The Englishman Who Slowly Descended Down The Mountain — Друг по вызову

Проснувшись, она сначала попыталась томно потянуться и сразу свернулась в калачик от боли. Болело всё, что можно. Даже потрескавшиеся губы и искусанный язык, не говоря уже о гудящей голове и саднящих нежных частях тела. — Пи-ить! — жалобно прохрипела она, и случилось чудо — словно по мановению волшебной палочки, перед ней в воздухе завис стакан с призывно манящей жидкостью. Она приподнялась на подушке и села, а потом, схватив стакан трясущимися руками, принялась жадно пить, проливая воду себе на грудь. Выпив всё, она попросила: — Ещё! К стакану подлетел литровый кувшин и было наклонился, чтобы налить добавки, но она вцепилась в него, рывком сняла крышку и стала хлебать воду прямо через край, давясь и кашляя. Допив до конца, она перевернула кувшин над собой и подставила язык, ловя последние капли, а потом проделала то же самое с по-прежнему висящим рядом стаканом. Отправив посуду в обратный полёт, она снова сползла вниз, зябко укутываясь в простынку. Теперь, когда её состояние немного улучшилось, она смогла оглядеться — место снова оказалось незнакомым. Просторная спальня — даже скорее зала — была наполнена солнечным светом, который, отражаясь от части пола и какой-то мебели, бликами освещал потолок. Как она успела машинально отметить, пока сидела, одна из стен представляла из себя сплошное окно от пола до потолка, которое было прикрыто полупрозрачными занавесками. Вдоль той же стены стояла длинная кушетка, на которой сидел с палочкой в руках завёрнутый по пояс в простыню… — Майкл, — позвала она. — Отчего мне так плохо-то? — Во-первых, — раздался в ответ его голос, — не называй меня так. А во-вторых, ты сама виновата. — Почему? — задала она логичный вопрос. — Ты что, ничего не помнишь? — спросил он. — Отчего же, помню! — возмутилась она. — Всё помню! Сначала мы с тобой провели ритуал… Потом открыли четвёртую бутылку шампанского… А потом я проснулась — и у меня всё болит и отчего-то плохо! Ритуал, в сущности, оказался не таким уж и сложным — по крайней мере, для неё. Исключая акробатические изыски, конечно — две из пяти рун требовали развести ноги на шпагат. На продольный и на поперечный. Майклу, конечно, пришлось выложиться — помимо акробатики и необходимости в трёх из пяти рун практически удерживать её на весу, он на каждой из них должен был доходить до кульминации, обязательно наполняя её семенем. К счастью, руководство прямо указывало, что ей можно было пользоваться противозачаточным зельем, а ему — восстанавливающим мужскую силу, хоть последнее вроде как и не понадобилось… — Потому, — ответил он. — Потому, что когда мы провели ритуал по полной программе… А программа там обширная, поверь мне… — Да я помню, — вяло сказала она. — Это я ещё помню. — После этого ты решила, что бережёного Мерлин бережёт, и мы повторили ещё два раза, — закончил он. — Ещё две руны? — осторожно поинтересовалась она. — Да если бы, — ответил он. — После того, как мы прикончили ты самую четвёртую бутылку шампанского, ты добралась до своей аптечки и заявила, что зелья у тебя хватит ещё на два восстановления девственности, и потребовала повторить весь ритуал дважды от начала до конца — чтобы уж наверняка! “Гуляем на все!” — вот так ты это сформулировала. — Да я наверное совсем уже ничего не соображала! — возмутилась она. — А ты и рад был меня напоить, да? — Да нет, не в этом же дело… — устало вздохнул он. — Тебе же хорошо было, разве не помнишь? То, что было хорошо, она помнила. Настолько хорошо, что захотелось снова и прямо сейчас. Ой, как всё болит-то! — Но ты-то ещё не был пьяным, — с укором сказала она. — Почему ты меня не остановил? — Что я, дурак, что ли? — удивлённо откликнулся он. То, что по этой части он не дурак, она поняла ещё со второй их встречи, когда он немного про себя рассказал, поэтому вопрос его был, понятное дело, риторическим. — Майкл… — начала она. — Не называй меня так! — перебил он, и от резкого звука зазвенело в ушах. Она с трудом приподнялась на локтях, поставила гудящую голову в вертикальное положение и удивлённо посмотрела на него. Он сидел в напряжённой позе, развернувшись к ней, и палочка — она это ясно могла видеть — хоть и смотрела небрежно в сторону, но была готова к употреблению. — Почему? — с трудом проговорила она — полулежать было неудобно. — Я чего-то не знаю? — Очевидно, ты не знаешь, как меня зовут, — констатировал он, откидываясь на спинку кушетки и добавил: — Паркинсон. Она вздрогнула. Откуда он-то знает? Он же ей всего три — чёрт, как голова болит-то! — четыре дня назад сказал, что теперь больше не в курсе, а теперь… — Ты ко мне среди ночи пристала, что пора бы уже и познакомиться, — раздражённо объяснил он, словно прочитав её мысли. — А меня после пятой бутылки тоже повело… — Сколько же мы выпили? — завороженно спросила она. — В ящике две осталось, — отмахнулся он. — Меня тоже немного повело, и я тебе сказал, что бурный секс не протяжении двух лет ещё не повод для знакомства, и вообще суетиться нам ни к чему — с утра мы и так всё узнаем! — Как? — не поняла она. — О, Мерлин! — закатил он глаза. — Ты что, совсем ничего не помнишь, Паркинсон? — она помотала головой, он покачал своей в ответ и продолжил: — Все браки регистрируются в Министерстве, которое на следующее утро присылает обоим супругам свидетельства вместе с контрактами, — он кивнул на светлого ореха тумбочку в стиле барокко рядом с кроватью. — Вон твоя копия. — Если уж ты знаешь, как меня зовут, то мог бы меня называть Панси, — надулась она и попробовала дотянуться до свитков, но кровать оказалась большой, а тело болело просто неимоверно. С криком она завалилась