Брачный контракт
18 июня 2016 г., 23:01
Ему снилось, что он попал в глубокий тёмный колодец со стенами, сотканными из мрака. Это не было похоже на ту клетку, в которой он очутился в прошлом году — сюда не доносилось ни звука, ни лучика света. Лишь колодец со стенами, касаясь которых ладонь растворялась во тьме. ещё ему чудилось, что дно колодца постепенно движется вверх, и уже скоро — а может, и не очень — он будет на свободе. А может это жидкий мрак стен постепенно стекал вниз… Ах, ну да, кофе же был отравлен. Она не шутила.
Уши заложило от оглушительного крика, и пол вздрогнул, рванувшись вверх. Теперь он точно знал, что всё-таки поднимается, но судя по всему, совсем не так, ка должен был. По ушам снова резанул крик, и он чуть не упал оттого, с какой скоростью рванула вверх его темница Снова крик, ещё громче прежнего, и он сам повалился на пол, бесполезно зажимая руками уши. Тьма накинулась на него со всех сторон, прожевала, проглотила, протаскивая по извилистой кишке из мрака и вывалила. Прямо на пол на кухне Элизабет… То есть, Паркинсон.
В него сразу ударил контрастный душ её эмоций — страх, отвращение, гнев и отчаяние. Он попытался вскочить, но тело даже не подумало послушаться его, сочтя тёплый мрамор пола более удобным. Голова кружилась, через пелену тумана доносились какие-то голоса. Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! Что за чёрт! Что это за чёртовым ядом она его накормила? Мысли недовольно и вяло ползали внутри черепа. Он попытался глубже дышать, чтобы хоть слегка разогнать морок. Сердце погнало кислород в голову, которая слегка прояснилась, едва достаточно, чтобы он смог вспомнить заклинание и достать палочку. Заклинание, которое он с трудом заставил всплыть на поверхность сознания, должно было дать ему несколько минут относительно ясного мышления, а после этого отрава снова должна была взять своё.
Послышался тихий шёпот, в голове неожиданно тренькнуло и прояснилось, но вставать не хотелось, несмотря на то, что там продолжал стучаться набатом поток эмоций Эли… Паркинсон. Интересно, куда ведёт это прожилка в мраморной плитке? О, да она соединяется с другой! А это небольшое пятнышко… Наползает и заполняет собой всё пространство, затягивая его в глубокий колодец… Он резко встряхнул головой, разгоняя морок. Нужно просто встать на ноги.
— Хозяин, очнитесь, — послышался тонкий голосок.
— Если ты сейчас же отдашь мне палочку, то обещаю, что не заявлю на тебя в аврорат, — раздался холодный голос Паркинсон.
Гарри было слышно, что она едва сдерживается, чтобы не расплакаться.
— Хозяйка мне строго запретила вмешиваться, — снова послышался тот же тихий голосок, и он, с трудом отжавшись от пола, наконец увидел перед собой совсем маленького домового. Точнее, эльфиню, поскольку она была одета в миниатюрное платье кукольного размера. — Ей срочно нужна помощь, а она мне запретила!
— Тебе стоит уйти и больше никогда не появляться в моей жизни, — продолжила Паркинсон. — И запомни — больше никаких “важных дел” у нас нет и быть не может!
— Э, подруга, а не много на себя берёшь? — ответил хриплый голос, который он уже сегодня слышал. — За такие расклады и ответить можно!
Это же тот самый Теодор Нотт, который им сегодня встретился в “Котле”. То есть, она назначила тому встречу и устранила досадную помеху… Да ещё и приказала домовой не вмешиваться! Она вообще в своём уме? А Нотт-то, похоже, сейчас перейдёт от слов к делу! Странно, в школе он выглядел наиболее адекватным из всей слизеринской братии… Молчал много, наверное!
— Я тебя выслушала, теперь оставь меня! — повторила Паркинсон.
Удивительно, как она она ещё держится? Гарри попробовал пошевелить руками и ногами и осторожно поднялся на ноги. В голове громыхнуло, словно кто-тог перекантовал тяжёлый ящик с хрусталём набок… Заклинание домовушки, конечно, сработало, но лишь постольку, поскольку… Нужно срочно найти противоядие! Эльфиня навела на него палец, что-то шепнула, и сразу стало немного легче.
— Э, нет, подруга, должок ещё есть, — диван жалобно скрипнул. — Мы с тобой кое-что не закончили два года назад!
— Не начнём и в этот раз! — она говорит явно с натугой, как придавленная, но в голосе слышна совсем незнакомая ему холодная издёвка. — Что ты с девушкой сможешь? У тебя же только на Малфоя…
— Заткнись, дура! — смачный шлепок, её писк и треск разрываемой материи. — Сейчас я тебе покажу, на кого…
От шквала страха и отчаяния в глазах потемнело, темнота взорвалась болью, потом спала и он увидел перед собой собственный окровавленный кулак. Затем увидел затравленные глаза Паркинсон, взгляд сполз ниже на её разорванное в клочья на груди платье и остановился на завораживающих белоснежных выпуклостях, бесцеремонно выдернутых на белый свет. Она, наконец, пришла в себя и сделала попытку прикрыться, и его глаза заметались за прыгающими перед ними тёмными аккуратными кружками сосков.
— Ну, что, ещё не всё рассмотрел? — злобно рыкнула она.
— Противоядие… — процедил Гарри, безуспешно пытаясь отлепить взгляд от её груди. — Где чёртово противоядие?!
Прикрыв прелести рукой, она вскочила и стрелой понеслась на кухню, и уже через несколько секунд вернулась, протягивая ему небольшой флакон.
— Это противоядие, — раздельно и чётко сказала она.
Он запрокинул голову, вливая в себя содержимое, а когда опустил, она уже снова сидела на диване, съёжившись и подтянув к себе колени. От неё по-прежнему веяло страхом. Он шагнул к ней и запнулся за лежащее на полу тело. Сделал шаг назад, от души пнул Нотта в рёбра, и раздался хруст. Переступив через него, он встал коленом на диван и протянул руку к её щеке, от которой пылало красным. Паркинсон запаниковала и шарахнулась от его ладони, и он с трудом подавил желание заорать на неё во всю мощь лёгких.
