Дальняя дорога
18 июня 2016 г., 22:45
Никаких сомнений в том, что он после этого демарша не только не придёт к ней ночью, но даже не попрощается с утра, прежде чем отбыть восвояси, у неё не было. Запоздало спохватившись, что же наделала, она тем не менее с мрачной решимостью утвердилась в том, что отчего-то ей было важно знать, кто он, и никакие способы урезонить себя не помогали. Внутренний голос упрямо твердил, что она поступает правильно, и ей нечего делать рядом с человеком, который даже имени своего ей сказать не хочет. То, что он — её любимый и единственный, лишь делало всё хуже, поскольку у любимого от неё совсем не должно быть тайн.
Однако, Майкл снова сумел её удивить, когда почти сразу же догнал её, подхватил на руки и понёс в спальню. Раздев её, он тем не менее не спешил сразу наброситься, а просто лёг рядом и принялся гладить её — спину, плечи, голову… Уже позже, когда всё случилось, и ещё раз, и ещё, и она полностью растворилась в неге, заключённая в кольцо его рук, она почувствовала на щеках слёзы. Он ей шептал ласковые слова на ухо, а она не могла остановиться, скуля от безысходности. Он с ней прощался, и она его больше не увидит. Утерев слёзы, она сама на него набросилась и лишь к середине ночи угомонилась, насытившись, и уснула, плотно к нему прижавшись.
Утром он вместо того, чтобы тихонько улизнуть, пока она спит, сумел её как-то растолкать в безумные семь часов утра, практически на себе отнёс на кухню и усадил смотреть, как он готовит обоим завтрак. Незатейливый омлет с грибами, ветчиной, сыром и сладким перцем и чашка свежего капучино привели её в достаточно осмысленное состояние. Он не стал утруждать себя долгими сборами и проводами, а лишь чмокнул её в щёку, когда закончил завтракать, и с хлопком исчез. Она закрыла глаза и поняла, что он уже где-то совсем далеко. Потом он ещё раз прыгнул, и ещё. Значит, теперь так будет каждый раз — они больше не какие-то магглы, а самые настоящие волшебники, и ему нет нужды растягивать свой уход.
Её охватила тоска по тому времени, когда он прощался у двери, ждал, пока она закроет за ним дверь, шёл к ближайшему углу и только там аппарировал. С неохотой ей пришлось признать, что было во всей этой игре в магглов своё очарование — очарование, которое больше не вернуть. Может, он прав, и им действительно стоило оставаться Элизабет и Майклом? Это уже не важно — всё равно он ушёл.
Она легла обратно в кровать и постепенна забылась под нудное гудение невесёлых мыслей, а когда проснулась, солнце было уже высоко. Спохватившись, что на её попечение оставлена Анна, которая в данный момент может быть уже где угодно, она вскочила и побежала её искать. Впрочем, Анна почти сразу нашлась в саду, где в повешенном между деревьями гамаке читала книжку.
— Привет, — сказала Элизабет, обрадовавшись, что та и не подумала никуда сбегать.
— Привет, — ответила Анна. — Долго же ты спать мастерица!
— Меня… Майкл с утра разбудил, — призналась Элизабет, словно оправдываясь.
— Меня тоже, — рассмеялась Анна. — Правда, меня он просто поцеловал в щёку… Пойдём купаться?
— Конечно, — сказала Элизабет. — Сейчас переоденусь…
— Чтобы ты знала, мне без тебя никуда ходить не разрешено, — пояснила Анна. — Поэтому я тут сижу и жду…
— Понятно, — задумчиво сказала Элизабет. — Здесь купаться будем или на большой пляж пойдём?
— Давай на большой, — предложила Анна. — А вечером — здесь!
Хитрая девочка, похоже, рассчитывает, что Элизабет опять с кем-нибудь познакомится. Или, что ещё лучше, встретится с кем-то, кого уже знает. Она и сама, в общем-то, была не против — всё-таки общительная натура, которая пару лет провела буквально на голодном пайке, встречаясь лишь на работе с коллегами да с другими студентами на курсах, теперь наконец-то могла развернуться вовсю…
“На пару дней” — сказал он, и она всё-таки надеялась, что он вернётся. Напрасно, конечно. Через три дня с утра на столе обнаружилось письмо, адресованное ей. Точнее, некой загадочной незнакомке по имени “Дражайшая Элизабет”. Анна, которая и нашла послание, уже приплясывала от нетерпения, сидя на стуле и выразительно глядя на конверт. Элизабет вздохнула, вскрыла письмо и протянула девочке. Та удивлённо смотрела на неё.
— Что это? — спросила Анна.
— Прочитай, пожалуйста, вслух, — попросила она, больше озабоченная в данный момент тем, куда деть эти чёртовы руки.
Она села и спрятала руки под столом, сцепив их на коленях, а Анна, удивлённо посмотрев на неё, начала читать:
— “Дражайшая, дражайшая Элизабет”, — она прервалась и хихикнула: — Это он, что, всерьёз? — Элизабет пожала плечами, и Анна продолжила: — “К сожалению, обстоятельства вынуждают меня задержаться в Лондоне. Всей душой надеясь, что ты прекрасно проводишь время, смею лишь робко просить тебя присматривать за моей любимой воспитанницей”, — девушка покраснела и кашлянула. — Любимой, значит… “Как только ты посчитаешь нужным вернуться, дай мне знать, но пожалуйста не забудь захватить с собой Анну. Приятного вам обеим отдыха, остаюсь искренне твой, Майкл”.
Анна отложила письмо в сторону и спокойно посмотрела на Элизабет. Ей сначала стало неуютно, а потом она всё-таки сдалась.
— Ну, хорошо, хорошо, — кивнула Элизабет. — Это всё из-за меня.
— Что произошло? — поинтересовалась Анна. — Если это, конечно, не секрет?
