The Englishman Who Slowly Descended Down The Mountain — Друг по вызову

Первые несколько часов после заключения контракта прошли вполне неплохо. То есть, Поттер сначала решил дать сачка, усевшись в гостиной с газетой. Тогда Панси трансфигурировала себе из его старой рубашки наряд французской горничной. С очень короткой юбкой. Настолько короткой, что из под неё должны были выглядывать трусики. Должны были. Но не выглядывали. У-упс! Забыла надеть! Посокрушавшись собственной забывчивости, она надела вчера только купленные туфли на высоких каблуках, продефилировала мимо него, даже задев краешком платья, и принялась, слегка отставив попку, специальной метёлочкой стирать пыль с полок. Он кряхтел и потел, изо всех сил пытаясь смотреть в другую сторону, а заодно прикрыть растущий бугор на штанах. Совершенно неожиданно — о, ужас! — метёлочка вывалилась из неловких рук и упала на пол. — У-упс! — громко воскликнула она, повернулась к нему спиной и нагнулась, чтобы поднять… В общем, было весело. — Мне нужно уйти, — сообщил он, когда они уже в третий раз за день смогли вылезти из постели. — Куда? — заинтересовалась она. — Я хотел поговорить с Андромедой, — нехотя пояснил он. — Про Сириуса, про Блэков, про Нимфадору и про Тэда. — Я с тобой! — заметалась она по комнате, разыскивая трусики. Если на ней не будет трусиков, то он точно на неё накинется. Особенно, если она ему скажет, что на ней там ничего нет. А она ему обязательно скажет. Прямо в гостях. Потому, что это глупо — не сказать, что трусиков нет, когда их действительно нет. Ей совершенно не хотелось произвести на Андромеду Тонкс — во девичестве Блэк — такое впечатление, особенно при первом знакомстве. Потом её взгляд упал на вчерашнюю обновку, и она тут же её на себя натянула. — Не надо со мной, — поморщился он, а потом обратил внимание на её наряд, и глаза его расширились. — Это что? — пробормотал он. — Трикотажная юбка! Вчера купила! — гордо ответила она, наклонилась в сторону от него и обернулась: — Ну, как? — Боггарт, Паркинсон! — огорчённо воскликнул он, расстёгивая ремень и ширинку. — Ну что ты за человек такой?!! В итоге выход из дома опять пришлось отложить. Ну она же не виновата, что муж ей попался такой сексуальный маньяк! Такой, в общем, сексуальный!.. — Ну Поттер, — начала она уговаривать, когда он расслабленно откинулся на подушки. — Ну давай я пойду с тобой! — М-м, конечно, — блаженно простонал он, а потом вскинулся, поднимая голову: — Паркинсон, перестань мной манипулировать! Ты меня специально в постель затащила, чтобы легче уговорить было? — Ой-ой, поглядите на эту соблазнённую невинность, — рассмеялась она, укладываясь ему на грудь. — А ты-то так отбивался, так отбивался… Я даже ойкнуть не успела! Нет, я подумала, что раз я сейчас мачеха Тэда… Он поперхнулся и закашлялся. — Какая мачеха? — изумлённо спросил он, глядя на неё выпученными глазами. — Ты о чём? — У меня и бумажка есть, — кивнула она в сторону тумбочки. — Раз ты его отец, а я в данный момент за тобой замужем, то… — Ты это брось, Паркинсон, — покачал он головой. — Ещё неизвестно, как Андромеда отнесётся к рассказу о моём отцовстве! — Тем более тебе не помешает дружеская… супружеская поддержка, — продолжала она уговаривать, поглаживая его по груди. — Если она увидит, что ты настолько остепенился, что даже женился, лишь бы создать для Тэда нормальную семью… — Хм, — задумчиво сказал он, глядя в потолок. — Надо отдать Слизерину должное — всё-таки туда так просто так не берут… — К тому же, я всё ещё надеюсь, что ты передумаешь, — сказала она. — В отношении нас. — Ты губу-то закатай! — посоветовал он. — Если для того, чтобы ты влюбился, нужна девушка в трикотажной юбке и с чужим ребёнком, то ты мог бы дать мне этот шанс, — попросила она. — Ну пожалуйста! — Положим, с юбкой действительно нехорошо получилось, — пробормотал он, глядя на клочки, лежащие в углу кровати. — Да уж, раньше я за тобой таких звериных наклонностей не замечала, — покачала она головой. — Это ты во мне будишь самое низменное, — откликнулся он. Наткнувшись на её внимательный взгляд, он смутился: — Ну, ладно, это и вправду немного необычно. Сам не знаю, что на меня нашло. — Зато юбку снял за три секунды, — улыбнулась она. — За две с половиной. Удалил… Практически мировой рекорд! — Ты обещаешь вести себя прилично? — спросил он. Она обрадованно вскочила и начала радостно прыгать на кровати, задирая пятки при каждом прыжке. — Впрочем, кого это я спрашиваю? Она сама толком не знала, зачем ей это понадобилось. Расчёта на то, что Поттер увидит, как она замечательно обходится с его сыном, и вдруг передумает, не было. Да что там — она вообще не знала, что нужно делать с этими детьми. Кормить вроде как… Спать укладывать… При мысли о собственной некомпетентности её начал колотить мандраж. Он снова почувствовал её состояние и сжал ладошку, чтобы немного подбодрить. В ответ она только и смогла, что вымученно улыбнуться… Но если она рассчитывает, что он передумает по какой-то другой причине, то игнорировать его личную жизнь было бы огромной ошибкой! Не удовлетворившись результатом, он развернул её и притянул к себе, крепко прижимая за талию. — Что? — глядя ему в глаза, спросила она, когда он аккуратно уложил ей за ухо выбившуюся прядь волос. Он достал из кармана небольшую коробочку и протянул. — Это что? — спросила она. — Зверей в зоопарке можно кормить только пищей, выданной работниками зоопарка, — пояснил он, с улыбкой поцеловал в кончик носа и позвонил в дверь, и только теперь она почувствовала, что он волнуется не меньше её — пусть и по другой причине, но всё же… Андромеда Тонкс оказалась улыбчивой женщиной ростом почти с Панси и была просто неимоверно похожа на свою старшую сестру, которую она пару раз видела мельком. Она тепло поздоровалась с Поттером, обняв его и поцеловав в щеку, а потом крикнула куда-то в дом: — Тэдди, Гарри пришёл! Панси склонила голову и присела. — Здравствуйте, миссис Тонкс, — вежливо сказала она. — Ох, где же мои манеры! — картинно воскликнул Поттер. — Миссис Тонкс, позвольте представить… э-э-э… Он запнулся и озадаченно почесал затылок. — Меня зовут Панси, — протянула она руку. — Да, да, Панси! — спохватился он. — Позвольте представить вам Панси… — Если полностью, то Персефона Поттер, — добавила она, мстительно стрельнув в него взглядом. — А-ап… — прокомментировал он, захлопывая распахнутый рот. — Персефона Поттер? — недоверчиво переспросила Андромеда. — Неужто миссис Поттер? — Боюсь, что на данный момент дела обстоят именно таким прискорбным образом, — понурился он. — Был пьян, не ведал, что творил… Он хитро ей подмигнул, и она чуть не задохнулась от возмущения. Вот же пройдоха! Так ловко вывернулся из практически идеально расставленной ловушки! — Шучу, шучу, — примирительно сказал он, за талию притягивая её к себе и целуя руку. — В трезвом уме и доброй памяти я сделал Панси предложение, которое она благосклонно приняла. Ну и молодец! Может же, когда захочет! Так сладко поёт соловьём, что даже она сама поверила и чуть было не пустила слезу умиления. — Пожалуйста, зовите меня Панси, — попросила она. — С удовольствием, милочка, — ответила миссис Тонкс. — Но и ты меня зови Андромеда. Всё-таки семья… Маленький Тэд, похоже, то ли проигнорировал, то ли не слышал зова своей бабушки. — Тэдди! — снова крикнула та, когда они прошли в не очень просторную гостиную. — Заигрался, видать, на