на бок и застыла безвольной куклой. — Ну помоги же, — пробормотала она через минуту, недовольная тем, что такая простая мысль отчего-то не пришла ему в голову. — Умирающий лебедь, — со вздохом прокомментировал он. — Аншлаг и публика в восторге. Как-то обидно это прозвучало. Послышался скрип кушетки. Он встал рядом с ней на колени и первым делом принялся тщательно заворачивать в простыню, чем очень сильно озадачил — она же была голая! А нежно потискать молодую жену? Хотя болит всё так, что лучше, конечно, не надо… Потом он уложил несколько подушек у спинки, взял её на руки и усадил, подложив ещё пару под локти в качестве подлокотников. Всё это время она пыталась дотянуться до него губами, но он ловко уворачивался, при этом делая вид, что ничего не происходит. Подложив ещё одну подушку ей под шею, он соскочил с кровати, вручил ей свитки и снова упал на кушетку, вытягивая палочку. — А почему ты всё время держишь палочку наготове? — подозрительно спросила она и развернула первый свиток. “Свидетельство о браке между…” Она прочитала первый абзац и вздрогнула оттого, что тишину в комнате нарушил резкий громкий звук. Она вскинула голову и подозрительно посмотрела на него. Он со скучающим видом смотрел в сторону. Смысл прочитанного до конца ещё до неё не дошёл, и она решила перечитать. И снова этот же звук. Что такое? — Ага, — согласился он, когда она опять бросила на него быстрый взгляд. Так, похоже, пить так много всё-таки не стоило! Чертовщина какая-то мерещится, да и буквы в глазах пляшут. — Майкл… — сказала она, и он раздражённо рыкнул. — У меня что-то не то всё получается. Может, ты прочтёшь вслух? — А ты просто поверь глазам своим, Паркинсон, — посоветовал он, развернул лежащий рядом с ним кусок пергамента и зачитал: — “Данный документ выдан Персефоне Аиде Паркинсон, также известной, как Панси Паркинсон, и Гарольду Джеймсу Поттеру, также известному, как… — звук на этот раз был совсем уж громким, и она в панике зажала обеими руками рот, выпучив глаза. Этот звук доносился из неё! Это она сама издавала этот звук, когда видела или слышала его фамилию. — …Именно. Известному, как Зубовный Скрежет, — закончил он, удовлетворённо кивнув её реакции, и отбросил листок в сторону. Она закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Это было ужасно. Может, даже хуже, чем мучения в объятьях мерзкого старикашки или смерть. Осознание глубины своего падения, того, кому она посвятила последние два года своей жизни… кому посвятила всю свою жизнь, троекратно выполнив ритуал, фактически превращающий её в его собственность… Это было невыносимое чувство, это был конец! Снова скрипнула кушетка. — Ты куда? — сдерживая рыдания, дрожащим голосом спросила она. — Как — куда? — удивился он. — В библиотеку, разумеется. — И ты меня здесь одну оставишь? — ужаснулась она. — В чужом незнакомом доме? — Конечно, — легко согласился он. — Я скажу домовому, чтобы он принёс тебе завтрак. Официально ты его хозяйка тоже, так что… — он замолк и выругался: — Чёрт, это же надо так!.. Я пришлю тебе целительницу. — Зачем? — в истерике воскликнула она. — Тебя нужно подлечить, — пояснил он. — Чтобы ты скорее смогла покинуть мой дом. И не вздумай кому-либо сообщать о том, что мы… Слёзы полились с новой силой. Она ещё и в заточении! Этот маньяк на славу постарался, делая её побег невозможным! Наверняка он вернётся и с гнусным хохотом усугубит её состояние. Ей уже никогда не увидеть белого света! Она хотела крикнуть, чтобы он выпустил её на волю, но хлопнула дверь, и его пятно, отчего-то на этот раз оказавшееся не красным, а разноцветным, стало медленно удаляться и спускаться вниз. По уму, стоило бы сначала осмотреться вокруг. Мало того, что она наконец-то попала в святая святых — его дом, его родовое гнездо, — так она ещё и стала хозяйкой всего этого. Пусть немного и не так, как она себе представляла — поскольку план-то был, что он обязательно должен встать на колено, а она взяла бы паузу, притворяясь, что размышляет, а потом с видом великого одолжения соизволила бы-таки протянуть ему руку и дать согласие, — но всё-таки оно произошло! Она вспомнила последнюю незначительную деталь и нахмурилась. Чёртов Поттер, чёртов Зубной Скрежет, который продолжает преследовать её даже спустя несколько лет после окончания школы. То, что он прикидывался Майклом — её Майклом, в которого она до беспамятства была влюблена — лишь усугубляло его вину. Да как он посмел! Ей даже казалось, что Зубной Скрежет украл тело Майкла и теперь расхаживает в его обличье… Вурдалак гриффиндорский! По-прежнему были непонятны две вещи — во-первых, почему она его не узнала. Хотя, конечно, это-то ей было понятно, поскольку изменился он до неузнаваемости. Ей даже пришла в голову мысль, что всё это — розыгрыш, ну не мог Майкл быть Поттером! Насколько она помнила, в тот последний день, когда она видела Зубного Скрежета в Большом зале Хогвартса, он был не очень высокого роста. Да что уж там, он просто был мелким, даже не дотягивая до метра семидесяти. Может, даже и до ста шестидесяти пяти… Она, правда, тоже тогда была пониже, но всё же трудно было поверить, что кто-то за три года, прошедшие до их встречи в Сохо, мог вытянуться на двадцать с лишним сантиметров. Кроме того, куда-то делись его фирменные очки, засевшие у неё в печёнках? Те самые очки, которые в дополнение к его росту и неестественной худобе в школе делали его таким жалким и ничтожным… Ну хоть про то, как он избавился от шрама, он сразу ей рассказал. Да-да, та самая знаменитая Танковая Пушка и неведомый Маггловский Лекарь, одним взмахом цинично уничтожившие самую известную легенду магического мира… Второй странностью была