— Я спросила Майкла, как его зовут, — выдохнула она. — А когда он отказался ответить, я его прогнала…
— На него нельзя давить, — покачала головой Анна. — Как же ты не понимаешь? Если ты его будешь к чему-то принуждать, а тем более будешь пытаться им манипулировать… Мы ведь ещё не уезжаем? — резко переменила она тему.
— Нет, — ответила Элизабет. — Мы с тобой тут застряли, как на необитаемом острове, до двадцатого числа.
— А что у нас двадцатого числа? — осведомилась Анна.
— А двадцатого тебе нужно быть в Лондоне, чтобы успеть подготовиться к школе, — вздохнула Элизабет.
Хуже всего было то, что она за всеми своими обидами так и не поздравила его с днём рождения. И совершенно точно знала, что он обязательно заставит её об этом не раз пожалеть. Собственно, этот самый “раз” случился не далее, чем через четыре дня. В свой день рождения она вскочила отчего-то рано и, толком не проснувшись и сшибая углы, пошла на кухню попить воды. На пути обратно замерла, обнаружив на обеденном столе огромную корзину с цветами, мимо которой только что прошла, не заметив. Она медленно подошла и погрузила лицо прямо в центр букета, вдыхая аромат. Только сейчас она сообразила, какой сегодня день.
— С днём рождения, Лиззи! — раздался сзади голос Анны.
Элизабет резко обернулась.
— Спасибо, — кивнула она и качнула головой в сторону букета: — Это ты позаботилась?
— О, нет, подобных вещей он никому не доверяет, — улыбнулась Анна. — Скорее всего, сам явился среди ночи… Как ты думаешь, что это там в коробке?
Только сейчас она заметила рядом с корзиной подарочную упаковку, перевязанную широкой алой лентой.
— Хм, — сказала Элизабет, пытаясь приподнять коробку, оказавшуюся неожиданно тяжёлой. — Подарок, наверное?
— Интересно, что за подарок? — не сдавалась Анна, вытягивая шею от любопытства.
— Давай, ты откроешь? — предложила Элизабет.
— Нет, — помотала головой Анна. — Это твой подарок и твоя упаковка, — она изобразила движение, словно кошка, когтями дерущая дорогой кожаный диван.
Элизабет развязала бантик на ленте, решительно порвала упаковку и открыла коробку. На толстой сшитой папке бумаг лежало письмо. Письмо она вскрыла и, как и в прошлый раз, передала Анне. Та раскрыла листок и, прочистив горло, с выражением начала читать:
— “Дражайшая, дражайшая Элизабет!” — Анна округлила глаза и пробормотала себе под нос: — А, понятно, это у вас ритуал такой. “Пожалуйста, прими мои поздравления и пожелания всего наилучшего. Надеюсь, подарок тебе понравится. Искренне твой, Майкл”, — она разочарованно вытянула губы трубочкой: — Ну-у, а я-то ожидала эпистолярного опуса на пятидесяти страницах!
Элизабет уже не слушала — она раскрыла папку и вчитывалась в документы на первых страницах, и рот её постепенно раскрывался от изумления.
— Что там, Лиззи? — спросила Анна.
— Договор и сценарий, — отмахнулась она.
— Что за договор? — продолжала допытываться Анна. — Тебе предложили роль?
— Не “мне предложили роль”, — покачала головой Элизабет, оторвавшись от бумаг. — Майкл нашёл мне роль, понимаешь?
— Понимаю, — пожала плечами Анна. — А что за роль?
— Исторический мини-сериал на десять серий, и у меня будет самая большая после главной героини роль, — возбуждённо затараторила Элизабет. — Целых четыре часа игрового времени! Представляешь?
— А почему не предложили играть главную героиню? — недовольно спросила Анна.
— Да ещё предложат! — уверенно воскликнула Элизабет. — Это же такое…
На самом дне лежал аннулированный контракт на роль с голыми ягодицами. Она была безмерно счастлива — это, наверное, лучший день рождения, который у неё был в жизни. Исключая, может, только тот, когда на её семь лет они с папой провели целый день в парке аттракционов, где она каталась на каруселях и ела сахарную вату.
— Ну, что, будем праздновать? — поинтересовалась Анна.
— Конечно, будем, что за разговор? — с энтузиазмом согласилась Элизабет.
Уезжать было грустно — словно закончился праздник, и наступают серые унылые будни. Причём, как назло, когда они вернулись, в Лондоне шёл дождь. Мелкий противный лондонский дождик с облаками, иногда просто лежащими прямо на улицах и с извечным сумраком даже в полдень. Уже неделю шёл и переставать не собирался. Она вдруг задумалась о том, что почему-то их не учили заклинаниям для изменения погоды. А то так здорово было бы взять и разогнать все облака палочкой, чтобы снова светило солнце!
Когда кэб остановился у её крыльца, Анна выскочила вслед за ней, обняла и крепко прижалась. Потом отстранилась и посмотрела ей в глаза.
— Всё у тебя будет хорошо, — сказала девочка. — Не переживай. Мой телефон у тебя есть? — Элизабет лишь кивнула. — Тогда звони, как время будет.
Они поцеловали друг дружку в щеку, и Анна снова уселась в такси.
Времени, как оказалось, не было. Положительной стороной этого было то, что и переживать-то особо времени не было. Через две недели синоптики обещали хорошую погоду, и большая часть натурных съёмок должна была начаться в середине сентября, поэтому она была занята с утра до вечера — просмотры, репетиции, примерки, знакомство с труппой… С большим для себя удивлением она узнала, что её агент заранее предупредил и продюсера, и режиссёра, что “девочка занята”, чтобы ей не пришлось по-новой объяснять в незнакомом коллективе, что она отнюдь не страдает по разного рода неприличным предложениям. Её жизнь это сделало легче, но одновременно и вызвало глухое неудовлетворение — как этот индюк посмел объявить её своей собственностью?!!