заднем дворе, — проворчала она. — Сейчас схожу позову. — Не надо, — остановил он и глубоко вдохнул, словно собираясь нырнуть с головой в омут. — Нам сначала нужно поговорить. — Поговорить? — прищурилась миссис Тонкс. — Ты не собираешься ли завести тот старый разговор?.. — Я как-то упомянул, что раз уж Тэд всё равно зовёт меня папой, то можно было бы официально сделать меня опекуном, — словно извиняясь, пояснил он Панси. — Так я правильно угадала? — с вызовом переспросила миссис Тонкс. — Не совсем, — выдохнул он. — Но в целом… — Та-ак, — сказала миссис Тонкс. — Я сейчас принесу чай, а вы присаживайтесь. Милая Панси, пожалуйста, чувствуйте себя, как дома, — приветливо улыбнулась она ей. Вернулась она буквально через минуту — в руках поднос с чайником и чашками, а вслед за ней по воздуху гуськом неслись булочки, печенья, пирожные и варенье. Разлив чай по чашкам, она с удовольствием отхлебнула и посмотрела на него, показывая, что готова слушать. — Я хотел сказать… — нерешительно начал он. — До меня дошло, что крёстный… вёл довольно активный образ жизни… Я имею в виду, в отношении девушек. — Ты издалека-то не заходи, — усмехнулась Андромеда. — Я догадываюсь, что ты хочешь спросить, но не хотела бы ошибиться и стать первой, кто тебя этим огорошит. — Меня уже огорошили, — кивнул он. — То есть, ты в курсе, что яблочко от яблони недалеко падает? — поинтересовалась она. — Пока ты носил эти дурацкие очки и вечно взъерошенные патлы, ты, конечно, и мог сойти за сына Джеймса… Особенно учитывая, что в школьные годы с твоего лица не сходило такое же идиотское выражение лица. Теперь ты стал мужчиной, и наконец похож на того Сириуса, которого мы все любили… — То есть… вы знали? — вздохнул он. — Знали и мне не сказали? За все эти годы? — А что я тебе могла сказать, Гарри? — ласково спросила миссис Тонкс. — Что ты носишь фамилию рогоносца, обманутого мужа своей матери? — Это известие меня это не очень сильно потрясло, — развёл он руками. — Я даже немного обрадовался тому, что успел хоть немного узнать своего настоящего отца и полюбить. — Хорошо, если так, — согласилась она. — Ты что-то конкретное хотел спросить? — Я так понял, что это у нас семейное? — поинтересовался он. — Вот этот, образно выражаясь, активный образ жизни? — О, нет, — замахала руками миссис Тонкс. — Это у вас двоих семейное… — Я не понимаю, — пробормотал он. — Лет до шестнадцати Сириус был вполне нормальным ребёнком, — произнесла она. — А потом с ним что-то произошло… Ты когда-нибудь слышал про вампиров? — В общих чертах, — признался он. — Это же слухи, в конце концов. Вымышленные существа, которые боятся солнечного света и серебра и питаются свежей человеческой кровью. — Примерно так, — согласилась миссис Тонкс. — Только вот, похоже, не совсем вымышленные… Ну, и про солнце — это выдумки, конечно… Летом после пятого курса Сириуса нашли в саду без единой капельки крови в теле и с двумя огромными дырками на шее. В сказках говорится, что тот, кто переживёт укус вампира, получит часть его силы… Ты что делаешь? Он вытащил откуда-то маленькое зеркальце и теперь в него скалился, разглядывая клыки. Панси пожала плечами. Клыки, как клыки, всё в пределах человеческих норм. — Говорят, что на вампира не действует Авада Кедавра, — выпалила миссис Тонкс с таким же весёло-серьёзным выражением на лице, с каким маленьким детям говорят “Бу!” Поттер вздрогнул и побледнел, а она рассмеялась. Панси почувствовала, что её губы сами собой растягиваются в улыбку. Какой же он всё-таки ещё мальчишка, несмотря на всю свою серьёзность! — Как бы то ни было… — продолжила миссис Тонкс. — Когда Сириуса выписали из больницы, то первое, что он сделал — лишил девственности мою сестру. Причём она даже не поняла, как это случилось. В результате помолвка с Розье, которому она была обещана, оказалась расстроена, и ей пришлось постараться, чтобы найти другого жениха. Впрочем, в те годы по какому-то на удивление странному стечению обстоятельств очень, очень много помолвок оказались расстроены, так что недостатка в материале не было… Бедный Люциус, такого болвана грех было не обвести вокруг пальца! — Семьдесят шестой год, — задумчиво произнёс он. — А Нимфадора родилась в семьдесят третьем… — Что ты себе позволяешь, негодный мальчишка?! — вскочила миссис Тонкс, а отлетевший в сторону стул по кривой метнулся к нему, целя прямо в голову. Щёки её покраснели, а глаза сверкали праведным гневом. Он не глядя поймал стул, обошёл по кругу и поставил его за миссис Тонкс, предлагая той сесть. — Ничего не позволяю, — пожал он плечами. — Вы и сейчас красивы, а уж тогда были… Я бы точно не сдержался, и может это прозвучит несколько самоуверенно, но и меня бы не сдержало ничто… — Ты прав, — устало согласилась она и снова сверкнула на него глазами: — Пообещай мне сейчас же!.. — Да у меня и в мыслях такого никогда не было, — только что не отшатнулся он. — Ах, вот как, — изогнулась миссис Тонкс, кокетливо поправляя прядь за ушком и стреляя в него глазками. — Хорошо, — запаниковал он, весь бледный от напряжения. — Думаю, что на всякий случай стоит принести Непреложный Обет. Чтобы уж совсем на всякий случай… — Никогда не говори “никогда”, — отрезала она и посмотрела на Панси: — Та-ак, вы и вправду женаты? — Да-да, — поспешила заверить она. — То, что я скажу, не предназначено для чужих ушей, но тебе обязательно стоит узнать, с каким чудовищем ты связалась, — произнесла миссис Тонкс. “Он не чудовище, он милый!” — хотела она воскликнуть, но промолчала. Пусть это будет её личная тайна. Пусть другие считают его чудовищем, но она-то лучше знает… — В общем, тем летом Сириус соблазнил нас троих, сначала по очереди, а потом ещё и одновременно, наставив рога моему мужу и Рудольфусу. Ещё нескольких соседок и по-моему даже нашу родительницу, свою тётку, — рассказывала миссис Тонкс. — Я не знаю, что нашло именно на меня, но устоять было совершенно невозможно. Лишь только в нём пробуждался интерес, как его жертва сама падала… В общем, падала. Представляешь себе быка и стадо коров?.. Падших… — Отдалённо, — осторожно ответила она. — Когда бык ещё молодой, он просто врывается в стадо, разрываясь между коровами, и бешено носится по загону от одной к другой, — поведала миссис Тонкс. — Это был Сириус на шестом курсе. Не без гордости скажу — за год он покрыл всех. Всех школьниц пятого, шестого и седьмого курса и всех преподавателей дамского пола без разбору. Как я уже сказала, в то время было очень много разорванных помолвок… Иногда, когда совсем скучно становится, я перечитываю его дневники… Для поднятия настроения, — она покраснела, видимо, вспоминая. — Уме не приложу, когда он успевал ещё и их вести, с таким-то плотным графиком работ… Своих фавориток он из соображений секретности именовал заглавными буквами алфавита, а остальных… — Ага, буквы алфавита! — восторженно воскликнула она. — Ну да, — растерянно кивнула миссис Тонкс. — Многие, конечно, мечтали, что когда-нибудь он уймётся и выберет всё-таки свою единственную… Знаешь, такая сказка для наивных дурочек. Он же даже не кобель был — настоящий бык, который к процессу воспроизводства подходит не только с восторгом, но с любовью и ответственностью… Представляешь, чтобы бык, который покрывает всё стадо, вдруг выбрал себе одну-единственную бурёнку и забыл про остальных… Чушь, конечно, — она повернулась к Поттеру. — Твоя мать была такой же дурочкой. Хорошенькой, но