— Тш-ш, — сказал он, присаживаясь, и тыльной стороной пальцев коснулся горящей щеки.
Она дёрнулась ещё раз, но уже не так сильно. Он произнёс заклинание и приложил ладонь к месту удара.
— Прохладно, — прошептала она, благодарно прикрывая глаза.
Так они просидели ещё несколько мнут. Если бы перед ним была Элизабет, то он давно бы уже схватил её в объятья и шептал на ушко что-нибудь утешающее, пока бы она не успокоилась… Но это была Паркинсон. Подлая слизеринская змея Паркинсон, и она уж точно ничего такого не заслуживала. Даже слезам, которые сейчас лились по её щёкам и по его руке, верить было нельзя — он-то точно знал, что она прекрасная актриса… Дотянувшись до лежащего рядом тонкого пледа, Гарри расстелил его на её груди, которую она продолжала прикрывать ладошками.
— Спасибо, — едва слышно прошептала она и беззвучно зарыдала.
Он хмуро отвернулся. Чего она хочет достичь этим спектаклем? Зачем ей вообще всё это?
— Что он здесь делает? — спросил он в сторону.
— Мне стыдно, — качнула головой Паркинсон.
— Я спросил — что он здесь делает?! — настойчиво повторил он.
— Он мне сказал, что знает про меня что-то ужасное и расскажет моему мужу, если я с ним не встречусь, — прошептала она.
Гарри почувствовал новый приступ безумной ярости и стиснул зубы, чтобы ненароком её не поранить.
— Что, чёрт подери, ужасное? — процедил он. — Может, тогда ты сама мне расскажешь, чего я про тебя не знаю? Какой-нибудь жуткий компромат, который поверг бы небо на землю?
— Я просто запаниковала, — всхлипнула она. — На самом деле…
Ну, конечно! Что такого она могла от него скрыть? Что её отец сидел в тюрьме? Или что сбежала из волшебного мира сразу после школы?
— И вместо того, чтобы просто рассказать про этот шантаж, ты предпочла отравить меня и оставить валяться на кухне? — хмыкнул он.
Паркинсон взорвалась гневом и оттолкнула его руку.
— Кому бы я рассказала?! — закричала она чуть ли не ему в ухо, сразу заставив пожалеть, что он так рано проснулся. — Кому?!! Поттеру, который меня презирает или даже ненавидит? Кому?!!
Он повернулся к ней и взял её руки, которыми она его отталкивала, в свою.
— Тш-ш, — сказал он, снова прикладывая ладонь к её щеке. — Ещё не прошло… Ты же сама видишь, нет ни Майкла, ни Элизабет…
— Почему это? — вскинулась она.
— Потому что, — мягко сказал Гарри. — Представь себе Элизабет, которая вместо того, чтобы поделиться проблемой с Майклом, усыпила его, поддавшись на провокацию какого-то пройдохи. Представь себе Элизабет, которая глядит на него такими же злыми глазами, как ты — на меня, когда я появился…
— А нечего пялиться было! — воскликнула она.
— Представь себе Элизабет, которая шарахается в испуге, когда Майкл протягивает к ней руку, — закончил он.
— Так что, — распахнув глаза, спросила Паркинсон, — ничего и не было? Всё это был обман?
Он усмехнулся.
— Ты правильно сказала — обман, — заметил он. — Встретились два вымышленных человека… Всё, как новенькая!
Он убрал руку, встал и снова пнул Нотта — туда же, куда и в прошлый раз. Тот завыл об боли, и она закрыла ладошками уши. Теперь он смог рассмотреть повреждения. Кулак он рассёк о его зубы, которые от удара разлетелись по комнате. В щеке была кровоточащая дыра, а челюсть была как минимум вывихнута, если не сломана. Если бы он мог соображать, когда бил, то и кулак остался бы цел, хотя зубов уроду он бы всё равно не оставил. Это с какой же силой он ему двинул? Вынув из обеих рук палочки, Гарри выбрал ту, что принадлежала Паркинсон, вернул ей и спросил:
— Скажи мне, только честно, он очень тебе дорог?
— Не убивай Тео, прошу тебя, — быстро произнесла она.
Он изумлённо вскинул брови, наклонился и заглянул ей в глаза. Она прикусила губу.
— Опять я не то сказала, — расстроенно пробормотала она.
Она не совсем права. Конечно, сейчас, остыв, он уже не стал бы его убивать, то тогда, в тот момент, когда она в панике звала его на помощь… Он удивлённо покачал головой от мысли о том, что готов кого-то убить из-за Панси Паркинсон. Нотт тем временем пришёл в себя и скорчился, мыча от боли. Гарри сел на диван, поигрывая его палочкой.
— Ну что же ты, — мягко сказал он. — Надо же было сначала кладовку проверить на предмет наличия рассвирепевшего рогоносца. Под кровать заглянуть… Это же надо — так по глупости попасться!
Нотт снова замычал, пытаясь встать, но сломанные рёбра не позволили. Скуля, он упал обратно.
— Дай-ка я тебе расскажу кое-что, — предложил Гарри. — Вот представляешь, встречаешься ты с девушкой. Умницей и красавицей, между прочим… — от Паркинсон сквозь обиду повеяло удовольствием и смущением, но он не обратил на это внимания. — Но вот беда — скучная очень. Постоянно зевает, редко улыбается… Или вообще не улыбается. Шутки твои остроумные не ценит, разговор не поддерживает… И, может, было бы это не так важно, если бы не было так опасно с ней встречаться. Отец в тюрьме, мать видели в компании Пожирателей Смерти, да и сама она… Не прочувствовала важности политического момента и предложила главное достояние и сокровище всего магического мира, а может даже и планеты, отдать в руки самого Тёмного Лорда. Идиотка, правда? А ты-то, когда её встретил через два года после окончания школы, уж и рассчитывал, что приласкаешь и обогреешь, а она взамен… Ей ведь не сложно, за твоё великодушие-то? Не оценила дура твоей доброты, не оценила, а всё продолжала крутить носом и зевать!
