The Englishman Who Slowly Descended Down The Mountain — Друг по вызову

Почему-то у Панси сложилось представление, что сестра Габриэль должна жить просто блистательно. Нет, конечно, сама Габи не то, чтобы роскошествовала, но при этом как-то умела даже совсем немудрящие мелочи преподать с шиком и грацией. Вот, к примеру, она ни за что не позволила бы себе жить в доме с таким запущенным садом, как тот, что она сейчас видела за окном… Нет, конечно, можно было понять — всё-таки двое маленьких детей на руках, но такое… В той утлой лачуге, где они ютились, и которая громко именовалась “коттеджем”, обстановка тоже была весьма унылая. Точнее, “традиционная” — словно викторианская эпоха сошла со страниц книг, но — даже не Джейн Остин, а Диккенса с его Оливером Твистом, трущобами и сиротскими приютами. Именно сиротский приют ей и напоминало жилище Флёр. Похоже, она не смогла всё-таки удержать лицо, осматриваясь по сторонам, потому что Панси вдруг поймала печальный взгляд Флёр, внимательно её изучающей. — Биллу очень нравится английская литература, — заметила та. — Он стремится воссоздать дух викторианской эпохи, которой по-настоящему восхищается. К счастью, мне позволено было обставить комнату по своему вкусу и даже завести собственный уголок в саду. Главное, чтобы это всё не попадалось на глаза Биллу, когда он возвращается с работы. “Позволено было”? Что за бред?! Панси показалось, что Флёр с укором посмотрела на Поттера. Что это такое? — Я взял с Флёр слово, что она не превратит Билла в овощ, — неохотно пояснил он, даже не глядя на неё распознав её любопытство. — Поэтому она и сердится на меня временами. — Вовсе даже и не сержусь, — вдруг ослепительно улыбнулась та, расцветая и наконец становясь похожей на всегда сияющую от счастья Габи. — Но моя жизнь была бы легче… — Твоя жизнь была бы легче, если бы ты с ним развелась, — раздражённо заявил он. — И осталась бы одна с двумя детьми? — иронично спросила Флёр. — Без заработка и средств к существованию? — Как раз об этом я хотел с тобой поговорить, — кивнул он. — Тогда пойдём в сад, — позвала Флёр. — Виктория и Доминик как раз сейчас там! Насколько Панси могла понять с его слов, Викки было немногим более года, а Никки — несколько месяцев от роду. Что маленькие дети могут делать одни в этом дремучем лесу? Держась за Поттера, она следовала за ним по едва заметной тропинке среди колючих кустов, завалившейся осоки и высохших деревьев, пока та не упёрлась в совершенно непроходимую стену. Впрочем, при приближении Флёр стена расступилась, обнажая проход на залитую солнцем аккуратную лужайку с песочницей и невысокой горкой, лошадкой-качалкой и небольшим столиком, уже накрытым на три персоны. Ещё Панси успела заметить, как Флёр поморщилась и с отчего-то с неодобрением посмотрела на свои руки. Ближе к краю площадки стояло невысокое вишнёвое дерево, как будто специально таким образом выращенное — ствол изгибался, и в изгибе на нём в густой тени, которую очень прицельно отбрасывала крона, была подвешена детская люлька, и в люльке как раз начал возиться и размахивать руками ребёнок. Флёр поспешила туда, а Поттер сжал её руку, отпустил, и направился к песочнице, где деловито пыхтела девчушка в кудряшках, слизывая с ладони песок. — Вики, Вики, — покачал он головой, поднимая маленького ангелочка. — Ну кто же так ест песок? Давай, я тебе покажу, как надо! — Па! — радостно отозвалась Вики, и он крепко её к себе прижал. Панси двинулась ближе к нему. Флёр, которая уже достала младенца из люльки и успела придирчиво его… её осмотреть, присела под деревом на траву, держа девочку на руках, и зачем-то посмотрела на Поттера. — Я правильно понимаю, что вы… — она перевела вытянутый палец с него на неё и обратно. — Ты можешь кормить Доминик, не стесняясь, — улыбнулся он. — Панси никому не расскажет, что застала тебя во время такого ужасного священнодействия! Прежде, чем она успела понять, за каким именно “священнодействием”, Флёр зачем-то по очереди потрогала себя за каждую грудь, развернула дочку, которая уже в предвкушении кривилась в сторону ближайшего “молочного завода” и сдвинула платье, обнажаясь. Взяла грудь в руку, слегка сжала, чтобы из набухшего соска проступило молоко, и провела по губам Ники. Та с таким воодушевлением засосала его внутрь, что даже заставила Флёр невольно вскрикнуть. — Что, кусается? — спросил Поттер, вставая рядом с Панси. Вики у него на руках уже прицепилась к носу и старательно крутила его в разные стороны. Панси невольно улыбнулась. — Да, ещё и зубов-то нет! — пожаловалась Флёр и осеклась, поймав восторженный взгляд Панси. Она много раз представляла себе Поттера — точнее, Майкла — с детьми. С её детьми, а не с дочерьми Поттера от какой-то Флёр… Теперь же поймала себя на мысли, что ей нравится любоваться его детьми. Они были прекрасны. Тэд был очарователен, а уж эти две милашки… — Можно мне? — попросила она. — Вики, пойдёшь к Панси? — спросил он. — Хочешь? К Панси пойдёшь? А, она всё равно не ответит! — сдался он. Вики внимательно на неё посмотрела огромными — в пол-лица — голубыми глазами и кивнула, наморщив лоб. — Ну, тогда давай, — улыбнулся он, осторожно перегружая ей малышку. Сразу не получилось, и Поттер дёрнул её за кисть, поворачивая так, чтобы та комфортно уместилась на руках. Вики почти сразу подняла руки и принялась сосредоточенно ощупывать её лицо. — Сам-то не хочешь? — весело подначила Флёр, поймав чересчур внимательный взгляд Поттера на процесс кормление. Точнее, на обнажённую грудь. — Ники с радостью поделится. — О, нет, — замахал