Дни мелькали с головокружительной скоростью, и она даже не могла позвонить Анне, как обещала. Иногда даже поесть времени почти не оставалось, а уж о том, чтобы посидеть с утра с газетой в кафе она могла только мечтать. Но в один из таких дней случилось нечто, что оказалось способно отодвинуть её заботы на задний план.
Вернувшись со студии поздно вечером, она обнаружила, что в кухне побывала сова, а на столе лежит конверт на её имя. Её настоящее имя. Это было то самое послание, которого она давно ждала, которое потребовало от неё массы истрёпанных нервов и не меньшей кучи потраченных денег. И вот результат. Она села, взяла конверт в руки и прикрыла глаза, не решаясь открыть и вспоминая, как здорово было попросить Анну прочитать письмо за неё… Она вскрыла послание и развернула листок. Прочитала и нахмурилась. Прочитала ещё раз и ошарашенно помотала головой. Нет! Это было совсем не то, чего она ждала! Это означало крах, поражение, это означало… Три года стараний и надежд, три года унижений и уговоров пошли коту под хвост. Она упала головой на руки и разрыдалась.
Несмотря на то, что прошло уже три часа, слёзы никак не переставали литься из глаз. Не помогло ни мороженое, ни плюшевый мишка, ни даже просмотр Блэкаддера. Заснуть тоже не получалось, и она с тоской поняла, что завтра ей придётся остаться дома, поскольку в таком состоянии ей совершенно нечего делать на студии. Обложившись салфетками, она лежала в постели, периодически сморкаясь и утирая слёзы. В два часа ночи прозвучал звонок в дверь. Наверное, послышалось. Она махнула рукой и снова вытерла слёзы. Тогда в дверь кто-то забарабанил. Она встала с кровати и, держа палочку наготове, поплелась вниз, чертыхаясь по поводу наглеца, который колотит ей в дверь среди ночи. Вдруг её осенило, и она ускорилась, буквально пролетев последний пролёт. Майкл! Он пришёл её утешить! Но как он узнал?
Распахнув дверь, Элизабет рванулась вперёд, но в последний момент вспомнила, что была босиком, толкнулась с порога и прыгнула на него, не обращая внимания на струи дождя, утыкаясь лицом ему в грудь и крепко обнимая. Майкл поймал её, крепко держа на весу, бережно занёс внутрь и прикрыл дверь. Стало тихо, тепло и уютно. Мечтательно вдохнув его запах, она потянула в стороны отвороты пиджака и расстегнула рубашку, чтобы приложиться щекой к его груди, а он прижался губами к её макушке.
— Добрый вечер, сударь, — тихонько сказала Элизабет.
— Добрый вечер, дорогая леди, — откликнулся он.
— Чем обязаны счастью вас лицезреть? — вполголоса поинтересовалась она.
— Скорее всего, непогоде, — вздохнул Майкл. — Что произошло, Лиззи?
— Слышал про эти ужасные убийства в Сохэме? — спросила она, вспомнив статью в Сан.
— Да, чудовищно, — согласился он. — Что произошло, Лиззи?
— Про дождь тебе не говорить? — спросила Элизабет, сильнее в него вжимаясь.
— Нет, — ответил он.
Это было так приятно — просто к нему прижаться после шести недель разлуки — что она совершенно забыла про свои несчастья.
— Ещё пять минут, хорошо? — попросила она.
Вместо ответа Майкл, не желая отпустить её на пол — да и вообще отпустить — понёс в гостиную, где разместился на диване и усадил её к себе на колени. Она сразу же освободила его от галстука, который он непонятно зачем нацепил среди ночи, и спрятала лицо у него на шее. Он провёл рукой по её волосам и спине.
— Нет, — буркнула Элизабет, когда рука опасно приблизилась к низу спины. — По-прежнему — нет!
Он продолжил гладить её голову, плотно к себе прижимая, и постепенно она начала проникаться ощущением, что всё будет в порядке, что если даже Майкл не поможет ей с этой её проблемой — а как бы он в самом деле мог помочь? — то он всё равно рядом и сможет её утешить…
— Ты самый близкий мне человек, — наконец сказала она, набравшись решимости. — Что бы ни происходило, но ты мой друг, и я всегда могу на тебя рассчитывать…
— Должна рассчитывать, — поправил он. — Не можешь, а должна. А родители? Они тебе не близкие?
— Мы никогда не говорили о моих родителях, — заметила со вздохом Элизабет.
— Не говорили, — согласился он. — Это всё — из-за них?
— Да, — согласилась она. — Папа в тюрьме, а мама — в психушке.
— Давно? — спросил Майкл, поперхнувшись от неожиданности.
— Четыре года, — ответила она.
— Да уж, семейка Адамсов, — покачал он головой. — Отец в тюрьме, мать в психушке, а дочь — актриса. Всё, как у людей! Тюрьма…
— Да, та самая, — кивнула Элизабет.
Он замолчал, и она не стала мешать ему переваривать услышанное. Четыре года — это сразу после окончания Войны, и он сам должен был это сообразить, даже если к Войне не имел никакого отношения. Ну, а про тюрьму только ленивый не знает. Майкл, конечно, временами очень походил на ленивого, но всё же не настолько ленивого.
— Он кого-то убил? Применял непростительные? Участвовал в набегах Пожирателей? — спросил Майкл.
— Да он вообще Пожирателем не был, — буркнула Элизабет. — Всё наоборот, так получилось, что родители из-за них лишились всех денег…
— Отчего же ты грустишь именно сегодня? — осторожно спросил он. — Я надеюсь, ничего непоправимого не случилось?
— Это зависит… — сказала она, выдохнув ему в шею. — Никто не умер, если ты об этом…
Он лишь кивнул в ответ.
— Ты ходатайствовала о пересмотре дела? — догадался он.
— Не просто ходатайствовала, — покачала головой Элизабет. — Я усиленно смазывала винтики и шестерёнки бюрократической машины…
— Давала взятки, — прокомментировал он.