Нотт что-то нечленораздельно промычал.
— Я полностью согласен, — кивнул Гарри. — Жениться на такой — это значит, поставить под удар всю семью и даже друзей, к каждому из которых ночью может прилететь бригада авроров на чёрном фестрале… К тому же, она и так ботинки тебе целовать должна… Так что ты от неё избавился и выкинул из головы, правда, Тео? И вот сегодня встречаешь… всю такую радостную, сияющую и ещё более красивую, да ещё и в компании какого-то пентюха, который даже не удосужился разведать, какие проблемы с законом сулит ему этот опрометчивый брак! И взыграло ретивое, правда? Да как она смеет быть такой весёлой?..
В дверь позвонили.
— Иду, иду! — крикнул Гарри, вставая. — А напоследок ещё тебе скажу, чтобы ты не держал на меня зла. Я ведь тебе жизнь спас. Магия, которая связывает нас с Панси, тебя убила бы, дотронься ты до неё. Так что повезло тебе, Тео, ох, как повезло!
За дверью вполне ожидаемо оказались двое авроров в своей запоминающейся униформе.
— Авроры Бобсон и Добсон, — представился тот, что постарше. — Вызывали?
— О, да, — улыбнулся Гарри. — Проходите, пожалуйста.
— Этот дом мне знаком! — повёл носом Добсон.
— Здесь живёт дочь известного беглого преступника, — напомнил Бобсон.
— Э, да я тебя уже видел, — сказал Добсон, пристально глядя на Гарри.
— Это тот счастливчик, что развлекался с той крошкой на третьем этаже, — пояснил Бобсон. — Что тут у вас?
— Вот, — сказал Гарри, проводя их в гостиную. — Шантаж и попытка изнасилования.
— Изнасилования кого? — не понял Добсон.
— Это уж ваше дело разобраться, — пожал плечами Гарри.
— Как тебя зовут, сынок? — спросил Бобсон.
— Фитцвильям Майкл Дарси, эсквайр, — щёлкнул каблуками Гарри.
— Экс-что? — переспросил Добсон.
— Мелкий землевладелец, — ответил Гарри. — Шесть соток и всё такое…
— Маггл, что ли? — снова повёл носом Добсон.
— О проницательности работников аврората ходят легенды, — усмехнулся Гарри.
— Магглиато Репеллум! — вскричал Добсон, размахивая палочкой, как шпагой. — Магглиато Репеллум!
— Изыди, нечистый! — перекрестил его Гарри.
— Добсон! — рявкнул Бобсон. — Прекратить сейчас же! А вы, мистер Дарси… Как вам не стыдно делать посмешище из аврора?!!
— Да тут до меня уже неплохо поработали, — отозвался Гарри. — Ну, что, забираете? Накормите его Веритассерумом, запишите показания, отправьте в Азкабан. — Нотт снова начал мычать и извиваться на полу. — Да, кстати, раз уж мы тут все собрались… Я ему, похоже, пару рёбер сломал нечаянно… От избытка чувств.
— О, я понимаю ваши чувства, мистер Дарси, — кивнул Бобсон, бросив красноречивый взгляд на Добсона. — И искренне не завидую никому, кто покусится на вашу честь. Добсон, пакуй клиента и пойдём. У нас ещё три вызова…
Когда дверь за ними закрылась, он уткнулся лбом в косяк и замер — снова накатила дурнота. Нужно было скорее взять книгу и уходить — впечатлений ему хватило на месяц вперёд.
— Поттер! — послышалось из комнаты.
— Да, — ответил он.
— Мне плохо, Поттер, — пожаловалась Паркинсон.
— Прими аспиринку, — посоветовал он.
— Не смей!.. — воскликнула она. — Не смей так со мной разговаривать!
Он вздохнул и прошёл в гостиную. Она прикусила губу и робко похлопала по дивану рядом с собой, и он сел.
— Что ты хочешь? — спросил Гарри.
— Майкл не спрашивал, — тихо сказала она. — Он просто приходил и делал так, что мне становилось лучше. И он знал, когда мне плохо…
— Майкла нет, Лиз… — он запнулся и закатил глаза к потолку.
Это было совершенно невероятно, и разум отказывался с этим смириться — Элизабет больше нет! Элизабет, его друг, его верный товарищ, вдруг оказалась совсем не тем, кем казалась. По инерции он продолжал её звать, с каждой минутой всё острее осознавая, как ему будет её не хватать.
— А я знаю, о чём ты думаешь, — сообщила Паркинсон. — Ты думаешь, что я просто играла в Элизабет, а на самом деле… Это не так, Поттер. Это была я, настоящая я, а Элизабет — всего лишь имя, как и Панси. Понимаешь? И Поттер — тоже всего лишь имя… Я надеюсь…
Она откинула голову на спинку дивана и отвернулась. Он снова вздохнул, придвинулся ближе и осторожно прижал её к себе. Она прильнула к нему и завернулась в его руки.
— Я всё равно люблю тебя, — тихо сказала она. — И мне без разницы, написано ли у тебя в твоём удостоверении личности “Поттер”, “Блэк”, “Дарси” или просто “Виндзор”.
Гарри чувствовал, как она потихоньку оттаивает, и напряжение покидает её, но сам при этом наоборот будто деревенел внутри. Может, она и была права, и имя действительно ничего не меняет, но всё же не мог отделаться от навязчивой мысли, что она давно всё рассчитала и подстроила, и всё это была лишь игра, направленная… Направленная на что? Этот момент неизменно ускользал от него. Элементарная логика говорила ему, что ей не было никакого смысла затевать подобную аферу, ведь в итоге она остаётся привязанной к нему ритуалом и обетами, а у него таких ограничителей нет. Если только он не попал в яблочко, определив, что в волшебном мире она не смогла бы найти себе пару… Разве только полностью сменив шкуру, притворившись кем-то другим… Когда она узнала, что он волшебник, тогда и начала строить свои планы, а её слова про то, что она думала, что он Блэк, уже не имеют значения.