уверенность отца. Он нисколько не сомневался, да и опознал в Майкле… черт, в Поттере! …Опознал в Поттере Блэка практически с первого же взгляда. Когда она подумала, что это может означать, её пробил нервный смешок. Обещанная целительница, гневно бормоча себе что-то под нос, потратила целый час на то, чтобы привести её в более-менее нормальное состояние — голова уже не гудела, как колокол, и боль в нежных частях тела постепенно проходила. “Пару дней, — сказала ведьма. — Через пару дней всё пройдёт совсем. Я понимаю, милочка, что вы боитесь огласки, но всё же на вашем месте я подала бы заявление об групповом изнасиловании!” Мечтать не вредно, старая кошёлка! “На вашем месте”, ха! Хотя, конечно, следы укусов и засосов, которыми было покрыто всё тело, могли разбередить былое даже в почтенной колдунье далеко за сто шестьдесят… Денег та не взяла, пояснив, что визит уже оплачен, и очень быстро исчезла. К старичку своему, не иначе… На стуле обнаружился один из выходных сарафанов, который совершенно непонятным образом перекочевал сюда из её гардероба. Пара комплектов нижнего белья — тот, кто о ней позаботился, явно сам не мог решиться, будет ли она с утра в кружевном или в хлопчатобумажном настроении. Она наконец оделась и вышла из просторной спальни… И куда теперь? Она даже не знает, как зовут этого домового, которого упоминал Майкл… Чёрт подери, Поттер! Не Майкл, а Поттер! Не очень длинный светлый коридор с одной стороны заканчивался окном, а с другой — лестничной площадкой, от которой вверх и вниз шли ступеньки. Майкл… Чёрт, Поттер!!! …Пошёл вниз, значит, и ей туда же… Наверное… Лестница вывела её в небольшой холл, выходящий на кухню, в прихожую и в просторную гостиную. Гостиная выглядела очень многообещающе, но в ней Майкла… чёрт подери! Поттера в ней не было. Рядом из ниоткуда возник лопоухий домовой. — Завтрак, хозяйка? — деловито осведомился он. — Тебя как зовут? — спросила она. — Кричер, хозяйка, — важно ответил домовой. — Хорошо… Кричер, — задумалась она. — Где мне найти хозяина? Называть “хозяина” Поттером ей до смерти не хотелось. Наоборот, хотелось попросить Кричера, чтобы тот её ущипнул, и она проснулась бы… в тёплых и ласковых объятьях Майкла. — Хозяин отправился в библиотеку Министерства, — сообщил он. Она даже не очень хорошо представляла себе, где это находится. Она себе не очень хорошо представляла, где она сама сейчас находится. — Какой здесь адрес? — поинтересовалась она. — Гриммо, двенадцать, — откликнулся домовой. — Так что насчёт завтрака? — Может, ближе к ужину, — машинально ответила она, пытаясь вспомнить, где же находится улочка с таким дурацким названием. — Проследуйте за мной, хозяйка, — предложил домовой, и она машинально двинулась вслед, всё ещё думая о своём. — Здесь кухня, хозяйка, и столовая, — показал Кричер. — Дальше чуланы, прачечная и чёрный выход. Через прихожую пройдём в холл, — он показывал руками по сторонам с видом заправского экскурсовода, словно Майкл… Поттер каждый месяц так женится и приводит новую хозяйку. Интересно, а ведь наверняка в один из тех чуланов нельзя заглядывать ни за что на свете! Ну вот, теперь ей в голову будут лезть дурацкие мысли о Генрихе Восьмом… — Гостиная, библиотека и курительная, — продолжал Кричер. — А кто курит? — удивилась она. — Никто, — отрезал домовой. — Но комната называется “курительная”. Если уж так понадобится, можно в ней пить коньяк. Гостиная и курительная выходят в зал для приёмов. “Зал” оказался вполне неплохим по меркам волшебного мира — около пятисот квадратных метров и восьмиметровые потолки, паркет с инкрустацией, высокие окна с портьерами, гобелены на стенах и хрустальные люстры под потолком. — Второй этаж — библиотека с читальным залом и кабинет зельеварения, — пояснял Кричер, проводя её вдоль бесчисленных стеллажей со старыми и не очень томами к довольно неплохо оборудованному рабочему месту зельевара. Тут она вздрогнула — словно из прошлого пахнуло затхлым духом мертвечины. На самом видном месте в кабинете висели портреты двух предыдущих директоров Хогвартса. Точнее, там висела доска для дротиков, а на доску были прикреплены колдографии, которая сейчас возмущённо шипели и пыхтели, поскольку были истыканы торчащими из них стрелками. Она сама испытывала к Снейпу некоторую благодарность за то, что он не отдал учеников на заклание Пожирателям Смерти… Хотя если бы он не убил Дамблдора, может, Пожирателей в школе вообще бы не было… Немного подумав, она подошла подносу на столе для реактивов, в котором было ещё несколько дротиков. Первый бездарно звякнул о камень стены, второй впился Дамблдору в ухо, заставив того болезненно поморщиться, но зато третий… Третий попал точно, куда она хотела, и Снейп покачал бы с укоризной головой, но уже был крепко пришпилен в колдографии стрелками Поттера. Поэтому, всё, что он мог делать — возмущённо косить глазами на торчащий точно между них дротик, пущенный рукой любимой ученицы. — На третьем этаже у нас спальни, — рассказывал Кричер, по очереди распахивая перед ней двери. — Хозяин обычно предпочитает ту, в которой вы ночевали в прошлый раз, — это как раз тогда, когда он её даже не выпустил из спальни. — Выше у нас чердак и смотровая площадка. Желаете взглянуть? — Нет, спасибо, — покачала она головой и повернулась в сторону лестницы. — Благодарю за экскурсию, но мне сейчас нужно найти Ма… Поттера. — Даже не позавтракаете? — огорчённо воскликнул ей вслед домовой и тут же с хлопком переместился в прихожую. Там она уже без удивления обнаружила две пары туфель — на высоких каблуках и на средних. Поскольку она не стала надевать бельё кружевное, то и туфли на высоком каблуке были отставлены в сторону. Она