— …Чтобы добиться пересмотра дела, — сказала она. — И вот сегодня…
— Собрались в том же составе, изучили те же доказательства и оставили приговор в силе? — усмехнулся Майкл.
— Да, — распахнула она глаза. — А ты откуда знаешь?
— Да был… печальный опыт, — грустно сказал он. — То есть, ты потратила кучу денег, у тебя их взяли, а потом сказали спасибо за спонсорскую поддержку и помахали ручкой? Я правильно всё перечислил?
— Не все… хотели денег, — прошептала Элизабет.
— Что, прости? — спросил он, казалось, безучастно, но у неё словно холодок прошёлся вдоль спины от его тихого и спокойного вопроса. — Что ты сказала?
— Ничего, — поспешила она заверить его.
На вид Майкл был спокоен, даже ещё более спокоен, чем всегда, но откуда-то она знала — внутри него бушует настоящая буря. Он уже понял, что она хотела сказать, и теперь был готов рвать и метать — такая от него исходила жажда разрушения. Ей стало по-настоящему страшно, и Элизабет плотнее к нему прижалась, чтобы оказаться в безопасном месте, когда разразится гром.
— Кто? — спросил он обманчиво ровным голосом.
Она высвободилась и вскочила с насиженного местечка. Бумаги были у неё в бюро в гостиной. Она открыла крышку и достала оттуда тонкую папку, которую и подала ему.
— Вот — переписка, — пояснила она. — Кому, сколько и прочие запросы.
Она не решилась сесть рядом и заняла стул у бюро, украдкой вынув палочку. В таком состоянии она его ещё никогда не видела, и палочка под рукой, чтобы хотя бы окатить Майкла струёй воды в момент буйства, не казалась ей излишней предосторожностью. Он читал, а она физически чувствовала нарастающий жар в комнате.
— И этот замарался, — с усмешкой комментировал он. — О, надо же, какие запросы! И этот! Чёрт! А это у нас что? — он брезгливо поднял двумя пальцами то самое предложение, сделанное, по всей видимости, от всего сердца. Или чем там в этот момент думал тот, кто его писал. — Этот… Этот кусок дерьма, это ничтожество, на что он-то рассчитывал?
— Я даже и не подумала на такое согласиться… — на всякий случай поспешила оправдаться Элизабет. Чтобы не попасть под горячую руку…
— А у меня и в мыслях не было, что ты могла бы на такое пойти, — строго отрезал он. — Но этот… Каков мерзавец! Как, кстати, хорошо, что своё имя ты предусмотрительно отовсюду вымарала!
— Почему хорошо? — изумилась она.
— Потому, что тебя посадить будет не за что, — пояснил Майкл и сложил листок обратно в папку. — Всё-таки подкуп должностных лиц при исполнении… Это я возьму себе, — заявил он. — Что касается твоего отца…
— Повторного пересмотра не будет, — вздохнула она. — По закону не положено…
— Я знаю, — пожал он плечами и взглянул ей в глаза. — Мне нужно на пять минут отлучиться, хорошо? Возникло неотложное дело…
Что за дело — Элизабет вполне представляла по исходившей от него ярости. Она лишь надеялась, что это действительно займёт пять минут, поскольку без него на неё снова накатит отчаяние… Майкл не стал её терзать понапрасну и действительно уложился в отведённый срок, хотя и вернулся несколько растрёпанным.
— Теперь лучше! — заявил он, падая на диван и хлопая по нему рядом с собой, приглашая её присоединиться. — На чём мы остановились?
Она села рядом и обхватила плечи руками.
— Мы остановились на том, что всё плохо, — сказала Элизабет, поднимая на него глаза. — Папа так и останется… в тюрьме.
— А мама? — спросил он.
— А мама, когда за него выходила, дала клятву, что всегда его выручит из беды… — сказала она.
— И как только твоего отца засадили… в тюрьму, она стала пытаться его освободить, и её пришлось изолировать, — кивнул Майкл.
— Да, именно так, — подтвердила она. — На самом деле, эта клятва в итоге и вправду свела её с ума невозможностью исполнения…
— Я понимаю, — кивнул он.
— Просто побудь со мной немного, — попросила Элизабет, осознавая, что предел её мечтаний в данный момент — это поддержка друга.
— С радостью, — улыбнулся он, обнимая её и прижимая к себе.
Она позволила себе забыться в кольце его рук, развернулась к нему и сложила ножки ему на колени. Майкл привычно воспринял это, как приглашение, и сразу опустил руку на её коленки, гладя бёдра и стискивая их в ладони. Чувствуя, как на неё накатывает блаженная истома, она прикрыла глаза, просто наслаждаясь ощущением, когда каждая клеточка тела дрожит в сладком ожидании… Так приятно было снова чувством, как его рука нежно сжимает грудь и теребит сосок…
— Майкл, нет, — сказала она тихо.
— Я же чувствую, что тебе хочется, — сказал он, целуя её в лоб и убирая руку из-за пазухи. — Да и я, признаться, соскучился…
— Бонусы — это для меня, а не для тебя, — заявила вполголоса Элизабет. — Свои проблемы решай сам со своим… цветником. Если ты по мне соскучился, то выбери в нём какую-нибудь дурочку и представляй, что ты со мной… Я тебе даже могу фотографию подарить, — он вздохнул и откинул голову назад, не переставая, однако, гладить её ножки. — А со мной это будет тогда и только тогда, когда этого захочу я. А я тебе уже всё по этому поводу объяснила. Ты так мне ничего и не хочешь сказать? Например, как тебя зовут?
— Не-а, — лениво ответил Майкл. — Пойдём уже спать, тебе завтра на работу.
Он поднялся вместе с ней и понёс её вверх по лестнице.
— Да какой там — на работу, — буркнула она, обнимая его за шею. — Я меня всё лицо завтра будет опухшее.
