выпалила она, покачав головой. — Можно даже и без свечей и шампанского. — Может, и представляю, — улыбнулся он. — То есть, мы сможем уйти, не оставив следов? — спросила она, справившись со своим жаром. — И никто не заметит… — Точнее было бы сказать, что есть шанс, что никто не заметит… — поправил он. — По крайней мере, не сразу. Но эту штуку ещё опустить нужно, — показал он в сторону моста, — а это может оказаться не так уж и просто. Это оказалось очень непросто — всё-таки механизм был рассчитан на нескольких средневековых стражников, которые, конечно, были помельче современного человека, но тем не менее коллективно могли бы его одолеть, что он сейчас и чувствовал на своей шкуре, с которой сходило семь потов. Элизабет пыхтела рядом, строго-настрого запретив отцу даже близко подходить к вороту бобины. Однако, тот всё же помог, усевшись на самом краю опускающегося моста, когда мост принял относительно горизонтальное положение. Уже начало светать, когда тяжёлая конструкция наконец коснулась посадочного места на том берегу. Майкл с трудом разогнулся, кряхтя, как столетний старик. Элизабет тоже вымоталась, но при этом мужественно не произнесла ни слова. Как же всё-таки Сириус проделал это всё в одиночку? Хотя он вполне мог где-нибудь найти палочку и помочь себе магией… Отправив Элизабет к отцу на ту сторону моста, Майкл достал пару ампул с витаминами, которые стоило вколоть спящим наверху охранникам. Много времени это не заняло, лишь трясущиеся от усталости руки были помехой отработанным движениям. Удалив последние следы своего присутствия, он ещё раз проверил, что на столе всё осталось так же, как до их визита, и поспешил вниз. Элизабет с отцом ждали на дорожке на границе тумана. Мистер Беннет со счастливой улыбкой глядел вверх — хоть неба и не было видно, но очевидно сама мысль о том, что он уже оказался за стенами этого курорта, приводила его в восторг. Майкл осторожно размотал верёвки и свесил их сбоку моста. Потом резко дёрнул за одну. Мост дрогнул и пошёл вверх, тогда Майкл дёрнул за вторую верёвку и стал быстро вытягивать их наружу. Кончик показался раньше, чем мост полностью закрылся, и тут же упал в ядовитый ров. Он закинул туда же остатки верёвки, сел перед рюкзаком и стал перебирать его содержимое. В рюкзаке нашёлся длинный телескопический шест длиной около четырёх метров — он разложил его на максимальную длину и оставил под рукой. Вытащил пистолет и небольшую штурмовую винтовку, несколько магазинов к ним, которые рассовал по карманам. Пистолет приладил в кобуру на бедре и принялся разбирать духовое ружьё, чтобы сложить обратно в футляр. — Зачем это? — спросила Элизабет, показывая на оружие. — Мало ли, кого мы встретим в тумане, — пожал он плечами. — А палочки не работают. До этого нам слишком везло. Нужно удвоить осторожность. Мистер Беннет проглотил ещё тюбик питательной пасты и вдруг заявил, что очень голоден. Это был хороший знак — то есть, ему не придётся долго лечиться после побега. Майкл про себя выругался по поводу того, что не взял шлем ещё и для мистера Беннета, подхватил шест и они пошли. Карты этих топей у него не было, и приходилось полагаться на расплывчатые воспоминания Сириуса — в каком направлении он брёл, и где были опасные участки. Он шёл впереди, проверяя шестом дорогу, и одновременно вслушивался в шорохи в тумане, пытаясь предугадать возможное нападение болотных чудовищ. Так они блуждали в тумане минут десять, когда везение всё-таки им изменило. К тому моменту они уже пару раз забредали в “тупик” и были вынуждены возвращаться, да и Элизабет уже совершенно выдохлась — сказалось таки её участие в подъёме моста и бессонная ночь. Мистер Беннет, которому Элизабет принесла его старую палочку, хранившуюся у неё дома, периодически пробовал зажечь Люмос, но у него всё никак не получалось. Впрочем, Майкл и так был уверен, что им нужно отойти от замка ещё метров на сто — сто пятьдесят, но двигаться быстрее было практически невозможно — каждая вторая кочка была ложной и грозила уйти в трясину вместе с зазевавшимся путником. Где-то на пределе слышимости ему послышался какой-то звук, произведённый явно не кем-то из их команды. Он резко остановился, без слов протянул шест врезавшейся в его спину Элизабет и потянул кверху автомат. Шлёпанье стало уже более явным, и Элизабет с мистером Беннетом тоже его услышали и замерли. — Майкл? — громким шёпотом спросила она. — Тс-с, — попросил он, силясь угадать, откуда нападёт невидимый в тумане обитатель болота. Увидеть удалось в последнюю секунду — когда огромная ящерица в человеческий рост длиной, встав на хвост и задние лапы, прыгнула из тумана на мистера Беннета, безошибочно вычленив самого слабого в группе. Очередь из автомата, звуки