Блэк… И что теперь с этим делать? По этому поводу он переживал не так сильно, как стоило. Его отец переспал с Лили Поттер и наставил рога Джеймсу. Достойный поступок, он бы сам на месте Сириуса поступил таким же образом! Вполне даже могло так оказаться, что Сириус встречался с Лили ещё до Джеймса и не стал рвать с ней, когда она вышла замуж. Может, Сириус даже и подтолкнул Лили к этому замужеству, объяснив ей, что сам он ей целиком принадлежать никогда не сможет. Вот она в сердцах и… То, что в итоге оказалось, что он знал своего отца и успел провести с ним какое-то время, наоборот, вызывало чувство радости. Нет, ну каков всё-таки пройдоха! Интересно, насколько хорошо он порезвился в магическом мире тех лет? Ужасная догадка вдруг пришла ему в голову, и он вздрогнул, чуть не оттолкнув от себя Паркинсон.
— Ты что? — спросила она.
— Я думал об отце, — нехотя ответил он.
— Про то, что он был таким же кобелём? — догадалась она. — А потом тебе подумалось, не соблазнил ли он и мою мать тоже?
— Да, — выдохнул Гарри. — И ещё многих…
— Из тех, с кем ты спал? — спросила она. — Не волнуйся, если какая-то из них даже и оказалась твоей сестрой…
Он снова вздрогнул. Вдруг закололо в темечке.
— Чистокровных не так уж и много, — сказала она. — Все женились на троюродных или даже двоюродных сёстрах. Некоторые — даже и на родных. Ничего необычного для магов в этом нет. Не ты ли меня не так давно уверял, что магам ни к чему следовать маггловским правилам?
— Инцест — это совсем другое, — поморщился он.
— Я не твоя сестра, Поттер, успокойся, — погладила его руку Паркинсон. — Моя мать слишком любит отца…
— Одно другому не помеха, — с сомнением покачал он головой. — Мне бы это точно не помешало…
— Моя мать не спала с Блэком, — сквозь зубы процедила она.
— Не будь столь категоричной, — отмахнулся Гарри. — Меня другое заботит…
— Моя мать не спала с твоим отцом, — повторила она. — Так и заруби себе на носу.
— Бабушка Тэда приходилась Сириусу двоюродной сестрой, — задумчиво сказал он. — Может, это не моя кровь ему передалась? Может, я вовсе ему и не отец?
— Ты уж выбери, что для тебя хуже, — предложила Паркинсон. — То, что ты переспал с родной сестрой по отцу или то, что у тебя есть сын?
— Боггарт, — флегматично заметил он. — Сын лучше, это уж точно.
— Давай, куда-нибудь сходим, — попросила она через пять минут. — Мне обязательно нужно развеяться, а то я не усну… После всего этого кошмара.
— Как же ты про Фанки забыла? — покачал головой Гарри.
— Не знаю, — призналась она, пожимая плечами. — Наверное, оцепенела от неожиданности и ужаса. Так глупо!..
— Он не смог бы тебя коснуться, — напомнил он.
— Это, знаешь ли, является слабым утешением, когда тебя бьют по лицу и рвут платье, — зябко повела плечами Паркинсон, сильнее к нему прижимаясь.
— Пойдём, купим новое, — предложил он.
— Да я не об этом… — с досадой произнесла она.
— А я об этом, — возразил Гарри. — И прогуляешься, и развеешься…
Она оторвалась от него и взглянула в его хмурое лицо.
— А ты знаешь, ты прав, — кивнула она. — Тем более, что и тебе свежий воздух тоже не помешал бы.
Прогулка по улочкам Мерлибона выдалась утомительной. Он не знал, то ли это физические последствия отравления, то ли моральные потери, но пребывал он в подавленном состоянии. Брёл, еле волоча ноги, а Паркинсон порхала, как ни в чём не бывало. Ну, ещё бы, под предлогом покупки замены безвозвратно испорченному платью они основательно прошлись по магазинам, где, словно дорвавшись, она набрала всяких шляпок, шпилек, булавок… Навесила покупки, естественно, на Гарри, который при этом уже начал задумываться, достаточно ли он похож на персонального раба со всеми этими мешками, коробками и пакетами или стоит ещё и лицо гуталином намазать? И кольцо в нос, как завершающий мазок…
— Поттер, давай, сюда ещё зайдём! — пропела она в перигее своего вращения вокруг него.
Он мысленно вздохнул, стараясь, чтобы эмоции не проступили на лице. Деваться было некуда — он сам предложил ей купить новое платье. Полностью при этом забыв, что такое “купить новое платье” в исполнении настоящей женщины. Даже с Анной подобный процесс занял бы пару часов, как минимум. С одной стороны, Гарри был рад, что она уже отошла от происшедшего, только вот из него самого маленькое приключение Паркинсон высосало неожиданно много сил. Он усмехнулся. Хорошо всё-таки, что она напомнила ему не убивать, а то, может, и не удержался бы. И точно не удержится, если увидит эту мразь ещё раз.
На город неумолимо надвигались сумерки. Солнце шло на закат, и в ещё светлом небе появилась Венера. Паркинсон, поймав его взгляд, вздохнула чему-то своему.
— Ладно, милый, давай заканчивать с магазинами! — с сожалением произнесла она.
Похоже было, что она только вошла во вкус. Выхватив взглядом из потока машин такси необычной сиренево-жёлтой расцветки, Паркинсон лихо засунула два пальца в рот и свистнула. Такси рвануло сквозь плотный поток, умудрившись-таки никого не зацепить, и затормозило рядом с ними у самого тротуара.
— Куда леди пожелает? — высунулся в окно весёлый водитель с обветренным лицом, банданой и серьгой в ухе.
Локоть в открытом окне был густо покрыт татуировками, из которых самой внушительной был огромный якорь на запястье с надписью “Испаньола”.
— Любезнейший, — обратилась она к таксисту, — не могли бы Вы отвезти наши покупки на Гриммо, 12?
Гарри даже не успел возмутиться, поскольку говорить с отвалившейся челюстью было не очень удобно.