пока ещё не решила, в каком она настроении, и стоит по возможности быть консервативнее… Попрощавшись с домовым, она вышла наружу. Было тепло, но не жарко — лёгкие облака заслоняли солнце, не давая тому палить вовсю. Она спустилась вниз по крыльцу, и дом вдруг начал задвигаться и пропадать между двумя соседними. В панике она развернулась, но стоило ей лишь подумать о номере дома, как он вдруг снова появился, расталкивая номер одиннадцать и номер тринадцать. Она рассудила, что неплохо бы уже и собственный дом защитить чем-то подобным — хотя бы авроры не будут по пустякам беспокоить… Майкл… Она вздохнула про себя. Заставить себя называть его “Гарри” она не сможет, наверное, никогда. Стоит, однако, сделать над собой усилие и перестать называть его “Майкл” — даже про себя. Майкла больше нет. Есть Поттер. Поттер, Поттер, Поттер… И ещё нужно избавиться от этой привычки скрежетать зубами, когда в голове всплывает его имя. Предпосылок, в общем-то, никаких… За двадцатиминутную прогулку до Министерства она наконец смогла обдумать, как она относится к внезапно вскрывшемуся имени своего… Имя ей по-прежнему не нравилось — слишком уж оно прогремело в волшебном мире. Ей не хотелось громкого имени. А вот человека под ним… Когда она представляла себе его глаза, все чувства исправно оказывались на месте — и желание, и влюблённость, и радость оттого, что они вместе… Ничего не изменилось, кроме его имени. Ну, подумаешь, Поттер. Подумаешь, Гарри… Осталось только научиться это произносить, не скрипя при этом зубами, но он всё равно тот же Майкл, которого она… Собственно, это она и хотела ему сказать. Обрадовать. Чтобы он не переживал и не огорчался — как бы его ни звали, она его простила. Судя по всему, все эти книги, которые он набрал в библиотеке, были очень скучны — а иначе как объяснить, что он сидел в “Дырявом Котле” и пил уже третью чашку двойного эспрессо? Когда она появилась, он лишь мельком взглянул на неё, продолжая что-то выписывать из очередного талмуда. “Толкование магических правил и законов в редакции Ругеруса Железняка”. Она эту книгу видела впервые. Села напротив, кивнула трактирщику, показав на пустую чашку эспрессо перед… Поттером. Пока пусть будет Поттером… — Привет, — сказала она, разглядывая его. Поттер оторвался от книги, поднял голову и вежливо её склонил. — Добрый день, мисс Паркинсон, — благожелательным тоном произнёс он. — Вы многое пропустили, мистер Поттер, — улыбнулась она, учтиво склоняя голову. — Я уже не мисс, а миссис, и совсем даже не Паркинсон. В качестве доказательства она продемонстрировала ему безымянный палец, на котором тускло блестело массивное обручальное кольцо. Надо же, а кольцо-то она так и не успела разглядеть за всеми этими волнениями! Оно явно было волшебным, поскольку выглядело тяжёлым, но на пальце почти не чувствовалось. Вид у кольца был такой, словно его не очень бережно передавали из поколения в поколение на протяжении уже нескольких тысячелетий. Очень стильно и одновременно неброско… Разглядывая кольцо, она пропустила его реплику. — Что, прости? — машинально отозвалась она, с трудом отрывая взгляд от доказательства вчерашнего безумства. — Я сказал, что надеюсь, что это ненадолго, — терпеливо повторил Поттер, скользя взглядом между строчек. — Почему? — удивилась она. — Я Гарри Поттер, ты Панси Паркинсон, — сказал он с таким видом, словно это всё объясняло. — Есть будешь? Она вспомнила, что всё-таки отказалась от завтрака в исполнении этого… Как его? А, вот, Кричера! …И просто чудовищно голодна, особенно после того, как зелья целительницы запустили процессы восстановления в организме. Времени было уже далеко за полдень, и завтрак уже не предлагали, но зато трактирщик почти сразу принёс ей обед. Вздохнув, Панси ещё раз с сожалением вспомнила предложение Кричера. Ну хоть кофе в “Котле” был нормальный, маггловский. Трактирщик, похоже, не очень рекламировал, что кофе готовится совершенно без использования волшебства, и новый ранее неведомый магическому миру вкус сразу был принят на “ура”. Мельком взглянув на М… на Поттера, она подумала, что он вполне мог приложить к этому руку — учитывая, насколько сам любил простой эспрессо или кофе по-турецки без специй и искренне считал молоко в кофе ещё большим злом, чем тот же Тёмный Лорд. — Я всё-таки не понимаю… — сказала она, вытирая губы салфеткой. — Это нормально, — пожал он плечами. — Не смей!.. — воскликнула Панси. — Даже не думай разговаривать со мной в таком тоне! Ужасно хотелось скрежетать зубами — всего одна фраза в его исполнении, и она уже с трудом сдерживается, чтобы не заорать в голос, распугивая ворон в соседнем парке. И как у него получалось так ловко мимикрировать под доброго отзывчивого Майкла все эти два года?! — Я вообще предпочёл бы не разговаривать, но меня, похоже, опять забыли спросить… — тяжело вздохнул он. — Это же я! Я! — вскочила она со стула, перегибаясь через стол. — Я знаю, — лениво отмахнулся Поттер. — Панси Паркинсон… — Только попробуй сказать “мелкое злобное создание”, — прошипела она. — Ах, чёрт, меня опередили! — усмехнулся он. — Не смей! Я этого не заслужила! — твёрдо сказала Панси, снова усаживаясь. — Не заслужила? — недоверчиво переспросил он и наконец поглядел на неё. — Ты всерьёз так думаешь? — Ну, хорошо, заслужила, — согласилась она. — Я обещала, что на коленях буду ползать… Она отодвинула стул и встала коленками на пол, пытаясь ухватить его за руку. Поттер сразу же поднял книгу повыше и спрятался за ней, чтобы случайные свидетели не могли его видеть. — Перестань!!! — громко прошипел Поттер из-за своего укрытия. — Если ты думаешь, что я настолько уж расстроен твоей выходкой в день перед