— Лиззи, Лиззи, — покачал он головой. — Иногда — я говорю “иногда”, то есть, очень редко — можно и отвлечься от игры в магглов и вспомнить-таки, что ты волшебница.
Он остался с ней до утра. Демонстративно разделся догола и забрался к ней под одеяло, довольно при этом улыбаясь. Элизабет снова почувствовала жар — ей настолько нестерпимо хотелось слиться с ним воедино, что казалось, что она на грани сумасшествия — но Майкл был как-то по-другому нежен, не как когда он доводил её до неистового безумия. Под его чуткими руками на смену желанию пришло умиротворение, а потом она совсем не заметила, как забылась крепким сном.
Давно она так не спала. Точнее — всё те же шесть недель. Приятнее всего было то, что он не покинул её, когда проснулся сам, а обнял покрепче и стал легко, почти невесомо, гладить её вдоль спины. Именно в этом разнеженном настроении она и проснулась. Майкл, убедившись, что она больше не спит, встал, медленно оделся, демонстрируя ей устрашающе торчащий член и с хлопком исчез на какую-то секунду раньше, чем она успела ему сказать, что передумала, и что ему срочно нужно вернуться к ней в постель. Так она и осталась лежать с открытым ртом и красная от вновь охватившей её страсти.
На работе она на время забыла о событиях прошлой ночи — погода наконец наладилась, и через три дня вся группа должна была выехать на съёмки в Дорсет. В связи с этим обстановка была близка к всеобщей панике, и продюсера ужа два раза пришлось приводить в себя посредством нюхательной соли. Со студии она вышла без пяти минут одиннадцать и почти сразу наткнулась на Майкла, который с улыбкой протягивал ей орхидею в горшке.
— Ты что тут делаешь? — удивлённо спросила Элизабет, принимая цветок.
— Тебя поджидаю, — ответил он, предлагая ей локоть. — Хочешь немного перекусить?
— Немного перекусить? — уцепившись за него, она задумалась и помотала головой. — Нет, немного перекусить я не хочу. Вот слона я бы проглотила с удовольствием!
— Мы можем зайти к итальянцам, — Майкл мотнул головой в сторону ресторана, где они вот так же ужинали год назад. — А можем заказать на дом, чтобы привезли как раз к нашему приходу…
— Ты знаешь, давай лучше в Фаэ-н-Стоун, — дёрнула она его за руку, стараясь казаться не слишком смущённой. — Всё-таки приятные воспоминания…
Совершенно для неё неожиданно он прижал её к себе и впился в губы поцелуем. Элизабет свободной рукой подтянулась на его шее, жадно засасывая его язык, и пискнула от того, как сильно он её сжал. Поцелуй был неожиданным… и долгожданным, и она с трудом сдерживалась, чтобы не застонать от блаженства.
— Майкл… Чудовище! — недовольно сказала она, когда он с неохотой её отпустил. — Ну нельзя же так!
— Почему я не могу поцеловать красивую девушку? — картинно удивился он, усмехаясь.
— Потому… — надула она губки. — От таких поцелуев дети рождаются!
Он двинулся в сторону ресторана, и Элизабет радостно повисла у него на локте.
— Давай срежем? — предложил он. — А то и вправду закроется, и ты останешься голодной.
— Как это — срежем? — удивилась она, но в этот момент они как раз покинули освещённую фонарём область, и Майкл взмахнул палочкой. Через секунду она обнаружила себя в такой же тёмной зоне в пятидесяти метрах от ресторана. — Надо же, как оно… — задумчиво произнесла она. — Никогда ещё не аппарировала… — наткнувшись на его удивлённый взгляд, она добавила: — В сознательном возрасте, я имею в виду.
— А в бессознательном? — улыбнулся он.
— А в бессознательном — вот только что, — рассмеялась Элизабет.
— И как оно? — спросил он.
— Если честно, мне больше нравится такой способ передвижения, когда ты меня носишь на руках, — вздохнула она.
— Всем нравится, — согласился Майкл.
Она вспыхнула было, решив уточнить, кому это — всем, но потом поняла, что он совсем не имел в виду тех девиц, которым нравится, когда он таскает их на руках. Он просто поддержал шутку, и всё! Или нет? Элизабет подозрительно на него взглянула, когда он открыл дверь ресторана, но Майкл лишь махнул рукой, приглашая её вовнутрь.
— Здравствуйте! — выскочила навстречу девушка, встречающая гостей. — Пожалуйста, в бар! — повела она рукой.
— О, нет, нам бы поесть, — остановил её Майкл и прищурился: — Сюзан, правильно?
— Ой, правильно, — обрадовалась девушка. — А как вы догадались? — она шагнула к нему и вполголоса спросила: — Мы с вами случайно не… — и она выразительно подняла бровь.
— О, нет, “случайно” мы “не”, — рассмеялся он и добавил игривым тоном: — Уж вас-то я бы точно... Запомнил…
— Ой, правда? — обрадовалась девушка. — Ну, тогда… — она бросила взгляд на Элизабет, — Позвоните как-нибудь… — и нагло сунула Майклу в нагрудный карман бумажку с телефонным номером.
— Так как там насчёт нашего ужина? — напомнил он.
— Вообще-то повар собирался уходить, но ради вас… — она ещё раз игриво стрельнула глазками и томным голосом произнесла: — Ради вас я его задержу. Вот меню…
— Ты ведь то же будешь, что и в прошлый раз? — повернулся он к Элизабет, которая ошарашенно сладила за этим разговором, даже не потрудившись закрыть рот. Она в ответ машинально кивнула. — Да, тогда нам баранину на рёбрышках, креветок в томатном соусе, курицу пармежана и фокаччу с песто.
— Одна нога здесь, другая там! — пообещала Сюзан и умчалась.
— Да ты просто… — задыхаясь от возмущения сказала Элизабет. — Да ты просто какая-то проститутка!