— С удовольствием, юная леди! — всё так же жизнерадостно отозвался таксист, выскочил из авто и практически вырвал покупки из рук Гарри. Он только успел запоздало подумать, что и его было бы неплохо отвезти на Гриммо. Паркинсон внимательно его оглядела, осторожно большими пальцами подобрала ему подбородок, словно вставляя челюсть на место, и решительно заявила:
— А мы с тобой ещё куда-нибудь зайдём! — она взяла его под локоть и прижалась, жалобно заглядывая в глаза: — Ведь ты не против?
Таксист запрыгнул в машину и приготовился отъехать. Она сунула ему галлеон, махнула на прощанье и подхватила Гарри под локоть:
— Пойдём, я тут такое место знаю! — возбуждённо запрыгала она, утягивая его вдоль по улице. — Тебе понравится! Поттер, ну, перестань уже на меня дуться!
Он усмехнулся, невольно позавидовав её лёгкости в отношении жизни! Однако, даже её энтузиазм начал иссякать, и она уже не столь восторженно крутилась вокруг него. Потом перестала щебетать и шла рядом молча, и он начал физически ощущать, как её шаг становится тяжелее, и она уже не летит, а просто вышагивает рядом. В какой-то момент она отпустила локоть, вырвалась вперёд на пару шагов и шла уже впереди, как бы сама по себе. Несмотря не депрессию, идущая впереди Паркинсон заставила его сглотнуть слюну. Длинные стройные ножки в туфлях на каблуках, лёгкое летнее платье, выгодно подчеркивающее талию, не мешая наслаждаться волнительными обводами попки, лёгкая, будто летящая походка, словно она на этих каблуках и родилась. Волосы под шляпкой развеваются встречным ветерком, открывая вид на тонкую шею и нежное ушко… Она была так похожа на Элизабет — практически, сестра-близняшка!
Внезапно она остановилась и развернулась к нему, кладя ладони ему на грудь. Рассчитано было замечательно, и Гарри, не успев притормозить, снёс её на ходу и поймал на руки, прижимая, чтобы не упала.
— Мы пришли, — заявила она, кивая головой в сторону фешенебельного ресторана со швейцаром на входе, и глаза её при этом задорно блестели. — И хотя ты и порядочная свинья…
— Я не… — попробовал он возмутиться, но она положила ему на губы палец, словно закрывая на замок.
Он не удержался и поцеловал, вызвав её улыбку.
— Это надо видеть, — улыбнулась Паркинсон, — как ты с надутым видом целуешь мне пальчик! Так вот, хоть ты и свинья способная испортить настроение даже такой восторженной идиотке, каковой я сейчас без сомнения являюсь…
— Ты не идиотка, — примирительно буркнул он.
— Я знаю, — высокомерно согласилась она. — И несмотря на это, твои чувства при разглядывании сзади моей попки…
— Я не разглядывал, — попробовал поспорить Гарри, но она снова прикрыла ему уста указательным пальцем.
— То, как ты разглядывал мою попку, извиняет тебя, — сказала она. — Тебе ведь понравилось?
Он попытался отвести глаза в сторону.
— Подумай об Элизабет, Поттер, — вдруг попросила она. — О той Элизабет, которая была для тебя другом. О той, ради которой ты не задумываясь… — голос Паркинсон дрогнул, и она прервалась, часто при этом моргая, а потом, справившись с эмоциями, которые кружили его в каком-то безумном вихре, снова наставила на него сияющие, как изумруды, глаза. — Ты прав, я планировала. Я мечтала, я ночей не спала, представляя себе этот день, когда я стану миссис… Сначала просто Дарси. Поверь мне, я просто хотела быть миссис Дарси, его единственной и ненаглядной. Потом, когда мы немного открылись друг другу, и мой отец рассказал мне про твоего… Я решила, что миссис Блэк, может быть, ничем не хуже… И даже на единственную я больше не претендовала — лишь на ненаглядную. Но день, этот день, Поттер! У меня больше никогда не будет другого такого дня. Прошу тебя…
Гарри осторожно взял её руки в свои и, преодолевая сопротивление, отодрал их от груди, вызвав на её лице и в эмоциях обиду и панику, но тут же сложил себе на плечи и прижал её к себе, зарываясь носом в волосы за ушком. Не желая при этом признаться себе в неимоверном облегчении, охватившем его. Она крепко прижалась и повисла на нём, окуная в свою радость.
— Это твой день, Паркинсон, — сказал он. — Как бы оно ни было, но это — твой день.
— Спасибо, — сказала она, целуя его в шею, спрыгнула и, танцуя, повела его ко входу.
Шампанское немного сгладило острые углы, и ему легче было видеть перед собой не Паркинсон, а Элизабет. Её смех лился звонким ручейком, наполняя воздух неземным сиянием, она веселилась от его шуток и сама рассказывала ему что-то забавное. Он постепенно расслабился, напитываясь её праздничным весельем, и ему самому стало легко и радостно. Чтобы добавить торжества, рядом с ними постоянно находились двое официантов, которые то вились вокруг, подбирая использованную посуду и отдавая бегающим на подхвате помощникам, то замирали безмолвными изваяниями, зорко бдя, когда потребуется их участие.
— А скажи, — спросила она, — если бы не я, а ты попал в такую ситуацию, что тебе обязательно нужно было бы жениться…
— Да ну, — хмыкнул Гарри. — Это как же?
— Если бы твои родители заключили с кем-нибудь контракт, когда ты был ещё младенцем, — пояснила она. — Ты ведь всё равно обязан предъявить свои права. Ведь девушка ждёт, надеется…
— Посмотрел бы на невесту, — равнодушно откликнулся он. — Вдруг она хорошенькая…
— Боггарт, — прикусила губу Паркинсон. — Ну ладно, но могло же так случиться, что невесты нет, а жениться надо. Всё равно, на ком.
— Всё равно? — прищурился он.
— Ну ладно, пусть не всё равно, — надулась она. — Придумай сам.
— Ну хорошо, примем за рабочую аксиому, — согласился Гарри.
— Да, да! — воскликнула она. — Кого бы ты выбрал?
Она скромно опустила реснички и принялась разглаживать идеально ровную скатерть на столе.
— Ну-у, не знаю, — он сделал вид, что задумался.