битвой за Хогвартс… — А ты не расстроен? — удивилась она. — С чего бы? Тебе было страшно, а я был… никто, — пояснил он, выглядывая наружу. — Да сядь ты уже! Мысль о том, что стоит меня выдать Волдеморту, чтобы спасти три сотни учеников… — Была жалкой и трусливой! — отметила Панси, успокаиваясь, подогнула юбку и уселась на стул. — Была здравой, — помотал он головой. — В итоге я всё равно так и сделал. — Да тебя же могли убить! — возмутилась она. — Паркинсон, Паркинсон, — покачал головой Поттер. — А что, как ты думаешь, произошло? Меня и убили, — при этих его словах в груди у неё похолодело. Как — убили? Он шутит, правда? — Ты меня спрашивала, что это за шрам у меня на груди… Это была настоящая война, где убивают. И ты совершенно ни при чём. — Как — ни при чём? — растерялась она. — Если бы я не вела себя, как маленькая эгоистичная дрянь… — Ничего бы не изменилось, — вздохнул он. — Тебе просто было страшно… — Ты мне всё это говоришь, чтобы поскорее отвязаться… — гневно воскликнула Панси. — А ты как будто специально напрашиваешься, чтобы я тебя утешал! — ухмыльнулся он — Я не напрашиваюсь! — возмутилась она. — Мне просто стыдно! И тогда, сразу после того, как… И сейчас до сих пор стыдно! — А я тебе говорю, что стыдиться тебе нечего, — спокойно парировал Поттер, снова утыкаясь в книгу. — Даже если бы сейчас… — Сейчас бы я сама за тебя… — начала она. — Не надо… — поморщился он. — Не надо этого пафоса… Ты разве не чувствуешь, что момент не тот? Запомни раз и навсегда — тому, кто посмеет тебя упрекнуть в том, что тогда произошло, я сам лично… — Тогда почему? — спросила Панси, заглядывая ему в лицо. — Почему мы не можем… — Потому, что “нас” нет, — коротко отрубил он. — Я не понимаю, — сказала она, чувствуя, что сейчас заплачет. — Ещё вчера “мы” были. Была Элизабет и был Майкл — добрый и всегда готовый прийти на помощь. Куда “мы” делись, ты мне можешь объяснить? Он с видимым сожалением оторвался от книги, заложил страницу кожаной закладкой, захлопнул и отложил. — Знаешь, на кого я злился, когда шёл на встречу с Волдемортом? — сказал Поттер, склоняясь к ней. — О, не думай — не на тебя! Я был просто в бешенстве оттого, что меня, как барана, годами готовили к этому моменту. Перемежая трудности и скупые моменты радости, закаливали и попутно лишали якорей, которыми я мог бы захотеть цепляться за жизнь. Теперь ты понимаешь, куда “мы” делись? — Но я же тебя ни к чему не готовила… — растерянно пробормотала она. — Готовила, конечно! — улыбнулся он. — Вот это признание, которое ты озвучила в тот момент, когда я тебе предложил… — Это была не игра! Я и вправду… — нахмурилась Панси. — Не произноси… это слово, — остановил он. — Как благородно — упомянуть эту незначительную деталь в самый последний момент! Ты ведь уже неплохо меня изучила, а, Паркинсон? — Я н-не понимаю… — развела она руками. — Ну да, ведь я уже принял решение, а ты решила закрепить успех, якобы попытавшись меня отговорить… — пояснил Поттер. — Что за чушь?! — возмутилась она. — Я тебе говорю, что обязан тебя спасти, а ты мне заявляешь, что не примешь от меня такой жертвы… — продолжил он. — Ты, оказывается, как раз в этот момент воспылала любовью… — Совсем не в этот! — воскликнула Панси. — Правда? — заинтересовался он. — Хотя наверное правда. А когда, Паркинсон? — Два чёртовых года назад! — закричала она. — Когда ты меня усадил себе на спину и проволок через весь чёртов Лондон, демонстрируя добычу всем попавшимся по пути чёртовым бобби, вот когда! — То есть, два года назад у тебя уже созрел план, и ты его всё это время тайно вынашивала, а после этого ты удивляешься моему лёгкому подозрению в том, что ты меня обвела вокруг пальца? — спросил Поттер и поправился: — Окрутила, вот! — Какой план, чёрт подери?!! — процедила она сквозь зубы. — План выйти за меня замуж, Паркинсон, — пояснил он, постукивая пальцем по столу. — План выйти за меня замуж. — За Майкла, глупый! — снова закричала Панси. — Я хотела замуж за Майкла! — За Майкла ты хотела ровно до тех пор, пока твой отец… — перебил он. — Мой отец сказал мне, что ты — вылитая копия Сириуса Блэка! — выпалила она и в страхе зажмурилась. — Что?!! Что ты только что сказала?!! — закричал Поттер. Она схватила со стола его книгу и сама спряталась за ней. — Я сказала — Блэка, — быстро произнесла она. — Твой отец — настоящий отец — был таким отмороженным на все лапы и хвост кобелём, что успел залить своим семенем весь Лондон! И в числе прочих наставил рога Джеймсу Поттеру, переспав с твоей матерью! Выдав всё это, она замолчала, и в воздухе повисла напряжённая тишина. Через несколько минут Панси решилась краешком глаза выглянуть из-за книги. Он сидел, опираясь на локти и взъерошив волосы пальцами рук, и глядел сквозь стол прямо перед собой. — Послушай, я не хотела… — робко сказала она. — Ты хотела за меня замуж, ты это планировала и в итоге нашла способ это сделать, и это всё, что мне нужно знать, — тихо откликнулся он. — Ну как же ты не понимаешь?! — взмолилась она. — Всё ведь совсем не так! — А как, Паркинсон? — спросил Поттер, поднимая на неё глаза. — Как? Просвети меня. — Мне просто хотелось быть счастливой, — сказала она. — Просто хотелось всегда быть с человеком, который делает меня счастливой. И мне не нужен Поттер, мне нужен был Майкл! — И ты не строила планов? — поинтересовался он. — Строила, конечно, — нахмурилась Панси. — Рассчитывала ходы, прикидывала, как постепенно меня к этому склонить, — усмехнулся он. — Рассказала мне историю про то, как трудно быть бедняжке без колечка… — Я с тобой, как с другом, поделилась! — возмутилась она. — Да, но только к тому моменту ты уже год, как была… — хмуро возразил Поттер. — Да, я