которой словно вязли в окружавшей их киселеподобной пелене, лишь смогла остановить тварь и отбросить её назад, но раз увидев лакомую добычу ящерица уже не могла отступить и пёрла вперёд, как бык на красную тряпку. Отстреляв магазин, он выхватил пистолет и продолжил стрелять, пытаясь попасть в глаз или пасть чудовищу. Очередной выстрел прошёл-таки, и голова твари взорвалась, словно арбуз на стрельбище. Майкл быстро перезарядил пистолет, засунул его в кобуру и стал показывать Элизабет автомат: — Смотри, вот здесь кнопка отщёлкивает магазин. Можешь просто бросить его на землю. Новый вставляешь так и подаёшь мне. Поняла? Она кивнула, и он вскинул его перед собой — снова послышалось шлёпанье. Следующие несколько минут он ничего не делал, кроме как стрелял. Выяснив уязвимые места тварей, он приноровился более скупо расходовать патроны, при этом умудряясь одновременно держать нескольких на расстоянии. Если бы работала магия, то можно было бы поставить щит и расстреливать их заклинаниями, но теперь единственным щитом было его оружие, и он в который раз убедился житейской мудрости, которая утверждала, что лишний магазин патронов лишним не бывает. Второй твари от сумел перебить лапу у основания — там, где толстая непробиваемая кожа становилась мягкой и гибкой — и пока она ползла вперёд на оставшихся конечностях, у него получилось расправиться с тремя другими. — Ф-фух! — сказал он, перезаряжая пистолет и забирая автомат у ошарашенной Элизабет. — М-Майкл, что это было? — заикаясь, спросила она. — Какая разница? — откликнулся он. — Главное, что оно было, и больше нет. Мистер Беннет, который только к этому моменту сумел-таки захлопнуть рот, ничего не сказал. По-видимому, мудро решил не расходовать силы понапрасну. Они тронулись дальше, и уже через три минуты у него получилось зажечь долгожданный Люмос. — Вот, отличная площадка, — сказал Майкл, выходя на относительно большую и плоскую кочку. — Вы сумеете аппарировать отсюда? Он почувствовал, что просто неимоверно устал. В глазах плавали тёмные круги и изображение двоилось. Пообещав себе, что больше не будет давать себе слабины по части утренней зарядки, он запихал себе в рот тюбик питательной пасты, не забыв предложить такой же мистеру Беннету. — Надеюсь, что да, — улыбнулся мистер Беннет, проглотив свою порцию. — Это же как научиться кататься на велосипеде. — Лиззи сможете с собой захватить или нужна моя помощь? — спросил Майкл. — Вы же знаете, что при трансгрессии важен не груз, а расстояние, — ответит тот. — Думаю, что справлюсь… — А ты с нами? — спросила она, и он снова ощутил, как она буквально разрывается надвое — она очень соскучилась по отцу, но при этом в ходе их небольшого приключения у неё накопилось несколько вопросов, разрешение которых требовало активного участия Майкла. Жар её желания буквально опалял его. — Я обязательно зайду в гости сегодня вечером, — пообещал он. — Не волнуйся, я-то никуда не денусь, а вот мистеру Беннету, — отвесил он учтивый поклон, — непременно придётся на время исчезнуть. — Это вы правильно заметили, — поклонился в ответ мистер Беннет и повернулся к дочери: — У нас и вправду будет мало времени, чтобы пообщаться. Потом я должен буду скрываться ради твоей же безопасности. — Я поняла, — покорно кивнула она. — Мистер Беннет, вы уже знаете, где остановиться? — спросил он. — Я мог бы помочь… — Не волнуйтесь, Майкл, — ответил тот. — У меня есть куда приземлиться на моей метле. Кстати, может, вы мне уже покажете свои лица? А то какая-то девица по имени Элизабет выдаёт себя за мою дочь… — Да, конечно! — рассмеялась она, снимая шлем и шерстяную маску и обнимая отца. — Ну же, Майкл, ты тоже! Он вздохнул и последовал её примеру. На лице мистера Беннета застыло выражение крайнего удивления. — Надо же, — пробормотал он. — Как жизнь-то складывается… — Что вы имеете в виду? — вежливо поинтересовался Майкл. — Ваш отец в своё время много сделал для меня, — ответил мистер Беннет. — То, что у меня сейчас есть место, где спрятаться — тоже его заслуга. А я-то надеялся когда-нибудь выплатить долг… — Мой отец погиб… давно, — сказал Майкл, борясь со вновь накатившей слабостью. — Я знаю, — грустно кивнул мистер Беннет. — Я знаю. Майкл почувствовал смутное беспокойство. Картинка из поля зрения начала выпадать большими кусками. Пальцы на руках и ногах свело судорогой, словно при обморожении. Мир вокруг поплыл, и он сам потерял равновесие, нелепо взмахнув руками. — Майкл? — встревоженно спросила Элизабет, которая среагировала совсем без задержки, обхватив его грудь обеими руками и пытаясь удержать в вертикальном положении. Мир покрылся чёрной пеленой мрака, и последней искоркой света в него ворвался её истошный вопль: — Майкл!!!