он руками. — Я уже большой мальчик! — Это только тебе так кажется! — рассмеялась Флёр. — Сок! — заявила Вики и неуловимым движением крутанулась, выпадая из рук. Панси её почти сразу поймала — уже вверх ногами — и почувствовала, что успела покрыться холодным потом, несмотря на жару. — Обратно в песок хочет, — невозмутимо прокомментировал Поттер. — Ты её просто отпусти, и она сама доберётся. — Правильно, нечего на ручках таскать! — добавила улыбающаяся Флёр. Это было интересно. Вот только что, когда они пришли, она была мрачная и чуть ли даже не злая, а сейчас… Словно роза, раскрывающая бутон навстречу солнцу. Панси спустила Вики на траву, и та сначала вперевалку сделала несколько неуверенных шагов, смешно размахивая руками, а потом упала на руки и направилась в песочнице на четвереньках, бодро мелькая пятками. — Я хотел поговорить о наших детях, — сказало “солнце”, усаживаясь на траву рядом с “розой”. Флёр вздрогнула, грудь вырвалась изо рта Ники, и та начала недовольно кряхтеть, предупреждая, что уже готова заплакать, если что. — Здесь уже всё, — строго сказала ей Флёр, пощупав себя. — Нечего играться! Она развернула дочку, достала другую грудь и так же ловко запихала той в рот. Снова послышалось довольное чмоканье. — Дошло наконец, — сдвинула она брови, глядя на Поттера и положила ладошку на траву, глядя на Панси: — Садись рядышком, пожалуйста! — Добрые люди подсказали, — помотал он головой. — А могла бы и ты хоть разок намекнуть, что твои дети — от меня! Панси послушно села рядом, не в силах оторвать глаз от процесса кормления. Флёр протянула руку и потрепала его волосы. — Горе ты моё, — с тоской сказала она. — И пяти лет не прошло… — Пять, положим, прошло, — возразил он. — Точно, — поморщилась она. — У нас же вот позавчера годовщина случилась… — Не увиливай, — попросил он. — Ой, что ты от меня хочешь? — устало спросила она, откидывая голову на ствол дерева. — Разведись с ним, — сказал он. — Признай меня отцом… — То тебя нет по полгода… — покачала она головой. — Теперь ты прилетаешь ко мне на крыльях жалости… Конечно, я порву с ним — более унылого зануды я в жизни не встречала! “О, Флёр, ты совершенно неправильно разбиваешь яйца!” — передразнила она. — “Флёр, тебе обязательно нужно научиться готовить тыквенное печенье — это такая великолепная традиция!” “Флёр, ты просто не понимаешь, что такое настоящий английский парк!” — Отлично, — радостно согласился он. — А когда? На самом деле, переехать ко мне можно прямо сейчас, я ещё час назад попросил Кричера подготовить детскую! — Эх, Гарри, Гарри, — покачала головой Флёр. — А ведь я тебя любила… — Ты меня и сейчас любишь, — заметил он. — Как брата, — рассмеялась она. — Да и ты, признайся… — Что — признайся? — не понял он. Точнее, притворился, что не понял — Панси сразу учуяла лукавость в его эмоциях. — Скажи мне, что любишь меня, как женщину. Скажи! — невозмутимо предложила Флёр. Он в ответ поджал губы. — Вот-вот, — кивнула она. Ники с громким “чмоком” отпустила грудь и широко зевнула. — Нет уж, — заявила Флёр. — Никаких “спать”. На вот, пообщайся, — она протянула ту Поттеру. — Уж очень она любит звук твоего голоса… Папочка! Поттер уложил дочь на колени перед собой и, склонившись к ней, начал ей что-то рассказывать, а та завороженно смотрела на него своими небесно-голубыми глазами. — Я знаю, что ты любишь меня, Гарри, — продолжила Флёр, заправляя грудь обратно в платье. — Любишь, как родную сестру. — Давай сначала договоримся, что я люблю тебя, как троюродную, — предложил он, на секунду отвлекаясь от тех глупых звуков, которыми развлекал Ники. — Любимую троюродную. Не как родную. — С Тонкс ты ведь в каком-то родстве? — спросила Флёр. — Э-э, — замялся он. — Как раз в троюродном. — Да уж, с твоей троюродной сестрой тогда нехорошо получилось, — усмехнулась Флёр. — Бедняжка словно под поезд попала! Это… было обидно! — Что ты не успела? — поднял он брови. — Не успела — не то слово! — усмехнулась Флёр. — Когда я пришла в себя, я побежала тебя искать и застала… Ты уже успел пристроиться к Гермионе! — Ты что-то путаешь, — покачал он головой. — Тогда, когда мы прятались, мы с Герми… Она же была девушкой! И сказала мне, что я у неё первый. — А зелье для восстановление девственности, конечно, только вчера придумали, — пробурчала Панси. — Конечно, ты у неё был первый, — рассмеялась Флёр её шутке. — Но в тот день перед нашей свадьбой ты, похоже, очень торопился… И вломился не с того входа! — Чёрт! — расстроенно произнёс он. — Час от часу не легче! — Что? — спросила Панси. — Что такое? — Гермиона уже успела где-то набраться шампанского, её развезло, и ты нашёл её, спящей на унитазе, — сказала Флёр. — Спустил с неё джинсы и трусы, а дальше… Уж куда попал, туда попал! — Фу-у! — с отвращением произнесла Панси, наконец поняв, о чём идёт речь. — Какая гадость! — Некоторым нравится, — безразлично пожала плечами Флёр. — Одри вот тоже без ума от этого дела. — Одри? — переспросила она. — Жена Перси, — кивнула Флёр. — Бывшая жена… — А я-то думал, что это она так к этому неравнодушна?! — сокрушённо шлёпнул он себя по лбу. — Одри? — снова не поняла она. — Гермиона, — ответила за него Флёр. — Даже больше любила, чем традиционный способ. — Так ты, что, рядом стояла и смотрела, как я её… — вдруг сообразил он. — Как я не туда ломлюсь? — Нет, не смотрела, — покачала головой Флёр. — У тебя через неделю твоё безумие прошло, и ты что-то сообразил… По поводу ритуала. Нашёл меня, мы встретились и договорились, что твои воспоминания будут храниться у меня. Ты их извлёк у