дурочкой. Однако, даже она в какой-то момент осознала, что Сириуса так просто не исправить, и поставила ему ультиматум — или он бросит всех и будет только с ней, или она выйдет замуж за первого встречного… Так получилась, что первым ей встретился чуть ли не самый нелюбимый ею в школе человек… Панси почувствовала, как похолодело на сердце, когда она вспомнила про Леголаса. История повторяется, да ещё и таким дурацким образом! Ей до смерти вдруг стало жалко несчастную Лили, которая, просто чтобы доказать что-то бесчувственному чурбану Блэку, отдалась нелюбимому Джеймсу Поттеру. Ма… Поттер очень внимательно поглядел ей в глаза и взял руку в свою, успокаивая. Бесчувственный чурбан! От тепла его прикосновения тревога постепенно улетучилась, как всегда уходила её печаль, когда он её касался. И всё-таки — бедная Лили! — Конечно, она продолжала встречаться с Сириусом, — улыбнулась миссис Тонкс, — и в какой-то момент решила оставить себе память о нём… — Единственную? — с интересом спросил он. — Больше нигде памяти о нём не осталось? — Чтобы найти твоих братьев или сестёр, всё, что нужно сделать — собрать воедино все случаи подобной распущенности, — ворчливо ответила миссис Тонкс. — Да ну, мы бы уже знали, — отмахнулся он. — А что дальше? Панси вдруг подумала, что подруга Нелли вполне удовлетворяет критерию — не оттого ли Поттер так старательно от неё шарахается. А ещё, судя по всему, Джинни Уизли… — Матёрый бык уже не торопится, — улыбнулась миссис Тонкс. — Он вальяжно заходит в загон, заранее зная, что покроет всех. Всё стадо. Не спеша он обходит свою вотчину, словно милостью богов одаряя коров семенем. Это был Сириус на седьмом курсе. Говорят, в Хогвартсе была особая комната, которая появлялась, когда было нужно, так он там себе устроил настоящий восточный гарем — с подушками, коврами, бассейном и конечно же наложницами в прозрачных одеяниях. Поттер слушал, мечтательно подняв глаза к потолку. Ей даже показалось, что из уголка приоткрытого рта стекает струйка слюны. Отчего-то захотелось проверить, насколько хорошо приложится вот этот массивный чайник к его макушке. Он встрепенулся и посмотрел на неё. Она невинно захлопала ресничками. — Уж и помечтать нельзя, — недовольно пробурчал он. — Я же говорила — яблочко от яблони… — снова улыбнулась миссис Тонкс. — Так что не переживай, ты не такой уж и уникум… — Да вот, о яблочках, — сказал он, пристально разглядывая стол перед собой. — Вы ведь знаете, как я всё это время считал Сириуса своим крёстным… Надо отдать должное миссис Тонкс — она соображала с удивительной скоростью. Абсолютно непонятно, как она связала эту расплывчатую фразу с предыдущим разговором, с упоминанием Нимфадоры, крестником Поттера и опекой, но вывод она сделала правильный. Может, она тоже легилимент? — Ах ты, гадкий похотливый недомерок! — прошипела она, вскакивая из-за стола и обегая его вокруг. Поттер, естественно, тоже вскочил вместе с ней, и она, подлетев к нему, возвышающемуся над ней на полголовы, ухватила за ухо и стала выкручивать. — Ой-ой-ой! — вскричал он. — Больно же! — Так ты, значит, совратил мою маленькую доченьку, пройдоха! — не унималась миссис Тонкс. — Чистое невинное создание! И как у тебя только на неё рука поднялась… Панси покраснела, подумав, что наверняка у Поттера вовсе не рука поднялась на “маленькую доченьку”. — Но она же красивая была? — зачем-то спросила она. — Хорошенькая! — выдавил Поттер, который, похоже, уже был готов заплакать. Миссис Тонкс отпустила его и с видом победителя прошествовала на своё место. Он, шипя, растирал пострадавшее ухо, которое распухло, покраснело и торчало теперь в сторону. Словно провинившийся школьник. Панси не удержалась и хихикнула. — А я-то думала — как это у них вдруг получилось? — удивилась уже нормальным голосом миссис Тонкс. — То всё не получалось, и вдруг — раз, и она весёлая с животом носится. Ну, ничего, оно даже к лучшему. — Как — к лучшему? — ошарашенно спросил он. — Ну, так, — пожала плечами миссис Тонкс. — Никогда не любила я это животное. — Почему — животное? — возмутился он. — Тонкий интеллигентный человек. Скромный… — Это он лишь до первого полнолуния скромный, — поджала она губы. — Да ещё и внук бы получился — метаморфотень… — А так получился метаморфовамп, — возразил он. — Уж и не знаю, что лучше. — Гарри, — улыбнулась миссис Тонкс. — Вампиры — это всего лишь слух, сказка для озабоченных дурочек! — Что за чёрт?! — в ошеломлении пробормотала Панси. — Вы же только что полчаса про Сириуса рассказывали! — Голые факты — Сириус чуть не умер, а потом стал жутким бабником, — довольно заявила миссис Тонкс. — А что у него там случилось — одному Мерлину известно. Вот, у магглов ходят истории про людей, которые ударялись головой и вдруг начинали говорить на каком-то чужом языке. Или становились виртуозами в музыке. Их тоже, что ли, вампиры покусали? — А Г… Гарри? — неуверенно произнесла она. — Он-то отчего тоже… — Отчего он бабник? — уточнила миссис Тонкс. — Откуда я знаю? Тяжёлое детство, деревянные игрушки… Может, ему просто девушки нравятся. — Вот это уж точно, — согласилась Панси. — Причём, все сразу. Скопом. Всё непокрытое стадо. Нравится… — Ну ладно, Гарри, расскажи мне, как это произошло? — спросила миссис Тонкс. — Как ты её смог соблазнить? Сколько тебе тогда было? Семнадцать? — Да я вообще ничего не помню, — признался он. — Знаю только, что это случилось на свадьбе Билла… — Ох! — воскликнула она и в ужасе закрыла рот ладошкой. — Что — ох? — напрягся он. — Ох, — помотала головой миссис Тонкс. — Что-то, что я должен знать? — поинтересовался он. — Нет-нет, ничего такого, — снова покачала та головой, опять закрыла рот ладошкой, вытаращила глаза, фыркнула и расхохоталась. — Ну теперь-то я точно должен знать! — обиженно воскликнул он. — И совсем-совсем ничего не помнишь? — вроде бы успокаиваясь, спросила миссис Тонкс, достала платок, фыркнула и снова рассмеялась. — Совсем ничего не помню, — хмуро подтвердил он. — Может, скажете уже? — Ещё не дорос, — строго отрубила она, а потом не выдержала и снова прыснула. — Это какое-то издевательство! — возмутился он. — А нечего, — прикрикнула на него миссис Тонкс. — Как чужих дочерей соблазнять… Она вдруг грустно вздохнула и нахмурилась. Он протянул руку и коснулся пальцев миссис Тонкс. — Как бы я хотел… — тихо сказал он. — Если бы я мог… — Не говори глупостей, — сварливо откликнулась миссис Тонкс. — Я тебе уже тысячу раз говорила — если бы ты пожертвовал собой, резня бы всё равно началась, а так… — глаза её распахнулись, и она восхищённо произнесла: — Так вот почему! — Ничего не понимаю, — признался он. Панси была с ним совершенно согласна. — Папка! — в комнату ворвался мальчуган и с ходу запрыгнул ему на колени. — Папка пришёл! А что ты мне принёс? Тут он заметил Панси, с улыбкой на него глядящую, и смущённо спрятал голову на груди у Поттера. — Познакомься, — сказал тот. — Это Панси. — Привет! — сказала она. — У-у, — ответил Тэд, не оборачиваясь. — Я тебе ничего не принёс, но у Панси, я так думаю, что-нибудь найдётся, — предположил Поттер. Тэд приподнял голову, быстро бросил на неё искоса взгляд и прижался к Поттеру уже щекой. — Привет, — тихо сказал он. — А у тебя глаза, как у Гарри. — Правда? — удивилась она, поймала внимательный взгляд миссис Тонкс и вздрогнула. — О, не волнуйся, милочка, у Сириуса глаза были чёрные, — усмехнулась та, опять