была в тебя влюблена! — перебила она. — В Майкла, — поправил он. — Ты была влюблена в Майкла. И ты с ним, как с другом, поделилась своей небольшой проблемой. Майкл же добрый, он же отзывчивый, ему же не сложно! — Да, отзывчивый! — воскликнула Панси. — И не было у меня при этом в мыслях, что он возьмёт да и предложит мне такое! — он скривился, будто лимон проглотил. — Что? — спросила она ошарашенно. — Было? Ты сейчас почувствовал, что я говорю неправду? — Я почувствовал, что ты уговариваешь саму себя, что это было не так, — грустно сказал он. — Может, тебе и самой хотелось бы быть Элизабет — милой и доброй девушкой, способной просто любить и ничего не требовать взамен… — Но я — это она и есть! — вскричала она. — Ты Панси Паркинсон, — возразил он. — А я Гарри Поттер. И мне поскорее нужно найти способ разрушить этот брак! — Ты же понимаешь, что ритуал, который мы провели, невозможно повернуть вспять… — покачала она головой. — Это не мешает мне попробовать… — возразил Поттер. — Зачем? — воскликнула она. — Ты же сам сказал, что для тебя от этого брака ничего не изменится! — Я… Я желаю добра Элизабет, — произнёс он. — Она была моим лучшим другом. Можно сказать, единственным. Всё, что я могу для неё сделать — отпустить на волю… — Почему?! — простонала Панси. — Почему?!! — Потому, что Элизабет — молодая красивая девушка. Я хочу, чтобы она в итога смогла найти своё счастье… — пояснил он. — Такой человек, как я, не сможет принести ей счастья. А Паркинсон я не коснусь даже пальцем. — Я дала обет верности, — напомнила она. — Именно это я и имею в виду, — кивнул Поттер. — Если повернуть ритуал вспять, то ты будешь свободна! — Я дала обет верности именно тебе, — покачала она головой. — Там было две формулировки. Я воспользовалась более древней… Он удивлённо на неё посмотрел и с силой хлопнул ладонью по столу, заставив запрыгать пустые чашки, а её саму снова спрятаться за книгой. — Чёрт, ну почему же всегда так всё выходит?! — крикнул он. — Ну почему нельзя просто сделать всё, как просят, не выдумывая и без отсебятины? В общем, так, — сказал он уже спокойным голосом. — Ты всё это устроила, ты и придумывай, как тебе из этого выпутаться. А я соображу, как нам аннулировать брак. Панси изумлённо уставилась на него, не зная, что сказать. Хотелось плакать. Хуже всего было то, что уж совсем не такой она представляла себе свою замужнюю жизнь и особенно свой медовый месяц. — Мы можем хотя бы притвориться, что ничего не изменилось? — дрожащим голосом спросила она. — Ведь ничего же не изменилось? Я всё та же девчонка, что взяла себе имя Элизабет Беннет, а ты тот же человек, что называет себя Майклом Дарси. — Послушай, Паркинсон… — начал Поттер. — Панси Паркинсон! — раздался от входа знакомый голос. — Сколько лет, сколько зим! Ей невыносимо захотелось скрипнуть зубами, а Поттер закатил глаза и прошептал что-то, явно не предназначенное для девичьих ушей. Хоть она ничего и не расслышала, но на всякий случай решила покраснеть. — Привет, Тео, — сказала она подошедшему приятелю — худощавому парню с резкими чертами лица, низким лбом и несуразно большими руками. — Привет, привет, — радостно оскалился тот. — Что нового? — Я сейчас занята, — покачала головой Панси. — Как-нибудь в другой раз… — Да что там откладывать! — махнул рукой Тео, пододвинул от соседнего столика стул и сел на него, развернув спинкой вперёд. — Давай уж сейчас всё рассказывай! Она обратила внимание, что Поттер с любопытством того разглядывает, словно диковинную зверушку. — Что скажешь? — не выдержала она. — Скажу, что тебе несказанно повезло, — ухмыльнулся Поттер. — Как раз тот случай, когда твёрдые принципы сработали во благо. — Они всегда работали во благо, — заметила Панси, — если хорошенько подумать. — А это что за хлыщ? — набычился Тео. — Я его не знаю. Ты вообще с какого района, парень? Поттер бросил на неё предупреждающий взгляд, и ей показалось, что она поняла его. — Познакомься, Тео, это Майкл Дарси, — представила она и подняла руку, демонстрируя кольцо на пальце. — Майкл, это Теодор Нотт, мой школьный приятель. — Да ладно — школьный, — похабно оскалился Нотт. — Ты разве ему не рассказывала, как мы с тобой… Она почувствовала, что задыхается от ярости. М… То есть, Поттер уже откинулся на стуле, скрестив руки на груди, и явно наслаждался спектаклем. — Мечтать не вредно, — усмехнулась Панси, тоже остывая. В конце концов, это же Тео — что с него взять? Тот поднялся, резко двинув свой стул и снова заставив чашки задрожать. — Ну, ладно, я пошёл. Время не ждёт. Увидимся, Панс! — пообещал он напоследок, махнул рукой и скрылся. Она с облегчением выдохнула. Вовсе не хватало ещё бороться с эксцентрическими — мягко говоря — выходками Тео. М… Поттер потянулся за своей книгой, но она тоже откинулась и прижала книгу к груди. — Это всё неправда, — быстро сказала она. — Мне всё равно, — покачал головой Поттер. — Это Тео придумал, чтобы меня позлить, — пояснила она. — Это не имеет значения, — пожал он плечами. — Для меня — имеет. Кроме тебя, никого никогда не было, — чётко и раздельно произнесла Панси, склоняясь к нему. — И не будет. Я… Раздался хлопок, и он дисаппарировал, явно не желая выслушивать её полные розовых соплей признания. Ей ужасно захотелось повторить что-нибудь из тех слов, что он совсем недавно бормотал себе под нос. По-французски, конечно. Плотнее прижав к груди “Ругеруса Железняка”, она отправилась на выход, где вдруг снова столкнулась с Тео, который ради неё оставил маленькую некрасивую ведьму со сморщенным личиком — ей смутно помнилось, что училась такая в Хогвартсе на пару лет младше… — О, Панс, — тихо сказал он, крепко ухватив её за локоть. — У меня к