себя из головы… — И они у тебя хранятся? — напряжённо спросил он. — Конечно, — беспечно ответила Флёр. — Хочешь обратно? — Не знаю, — с опаской сказал он. — А что, если… — Я хочу, — вдруг с удивлением услышала свой голос Панси. — Мне очень интересно!.. — Хорошо, — пожала плечами Флёр. — Только учти, что на свадьбе было много гостей. — Ничего, — она почувствовала, что ни с того ни с сего бледнеет. — Я думаю, что мне полезно будет знать. — Постой, “через неделю”? — спохватился он. — Там же какие-то Пожиратели напали, а потом мы на Гриммо втроём жили… — Жили, — согласилась Флёр. — Только Рон целыми днями смотрел маггловский телевизор, который заглушал вопли Гермионы. Она сказала, что вы останавливались только на еду и сон… — Ужас! — схватился он за голову. — Значит, она знала! Всё время знала и не сказала мне! — А со мной такого ни разу не делал, чтобы неделю подряд! — пожаловалась Панси — Она хотела, чтобы ты к ней пришёл, когда ты будешь вменяем, — пояснила Флёр. — Ой, посмотри, что ты наделал! Только сейчас все обратили внимание на то, что Ники у него на руках как-то незаметно уснула. — Очаровал своим голосом, — похвалила Флёр. — С девками неизменно работает. Как рот открывает, так они сами в койку укладываются, — она пристально посмотрела на Панси. — Ты ведь Паркинсон, правда? — Была, — ответил за неё Поттер. — Мы поженились. Флёр стиснула зубы так, что на её гладких щёчках заиграли желваки. — А ведь предупреждала я дурёху, — вымолвила она. — Гарри на Габи тоже женится, — быстро произнесла Панси. — Обязательно женится. — Я тебя не могу больше ни с кем делить, Гарри, — простонала Флёр. — Не могу и не хочу. Я устала. К чёрту магию, к чёрту всё! Мы с тобой будем просто брат и сестра. Осторожно прижав Ники к груди, он улегся, разместив голову на коленях Флёр. Она снова взлохматила ему волосы. — Троюродная сестра, — спокойно заметил он. — Время от времени я буду к тебе приходить и изменять Габи… и Панси… с самой прекрасной волшебницей на свете. Панси хотела было возмутиться этому комплименту в её присутствии, но вдруг поняла, что он просто констатировал факт — Флёр была прекрасна. И если Габи ей казалась феей, весёлой и не унывающей, и её даже иногда подмывало как следует поискать у той крылышки — как жаль, что она не боится щекотки! — то Флёр была настоящей волшебной королевой, одновременно величественной и грациозной, доброй и снисходительной, весёлой и мудрой. Голубоглазой королевой с волосами цвета платины и точёной фигурой, одновременно стройной и не испытывающей недостатка в волнительных изгибах. Последствия недавней беременности и вовсе не были заметны, не считая, конечно, молочной груди, которая, как Панси могла видеть, заставляла Поттера истекать слюной даже вопреки его приверженности скромным размерам. — М-м, хороший мальчик, — улыбнулась Флёр. — Какое всё-таки чудовище я сотворила — самой не устоять. Нет, Гарри, ничего не получится. — Я куплю большой дом, — продолжал он уговаривать. — С красивым французским садом. Там будет Тэдди с бабушкой Андромедой, там будешь ты с девочками… — Габи будет очень рада, — включилась Панси. — Она старается этого не показывать, но она за тебя переживает! — Конечно, переживает, — согласилась Флёр. — А ты сама? Ты готова к тому, что будешь делить Гарри с моей сестрой? Она чуть было не выпалила, что они больше его не делят, а совсем даже… От Поттера полыхнуло ожиданием и недовольством, и она прикусила язык. — Я раньше себе локти кусала, — осторожно сказала она. — Ночами плакала, всё надеялась, что он одумается и станет только моим. Опять понимала, что только моим он никогда не будет, и прогоняла, страдала от одиночества и ждала, что он снова придёт. А потом до меня дошло, что всё, что мне нужно — чтобы он никуда не уходил, и что там у кого происходит в постели — это такие мелочи в сравнении с тем, что когда мне только будет нужно, он обнимет меня, и мне станет хорошо… Флёр порывисто наклонилась и поцеловала Поттера в губы. — Как рассказывает, как рассказывает! — мечтательно произнесла она. — Чувствуется школа моего дорогого троюродного кузена. — Ты согласна, — улыбнулся он. — А куда я денусь, — погладила она его по голове. — Это я для виду поломалась. Но про то, что я больше не буду твоей любовницей, я тебе серьёзно сказала, так и знай. И в гарем твой не пойду. Панси покраснела. Когда она вслух произнесла, что на Габи он тоже женится, она совсем не имела в виду… Они же всё равно разведутся… Уже через двенадцать дней! А если вдруг… Она покраснела ещё гуще. Действительно, гарем какой-то получится! Она не хочет в гарем… к султану. Она посмотрела на Поттера, голова которого по-прежнему покоилась на коленях Флёр, представила его в тюрбане с пером павлина и хихикнула. Надо это как-нибудь по-другому назвать… Родовое гнездо клана Поттеров… Звучит? Нет, не то. Значит, клана Блэков. Теперь нужно рассказать Габи, и они вдвоём уговорят Поттера сменить фамилию! — Но ты мне позволишь навещать тебя, — откликнулся он. — Ты не будешь моей любовницей — ты будешь роковой женщиной, моей тайной страстью… — О которой будут знать все! — рассмеялась Флёр. Панси прислушалась к своим ощущениям. Нет, ревности больше не было — как отрезало. Ей действительно нужен был он… Хотя бы на эти двенадцать дней. — Прости меня, — вдруг повернулась к ней Флёр. — Ты и вправду его любишь… Если бы не я, не проклятье, которое я на него наложила… — Это не ты, — откликнулась она и почти сразу наткнулась на внимательный взгляд Поттера. “Что?” — спросила она его одними губами. Он прикрыл глаза, подбадривая