каким-то удивительным образом просчитав ход её мыслей. — Зато у Тэдди зелёные. А я-то всё ломала голову… Поттер ей благожелательно кивнул и подмигнул. — У меня вот совершенно случайно в сумочке оказалось, — сказала Панси, улыбнувшись Тэду, и вытащила коробочку, которую ей выдал Поттер. — Как ты думаешь, подойдёт? Тот слез с колен Поттера и осторожно приблизился, вытягивая шею. Она не стала испытывать его терпение и сразу протянула подарок. Тэд осторожно принял и оглянулся, ища поддержки. Поттер ему кивнул, и он стал вертеть коробочку в руках, пытаясь угадать, с которого конца она открывается. Потом сжал её в руках, и упаковка раскрылась как бы сама, выпуская наружу ящичек поменьше, который было устремился навстречу полу, но сразу же завис в воздухе, подхваченный бабушкиным колдовством. — Ух ты, “Поттериана”! — радостно воскликнул Тэд, сразу опознав яркую картинку на крышке. — “Поттериана”? — переспросила она. — Гарри Поттер — это папка, — пояснил Тэд. — Я знаю, — кивнула она. — А “Поттериана”? — Ты, что, не знаешь? — с выражением крайнего изумления вытаращил глаза Тэдди. Подошёл к ней и доверчиво прислонился спиной к коленям так, чтобы ей было видно, что он показывает. Из коробочки появилась на свет колода карт… На рубашках были стилизованные портреты основных персонажей “Гарри Поттера”, а лицевая сторона была чистой. Также обнаружилась пара игральных костей и небольшой клочок бумаги. — Вот, смотри, — сказал Тэд. — Это игра по “Гарри Поттеру”. А знаешь, Гарри Поттер — мой папка! — Я знаю, — повторила она. — Правила простые… — стал объяснять Тэд. Одновременно с получением инструкций она пыталась уловить, о чём продолжают тихо беседовать Поттер с миссис Тонкс. — Мне жаль, Андромеда, — сказал он. — Не бери в голову, — отмахнулась та. — Я действительно так думаю. Среди ночи меня разбуди — и я предпочла бы тебя Римусу в отцы моему внуку. К тому же, ты, в отличие от него, жив. — Но она была мне сестрой, — буркнул он. — Троюродной, — усмехнулась миссис Тонкс. — Мои сёстры с удовольствием отдавались страсти со своим двоюродным братом. У нас, чистокровных, свои понятия о кровосмешении. Панси… Паркинсон, правильно? Она замерла, прислушиваясь. До неё как-то никто и не пытался раньше довести степень родства с остальными волшебниками. Вот это будет удар, если они окажутся двоюродными!.. Или троюродными. О кровном родстве она вообще старалась не думать. — Вы родственники максимум в пятом колене, — сообщила миссис Тонкс. — Хотя и более дальние, чем, к примеру, с Уизли. — Мне это всё равно непривычно, — покачал он головой. — Ну, ладно, чтобы ты не так сильно переживал по поводу моей девочки, так и быть, скажу тебе, — она снова закрыла рот кулаком и хихикнула. — Нарцисса тогда, после набега на “Нору”, несколько дней ходила сама не своя, краснела и мечтательно вздыхала. Будто влюблённая второклашка. И ещё как-то обронила, что ей уже год, как не было так хорошо. Теперь понятно, почему она тебе жизнь спасла! Похоже, ты неплохо потрудился тогда! Нарцисса Малфой спасла ему жизнь? Как это произошло? Нужно обязательно будет расспросить. Нет, всё-таки быть рядом с легендой магического мира не в пример интереснее, чем с пузатыми режиссёрами! — Что вы мне пытаетесь сказать, Андромеда? — с вызовом поинтересовался он. — Только лишь то, что в тот день не только Нимфадора попала под… — миссис Тонкс щёлкнула пальцами. “Под быка”, — сказала про себя Панси, внимательно кивая словам Тэда. — И Нарциссе настолько понравилось… — улыбнулась миссис Тонкс. — Чёрт с ней, с Нарциссой. Попала и попала. Почему “год”? — спросил он. — Потому, что за год до этого погиб Сириус, — без улыбки сказала она. — И с тех пор мы были безутешны… — Вы? — переспросил он. — Да, мы, — повторила миссис Тонкс. — Нарцисса, я… Белла тоже. За несколько дней до того они поругались, а потом вот так вышло. Она в петлю лезла… — Ну и залезла бы! — прошипел он. — Она его любила, — покачала она головой. — Может, она была не самым хорошим человеком, но его она любила. Мы все его любили. — Понятно? — спросил Тэд. Она кивнула. — Тогда пойдём, я тебе крепость покажу! Он подвинулся в сторону и левой рукой крепко ухватил её за указательный палец. Она беспомощно посмотрела на Поттера и получила в ответ неожиданно ласковый взгляд, который настолько выбил её из колеи, что опомнилась она уже на выходе из гостиной, целеустремлённо ведомая куда-то Тэдом. Тот привёл её в просторную детскую с большими окнами, выходящими в уютный садик с деревом, качелями на нём и песочницей. — Вот, смотри, — гордо сказал он. Крепость и вправду была великолепная. Почти такая же была у неё в детстве — с драконом, который мог летать и плеваться огнём. Только у её крепости стены были по-девичьему голубые и розовые, а в замке вместо хмурых воинов и размахивающих палочками волшебников жила принцесса, которую от дракона должен был спасать прекрасный принц на белом гиппогрифе с розовыми же крыльями. — Давай играть, — предложил Тэд. — Давай, — согласилась она. Она села на пол, скрестив ноги по турецки, и приготовилась командовать воинством из трёх колесниц, грифона и саламандры. Ей вдруг стало действительно интересно. Конечно, в детстве она получила изрядную порцию развлечений и игр, но как только они попали в Хогвартс, — который, по сути, был интернатом, и места для игрушек в нём не было, — то пришлось быстро повзрослеть. А уж когда началась вся эта катавасия с Тёмным Лордом и Пожирателями Смерти, хозяйничающими в школе, то даже на подростковые игры времени не оставалось — временами было настолько страшно, что можно было только запереться в спальне девочек и молить Мерлина, чтобы защита древнего замка не позволила новым хозяевам получить желаемое. Сзади к спине прижался тёплый упругий живот, и поперёк талии легла рука. Она повернулась к Ма… Поттеру, который мартовским котом разлёгся позади, и он бережно провёл пальцами по её волосам. Стало так хорошо… Она подняла голову к потолку, чтобы не позволить слезам пролиться на щёки. Не хорошо — грустно. Это всего лишь игра. Очередная игра, которая закончится через две недели и которую он поддерживает лишь оттого, что ему лень рыться в библиотеке в поисках талмуда, который бы описал ритуал, способный отменить их брак. Он нежен потому, что он всегда нежен — плохо ли ему, хорошо ли, он так привык и сжился с этой маской. Он заботлив, поскольку так устроен. Когда придёт время, он пожмёт плечами и выйдет, аккуратно притворив за собой дверь. Ну и пусть. Что толку горевать о том, что произойдёт через две недели, когда сейчас он рядом, и можно на него откинуться, используя вместо диванной подушки, а он в это время будет водить пальцем за ушком и разминать шею — что ещё девушке надо? — Ты теперь будешь моей мамой? — неожиданно спросил Тэд, полностью застав её врасплох. Грифон спикировал на колесницу, и его тут же укусила за лапу саламандра. — А? — в панике обернулась она на Ма… Поттера, чёрт подери! Но тот, прикрыв глаза, притворялся, будто спит. Интересно, это он ей такой экзамен устроил? Проверку? Боггарт, как можно было забыть! Это же она сама попросила его дать ей шанс. И что теперь делать? Сейчас она что-то не то ответит и всё испортит. — У меня испытательный срок, — сказала она. — Что такое “испытательный срок”? — спросил Тэд. Поттер тихонько фыркнул. Ну, что ж, могло быть и хуже. — Мы с твоим папой сначала посмотрим, действительно ли мы нравимся