— Может, Элизабет? — предположила Паркинсон, всё так же потупив глазки и теперь уже выводя пальцем по скатерти узоры.
— Не-а, не Элизабет, — уверенно ответил он.
— Как? — вскинулась она, сверля его сердитым взглядом. — Как — не Элизабет?!
— Как любовница она восхитительна, — развёл руками Гарри. — Готовит просто замечательно и ещё лучше целуется. Едва проснувшись, выглядит лучше, чем любая кинодива после трёх часов в гримёрной.
— Вот! — воскликнула она. — Вот!
— Но каждую ночь с ней в одной постели… — покачал он головой.
— Что?! — не выдержала Паркинсон. — Почему?
— Во-первых, она пинается во сне, — начал он загибать пальцы. — Если я пытаюсь откатиться в сторону, она ползёт за мной и продолжает пинать. Когда устаёт пинать, то просто складывает сверху ноги.
— Да что ты такое говоришь?! — возмущённо воскликнула она. — Это не я! Я не такая!
— Во-вторых, она наматывает на себя всё одеяло, — продолжил Гарри. — Если достану второе отдельно для себя, то она и его намотает. Летом это не очень страшно, но зимой я просыпаюсь совершенно продрогшим!
— А у Габи зато коленки острые! — не выдержала она.
— Ничего не острые, — возразил он. — Наоборот, очень красивые.
— Красивые, но острые! — заспорила Паркинсон.
— Зависть тебе не к лицу, — отмахнулся он. — А в третьих, Элизабет самая настоящая лунатичная нимфоманка.
— Лунатичная — что? — ахнула она.
— Нимфоманка, — охотно пояснил Гарри. — Приступы лунатизма совпадают с рецидивами нимфомании. Или наоборот.
— Это ка-ак? — огорчённо воскликнула она.
— А так, — ответил он. — Среди ночи, не просыпаясь, набрасывается на меня, а с утра ничего не помнит.
— То есть ты… — задохнулась Паркинсон. — Во сне… Без разрешения… Пользуешься?!
— Да откуда я-то знаю? — спросил он. — Когда ты спишь спокойным сном, эмоций почти не слышно, а в момент лунатизма… просто фонтан бьёт… Гейзер! Я тебя даже прошу сосчитать до пяти…
— А ущипнуть? — насупившись, спросила она. — Ущипнуть не пробовал?
— Так я и щипаю, и кусаю… Ну, ты в курсе, — откликнулся Гарри. — А наутро — ни слухом, ни духом…
— Дела… — подвела она итог, барабаня пальцами по столу. — Значит, я тебе не подхожу.
— Не-а, — ответил он. — Полнейшая несовместимость!
— Издеваешься, — кивнула Паркинсон, наконец догадавшись. Он развёл руками и улыбнулся. — Да я тебя за это…
— Да-да, — поднял он бровь.
— Я с тебя стяну одеяло, — мстительно сказала она, — запинаю ногами, а потом изнасилую до бессознательного состояния.
— Уже боюсь, — сжался на своём стуле Гарри.
— А утром ничегошеньки не буду помнить! — припечатала она.
— Только не это, — прошептал он. — Только не это!
Она протянула ему через стол руку, и он вложил в неё свои пальцы.
— Это было замечательно, любимый, — с улыбкой сказала Паркинсон. — И ужин, и ты…
— Я был лишь скромным обрамлением для прекрасного цветка, — улыбнулся он в ответ.
— Вечер ведь ещё не кончился? — с надеждой спросила она.
— Требуй, чего хочешь, — предложил Гарри.
— Скажи мне, что любишь меня, — попросила она и замерла, как испуганная белка.
— Я люблю тебя, — послушно повторил он.
— Нет, не так, — покачала она головой. — Так, чтобы я чувствовала. Когда я тебе говорю, ты же чувствуешь… Я люблю тебя, — с улыбкой пропела Паркинсон, вытягивая губы трубочкой, и его обволокло безграничной нежностью.
Он прикрыл глаза. Это было совсем не сложно — представить себе любовь. Он же знает, как это… Если она сегодня этого хочет, то почему бы и нет?
— Я люблю тебя, — повторил он, глядя ей в глаза.
— Спасибо, — прошептала она, жмурясь от счастья. — Спасибо!
Утром он проснулся оттого, что она ерзала на нём, ухватившись рукой за член. В эмоциях её кипело радостное предвкушение. Гарри осторожно сжал её грудь, а другой рукой принялся тискать ягодицы.
— Паркинсон! — шёпотом позвал он. — Паркинсон!
Она не ответила, а вместо этого стала покрывать поцелуями его шею и грудь, периодически отрываясь на то, чтобы провести языком по головке. Он расслабился, предоставив ей действовать и сосредоточившись на той руке, что мяла её попку. Смочив пальцы в слюне, он позволил им скользнуть вдоль мягких губок промежности и зарыться между ними. Она уже ждала его, истекая соками. Погрузив два пальца в щелку, он стал ими двигать, по её реакции угадывая, как быстрее довести её до кульминации. Паркинсон подвинулась чуть выше и изогнула спину, сгибая ногу, чтобы предоставить ему полный доступ. Он осторожно ввинтил в щёлку большой палец, а средним и указательным двинулся в сторону клитора. Она нагнулась к члену, ещё немного разворачиваясь, и полностью втянула головку в рот, со стоном водя там по ней языком. Потом отпустила член, задёргала тазом и выгнулась, заливая его своим оргазмом.
Гарри с трудом сдержался, чтобы не кончить вместе с ней, настолько её эмоции быстро довели его до вершины блаженства. Она откинулась на его руку, что-то бессвязно шепча, а он перевернулся набок и встал над ней. Всё так же не раскрывая глаз, она развела ножки в сторону приглашая его. Он пристроился, и член с натугой скользнул в её обильно покрытую смазкой щёлку. Паркинсон сразу начала нетерпеливо двигаться ему навстречу, и он с размаху вошёл в неё, шлёпнув яйцами по попке. Она ждала его где-то там, на седьмом небе, щедро выплёскивая на него свою страсть. Со стоном она обхватила его руками и ногами, вжимая в себя, и он, не в силах больше себя сдерживать, яростно рванул ей навстречу, раз за разом заколачивая член, пока яркая вспышка не заполонила его сознание, выметая из него всё лишнее, кроме бескрайнего моря удовольствия.