её. — Его отец страдал тем же недугом, — продолжила Панси, и Поттер ей улыбнулся. — Нападал на всё, что шевелится, и любил до полусмерти. Ходили слухи, что его отца укусил вампир. — Вампир? — Флёр побледнела. — Но это же выдумки! — Как бы то ни было, твой ритуал просто разбудил во мне то, что и само бы проснулось, — сказал Поттер, потягиваясь. — Слушай, а где Билл? — Ты не поверишь, — смутилась Флёр. — Он завёл себе любовницу где-то в Транссильвании. Глупо, правда? — Ну, не всё же ему в девственниках ходить, — покачал головой Поттер. — Это хорошо, кстати — разыщем его пассию, приведём в Визенгамот, она расскажет, как он тебе изменяет, и ты с ним разведёшься из-за его неверности. — А дочки? — нахмурилась она. — Нет, всё равно придётся нашу с тобой связь… — Не волнуйся, что-нибудь придумаем, — подмигнул он. — Без ущерба твоей репутации. — Вот же глупый ты ещё, Гарри, — рассмеялась Флёр. — Репутация — это то, что у тебя здесь, — она ткнула его в лоб, — и здесь, — и осторожно коснулась груди рядом со спящей Доминик. — А тебе я всегда была и буду верна. Не то, что ты… — Эх, Флёр, — грустно сказал он. — Прости меня, если сможешь! Повисла неловкая пауза, прерываемая трелями сверчков, которые уже постепенно начали выползать в предвкушении заката. — Ты же хотел Флёр к Габи переправить, — вполголоса напомнила Панси. — Точно, — кивнул он. — Габи сейчас где-то на море? — уточнила Флёр. — Да, с Анной, — кивнула Панси. — Анна? — спросила Флёр. — Ещё одна конкурентка? — Моя воспитанница, — ответил Поттер. — Я тебе потом расскажу. — Море — это хорошая идея, — задумчиво сказала Флёр. — Прямо сию минуту, что ли? — Дорога займёт некоторое время, — произнёс Поттер, кивнув на Вики, которая как раз заползла на Панси и принялась играть с поясом платья. — Можно было бы быстрее, но я сейчас уже довольно близка к истощению, — призналась Флёр. Поттер поднял было голову, но она щёлкнула ему по лбу: — Даже не думай, глупый! Уж точно не сейчас! Я уже приучила себя к мысли, что отныне придётся обходиться без сладкого! Панси почувствовала-таки лёгкий укол — неужто этот мерзавец и вправду собирался оставить её в саду с детьми, а сам отправился бы “заряжать” Флёр? Впрочем, с него сталось бы — на то он и мерзавец! — О, нет, даже в мыслях не было, — покачал он головой. — Я просто ещё до конца не переварил в себе эту информацию про чудесный источник магии вейл. А что ты имела в виду, когда сказала, что можно и быстрее? — Габриэль же там? — спросила Флёр. — Я могла бы перенестись к ней. — Правда? — заинтересовался он, чуть только не вскакивая. — Покажи! — Давай сюда эту кнопку! — протянула руки Флёр. Он передал ей Доминик, поднялся и помог встать, оставив Панси сидеть под деревом с увлечённо возящейся Вики на руках. Флёр осторожно сгрузила спящую дочь в кроватку, а потом начала вращать рукой над головой, словно пытаясь закрутить воздух. И вот — о, чудо! — там появился миниатюрный смерч, за который она немедленно ухватила двумя пальцами и потянула вниз, словно вытягивая нитку из клубка шерсти. Перехватила другой рукой посередине, а кончик вставила себе в ухо. — Габриэль! — позвала она. — Габриэль! Ничего не произошло, но она лишь с улыбкой кивнула, прикрыв глаза. — Да, это я, родная! — воскликнула она секунд через тридцать. — …Спасибо, хорошо! А ты? — она звонко рассмеялась. — Да, он сейчас как раз у меня. Да, с Панси!.. Конечно, он меня уговорил… Да, так и сказал… Ещё и Панси помогла… Мне уже показалось, что вы с ней спелись… Что?.. Правда, что ли?.. Так и сказал? Ну тогда я тебя обязательно поцелую при встрече!.. Кстати, Панси и Гарри сказали, что хотят меня отвезти туда, где ты сейчас… Ну ты же знаешь мою проблему… Нет, прямо сейчас мы её решать не будем!.. Та как с сестрой разговариваешь?.. Ну в общем, да, можешь, конечно, попытаться, но… Да понимаю я, что магия из тебя сейчас так и прёт!.. Поттер подошёл к ней, коснулся пальцем нити “телефонного провода”, закручивая её вокруг фаланги, и замер, прислушиваясь. — Габи, — позвал он. — Габи, а меня ты слышишь? Да, я тебя тоже!.. Ты меня можешь к себе притянуть?.. А я помогу!.. Давай!.. Он вдруг исчез — лишь воздух колыхнулся. Панси зачарованно заморгала — это явно не была дисаппарация, поскольку характерного хлопка она не услышала. Флёр тоже озадаченно смотрела в то место, где он только что стоял, а потом вздрогнула. — Что? — спросила Флёр — нитка по-прежнему была у неё в руке. Она растерянно посмотрела на Панси: — Габриэль сказала, что Гарри уже там, и попросила тебя доставить всех нас. А как?! — Не знаю, — пожала плечами Панси. — Сейчас посмотрим… — Погоди, — остановила её Флёр. — Я хотя бы сумку детскую соберу… Купальник, опять же! — Не спеши, — кивнула она. — Пусть немного потомится в неизвестности! Как выяснилось, пока Флёр собиралась, нанятая Поттером горничная уже успела приготовить ужин и накрыть им в саду, а Габи разогнала всю мошкару в округе. Панси взяла на руки Вики, а Флёр с сумкой и Доминик на руках прижалась к ней, неожиданно оказавшись даже чуть выше. Панси прикрыла глаза, выискивая Поттера где-то вдали, и потянулась к нему. — Ух, ты! — восхитилась Флёр, когда они оказались в саду, освещённом развешанными на деревьях бумажными фонариками. — Это Флёр? — раздался восторженный возглас. — Флёр приехала! — запрыгала Анна вокруг, заставив дремлющую на руках у матери Доминик недовольно завозиться. Габи на неё шикнула, и Анна продолжила отплясывать, крича, но уже шёпотом: — Ура! Флёр приехала! Подошёл Поттер, поцеловал Флёр в щёку, а Панси — в губы и принял