друг другу, — объяснила она. — А то вдруг всё понарошку. — Ну вот, а меня опять никто не спросит, — буркнул Тэд. — Может, мне тоже кто-то нравится… — Найти мальчику маму — это очень ответственное дело, — сказала она. — Когда ты вырастешь, своему малышу ты найдёшь маму сам, а тут придётся довериться твоему папе… — Ну, ладно, — важно согласился Тэд. — Надеюсь, он нас с тобой не подведёт. — Я тоже надеюсь, — улыбнулась она. Когда они собрались уходить, миссис Тонкс бросила на неё долгий взгляд. — Было приятно познакомиться, — сказала Панси. Миссис Тонкс подошла вплотную и обняла её, поцеловав в щёку. — Бежала бы ты без оглядки, — шёпотом посоветовала она. — Он лучший, — так же тихо возразила Панси. — Другого такого нет. — Хорошая девочка, — вздохнула миссис Тонкс. — Пожелала бы я тебе счастья… — Так пожелайте, — попросила она. — Вдруг как раз это и поможет? — Будь счастлива, — шепнула миссис Тонкс, её отпуская. Отчего-то стало невесело. Вываленный ком информации испугал, похоже, не только её — шагавший рядом Поттер тоже был непривычно молчалив и задумчив. — Поттер, а, Поттер, — позвала она, вырывая его из сосредоточенных размышлений. — Да-да, — рассеянно отозвался он. — Я прошла экзамен? — спросила она. — Экзамен? — недоумённо переспросил он. — Ты о чём? — Ну, или испытание, — нетерпеливо поправилась она. Он усмехнулся, поняв, что она имеет в виду. — Если ты о том, не решил ли Купидон поймать меня в прицел своего лука, пока ты играла с Тэдом, то — нет, — покаялся он. — Я внимательно отслеживал обстановку и купидонов отстреливал ещё на подходе. — Значит, не получилось, — расстроенно произнесла она. — Всё из-за тебя! К ребёнку ещё и юбка нужна. Та самая, которую ты в клочки изорвал! — Не изорвал, а снял, — поправил он. — Просто немного поторопился. Она сама не выдержала накала страстей и умерла со стыда. Она сосредоточенно смотрела перед собой, прикусив губу, и он взял её руку в свою. — Я поэтому и не желал, чтобы ты в меня влюблялась, — сказал он. — Ты сама себе придумала какие-то смотрины и испытательный срок, а теперь убиваешься, что эта выдумка не сработала. Насколько всё было бы проще… Она вырвала руку и остановилась, разворачиваясь к нему, позволив людскому потоку обтекать их с двух сторон. — Я не хочу быть твоим другом! — сердито зашипела она. — Я тебя люблю и хочу, чтобы ты тоже меня любил! — О, Мерлин! — воздел он руки к небу. — Ну как мне тебе объяснить?.. Она раскрыла было рот, чтобы ответить ему… Вдруг её накрыло — совершенно точно его эмоциями. Пока она захлёбывалась в восторженном счастье, которое лилось от него волнами, он схватил её за руку и прижал к сердцу, проникновенно глядя в глаза. Панси почувствовала, что ещё немного, и ноги подкосятся сами собой… В этот самый момент что-то в окружающей обстановке ей показалось странным. Кто-то стоял буквально в паре метров и внимательно их разглядывал. Она вслед за ним повернула голову, узнала подругу и радостно воскликнула: — Дафна! — Панси, — склонила та голову. Он тоже поклонился. Она всё никак не могла понять, что это за выражение появилось у него на лице. Одновременно грустное и радостное, и по лицу будто волны идут — светлая, тёмная, светлая… Наверно, он на неё сердится и обрадовался, что их прервали и не дали вконец рассориться… А может, он рад, что прервали, и сердится на Дафну, поскольку третий — лишний. Нет, это вряд ли. Всё-таки Дафна всегда была очень даже ничего… Нет, конечно, в ту пору, когда она рассталась с тем мерзавцем, на неё временами было страшно смотреть… Хотя, опять нет — зелёная она была из-за токсикоза, но это быстро прошло. Умница, красавица, блондинка с лицом, словно выточенным из мрамора неведомым мастером, с нежными припухлыми губами и густыми ресницами… Проходящие мимо мужчины даже украдкой оборачиваются. Тоже, что ли, осветлиться? А то как-то завидно даже. И наверняка этот кобель уже прикидывает, как бы затащить в постель двух красоток одновременно… Надо держать ухо востро! — Гарри, — сказала Дафна. — Привет, — просто сказал он. Так они знакомы? Нет, конечно, они знакомы — всё-таки семь лет вместе учились. Но он поздоровался, будто они более знакомы, чем просто знакомы. Встречались после школы? С ней он тоже переспал? Да нет же, тогда Дафна буквально липла бы к нему, а она вот так стоит спокойно и отстранённо… Немного даже холодно… Панси поёжилась, несмотря на тёплый летний вечер. Нет, значит, ещё не переспал. К тому же, она не раз говорила, что кроме того мерзавца у неё никого… Потом мысли поползли и вовсе в неожиданном направлении — нужно обязательно их свести. Может, он сможет излечить Дафну от этой меланхолии, в которой та частенько пребывает в последние два года. “Что за чушь, Панси?!!” — одёрнула она себя. Это действительно была какая-то дикость — значит, она о нём думает, как о некоем инструменте для поднятия настроения любимой подруги?! Щёки охватило огнём, и она отвернулась, прижимая к ним ладони. Но откуда эта безнадёжная тоска, которая вдруг с удвоенной силой начала колотиться ей в темечко? Справившись с волнением и одёрнув юбку, словно отгоняя глупые мысли о лечении Дафны Поттером, она развернулась. Эти двое всё так же продолжали безмолвно и — казалось — спокойно смотреть друг на друга. — Я тороплюсь, — сообщила Дафна. — Приятно было увидеться. — Вот рядом прекрасный уютный итальянский ресторан, — повёл он рукой. — Может, зайдём в бар и там немного посидим? Что это он? Вроде бы домой шли… То есть, к нему домой, конечно! Может, он сумел понять её мысли о помощи Дафне и просто проявил отзывчивость? Панси почувствовала, что снова заливается краской. Нет, ну как она только подумать могла их свести? Он же вообще должен быть её. Только её, и ничей больше! Не сводя с него взгляда, Дафна чуть приподняла подбородок и так же почти незаметно опустила, что должно было означать царственное согласие. Ну она всё-таки и заносчивая ледышка! Неудивительно, что так до сих пор одна… Кроме мерзавцев, на неё, похоже, вообще никто не клюёт! Панси обошла Поттера с противоположной стороны и взяла под локоть, выразительно на него поглядев. Он подставил другой Дафне, и та осторожно за него взялась. — Очень интересно, — сказала Дафна. — Вот уж кого я не ожидала встретить в твоей компании. Не совсем понятно, к кому она обращается? Хотя применимо, конечно, к любому, если подумать. Решили всё-таки поесть, а не ютиться в баре на высоких неудобных табуретках. Что было удивительно — Поттер совсем не обратил внимания на официантку, которая была весьма и весьма ничего. И даже небольшая грудь с задорно торчащими сосками под рубашкой без лифчика — как раз, как он любит. Да он же должен слюной изойти или вообще — под каким-нибудь предлогом отлучиться и затащить ту в какое-нибудь подсобное помещение! Панси даже недоверчиво заглянула ему в лицо, но так ничего и не смогла там прочитать. За столом возникла некая заминка — оказалось, что Дафна тоже рассчитывала сесть рядом с ним. Пока они с ней озадаченно смотрели друг на друга, Поттер знаком подозвал официантку и что-то ей шепнул. Та энергично закивала, а потом попросила их пройти к другому столику, который оказался… круглым. И волки сыты, и овцы целы… Усевшись, Поттер углубился в меню, а Дафна подала ей знак — показала на себя и предупреждающе покачала тем же пальцем. Понятно. Она не хочет, чтобы Панси про неё что-то рассказывала. Она точно на него запала! И конечно, девушке