— Почему у меня опять всё болит? — пожаловалась она за завтраком.
— Воздержание не пробовала? — с улыбкой откликнулся Гарри.
— Но ведь с вечера не болело же, я точно помню! — сказала она, наморщив лоб.
— Ты, что, опять всё пропустила? — удивился он.
— Что пропустила? — недоумённо спросила она, пряча глаза в стол.
— Паркинсон, — позвал он.
— Что? — откликнулась она, сосредоточенно болтая ложкой в кофе, сахар в котором уже размешала минуту назад.
— Я про лунатичную нимфоманку пошутил вообще-то, — по секрету сообщил ей Гарри.
— Что? — не поняла она.
— Это я придумал, чтобы тебя подразнить немного, — добавил он.
До неё, наконец, дошло, что он ей говорит.
— Ты!.. — вскинулась она, закипая. — Да ты…
— Ну, Паркинсон! — примирительно сказал он.
— Мерзавец! — прошипела она, подумала и улыбнулась: — Какую бы нам ещё игру придумать?
— Никаких больше игр, — помотал он головой.
— Почему? — надулась она.
— Вчерашний день закончился, — ответил Гарри, грустно на неё глядя.
— И что? — продолжала допытываться она.
Он не ответил. Взял чашку с кофе, откинулся на стуле и стал отхлёбывать понемногу, не отрывая от неё взора. Она хмыкнула.
— Так просто ты от меня не отделаешься, — пообещала Паркинсон. — Помни — я всегда знаю, где ты находишься, и где тебя искать!
— Но трансгрессировать ты не умеешь, — с улыбкой заметил он. — А я за полчаса могу добраться до Чили.
— Правда?! — распахнула она глаза, подавшись вперёд, а потом опомнилась и снова села прямо. — Ничего, я научусь. И даже если не научусь, то всё равно пешком пойду за тобой…
Только бы она не сказала “на край света”!!! Этот их диалог и так уже дошёл до стадии сопливой мелодрамы. Почти дошёл…
— Вот вчера ты за мной пошла в “Дырявый Котёл” и сразу влипла в неприятности, — покачал головой Гарри.
— Можно подумать, это я виновата! — возмущённо воскликнула она.
— Конечно, нет, — согласился он, — но в результате магическое общество безвозвратно потеряло ценного члена.
— Ценного? — возмутилась Паркинсон. — Безвозвратно?!
— Из Азкабана он уже не вернётся, — покачал он головой. — Нас всего пять тысяч, Паркинсон. Поэтому и ценного. Даже такая дрянь для нас — ценный член общества.
— Да он собственную жену в пыточной отца держал! — воскликнула она.
— Значит, двоих, — кивнул Гарри. — Её теперь придётся в Мунго прописать.
— Почему? — не поняла она.
— Всё зависит, конечно, — пожал он плечами. — Но скорее всего, после двух лет пыток она уже не совсем человек. Так-то он держал её под контролем…
— Что за чушь! — возмутилась Паркинсон. — И вообще, с каких это пор тебя волнуют государственные интересы? Ты же — сам по себе…
— Да не волнуют, конечно, — согласился он.
— Обещаю, что буду хорошей девочкой и не буду совершать глупостей, — быстро добавила она. — А любимый муж меня защитит…
Гарри скривился, будто откусил половину лимона и теперь усердно её пережёвывает.
— Я же тебе сказал, что это ненадолго, — выдавил он. — Даже этот ритуал можно повернуть вспять.
— Вспять? — вскрикнула она. — И ты из-за дурацкой детской неприязни отправишь меня опять в лапы?..
— О, нет, с тем контрактом уже безвозвратно покончено, — перебил он её. — Так что, никаких лап.
— А что с моей клятвой? — напряжённо спросила Паркинсон.
— Что-нибудь придумаем, — пожал он плечами. — Неразрушимых клятв не бывает. Бывает неправильно толкование магических законов и правил.
— Значит, всё кончено? — тихим голосом спросила она.
Он опять не ответил, чтобы не подтверждать очевидное.
— Я прошу тебя, — сказала она. — Ещё немного…
— Немного? — переспросил Гарри.
— Месяц, — кивнула она. — Мой медовый месяц. Я тоже заслуживаю счастья! Хотя бы ненадолго!
— Чем скорее… — начал он.
Она вскочила и обежала стол, на ходу сдёргивая с плеч сарафан. Добравшись до него, она ухватила его за голову, прижала к себе и сдавила щёки грудками.
— Хм… — произнёс он, наслаждаясь приятным окружением. — Если подумать… Может, ещё пара дней!
Паркинсон больно потянула его за волосы, откидывая назад голову, и тут же заткнула рот соском, который он сразу же непроизвольно втянул в себя и облизал.
— Хорошо, согласен на неделю, — выпалил он, вырвавшись, и снова высунул язык, чтобы дотянуться до соска.
Она оттолкнула его, — и он проехал назад на стуле, чтобы не упасть, — задрала платье и спустила трусики. Бросив их ему на колени, она снова схватила его за волосы, легла грудью на стол и впечатала его лицом между ягодиц. Язык сам собой вырвался наружу, слизывая соки с её промежности.
— М-м, — облизнулся Гарри, на секунду оторвавшись от любимого дела, — мадемуазель…
— Мадам! — со стоном поправила она. — Официально — мадам!
— Мадам, — согласился он. — Мадам знает, как правильно вести переговоры.
— С озабоченным ненасытным кобелём, — выдавила Паркинсон.
— Две недели, но только ты сначала кое-что подпишешь, — предложил он.
— Прекрати уже болтать и займись делом! — нетерпеливо воскликнула она, снова хватая его за волосы и погружая в пылающий жар промежности.