из рук Вики. Флёр передала ему в другую руку Доминик, и Панси вдруг ужасно захотелось снова его поцеловать — настолько умильно он выглядел с двумя младенцами на руках. Он это почувствовал и вытянул губы в её направлении, посылая воздушный поцелуй. Из сумки Флёр вытащила тускло светящийся шар, бросила его о землю, и там появилась колыбелька, которую она повесила на дерево чуть дальше. Из ещё одного шара получилась кроватка побольше. Пока Флёр укладывала дочерей спать, подошла Габи, развела в стороны руки и тихо запела красивую мелодию без слов, окутывая дерево какой-то похожей на паутину пеленой, оставив лишь небольшой проём. Флер вернулась к ним, закрыв за собой эту тонкую щель, словно занавеской. Панси рассчитывала занять стратегическую позицию, но когда отвлеклась от доставлявшего ей непонятное удовольствие наблюдения за вознёй Флёр с малышками, обнаружила, что на коленках у Поттера уже сидит зевающая Анна. — Тебе же спать пора, — хмыкнула Панси. — Кто первый встал, того и тапки! — откликнулась Анна. — А правда, они хорошенькие? — Конечно, дорогая, — согласилась она, примеряясь, куда бы присесть. Только сейчас она почувствовала, что жутко проголодалась за день, а поесть-то они толком ничего и не поели! Габи, будто подслушав её голодные мысли, решительно усадила за стол и наполнила тарелку пахнущим югом салатом из помидоров и огурцов с зеленью, крошенным козьим сыром и оливковым маслом, кинув сверху несколько аппетитных только что поджаренных бараньих котлеток на рёбрах. — М-м, — с наслаждением вдохнула Панси. — А что пьём? — Флёр — виноградный сок, а я местное домашнее, — подала ей бокал Габриэль. — Мне всё было любопытно, — обратилась она к Флёр, — Как же так вообще получилось, что ты решилась на такой серьёзный поступок? — Ты про ритуал? — уточнила Флёр. — Без памяти влюбилась. — В кого? — не поняла Панси. — Когда? — В Гарри, в кого же ещё? — улыбнулась она. — На турнире Трёх Волшебников… Панси помнила шумиху вокруг турнира, а ещё помнила, что скрежетать зубами в тот год приходилось чаще обычного… — Он был такой смелый, такой благородный, такой… — мечтательно произнесла Флёр. — Мелкий! — подсказала Панси. — Мелкий? — Флёр изучающе посмотрела на Поттера, который одной рукой придерживал что-то ему рассказывающую Анну, а другой держал баранье ребро, с которого обгладывал мясо. — Да, тогда он действительно был мелкий. И до невозможности храбрый. — Я бы сказала “безмозглый”, — буркнула себе под нос Панси. — Я сразу объявила родителям, что собираюсь выйти за него замуж, — продолжила Флёр. — Я тоже, — радостно сообщила Габи. — Прямо с плеча и рубанула! — А я поклялась когда-нибудь его убить, — совсем неслышно добавила Панси. — Родители сказали, что подобный мезальянс невозможен, — вздохнула Флёр. — Во-первых, они посчитали совсем неприемлемым то, что он младше меня на целых три года. Как будто любовь разбирает… А во-вторых, они поверили тогда в рассказы Гарри о возвращении Тёмного Лорда, и решили, что с ним будет небезопасно, поскольку Сами-знаете-кто явно назначил его личным врагом. И стали настойчиво подталкивать меня к Биллу, чтобы поскорее выдать замуж и сделать невозможными отношения с Гарри. Даже отправили летом пожить в доме Уизли. — Загубленное лето девяносто шестого, — прокомментировала Габриэль. — Представляешь, какой для меня радостью было встретить там Гарри! — улыбнулась Флёр. — А уж создать у остальных впечатление, что я не с Гарри провожу время, а с Биллом, труда и вовсе не составило… — Когда я приехала тебя навестить, он на тебя не смотрел, — заявила Габи. — Ведь там же была я! — Точно, вертелась всё время под ногами, и бедняге приходилось смотреть, куда он шагает, чтобы не споткнуться! — хихикнула Флёр. — Неправда! — оскорбилась Габи. — Не такая уж я тогда и мелкая была! — Мелкая, мелкая, — уверенно подтвердила Флёр. — Так вот, в итоге Билл попросил у папы моей руки… — А папа и был рад, что всё так удачно сложилось, — кивнула Габи. — А то ты ему всё время не переставая щебетала про Гарри Поттера! Или это была я? Они поглядели друг на друга и прыснули от смеха. — Я тоже провела лето, умоляя папу нанять парочку знакомых злодеев, которые сначала выпускают Аваду, а потом уже спрашивают, как зовут, — прошептала Панси, качая головой. Она прекрасно помнила, как бесилась, когда со страниц всех газет над ней смеялся растрёпанный очкарик со шрамом. Она была уверена, что именно над ней смеялся, а не над кем-то ещё. Это и вовсе была какая-то необоримая мания. — Родители начали готовиться к свадьбе, а я стала придумывать, как мне от этого всего сбежать, — сказала Флёр. — Я знала, что мне нельзя позволить Биллу до меня дотронуться… Я бы скорее умерла… Хоть я и бывала в Англии, но с Гарри встретиться мне никак не удавалось, как я ни пыталась. И вот наконец день свадьбы, и если бы я не сделала что-нибудь, то назавтра моя жизнь кончилась бы… — Дикость какая, — откликнулась Панси. — А послать родителей к чёрту? — Я вот то же самое говорила, — поддакнула Габи, искоса глядя на сестру. — Да ты не только говорила, — улыбнулась Флёр. — Ты и послала всех, включая меня! Как я тебя ни отговаривала, — она посмотрела на Панси и пояснила: — Упряма, как… — Как Поттер, — закончила она за Флёр. — Как Гарри, — согласилась та. — Гарри же тогда вообще на девушек не смотрел. Панси фыркнула. — Да не в том смысле, — рассмеялась Флёр. — Ну не до того ему было. Они прибыли на свадьбу, убегая от Пожирателей, и покинули её, тоже убегая… Анна тем временем уснула прямо на коленях у Поттера, и тот, баюкая её, как