без ребёнка легче заинтересовать молодого человека, чем молодой матери годовалого малыша, пусть даже и такой красавице и умнице! Это она ещё не знает, что Поттеру как раз девушки с малышами теперь нравятся! Крамольные мысли о том, что Дафне более близкое знакомство с Поттером наверняка бы пошло на пользу, снова поползли ей в голову. Нет уж, к боггарту! У самой лишь две недели на всё про всё. Вот закончится её счастье… Тогда можно и о чужом подумать! В окно влетела большая сова, на которую никто из окружающих не обратил внимания. Дафна что-то написала на клочке бумаги и сунула сове в лапку. — Я не шутила про то, что меня ждут, — пояснила она. — Вот, предупредила, чтобы ждали чуть позже. И всё же. Как же так получилось? — Ты про то, почему встретила меня на улице в компании Поттера? — уточнила Панси. Дафна кивнула. Она посмотрела на Поттера, а тот лишь приподнял брови — карт-бланш? Она понадеялась, что уже неплохо изучила его мимику и жесты. Но его тайны — это его тайны, и их выдавать она, конечно, не будет. — Так получилось, что мы случайно встретились чуть больше двух лет назад, — начала она. — Представляешь, не узнали друг друга совершенно и приняли за магглов! — Дафна улыбнулась чуть шире, демонстрируя белоснежные зубы. — Конечно, разошлись поначалу, но потом через три месяца снова встретились… Я пригласила его отпраздновать вместе день рождения, и… Панси замолкла, поддавшись потоку воспоминаний о том вечере. — Понятно, — изобразила бровями пожатие плеч Дафна. — Дальше всё понятно. Официантка приняла заказ, и она снова отметила, что Поттер в сторону той даже бровью не повёл, хотя она ему очень призывно улыбалась, а когда наклонилась над столом, чтобы поправить приборы, в нарочно расстёгнутый вырез блузки были прекрасно видны холмики грудей. Впрочем, он и на них с Дафной не особо задерживал взгляд, а смотрел куда-то сквозь стену. Она нахмурилась. Может, он нездоров? — В следующий раз мы встретились ещё через три месяца, — продолжила Панси. — Повёл себя, как джентльмен? — вскинула носик Дафна. — Долго не мог прийти в себя после того, как я затащила его в постель, — небрежно пояснила она. Теперь Дафна улыбнулась уже весело — видимо, представила себе сценку. — А потом так и пошло, — продолжила Панси. — Встретимся, расстанемся, снова встретимся… А год назад… — она снова посмотрела на Поттера, но тот лишь вытаращил глаза в ответ. — Ну, ладно, — решилась она. — Моего отца из Азкабана вытащил он. — Да что ты? — воскликнула Дафна и совсем по-новому поглядела на Поттера. Как показалось Панси, с нежностью и восторгом. Так и есть, коготок уже увяз! — Молодец! — с чувством произнесла Дафна. — Какой же ты молодец! Поттер отчего-то зарделся, как юнец, которого одновременно с двух сторон с обожанием поцеловали самые красивые девочки класса. — Да, он такой! — гордо сказала Панси. — Настоящий рыцарь на белом коне. Ты знаешь, тут недавно… Поттер вдруг замотал головой. Почему? Это же самая прекрасная история, которую она знает! — Я наведалась к маме, — продолжила она, проигнорировав его вытаращенные глаза, — и она мне сообщила ужасную весть… Мама заключила династический договор с моим участием… — Погоди, — остановила её Дафна, тряхнув головой, и её кудри всколыхнулись. — Когда? С кем? Это же ужасно! Скорчив на лице жалобное выражение, она взяла Панси за руку и крепко сжала. — Какой ужас! — прошептала она. — И что же теперь? Какой ужас! — Гарри нашёл ритуал, который мог бы отменить династическую помолвку, — сказала Панси. — Но в результате мы оказались… Она подняла левую руку, демонстрируя неброское кольцо на безымянном пальце, и Дафна замерла, словно громом поражённая. Принесли еду, а она всё сидела в прострации, так же глядя сквозь стену… Поттер неодобрительно посмотрел на Панси и покачал головой. — Что? — шёпотом спросила она. Он снова покачал головой и взялся на еду, с сочувствием поглядывая на Дафну. Та, наконец, отмерла и стала механически поглощать заказанное. — То есть, теперь вы… — с каким-то надрывом в голосе произнесла Дафна минут через пять, печально на неё глядя. — Не думала я, что такое вообще с ним может случиться. Поздравляю вас обоих! Панси почувствовала, что по ней будто асфальтовый каток едет, медленно и уверенно давя на мозги. Медленно и грустно, вот. Несчастный каток с безграничной тоской давит на мозги. Она потрясла головой, чтобы избавиться от ощущения. Это было не её. Это было чьё-то чужое, и единственный человек, эмоции которого она могла хотя как-то ощущать, сидел сейчас справа от неё и безмятежно глядел куда-то за воображаемый горизонт. А он-то почему грустит? — Поздравления ни к чему, — покачала она головой. — Мы через две недели всё равно разведёмся. В глазах Дафны вспыхнул интерес. — Но как? — спросила она. — Если ритуал смог разрушить династическую помолвку, то он должен быть такой силы… Это даже не на всю жизнь — это навсегда! Навечно! — За деталями — к Поттеру, — быстро перевела стрелки Панси. — Это он день в библиотеке провёл, а я лишь бумажку подписала — мол, сервисом рыцаря в сияющих доспехах довольна, претензий не имею. В общем, через две недели я опять буду молодая и свободная. На последней фразе у неё у самой свело скулы от тоски, но она упрямо произнесла её до конца, не забывая беззаботно улыбаться, за что получила от Поттера одобрительный взгляд. — То есть, он тебя спас? — ошеломлённо спросила Дафна. — Да, от какого-то злобного старикашки, — согласилась Панси. — Представляешь? Это так романтично, — и она скосила глазки на Поттера, благодарно ему улыбаясь. Надо почаще себе об этом напоминать — пусть и без него, пусть с разбитым сердцем, но она будет жить, и ей не придётся через четыре дня умирать… — Расскажи теперь ты, как с ним познакомилась, — попросила она. — Я же вижу, что вы помимо уроков в школе где-то общались! Уж слишком хорошо ты его знаешь! Поттер отчего-то опять вытаращил глаза. Где-то она слышала это слово… Как же оно?.. А, вот, вспомнила! Бадезова болезнь! Или Базедова? Дементор его знает. Один из молодых людей, с которыми её заставил встречаться этот чурбан бесчувственный, любить щегольнуть каким-нибудь медицинским термином. Сидел часами у компьютера, в интернете разыскивая симптомы своих болячек, которых у него оказалось в итоге за полторы тысячи. Как он поставил сам себе диагноз, “синдром Мюнхаузена”. Бедный Поттер, его тоже нужно срочно полечить! Та-ак, не дёргайтесь, больной, иначе вам станет хуже! — На пятом курсе, — пожала плечами Дафна, явно испытывая облегчение после её слов о разводе. — Помнишь это ничтожество в розовом? “Ничтожество в розовом” поставило в коленно-локтевую позу всю школу при полном попустительстве тогдашнего директора и одобрении будущего. Ещё бы она не помнила “ничтожество в розовом”! Первый звоночек от Слизерина прозвенел именно тогда, когда Забини с Малфоем заставили её участвовать в своей шайке Инквизиторов. Тогда она была совсем уж молоденькой дурочкой, и угроза “отдать её Монтегю” звучала достаточно смешно. Что он, в самом деле, поколотит её, что ли? Собственно, тумаков она тогда и испугалась, лишь через два года в полной мере осознав, что означало их “а не то”, и в полной мере ужаснувшись своей возможной судьбе. И всё равно всё это казалось игрой — только на этот раз играли в шпионов и контрразведчиков. Как и положено, всех шпионов отловили и доставили “ничтожеству в розовом”, а дальше та сама всё