Майкл неприлично заржал, а потом прикрыл ладонью рот.
— Ой, — исправился он и потащил её к столику у окна. — А почему проститутка-то?
— Да ты так низко пал, что готов уже заниматься этим за еду! — воскликнула она.
— Неправда, — возразил он. — Я готов этим заниматься просто так, но если кто-то считает необходимым меня покормить ради такого случая, то каким же нужно быть дураком, чтобы отказаться?!
Элизабет уселась за стол и стала сердито разглядывать свои ногти.
— Я не хочу, чтобы ты встречался с этой девицей, — объявила она.
— Ах, вот как, — поднял он брови, улыбаясь.
— Я тебе запрещаю! — выпалила она.
— Ты мне запрещаешь? — усмехнулся он. — С чего бы это?
Она снова замолчала, не зная, что ответить..
Девушка-метрдотель, ослепительно улыбаясь Майклу, принесла шкворчащую сковородку с креветками, хлеб и пасту, пару стаканов сока и бутылку вина. Судя по соку и вину, она всё-таки их вспомнила. Расставив всё на столе, она ловко открыла вино и разлила. Ещё раз улыбнувшись напоследок, Сюзан оставила их одних.
— Я сделаю, что ты хочешь, если ты мне пообещаешь… — сказала Элизабет, нарушив тишину через пару минут. — Если пообещаешь, что не будешь с ней встречаться.
— И что же я по твоему мнению хочу? — перебил он, прищурившись.
— То… — пояснила она. — То, что ты мне вчера предлагал… Я это сделаю.
— Так это не работает, Лиззи, — покачал головой Майкл.
— Что не работает? — не поняла она.
— Всё, что мне от тебя нужно, Лиззи, — спокойно объяснил он, крутя в пальцах ножку бокала, — это твоя дружба. Я хочу, чтобы ты была моим другом, и хочу быть другом тебе. Ты мне сказала, что как друг я мог бы тебе помочь в одном щекотливом деле… — он поставил бокал на стол и заглянул ей в лицо. — Я не верил, что это окончится чем-то хорошим, но всё же согласился. Теперь оказывается, что небо и земля поменялись местами, Лиззи. На самом деле, всё не так. Мне нужен друг. Когда мне нужно то, о чём ты сейчас упомянула, я просто… просто сам решаю эту проблему.
Он раскрыл рот, чтобы ещё что-то сказать, а потом нахмурился и отвернулся. Элизабет вдруг стало неловко. Таким она его ещё никогда не видела. Похоже, ей всё-таки удалось обидеть всегда весёлого, жизнерадостного и неунывающего Майкла. Она знала, что он неправ… и прав одновременно. И в том, что хотел оградить её от своего распутства, и в том, что с самого начала ничего, кроме дружбы, от неё не хотел и не ожидал. Теперь он сидел и хмурился в окно, и от него просто-таки несло обидой и грустью.
— Послушай, если тебе так важно с ней переспать… — начала Элизабет.
— Ты так ничего и не поняла, Лиззи, — огорчённо перебил он. — И если мы продолжим разговор в том же направлении, то… Не сегодня, Лиззи. Может, позже вечером, но не прямо сейчас, хорошо?
Она подавленно кивнула, совершенно перестав что-либо понимать в происходящем. Опять какие-то загадки и опять он всё повернул так, что она виновата. Сюзан принесла еду, но аппетит совершенно пропал. Майкл внимательно поглядел на Элизабет и, дождавшись, когда Сюзан уйдёт, встал и уселся рядом. Она расстроенно прикрыла ладонью глаза, словно ей мешал яркий свет, а он притянул её к себе и зарылся носом в волосы. С запоздалым неудовольствием Элизабет констатировала, что ключик он к ней всё-так подобрал, несмотря на все заверения, но и это лёгкое раздражение сразу же растворилось в той волне тёплого восторга, который охватил её, едва он её коснулся.
Майкл отпустил её и, ловко орудуя ножом и вилкой, срезал с бараньего ребра котлету, разделил на несколько кусочков и поднёс один к её губам.
— За па-апу, — сказал он, и она послушно раскрыла рот. Пока она жевала, он наколол следующий и терпеливо ждал, пока она прожуёт. Она проглотила и с хитрой улыбкой открыла рот в ожидании следующего. — За ма-аму, — сказал он.
В этот момент Элизабет отчётливо поняла, в чём же он всё-таки неправ. Он нежен и заботлив, он просто нечеловечески нежен и заботлив по отношению к ней. И к тому же, он за ней так трогательно ухаживает — а кто же ухаживает за друзьями? Она снова послушно раскрыла ротик…
— Лучше расскажи мне, как ты отдохнула? — спросил Майкл, когда они, держась за руки, шли мимо Гайд-парка. — Тебе было хорошо?
Она посмотрела прямо ему в глаза.
— Мне было бы лучше, если бы ты был со мной, — тихо сказала она.
— Ты же сама понимаешь, что мне нужно было уехать, — пожал он плечами.
— Да, потому что я закусила удила, а ты решил преподать мне урок, — кивнула Элизабет. Почувствовав, как он снова костенеет внутри, она поспешила исправиться: — Опять меня не туда занесло…
— Две недели мы всё-таки провели вместе, — примирительным тоном заметил он.
— Да, это было чудесно! — ухватилась она за его слова, как за спасительную соломинку. — У меня такого вообще никогда не было! Море, солнце…
— А что ты делала потом? — поинтересовался Майкл.
— Ты не поверишь — окучивала местных парней, — усмехнулась она. — И вроде у них своих красивых девушек в достатке, а всё равно — как мухи на…
— На мёд, — быстро подсказал он. — Или на варенье.
— Ну, пусть будет на варенье, — согласилась Элизабет. — А то я мёд не очень люблю…
— Буду знать, — кивнул он.
— Конечно, будешь, — согласилась она. — В общем, было из чего выбрать.