маленькую, легко встал и понёс в дом. Габи с хитрой улыбкой взяла с подноса яблоко. — Нас тут как раз трое, — пояснила она, и кончиком ногтя вывела по боку яблока мерцающую золотом надпись — “Прекраснейшей”. Яблоко вылетело у неё из рук и мягко приземлилось на столе перед пустым стулом, на котором он сидел до того. Флёр усмехнулась, покачав головой. Панси моментально сообразила, что означает эта шутка и подумала, что не столь уж она безобидна, каковой кажется на первый взгляд. Тем временем вернулся Поттер, взял со стола яблоко и со смачным хрустом откусил. Габи нахмурилась, а Флёр, давясь от смеха, уткнулась ей в плечо. — Что? — удивился Поттер. — Написано же было “Прекраснейше…” — он довернул яблоко и тоже нахмурился. — Хм. А-а-а! “Прекраснейшей”! Я не видел окончания. Честно! Думал — “Прекраснейшему”. А это же я, разве нет? — он ещё раз откусил и с невинным видом захлопал глазами, словно демонстрируя свою чистоту своих помыслов. Габи тоже не выдержала и улыбнулась. — Ну-с, пора закругляться, — сказал он, вставая. — Мне нужно обратно в Лондон, поскольку завтра предстоит немного поработать… — Ну вот, — расстроенно протянула Габи. — А я-то думала… Но ничего, нам с Панси и без тебя скучно не будет. — Прости, дорогая, — покачала она головой. — Как, и ты? — ахнула Габи. — Предательница! Куда? — Поттер обещал поближе меня познакомить со своим нелёгким трудом, — призналась она. Флёр встала и подошла к своей сумке, а Габи обежала стол вокруг и крепко обняла Панси. — Это не шутки, подруга, — горячо зашептала она. — Это действительно опасно, понимаешь? — Мне Поттер всё объяснил, — тихо ответила Панси. — Но я… Мне нужно, понимаешь? — Наверное, — неуверенно согласилась Габи, прижимаясь к ней щекой. — Ты ведь будешь осторожна, правда? — Конечно, буду, — улыбнулась она и вздрогнула — рядом стояла Флёр, молча за ними наблюдая. — Вот, — протянула та небольшую стеклянную банку, полную толстых серебристых, словно сделанных из ртути червяков. — Это недостающие воспоминания. Было бы здорово, если бы ты смогла их ему скормить. — А что я с ними буду делать? — ошарашенно спросила Панси. Ей ещё не приходилось пользоваться чужими воспоминаниями. Да что там говорить, она вообще впервые видела эти толстые серебристые нити, и как они могут содержать чью-то память, представляла с большим трудом — У Гарри на Гриммо есть Омут Памяти, — охотно пояснила Габриэль, притягивая ближе сестру и вовлекая её в их тесный кружок юных сплетниц. — Он тебе всё расскажет и покажет. А можно мне тоже посмотреть? — вдруг сообразила она. — Это не очень подходящее зрелище для нежной детской психики, — с улыбкой ответила Флёр. — Вот так всегда, — пожаловалась Габи подруге. — То шампанского недольют, то порнушку смотреть запрещают… — Зато всегда приглашают поучаствовать, — рассмеялась Панси, целуя её в обе щёки. — Ничто не мешает тебе снять свою… К её удивлению, Флёр тоже с ней попрощалась, поцеловав пять раз — словно родную. — Габи, расскажи Флёр про Анну, — попросил возникший из-за спины Поттер, обнимая Панси за талию. — Я как-то и забыл за всем этим. Габриэль вместо ответа повисла на нём, дотянувшись через неё до его шеи, и прижалась носом к уху. — Помни, что я тебе говорила, хорошо, — донёсся до Панси её тихий шёпот. — Не волнуйся, милая, я тебя не подведу, — так же тихо ответил он. Габи отпустила его и сделала шаг назад. Панси крепче прижала к себе драгоценную банку, и они дисаппарировали. В первый раз она перемещалась вместе с ним так далеко, и это было до жути интересно — череда трансгрессий с перерывом на восстановление сил, стационарный портал до Кале… Оказавшись в гостиной его дома, она сильно удивилась. Настолько, что так и осталась стоять, открыв рот, пока он стягивал с неё туфли, чтобы отнести их в прихожую. — А… — только и смогла она произнести она, когда он вернулся. — Паркинсон? — переспросил он, очевидно, не поняв вопроса. — А почему сюда? — наконец, смогла выдавить она. — У тебя дома просто прекрасно и волшебно, но мне удобнее спать здесь, — признался он. — Впрочем, если ты настаиваешь… — Я не про то, — нахмурилась она. — Как мы здесь оказались? — он открыл было рот, чтобы ответить, и она поспешила исправиться: — Как мы сразу сюда прямо оттуда и без ничего? — Да тебе с таким богатым языком романы писать! — ухмыльнулся он. — Ма-айкл! — надулась она. Увидев, как его брови поползли вверх, она хихикнула и исправилась, прикрыв рот ладошкой: — То есть, я хотела сказать, Поттер! Как мы сюда добрались за один прыжок? Он стал серьёзным и пожал плечами. — Что-то меняется, Паркинсон, — задумчиво произнёс он. — Что-то непонятное происходит… Я и сам этому удивлён, но такие вещи получаются. Вот, посмотри — сначала ты за мной трансгрессировала на две тысячи километров… — Я и сама была удивлена, — кивнула она. — Я даже палочку не доставала… Просто подумала, что хочу быть с тобой… — Вот как, — усмехнулся он. — Даже без палочки! Потом ты повторила то же самое, заодно полностью проигнорировав противоаппарационные чары Министерства… — Я про чары не знала, — виновато заметила она. — Именно, — воскликнул он. — Потом я сначала смог вклиниться в общение Флёр с Габриэль… — А как они это делают? — перебила она. — Какая-то магия вейл, которой могут пользоваться только прямые родственники, — отмахнулся он. — Но ты же им вроде не чужой? — напомнила она. — Ну да, но не в этом смысле родственники, — возразил он и замолк, задумчиво присев на диван. Она сразу же пристроилась рядом, прижавшись к боку и перекинув через себя его руку. — А потом? — спросила