умудрилась запороть… — Помнишь, как она оставляла Гарри на отработку? — продолжала Дафна. — У неё оказалось особое перо, которым она заставляла Гарри раз за разом писать “Врать нехорошо”. Пока он выводил это на бумаге, то же самое царапалось на коже на его руке, оставляя кровоточащие порезы… — И ты терпел? — с негодованием обернулась она к Поттеру, который с укоризненным видом смотрел на Дафну. — Дурак был, — бросил он, не сводя с Дафны взгляда. — Я тогда просто мимо проходила по коридору, — продолжила та. — Гляжу — он стоит и шипит от боли… — А ты-то у нас всегда девочка добрая была… — хмыкнула Панси. — А ты так злюкой и осталась! — рассерженно воскликнула Дафна. Поттер одновременно положил свои руки им на запястья. Дафна хмыкнула и выдернула свою, робко коснулась его пальцев и совсем убрала. Но волком смотреть на Панси перестала. — Ты, конечно, правильно поняла, что я подошла и вежливо поинтересовалась, — сказала Дафна. — А он головой трясёт, от меня руку прячет и повторяет, что всё в порядке. — И тут с локтя капля крови на пол — кап! — завороженно проговорила Панси. — Он тебе рассказывал? — нахмурилась Дафна и надула губки: — Тогда что я тут распинаюсь? — Да нет, не рассказывал, — спохватилась она. — Это у меня просто воображение дорисовывает… — Дорисовывает? — подозрительно спросила Дафна и бросила взгляд на Поттера. Тот пожал плечами. Умыл, значит, руки. — Ну, ладно, пусть дорисовывает. Ну, я и заплакала. Пока лились слёзы, достала палочку и немного затянула рану и уняла боль — поскольку перо было волшебное, об исцелении и речи не было. Так каждый вечер и встречались — он шипит, а я плачу… Потом стали иногда в библиотеке встречаться за домашними заданиями. Время от времени выходили с едой во дворик и там вместе обедали… На седьмом курсе он пару раз объявлялся в Хогсмиде… Помнишь, мы тогда с тобой от Алекто убегали, а потом тот куда-то исчез? — Да, я тогда думала, что розог нам не избежать, — призналась Панси. — Они бы нам задали на пару с Филчем! — Не думаю, что до розог бы дело дошло, — строго сказала Дафна. — Совсем по-другому бы нас наказали. — Да, я сильно позже так и поняла, — согласилась она. — Меня тогда в первый раз в жизни стошнило. — Ты смеёшься, а ведь он нас тогда тоже спас, — сообщила Дафна. — Правда? — взглянула на него Панси. — Спас? — Давайте не будем об этом, — скривился он и укоризненно взглянул на Дафну: — А я ведь просил не рассказывать… — Я твоих этих вытаращенных глаз, перекошенных бровей и прочей гриффиндорской мимики не понимаю, — отрезала Дафна, мельком глянула на часы и поднялась: — Мне действительно пора, приятно было повидаться! — Я тебя провожу, — вскочил он. — Не надо, — покачала головой Дафна и протянула ему руку, напряжённо наблюдая, как он целует пальчики. В голове Панси снова покатился тот самый каток грусти и тоски, сминая и расплющивая сознание. Дафна подошла к ней и обняла. — Люблю тебя, — шепнула она на ухо Панси. — Будешь дурой, если упустишь… — Ещё бы меня кто спрашивал, — прошептала она в ответ. — Он же такой… — Будешь дурой, — настойчиво повторила Дафна, чмокнула её в щёку, развернулась и вышла. Панси села обратно за стол к Поттеру, который как раз выкладывал из кармана деньги. — Почему я не могу хоть раз заплатить? — поинтересовалась она. — Когда станешь великой актрисой, возьмёшь меня на содержание, — пообещал он. — Буду твоим альфонсом. — То есть, мы не разводимся? — с надеждой спросила она. — Я сказал “когда станешь великой актрисой”, — повторил он. — Вот тебе стимул… — Я не знаю, — вздохнула она. — Я подумала, что, может, мне и не очень-то нравится сниматься в кино… — Тебе не очень нравится творческая богема, — возразил он. — А быть актрисой тебе как раз нравится. Тебе не нравится, что тебя все подряд пытаются затащить в постель. Попробуй есть больше чеснока. Он захлопнул книжечку со счётом и откинулся на стуле, скрестив на груди руки. — Зачем чеснока? — удивилась она, а потом до неё дошло, и она рассмеялась. — Пойдём? — спросил он, вставая и подавая руку. — Конечно, — легко согласилась она, поглядела ему в глаза и добавила: — Ты же знаешь, с тобой я хоть на край света и с завязанными глазами. — Можно попробовать завязать глаза, — мечтательно протянул он. — Ты ведь сейчас совсем не про край света подумал? — упрекнула она. — Что? — задумчиво переспросил он, посмотрел на неё и, услышав наконец её вопрос, помотал головой: — Нет, конечно же! Они шли к нему домой — её уже остался позади. Впрочем, у него ей понравилось — довольно просторный дом и без особых претензий… — Поттер, а, Поттер, — позвала она. — Да-да, — отозвался он. — А ты заметил, что Дафна на тебя такими влюблёнными глазами смотрит?.. — радостно сообщила она. Он остановился, и она тоже. — Что? Что не так? — Ты хочешь, чтобы я с ней переспал, чтобы у неё улучшилось настроение, — догадался он. — И не считая того, что это в целом не очень удачная идея по многим причинам… Объясни мне, что на тебя нашло? — Ничего на меня не нашло, — оскорбилась она. — Да? — усмехнулся он. — А где твоя чёртова ревность? Где твоё чувство собственницы, которым ты сжигала меня… — Там же, где и всегда! — крикнула она, распаляясь. — Но раз уж мне самой тебя не удержать, нужно же хоть какую-то пользу от этого поиметь?!! — Что? — поперхнулся он. — Что?! Пользу?!! Поиметь?!! Её как обухом по голове ударило. А ведь сколько раз мама повторяла сначала думать, а потом уже говорить?! Сейчас она кристально чисто и ясно ощущала на себе давление его ярости. Глядя в его спокойное лицо, и подумать нельзя было, что внутри бушует пожар, но в эмоциях эта буря просто сбивала её с ног. Ни слова больше не говоря, он развернулся и зашагал к дому, который уже должен был появиться в полутора сотнях метров. Она припустила вдогонку, взяла под локоть и дальше понеслась вместе с ним, развеваясь, словно шарфик на ветру. Они поднялись по послушно появившемуся крыльцу, зашли в дом, и он вытащил палочку. — Нет, — попросила она, заламывая руки, но он уже произнёс заклинание и исчез. Вот и поговорили. Однако, стоило разобраться в происшедшем. Она не могла понять, отчего вдруг ей вообще пришла в голову эта идея — свести Дафну с Поттером. И не просто пришла — втемяшилась! Попробовав разные доводы так и сяк, она поняла, что выбрасывать её из головы вовсе не хочется. Почему? Они всё-таки не были настолько уж близкими подругами, каковой ей сделалась Габи… С другой стороны, они дружили ещё до школы, да и в Хогвартсе всегда старались поддерживать друг друга. На Дафну всегда можно было положиться в учёбе — она могла и объяснить, и найти материал в библиотеке, а Панси отгоняла от неё назойливых, но казавшихся тогда безобидными парней вроде Краба с Гойлом. Зато после школы Дафна оказалась практически единственной, с кем она хотя бы изредка — раз в месяц, не чаще — общалась. Так они и прикипели друг к другу. Поттер всё-таки ничего не понимает… В этот момент словно кто-то услышал, что она о нём снова думает, и до неё донёсся новый букет его эмоций. Совсем новый букет — он уже не злился, наоборот, от него веяло теплотой и заботой. Ощущение передающихся ей чужих чувств было просто удивительно. И вот с этим он живёт, по его словам, уже год? Это же чудесно и восхитительно, если, разумеется, не считать моментов, когда он не в самом хорошем настроении… Немного подумав, она вздохнула и решила, что стоит его пожалеть — ведь её эмоции в прошедшем