— Тебе кто-то понравился? — улыбнулся Майкл.
— Да, был там один красавец, — вздохнула она. — Чёрные волнистые волосы, пронзительный взгляд голубых глаз, сам под два метра ростом, а рельеф… — она закатила глаза и ещё раз вздохнула.
— Ну и?.. — допытывался он.
— Глуп, как пробка, — отрезала Элизабет. — И голосок тонкий как у Фаринелли.
— Согласно преданиям, у Фаринелли был божественный голос, — рассмеялся он.
— А у этого был просто тонкий, — заявила она.
— И что? — спросил Майкл. — Так ни с кем на свидание и не сходила?
— Почему же — не сходила? — отозвалась она. — Каждый вечер ходила. Анну под мышку — и на свидание.
— А Анну-то зачем? — удивился он.
— Ты мне сам велел её одну не оставлять, — ехидно напомнила Элизабет.
— Так уж и велел? — не поверил он.
— Велел, велел! — подтвердила она. — Ещё и карами небесными грозил!
— Ну уж точно не грозил, — покачал головой Майкл.
— Может, и не грозил, — беспечно согласилась она. — Но мог бы!
— Ты же понимаешь, что если ты будешь таскать Анну с собой на свидания, то никогда не найдёшь себе парня? — заметил он.
— А! — беспечно махнула рукой Элизабет. — В нашем деле важен не результат, а процесс! Зато я с молодыми людьми на полгода вперёд наобщалась!
— Я всё думал о нашем вчерашнем разговоре, — вдруг сказал он.
— О каком? — удивилась она неожиданной перемене темы.
— Я составил план… — задумчиво произнёс Майкл.
— По-прежнему не понимаю, — отозвалась она.
— Я собираюсь вытащить твоего отца… оттуда, — сказал он.
Это прозвучало, словно гром с ясного неба. А Элизабет уж было поверила, что он сегодня вернулся просто так, просто ради неё. Ан нет — он нашёл себе ещё одну ветряную мельницу, с которой он мог бы самозабвенно сражаться, а на неё ему совершенно при этом наплевать! Она остановилась и дёрнула Майкла за руку, пытаясь по лицу разглядеть, всерьёз ли он это сказал или снова шутит. Нет, вроде серьёзно.
— Вытащить… из тюрьмы? — решила она уточнить.
— Да, я уверен, что с тобой поступили несправедливо, — сказал он, снова утягивая Элизабет вдоль по улице.
Вот оно! Он сам произнёс это слово и сам себя изобличил! Так она и знала, что он не о ней печётся, а о своей этой дурацкой справедливости, будь она неладна!
— Я считаю, что это нужно исправить, — добавил он.
— Понятно, — кивнула она. — И когда же ты собираешься это сделать?
— Завтра же ночью, — ответил Майкл. — Хочется успеть, пока погода хорошая. Да и вообще, что толку откладывать?.. Сначала ввяжемся в драку, а там посмотрим!
— Я ничего не знаю про… тюрьму, кроме того, что туда не так-то просто попасть и ещё сложнее выбраться, — заметила она.
— О, попасть-то туда проще простого, — рассмеялся он.
— Да, достаточно кого-нибудь убить или замучить… — буркнула Элизабет, чувствуя, как губы невольно расплываются в улыбке. — Всё тебе шутки шутить…
— Я совершенно точно знаю, как организована защита и охрана, — сказал он. — Я составил план, как войти и выйти, прихватив по пути нужного человека.
— Скажи мне, что ты шутишь, — умоляющим тоном попросила она.
— Нет, не шучу, — пожал Майкл плечами.
Она снова потянула его за руку, он повернулся и обнял, когда она не нём повисла.
— Это опасно, — глухо сказала она, уткнувшись ему в шею.
— Я знаю, — равнодушно отозвался он.
— Я не хочу, не хочу! — заявила Элизабет. — Не хочу! Это опасно.
— Тебе меня не отговорить, — сказал он. — Я уже всё решил.
Она вздохнула и отпустила его, разворачиваясь и двигаясь вперёд.
— Почему ты никогда меня не слушаешь? — спросила она, рассеянно глядя перед собой. — Неужто я настолько мало для тебя значу?
— Не говори глупостей, Лиззи, — проворчал Майкл, сжимая её ладонь. — Ты очень много для меня значишь, но… — она попыталась что-то сказать, но он не дал ей вставить и слова: — Но! Есть вещи, которые мужчина просто делает потому, что в этом его долг…
— Ты никому ничего не должен, — воскликнула она.
— Чёрт, да меня твоё отчаяние вчера через полмира погнало на помощь! — всплеснул он руками, и она от удивления раскрыла рот.
Что он такое говорит? Как он мог почувствовать? Это же бред какой-то! С другой стороны, Элизабет сама вчера ощущала его тщательно скрываемое бешенство. Может, это чья-та дурная шутка? Хотя он уже как-то упоминал, что чувствует её ревность. Как?
— Я тебе обещаю, — продолжил он как ни в чём не бывало, — что у меня всё получится. Не переживай, пожалуйста, понапрасну.
— Ну, хорошо, — согласилась она, лихорадочно обдумывая его слова про то, что он может чувствовать её эмоции. — Допустим, ты всё действительно хорошо продумал…
— Лиззи!.. — с упрёком протянул Майкл.
— …И у тебя получилось попасть туда и ты знаешь, как выбраться обратно, — продолжила она, игнорируя его возмущение. — Но как ты найдёшь моего отца?
— Элементарно, — хмыкнул он. — В сторожке у главных ворот лежит книга, в которой записаны фамилии всех постояльцев и номера их апартаментов.
— Скажи ещё — роскошных пентхаусов… — фыркнула Элизабет. — Таки я вижу проблему…
— И в чём же она, милая Лиззи? — поинтересовался он.
— Как тебя зовут, Майкл? — спросила она.