она, поняв, что он совсем ушел в свои мысли и продолжать не собирается. — Что — потом? — удивлённо спросил он, а потом вспомнил: — Ах, да… Потом я решил, что раз ты смогла трансгрессировать ко мне, то я мог бы так же перенестись к Габи. Она меня как бы потянула… — Это у них тоже только для родственников? — уточнила она. — Не сбивай с мысли, — посоветовал он. — Я и без тебя собьюсь. Как обо всём этом начинаю думать, так голова кругом идёт! Он снова замолк, и ей пришлось потыкать его локтем в бок. С остервенением. — Ах, да, — вспомнил он. — На самом деле, Габи мне особо не помогла, просто как будто лампочка вспыхнула, показывая, куда мне нужно… Я даже толком подумать не успел, что делаю, как оказался рядом с ней… — Без палочки, — добавила она. — Да, без палочки, — согласился он. — У меня почему-то и сомнения не возникло, что ты сможешь перетащить Флёр с девочками… — Они такие хорошенькие, — вспомнила она. — Просто чудо какое-то! — У тебя тоже такие будут, — пообещал он. — Да ну, мне ещё рано! — машинально возразила она, а потом, когда до неё дошло, что он сказал, изумлённо уставилась на него. — Не от меня, — поспешил откреститься он, замахав свободной рукой. — Мы с тобой… — Да, да, разводимся через двенадцать дней, — устало подтвердила она. — Перестань об этом напоминать мне через каждые пять минут! — Хорошо, — легко согласился он. — И через десять! — грозно добавила она. — Чё-ёрт! — расстроенно протянул он, поднимая глаза к потолку. — Мерзавец, — устало выдохнула она. — Пора спать, Паркинсон, — хлопнул он себя по коленям, поднимаясь. — Завтра охота на кровожадное чудовище. И это не будешь… — Перестань! — перебила она, протягивая ему руку, чтобы он помог ей подняться. — Эта шутка уже не очень умна. — Ты… — закончил он. — Впрочем, ты права. А раз так, то придумай получше. — Почему всегда я? — удивилась она. — Ты глава семейства, ты и придумывай! — Но ты же умнее, — привёл он железобетонный аргумент. — Лучше тебя мне не придумать! — Я умнее, поэтому буду с высоты руководить творческим процессом, — парировала она. — А ты со своей стороны на меня равняйся — будет, к чему стремиться. Прямо посреди лестницы он дёрнул её за руку, останавливая и разворачивая к себе, и от неожиданности она чуть было не выпустила из рук драгоценную банку. Вдруг оказалось, что их глаза почти на одном уровне, и её бросило в жар от его взгляда. — Ты что? — робко спросила она. В ответ он лишь потянулся к ней губами, и она прикрыла глаза, подставляя свои. Он нежно их коснулся, — едва-едва, — и так же, почти невесомо, провёл руками по её плечам и вдоль спины. — Ты кровожадное чудовище, — сообщила она едва слышно. — Я сегодня сожрал твоё яблоко, — признался он. — То, на котором было написано, что оно — тебе. — Нет тебе прощения, — шепнула она. — А я и не просил, — парировал он. — Ни за что? — уточнила она. — Ни за что, — прошептал он, медленно качая головой. Глупо, конечно, было верить его словам, особенно сказанным в запале. “Паркинсон я не коснусь даже пальцем!” Фу, наивный исландский юноша! Кто же тебя спросит? Даже в душ одну не отпустил после того, как на плече приволок её к себе в спальню, довольно похлопывая по попке, словно оценивая, как именно стоит жарить добычу, а лишь швырнул на постель, разодрал в клочья платье — позволив ей разодрать одежду на нём — и… — Ты мне покажешь, как пользоваться Омутом Памяти? — спросила она, подставляя лицо под струи воды, а грудь — под его руки. — Прямо сейчас? — спросил он, сразу поняв намёк и сжав ладони. — Да, как из душа выйдем, — сказала она. — Мне всё равно нужно передохнуть. — А мне нужно поспать, — заметил он. — Видишь, как хорошо всё складывается, — заметила она. — Если ты со мной, то тебе тоже неплохо бы поспать, — сказал он, целуя её шею. — А жить-то когда? — вздохнула она едва слышно. — Как мне вместить всю оставшуюся жизнь в одиннадцать суток? Он действительно улёгся спать и почти сразу отключился, а она, завернувшись в халат, по-турецки уселась рядом с ним, прижимаясь задом к тёплому боку, поставила Омут Памяти на колени и поместила туда первого “червяка” из банки… Флёр тогда была очень похожа на нынешнюю Габриэль. Может, последняя даже была чуть менее угловатой и неловкой, чем Флёр в свои двадцать. Панси вдруг подумала, что Габи станет ещё прекраснее, когда расцветёт, и уже сама будет выглядеть, как королева… — Гарри, мне нужно с тобой поговорить, — сильно волнуясь и глотая окончания, сказала Флёр, поймав Поттера в одном из коридоров не очень опрятного изнутри дома. — Конечно, Флёр, — жизнерадостно отозвался он. — Что ты хотела обсудить? — Пойдём, Гарри! — решительно сказала она и повела его за руку наружу. Было видно, что она то краснеет, то бледнеет, но Поттеру в тот момент не было до её состояния никакого дела. — Флёр, я хотел тебе сказать, — говорил он на ходу, едва за ней поспевая. — Я так рад за вас с Биллом… Ведь это так прекрасно, когда два любящих сердца… Она остановилась и развернулась к нему, уперев руки в боки, вся красная от негодования. Поттер даже невольно отшатнулся. — Что? — спросил он. Флёр ничего ответила, а лишь развернулась и почти побежала, так что Поттеру, который был ниже неё сантиметров на пять, пришлось семенить вдогонку. Они добрались до полянки, которая со всех сторон была окружена плотными кустами, и остановились. Поттер, разглядев очаг с котлом, в котором булькало какое-то зелье, и пентаграмму рядом, испещрённую рунами, в узлах которой были помещены незнакомые и непонятные предметы, вопросительно посмотрел на Флёр. — Выглядит, как