тебе небольшое дело. — Правда? — изумилась она. — И что же это за дело такое неотложное? — Я к тебе сегодня зайду, — оскалился он, показав ей крупные зубы. — Скажем, в шесть. Устроит? — С какой это стати? — ошарашенно спросила Панси. — Я про тебя кое-что знаю, — осклабился Тео. — Кое-что очень интересное… если правильно посмотреть. Ты же не хочешь, чтобы я сначала рассказал это твоему хлыщу? Тогда в шесть… Он вернулся в своей мышке, которая напоследок бросила на Панси затравленный взгляд, и они отправились восвояси, оставив её недоумевать по поводу того, что же это было… Угроза Тео пришлась совсем не ко времени — ей срочно нужно было по-новой налаживать отношения с М… с Поттером, и что-то, что там узнал про неё Тео, могло всё испортить. Ноги машинально повернули в сторону дома, и тут она поняла, что никогда не приводила Тео к себе домой и не сообщала свой адрес. Откуда же у него уверенность, что он будет в шесть? Он, что, за ней следил? Однако, Тео никогда не казался ей озабоченным маньяком, который бы стал выслеживать, куда она отправляется после того, как заплатит за обоих в ресторане… Он, конечно, был немного странным — как и все волшебники, не более, — но был тихим и спокойным, а теперь… Дома царил форменный бардак. Насколько Панси помнила, начали ритуал они здесь, и где-то здесь же должно было быть то платье… Вот оно, нашлось на кухне в стенном шкафчике между мукой и рисом! …Которое она купила в ужасно дорогом магазине и которое, как она тогда думала, должно было стать последним платьем, в котором он её видел… И что теперь с ним делать? Выкидывать жалко, а если оставить, то будет мозолить глаза напоминанием о её собственной глупости — когда вместо того, чтобы поделиться проблемой с Ма… с Поттером, она выбрала совсем уж дурацкое решение. Страшно подумать, что было бы, если бы не эта неожиданная способность Ма… Поттера. И теперь, когда она уже практически прошла через смерть — пережила её и смирилась — она совершенно не собиралась его отпускать. И дело было не в том, что он оказался настоящим рыцарем из сказок, который в последнюю секунду спас прекрасную принцессу из лап страшного колдуна, ухватил за косу… Огрел по голове дубиной, поволок в свою пещеру, и там устроил такое… Панси сделала несколько приседаний и наклонов — вроде как, целительница действительно оказалась великой колдуньей, и последствия “отволакивания в пещеру” больше не беспокоили. Она была уверена, что и у Поттера они неплохо покуролесили, но там последствия разгрома уже были устранены домовым. Здесь же, у неё дома это даже не было похоже на разгром. Скорее, поле битвы, ристалище, где столкнулись две силы… И неплохо провели время. На вопрос, почему она всё не убрала, эльфиня-домовая ответила, что этот бардак настолько пропитан мощной магией, что она даже коснуться его боится, да и вообще старается лишний раз с чердака носу не выказывать. Так что пришлось Панси убирать самой. Найдя засохшую капельку крови, она не поленилась, сходила за пробиркой и аккуратно подобрала. Дорогой товар, всё-таки, даже в волшебном мире. Она с улыбкой вспомнила, как этот маньяк порывался снова всё слизать, будто ему мёдом намазано. Кстати, о Поттере… Панси убрала пробирку в тайник с ингредиентами и пошла открывать дверь. Без пятнадцати шесть. Какого чёрта? — Ты мою книжку не видела? — спросил он с порога. — А, вот она! Прежде, чем она успела возмутиться или преградить ему дорогу, он скинул ботинки, взял с сиденья в прихожей “Толкование магических правил…” и направился в гостиную. — Я тебя вообще-то не приглашала, — возмущённо сообщила она вдогонку. — Mi casa su casa, — беспечно отозвался Поттер, поудобнее устраиваясь на диване. — Мне нужно, чтобы ты прямо сейчас ушёл! — сказала она, последовав за ним. — Я жду гостя в шесть. — Кофе мне сделай, — сказал он, раскрывая книгу и вытаскивая закладку. Она даже не шелохнулась, он поднял голову, удивлённо на неё посмотрел и неуверенно добавил: — Пожалуйста? Она возмущённо фыркнула и пошла на кухню. Через десять минут придёт Тео, который что-то такое разнюхал, а что — не знала даже она сама… И что теперь делать? Этот баран уже упёрся рогом и никуда отсюда не двинется… — Кофе отравлен, — предупредила Панси, подавая ему чашку. — Вот спасибо! — с наслаждением втянул он ноздрями воздух, принимая напиток из её рук. — Ты просто спасительница! А где сухарик? — Без сухарика обойдёшься, — заявила она. — Я тебе туда яду всыпала. — А, — легкомысленно махнул рукой Поттер. — Чего ещё ожидать от слизеринской змеи? Слизеринская змея! Вот она, значит, теперь кто! Он с удовольствием сделал большой глоток, а Панси с коленями забралась на диван, принимая обратно чашку из его рук — чтобы не разлились остатки, а то пятно с дивана после этого не смогла бы убрать даже магия. Оставалась буквально пара минут, и она точно была уверена в пунктуальности Тео — если сказал в шесть, то в шесть и придёт. Поэтому утащить наверх не получится. Может, на кухню? — Хозяйка, но это же… хозяин? — робко намекнула Фанки, так некстати появившись прямо за спиной. — Я знаю, — сцепив зубы, процедила Панси. — Не вмешивайся. И вообще — что бы сегодня ни происходило — не вмешивайся! — Слушаюсь! — огорчённо повесила голову эльфиня и исчезла — наверняка, обратно к себе на чердак! Сделав дела, Панси придирчиво осмотрелась из гостиной — вроде, ноги нигде не торчат. Ах, да, ботинки! Она стрелой метнулась в прихожую, и едва только успела забросить его обувь в чуланчик, как раздался звонок в дверь. Она открыла. — О, Панс, это опять ты! — радостно воскликнул Тео. — А я уж и соскучился! Что-то с ним было не так, но что — она понять не могла. Он наклонился было к ней, чтобы… Какая