Пока она была в душе, Гарри уселся в читальной комнате при библиотеке и достаточно быстро наметал бумагу, которая должна была ему помочь аннулировать брак. Едва он закончил, как в кабинет ворвалась Паркинсон, сделала несколько оборотов вокруг себя и с блаженной улыбкой упала в кресло.
— Ну, — промурлыкала она. — Что там у тебя?
— Я думал, ты страдать будешь, — с сомнением произнёс он, задумчиво потирая лоб.
— Две недели! — пропела она. — Две недели безграничного счастья рядом с любимым человеком, за которого я наконец вышла замуж! Это на целых две недели больше, чем я могла мечтать в самом приятном сне!
Гарри застыл. Её незамысловатая радость была как удар под дых. Как голодный ребёнок, радующийся первому и последнему леденцу в жизни. На секунду ему захотелось бросить всё, вытащить её из этого кресла и прижать к себе.
— А-а! — погрозил он ей пальцем, догадавшись прислушаться к её эмоциям, в которых царило вполне игривое настроение. — Это мне в отместку за шутку с нимфоманкой! Неплохо, неплохо!
— У меня хороший учитель, — довольно кивнула Паркинсон. — И всё-таки…
— Вот, прочти и подпиши, — предложил он.
— Так, — сказала она, начав читать. — “Гарольд”… Гарольд, ха! Смешно всё-таки! “Именуемый… Господин”? — она вскинулась, чтобы посмотреть на него.
— Читай, читай, — махнул рукой Гарри.
— “И Персефона… именуемая… Послушная Раба”? — продолжила было она и снова в изумлении подняла голову.
Он царственно кивнул.
— “Двадцать плетей”? — не веря своим глазам, читала Паркинсон. — “Клеймо в виде…”? И что будет, если я это подпишу?
— Там всё написано, — хихикнул он, радостно потирая руки.
Она аккуратно свернула бумаги в трубочку, размахнулась и очень точно запустила свёртком ему в лицо, и ему стоило больших трудов увернуться от этого снаряда.
— Поттер, — медовым голосом произнесла она. — А не завалялся ли у тебя случаем в хозяйстве серп?
— Серп? — переспросил он. — Вряд ли. Если только тупой и ржавый.
— Тупой и ржавый даже лучше подойдёт, — обрадовалась Паркинсон. — А то у тебя в последнее время голосок грубоват стал. Думаю, тенор тебе бы пошёл лучше. Опять же, в балетном мастерство бы на поправку пошло…
— Ой! — сказал он, картинно зажимая в руках пах.
— Вот тебе и “ой!” — кивнула она. — И всё-таки, что бы было, если бы я такое подмахнула не глядя?
— Там последней строчкой идет “После подписания эта бумага объявляется недействительной и должна сгореть вместе со всем своим содержимым”, — улыбнулся Гарри и пояснил примирительным тоном: — Не такой уж я и злой.
— Ну, хорошо, — расслабилась она. — Так а что подписывать-то?
— Вот, — протянул он ей другой свиток. — Только всё равно внимательно прочти.
— Ты меня ещё поучи грибной суп варить! — поджала губы Паркинсон. — “...Именуемый Супруг… именуемая Супруга… Совместно нажитое… поровну… Супруга обязуется… не реже трёх раз в день по требованию… хранить верность и честь… Супруг имеет право разорвать… не ранее, чем через две недели… Компенсация… В течение пяти лет… наследник… Вознаграждение…” Ого, за наследника-то! Откуда такие деньги? Особенно после того, как ты женился на мне? Ничего, пара походов по магазинам научит тебя свободу любить! “В течение десяти лет… третий ребёнок… Вознаграждение…” И двумя обойдёшься, у тебя ещё Анна и Тэд, а я тебе не фабрика по производству детей!
Она подняла на него голову и принялась разглядывать.
— Что? — спросил Гарри.
— Дорогой, ты уже подумал о том, сколько у нас будет детей? — растроганно спросила она, моргая ресничками.
— Не переигрывай, — посоветовал он. — Все толкования законов и правил, как одно, уверяют, что правильно составленный брачный контракт аннулирует действие предыдущего, если только это не отменяется особым упоминанием.
— А зачем тогда ритуал? — удивилась Паркинсон.
— Ритуал был нужен, поскольку получить подпись “жениха” нам не удалось бы, — пояснил он. — Поэтому потребовалось привлечь значительно более могущественные силы, задобрив их символическим жертвоприношением.
— Семя и кровь? — догадалась она.
— Нет, спектакль, — покачал головой Гарри. — За нами наблюдали, и увиденное было признано удовлетворительным…
Она покраснела, казалось, от макушки до пяток.
— К-как? — запинаясь, спросила она. — З-за нами ещё и н-наблюдали? К-кто?
— Могущественные силы, — махнул он рукой. — Да расслабься ты, фотографий никто не делал, — и добавил будто вполголоса, но так, чтобы она услышала: — Наверное…
— Ма-а-айкл! — возмущённо воскликнула Паркинсон, а потом, прикрыв рот ладошкой, исправилась: — Ой, извини… Поттер.
— Да ничего, я уже привык, — пожал он плечами. — Понимаешь, чтобы контракт был признан правильно составленным, в нём должен быть предусмотрен минимальный срок не меньше двух недель, неустойка за разрыв, оговорён справедливый раздел совместно нажитого, временные рамки заведения наследников и вознаграждение за них. В толковании этих пунктов имеются разногласия, поэтому я взял наиболее консервативные рамки, которые должны сработать в любом случае.
— Две недели, — задумчиво произнесла она. — А если я не подпишу?
— Тогда я найду ритуал, который позволит мне обойтись без твоей подписи, — откликнулся Гарри.
— То есть, в любом случае мы расстанемся, — произнесла она. — Но почему?..
— Я думал, что мне не придётся объяснять тебе это раз за разом, — вздохнул он, утыкаясь в раскрытую ладонь и проводя ей по лицу. — Давай действительно обойдёмся…
Паркинсон кивнула, расправила бумагу на столе перед собой и занесла было над ней перо.
— И на две недели ты мой? — уточнила она напоследок.
— И на две недели я твой муж, — поправил он.
— Что бы это ни значило, — пробормотала она, аккуратно расписываясь на пергаменте.