тёмная магия, — осуждающе заметил он. — Я знаю, — кивнула она. — Но так вышло… Гарри, ты мне друг? — Конечно, Флёр, — оскорблённо откликнулся он. — Как ты можешь… — Я не люблю Билла, Гарри, — перебила она. — Как? — поперхнулся он. — Ты шутишь? — Нет, не шучу, — покачала она головой. — И мне срочно нужна твоя помощь, пока не стало слишком поздно. — Что угодно, Флёр, — растерянно произнёс он. — Ты же знаешь… — В идеале было бы обойтись без объяснений, — снова перебила она, — но ты мне слишком дорог. Я должна тебе рассказать… — В этом нет нужды, — твёрдо заявил он, отмахиваясь рукой. — Для тебя я готов на всё! — Мне нужно, чтобы ты занялся со мной любовью, Гарри, — выпалила она. — Что? — глаза его округлились, а брови, казалось, заползли прямо в волосы. — Занялся… — Любовью, — повторила она. — Если другими словами, то переспал. — Но как же… — ошеломлённо пробормотал он. — Тогда Билл не сможет до меня даже дотронуться, — опять перебила она. — Иначе, если это произойдёт, то я убью себя! — Ну, если так… — с сомнением в голосе сказал он. — А тёмная магия? Флёр шагнула вперёд, прижалась к Поттеру и положила его руку себе на грудь. Он сразу её отдёрнул, словно ошпаренный, вырвался и отскочил назад, стремительно багровея. — Особенность вейлы состоит в том, что человек, с которым она в первый раз занимается любовью, должен её безумно желать, — пояснила Флёр спокойным голосом, хотя стороннему наблюдателю было видно, как она побледнела и судорожно стиснула руки. — Я предполагала, что с тобой будет не так всё просто… — А может, кто-нибудь другой?... — робко предположил он. Флёр упала на колени и разрыдалась, уткнувшись в них лицом. Поттер подошёл к ней и присел рядом на корточки, гладя её по голове. — Не плачь, пожалуйста, — жалобно попросил он. — Я всё сделаю, раз надо. Обещаю тебе. — Эх, Гарри! — всхлипнула Флёр. Она встала, не глядя на него и подошла к пентаграмме. — Ритуал пробудит в тебе желание, — со вздохом сказала она, тыльной стороной кистей стирая с лица слёзы. — Разденься, пожалуйста, и встань сюда. Поттер снял с себя рубашку и брюки, оставшись в трусах и носках. Флёр нахмурилась, глядя на него. — Что, совсем раздеться? — спросил он. — А носки можно оставить? — получив отрицательный ответ, он махнул ей рукой: — Ты отвернись, что ли? Флёр развела руками и отвернулась, а он быстро скинул остатки одежды и сразу прикрылся обеими руками, словно стоящий в “стенке” футболист. — Всё, — сообщил он. Она достала из котла торчавшую из него палку, которая оказалась черенком большой круглой кисти, и подойдя к Поттеру, обмазала зеленоватой массой его плечи и грудь, спину и ягодицы, бёдра и икры. — Гарри, убери руки, — попросила она. Поттер помотал головой. — Гарри! — повторила она более настойчиво. — Просто разведи их в стороны! Он нехотя послушался, поднимая руки на уровень плеч, и извиняющимся тоном прокомментировал: — Это всё из-за холодного ветра! Покрасневшая и зажмурившаяся Флёр приоткрыла один глаз, чтобы прицелиться, и ткнула кистью прямо в член. — Так и стой! — махнула она рукой. Она выбежала из пентаграммы, в центре которой остался Поттер, посыпала свечки в пяти углах звезды каким-то порошком, отчего они ярко вспыхнули, достала палочку и стала читать — даже скорее петь — длинное заклинание на незнакомом языке, выводя палочкой в воздухе сложный узор, который не опадал, как обычно, серебристыми блёстками, а оставался висеть, наливаясь светом. Зелье, которым она его обмазала, засветилось и впиталось в кожу, из пентаграммы поднялся серебряный вихрь, который окутал его, и всё вокруг потемнело… Очнувшись, Поттер первым делом увидел склонившуюся над ним светловолосую девушку с короткой стрижкой — это и была Нимфадора Тонкс? Она не была классической красавицей — слишком широко расставленные глаза, нос тоже немного шире, чем надо, да ещё и эта мясистая горбинка на нём… Но её лицо оказалось настолько живым и интересным… Судорожно вздохнув, вся бледная от тревоги Нимфадора склонилась над Поттером и приникла к нему губами, с силой вдувая воздух. Он осторожно поднял руки, прижимая её к себе. Нимфадора дёрнулась, пытаясь вырваться, но он, несмотря на кажущуюся субтильность, крепко держал её, с силой массируя шею в самом верху, а другая рука в это время уже сжимала упругую грудь. Она сдалась и снова прижалась к нему губами, а он повёл руками вдоль её ноги, оголяя кожу и сжимая в ладони бедро. Нимфадора привстала и уселась сверху, протягивая руку под юбку, чтобы заправить в себя торчащий колом член… Панси почувствовала, как к горлу подступил комок, и по щекам потекли слёзы. Она готова была отдать всё на свете, может даже и жизнь, чтобы оказаться там, вместо этой незнакомой ей девушки, чтобы стать его первой… и единственной. Почему-то она была уверена, что если бы у них это случилось в первый раз в объятьях друг друга, она смогла бы его удержать, смогла бы пробудить в нём не только любовь, но и желание… потребность, насущную необходимость отдать ей всего себя без остатка… Поттер явно что-то почувствовал во сне, потому что он, не просыпаясь, повернулся набок и обнял её. Она подняла голову, вырываясь из передаваемых Омутом образов, и палочкой левитировала его на пол в дальний угол. Погладила прижавшегося сзади Поттера по голове, и он во сне расплылся радостной улыбкой. Вздохнув, она привстала, с трудом расцепив его руки, сняла халат и залезла к нему под простыню, нежась в тёплых объятьях. Пристроив голову у него на плече, она некоторое время смотрела в закрытые глаза, а потом поцеловала в нос и почти сразу заснула.