разница, что? К горлу привычно подкатила тошнота, и она просто шагнула назад и в сторону, жестом приглашая войти. — Что за официоз, Панси? И что за хата? — он с любопытством обвёл рукой помещение. — Маман подогнала или любовник? Панси чуть не скрипнула зубами. Да что же это за наказание-то такое? Трудно было себя винить за то, что она тогда с ним связалась — он был просто единственным в её жизни из того, волшебного мира, и можно было закрыть глаза не некоторые его… странности. Теперь же странности более походили на явные недостатки, и она чувствовала дикое желание не просто избавиться от его общества, но даже запустить в него парочку Ступефаев для успокоения расшалившихся нервов. Что же он такое раскопал? — Ты что, подруга, скрываешься, что ли? — послышался его голос из гостиной, где он придирчиво рассматривал обстановку и зачем-то обстукивал стены. — Слышал про старика твоего… Он, кстати, не заходил? Столь дешёвая попытка половить рыбку в мутной воде заставила-таки её скрипнуть зубами. — Что ты хотел? — спросила Панси, зябко обнимая себя за плечи. — И что такого важного ты про меня узнал? Тео бросил на неё взгляд, в котором её на мгновение почудилось что-то нехорошее, а потом продолжил с восторгом рассматривать люстру. — Живут же люди! — сказал он. — Денег? — хмыкнула она. — Да брось ты, Панс! — воскликнул Тео. — Какие деньги? Мы же с тобой всё-таки… Он достал палочку и принялся ей размахивать, и она сразу же вынула свою. — Помнишь, как в школе… — мечтательно закатил он глаза. — Ступефаи там всякие… Петрификусы… Экспеллиармо! Этого она совершенно не ожидала — её палочка вдруг выпрыгнула у неё из рук и оказалась у Тео. Она задрожала от страха, изо всех сил стараясь не дать испугу отразиться на лице, и стала незаметно отступать в сторону прихожей. Тео же продолжал ходить по гостиной, охая и ахая. — Расскажи мне про него, Панс, — вдруг сказал он, остановившись прямо напротив неё. — Откуда он вдруг появился, этот твой хлыщ? — Что ты хотел, Тео? — снова спросила она. — Я тут поузнавал у парней — никто про него не слышал, — продолжил Тео, не обратив внимания на её реплику. — Волшебников с такой фамилией вообще никогда не было. Не боишься, что кто-нибудь стукнет? Времена нынче не те… — Не боюсь, — огрызнулась она. — О-о, как страшно! — шутливо поднял он руки, а потом резко стал мрачным и показал подбородком: — Думаю, на диване тебе будет удобнее. Жуткая гримаса озарила при этом его лицо — властное торжество и предвкушение. Как всё-таки глупо она упустила свою палочку! Совсем в маггловском мире расслабилась! Хотя — Тео же был свой, слизеринец… Это к Поттеру она никогда не повернулась бы спиной… К тому Поттеру, что остался в Хогвартсе, а не к тому, что сейчас лежит без сознания на кухне. Что же делать? Если бы удалось добраться до той коробки, что лежит на столе… Если то, что в ней, заряжено… Слишком много “если”, и нет выхода… Успокоить? Отвлечь? Панси прошла к дивану и села, стараясь не глядеть на ящик с револьвером. — Что ты хотел, Тео? — переспросила она. — Ему ты тоже рассказала про свои принципы, а, Панс? — поинтересовался он. — Никакой постели до свадьбы и прочее? — Не понимаю, как это тебя касается, — холодно заметила она. — Ну как же, ну как же, — усмехнулся Тео. — Кого же ты водила за нос больше года, как не меня? — Это ты сам ходил вокруг да около, — напомнила она. — Хотя я тебе сразу же всё изложила без утайки. — Да брось ты, Панс, ты же в недотрогу играла, — ухмыльнулся Тео. — Отличный способ завлечь крупную дичь… Наверняка знала, что с тобой никто из наших не свяжется после этого… Сама же понимаешь, у Слизерина каждый за себя… К тому же, твоих родителей обоих посадили. А ты всё недотрогу из себя корчила. Тут прожить бы на что-то… Он богатый, Панс? — Это тоже не твоё дело, — сказала она. — Ой, как грубо, Панс, — развёл он руками. — Особенно обидно слышать это от тебя… После того, как я тебя… Как это… Облагодетельствовал! — Слово-то какое длинное! — фыркнула она. — И чем же таким? — А я ещё одно слово знаю, — похвастал он. — Пария! Думаешь, у тебя получилось бы подцепить кого-то из наших? После твоей-то выходки? У людей своих проблем хватало, а уж чтобы тащить в дом такое… Лишь я по своей доброте согласился… Облагодетельствовать. — Ты это и хотел рассказать Майклу? — спросила Панси. — Если он узнает, что от тебя одни неприятности… — осклабился он. — И чего же ты хотел, Тео? — презрительно спросила она. — В обмен на своё молчание. — Ты же видела Мелиссу? — вдруг спросил он, посмотрев прямо на неё. — Миссис Теодор Нотт? Видела, видела, — кивнул он. — Представляешь, с каким материалом приходится работать? Одна радость, что у папы в подвале сохранилась отлично оборудованная пыточная… Тут ей сделалось дурно. История повернула вспять — происходящее перестало походить на фарс и перешло в стадию трагедии. Впрочем, кто же мог знать, что в первый же заход не под вуалью в “Дырявый котёл” за последние… Боггарт, да она всегда ответственно подходила к маскировке, и лишь сегодня потеряла голову из-за этого… Разлёгся, понимаешь, на кухне, а она тут в беде! Бесчувственный чурбан! И что всё-таки произошло с Тео? — Я думаю, что ты обратился немного не по адресу, — скривилась она, с трудом сдерживая тошноту. — Можешь вернуть мне мою палочку и — свободен! Он шагнул вперёд и замахнулся. В голове сразу словно взорвалось тысячей звёздочек. Она ошарашенно посмотрела на ухмыляющегося Нотта, чувствуя, как по щекам катятся слёзы. — Не делай такие круглые глаза, Панс, — посоветовал он. — Это пока всего лишь оплеуха! Он схватил за ворот платья и рванул, а потом толкнул её, опрокидывая на диван. — Веселье только начинается!