году далеко не всегда были радостными… Как он тогда сказал про потоки ревности, заливающие его, словно… Какая-то у него красивая метафора тогда получилась. Поэт, чтоб ему пусто было! Прикрыв глаза, она к своему удивлению не обнаружила привычного красного пятна или даже красной точки. Она просто чувствовала направление и могла определить дальность. Пятно исчезло. — Кричер! — позвала она. — Я здесь, хозяйка, — отозвался мгновенно выскочивший из воздуха домовой. — У нас есть карта или атлас? — спросила она. — На худой конец и большой глобус сойдёт. — Сей момент, — ответил домовой. — И компас! — крикнула она вдогонку. Собственно, особая точность и не нужна была, поскольку погрешность её ощущения дальности оказалась достаточно большой. На таком большом расстоянии. Когда Кричер принёс старый атлас, она прикинула на карте Европы, где искать Поттера. Он нашёлся там же, где отдыхал в прошлом году — на тёплом Адриатическом море, куда добрался за каких-то пятнадцать минут. Она вздохнула. Трансгрессию она так и не освоила, и теперь оставалось лишь злобно сверлить взглядом отмеченную на побережье точку, надеясь, что он как раз в этот момент получает свою порцию её радости по поводу его отсутствия. А договаривались, кстати, на две недели! И теперь неизвестно, вернётся ли он вообще до окончания срока. Непрошеные слёзы так и полились из глаз, как только она в полной мере осознала эту несправедливость. — Поттер, Поттер! — всхлипнула она, отправляясь в библиотеку. Поттер всё-таки ничего не понимает… Она совсем не считает его придатком к члену, как он мог бы подумать. Нет, конечно, без этого его замечательного… достоинства, а как же! Без этого достоинства его выходки было бы терпеть значительно сложнее… С другой стороны, без “достоинства” и выходок-то не было бы! Нет, помимо члена в нём было много всего разного. Бесшабашная смелость, разбавленная осторожной расчётливостью, чувство юмора и стиля. А ещё он был до одурения отзывчив. До навязчивости, но если бы не эта его навязчивость, то даже отца бы из тюрьмы не вытащили… Ко всему этому, временами из него выплёскивалась тщательно им контролируемая жестокость, которая в итоге всего лишь была применяемым только в крайнем случае оружием его справедливости. Но он не хочет, чтобы она всё это обожала и любила, чтобы она этим восторгалась. Это было то, чего она в нём терпеть не могла — его тупая упрямая бесчувственность. У него был какой-то культ абсолютного безразличия к чувствам тех, с кем он… Сравнивать его с кобелём всё-таки было не столь правильно. Кобель испытывает глубокую привязанность к процессу. Сравнение с быком, приведённое миссис Тонкс, понравилось ей больше. Бык просто делает свою работу — обходит стадо, следит, чтобы коровки не скучали, поднимает им настроение и, соответственно, удои… И всё равно при всей своей порочности он был самым светлым, что она встретила в своей жизни. Уж всяко светлее так называемых добрых волшебников. И он был настоящим рыцарем, как в сказке. Сквозь слёзы она хихикнула, подумав про его копьё. Вот такому рыцарю вполне по зубам спасти её страдающую от приступов меланхолии подругу. Почему всё-таки он не оценил этого благородного порыва с её стороны? И отчего вдруг так некстати проснулась в нём дурацкая разборчивость? Она совсем было зачиталась найденной книжкой, и пропустила момент, когда его настроение опять сменилось, и эмоции попёрли на неё настоящей лавиной. Что это? По ощущениям, ему было хорошо. Просто прекрасно. Как ему может быть так хорошо, когда она одна в середине ночи сидит под пледом в чужой библиотеке? Захотелось оказаться рядом и высказать ему всё, что она о нём думает. От осознания собственного бессилия она стиснула зубы и, не выдержав, стукнула кулаком по кожаному подлокотнику. Ей просто до смерти нужно было оказаться рядом с ним прямо сейчас во что бы ни стало. Она закрыла глаза и представила, что то место в пространстве, где она его ощущала, приближается, накатывает… Ей вдруг на какое-то мгновение стало дурно, и она открыла глаза. Через подёрнувшийся рябью воздух проступили очертания совсем другого места, впрочем, ей уже знакомого. Он расположился на огромной кровати, придавив своим весом кажущуюся хрупкой девушку, и мощными движениями вбивал в неё член, отчего та визжала и извивалась. Она лежала на животе, беспомощно сжимая в пальцах в простыню, будто пытаясь уползти из-под этого огромного рычащего зверя, зубами вцепившегося ей в загривок, и он при каждом толчке животом ударялся о её ягодицы, проминая её вместе с кроватью. Панси почувствовала, как стремительно краснеет, и ей захотелось спрятаться, но покинуть комнату незамеченной она не могла, как не могла и просто исчезнуть тем же способом, каким она появилась. Движения замедлились, он остановился и отпустил прикушенную кожу. Она что-то пробормотала капризным голосом, но он усмехнулся и начал шептать ей на ухо. — Правда? — воскликнула Габи и попыталась развернуться к Панси, но у неё не получилось, поскольку она так и оставалась пришпиленной к постели, как бабочка в коллекции. — Ну пусти же, — попросила она, легонько его отталкивая. Поттер приподнялся, и Габи сразу же метнулась в сторону простынки, завернулась в неё и уже спокойно слезла с кровати. Когда она подошла, чтобы традиционно поприветствовать Панси, вдруг оказалось, что от неё пахнет… Обычно она не ощущала этот запах, когда он исходил от неё самой, и лишь изредка обращала на него внимание. Теперь же Габи пахла именно так. Любовью и страстью. — Привет, — сказала она, не в силах справиться с искушением украдкой втянуть в себя этот аромат. — Привет, — откликнулась Габи, не выпуская её из объятий. — Панси? — О, да, теперь мы Панси и Поттер, — кивнула она, уже открыто уткнулась носом в плечо Габи и втянула в себя воздух. — Вообще-то стоило постучаться, — попеняла та. — Да я вообще не знаю, как это получилось, — призналась она, и тут ей на глаза попался вальяжно развалившийся на кровати Поттер. Точнее, она даже и не на Поттера смотрела, а на торчащий колом блестящий член, которым он только что… Габи… Она снова покраснела. — Понимаешь, я просто захотела оказаться рядом с Поттером, — сказала она. — Я совсем не ожидала. — Может, оно и к лучшему, — улыбнулась Габриэль и потянула в сторону отворот её халата, в котором она только что сидела в библиотеке Поттера. — Постой, ты что, с ума сошла? — возмутилась она, пытаясь запахнуться. — Сама подумай, мы же не сможем продолжить, если ты уйдёшь! — промурлыкала Габи. — Это почему? — не поняла она. — Потому, что это будет невежливо, — пояснила та. — С ума сойти, какие мы щепетильные! — воскликнула она, чувствуя, что проигрывает борьбу. Причём, частично даже по своей воле — запоздало осознала она. — А мы так хорошо начали, — медовым голосом продолжала увещевать Габи. — Да ты сама видела, как всё было хорошо… Ты же не хочешь устроить нам облом? — Поттер! — слабым голосом позвала она, опуская руки, чтобы позволить халату упасть. — На помощь! — Да, милая, — неожиданно раздался его мягкий голос прямо над ухом, а руки потянули с бёдер вниз последнюю преграду на пути к окончательному падению. Пришёл! Помог!!! — Мерзавец, — простонала она, нетерпеливо выгибаясь навстречу его члену. Габи скинула простыню и прижалась к ней спереди всем мокрым телом, целуя от основания шеи вверх к ушку. Она ещё раз с наслаждением втянула в себя воздух: — Какие же вы оба мерзавцы!