— Ах, вот оно в чём дело, — грустно вздохнул Майкл.
Они дошли до её крыльца и остановились. Она выжидающе смотрела ему в лицо, рассчитывая, что он всё-таки уступит её нажиму и признается…
— У меня есть твоя фотография, — напомнил он. — Я буду показывать её по очереди всем заключённым…
— Это займёт ужасно много времени, — злорадно сказала Элизабет. — И ты вместо того, чтобы вытащить моего отца, попадёшься сам. И если при этом тебе всё равно, что я буду страдать вдвое — по отцу и по тебе, — добавила она, — вспомни об Анне и обо всех своих буковках алфавита.
— Ну же, ну! — воскликнул он. — Не стоит перекладывать ответственность! Для тебя моё имя — блажь, а для меня в твоём заключена судьба человека!
Она чуть не задохнулась от возмущения.
— Блажь? — громко зашипела она на всю улицу, вспугнув пару кошек, гревшихся на соседней крыше. — Блажь? От твоего имени, может, тоже зависит судьба человека.
— Я готов очень внимательно выслушать твои доводы, — с иезуитской улыбкой сказал Майкл. — Давай, давай, скажи мне, что это за человек и каким образом знание тобой моего имени поможет его судьбе.
Она замерла, задумавшись. Может, признаться ему всё-таки? Броситься на шею со словами “Майкл — или кто он там — я ваша навеки!” Тьфу! Тогда он, во-первых, точно не скажет. А во-вторых ещё и ручкой сделает вот так — и Элизабет мысленно помахала себе на прощанье. А самое-то главное — что ей действительно шлея под хвост попала, и теперь она собственной дурью загнала себя в угол. Ладно, сама мучается, но ведь отец в тюрьме…
— Хорошо, — сказала она, — тогда я тебе предлагаю разумный компромисс…
— Ну-ну, — улыбнулся Майкл, явно не ожидая от неё ничего разумного.
— Я отправлюсь вместе с тобой, — выпалила она.
Он закатил глаза, и что-то прошептал небесам. Она явно оправдала его ожидания. Элизабет гневно сжала кулаки и приготовилась к битве, зная наперёд, что он ей сейчас скажет — каждую фразу и каждый довод. В конце концов, она его успела неплохо изучить.
— Значит, ты отправишься со мной, — сказал он.
— Но почему? — возмутилась она. — Это, в конце концов, мой отец, и никто иной, как я, должна его спасать!
— Потому, что я заранее посчитал, что я всё равно не смогу тебя убедить, — развёл руками Майкл.
— Ты, в конце концов, ко мне несправедлив, — распалялась она. — Я волшебница и тоже могу за себя постоять!
— Тем более, что у тебя появился способ на меня надавить, — добавил он.
— Ты мне говоришь, что ты мой друг, — расстроенно сказала Элизабет. — Но ведь я тоже твой друг, Майкл. И я не могу оставить тебя одного. Друзья должны помогать друг другу, — она наклонила голову, снизу заглядывая ему в глаза. — А? Должны ведь?
Он протянул руку за её ладошкой, сжал и стал водить по ней большим пальцем. Она сердито насупилась, и до неё постепенно начал доходить их диалог — точнее, его реплики, на которые в запале она не обратила внимания. Он тепло ей улыбался, и она улыбнулась в ответ.
— Спасибо, Лиззи, — сказал Майкл. — Я ещё ни от кого таких слов не слышал. Очень приятно!
— Всё-таки ты чудовище, — вздохнула она. — Но я тебя по-настоящему люблю.
— Я тебя тоже люблю, Лиззи, — улыбнулся он.
— Эй-эй, я не в том смысле, — округлила она глаза, поняв, что именно только что ляпнула.
— Да и я не в этом, — рассмеялся он. — Но я и вправду тебя люблю, — повторил он, беря её за руку. — Ты на метле летать умеешь?
Налёт на Азкабан назначили на завтрашнюю ночь — чтобы перед съёмками у неё был день отоспаться после операции. Ей удалось затащить его к себе, сначала в гостиную — как бы обсудить план и обговорить детали, чем Майкл старательно и занимался в течение следующего часа, словно не замечая её зуда — а потом и наверх, в спальню.
— Ты хочешь остаться? — прямо спросила Элизабет, когда он начал было демонстративно собираться домой.
— Что ты хочешь, чтобы я ответил? — немедленно откликнулся он.
— Правду! — сказала она.
Вместо ответа он подхватил её на руки и понёс вверх по ступенькам.
С работы она ушла пораньше, поскольку дорога до нужного места им предстояла дальняя. Позвонила Майклу, и он почти сразу появился со странным пакетом.
— Это что? — спросила она.
— Костюм диверсанта, — пошутил он.
Как ей подумалось, пошутил. Оказалось — напрасно. Внутри и вправду обнаружился комбинезон из плотной чёрной ткани со множеством кармашков, трикотажная чёрная маска на голову с прорезями для глаз и рта и ещё какая-то непонятная конструкция.
— А это что? — спросила она, украдкой разглядывая Майкла, который быстро скинул с себя одежду, оставшись в одних трусах, и теперь натягивал на себя собственно комбинезон.
— Это — в последнюю очередь, — сказал он. — Это бронежилет. Там ещё есть налокотники и наколенники.
— Зачем? — не поняла Элизабет.
— Чтобы не пораниться, — пожал он плечами.
— Ты отвернись, — потребовала она. — А то я стесняюсь!
Он с улыбкой послушался. Когда она нацепила комбинезон, он помог ей с застёжками на рукавах и штанинах и надел то, что назвал бронежилетом. Эта штука оказалась довольно увесистой, но движений не стесняла. Майкл подогнал его по размеру и поцеловал в нос.
— Готова? — спросил он.
— Jawohl mein general! — ответила она, щёлкая каблуками ботинок.
— Тогда поехали, — кивнул он, взял её за руку, и они аппарировали.
