Званый приём
18 июня 2016 г., 23:07
Внезапно ей в голову пришла замечательная мысль.
— А может, я тоже вейла? — спросила она, заглядывая ему в лицо. — То есть, в смысле, не вейла, а полувейла. Ну или даже не полу-, а четверть или ещё сколько-то там…
— С чего бы такие мысли? — приподнял он бровь.
— Я вот подумала — Габи же после того, как… после постели… начинает творить вещи просто невообразимые, — пояснила Панси. — Вот и у меня после того, как я с тобой… как мы познали друг друга…
Он широко улыбнулся и фыркнул.
— И ничего такого я не сказала, — обиделась она. — Мне кажется, что слово “секс” лишь опошлит то, что есть между нами!
Он отпустил её руку и обнял за плечи, на ходу прижимая к себе.
— А что же, по твоему мнению, есть между нами? — поинтересовался Поттер.
— Про то, что есть у меня к тебе, ты знаешь, — пожала она плечами. — Любовь. Большая, чистая и безответная, по твоим словам. А за себя сам выбирай!
— Хм, — усмехнулся он. — Разве не в том было изначально моё предназначение, чтобы удовлетворять…
— Молчи! — гневно воскликнула она. — Да как ты можешь!
— Постой, — поспешно сказал он и остановил её, разворачивая к себе.
Шесть вечера на улице в центре Лондона — не очень удобное время и место, чтобы самозабвенно целоваться… если, конечно, ты не владеешь Магглиато Репеллумом… Поттер им, судя по всему, владел, и плотная толпа спешащих в обе стороны жителей города и туристов огибала их, даже не затрагивая.
— Вот так всегда, — прошептала она, на секунду оторвавшись, чтобы перевести дыхание. — Вечно ты мне затыкаешь рот, когда я начинаю сердиться!
— Тебе разве не нравится? — с преувеличенной тревогой спросил он.
— Хватит болтать! — заявила она, снова впиваясь ему в губы.
После того, как они очень, очень и даже ещё раз очень приятно провели время в том лесочке, Поттер заявил, что стоит вернуться в палатку Хагрида, чтобы дать ему отчёт, при этом не придумав ничего лучше, как объяснить эту необходимость соображениями финансового характера, да ещё и усугубил этот очевидный нонсенс подробными инструкциями по поводу того, насколько бережно стоит обращаться с ошмётками разбросанной по пещере коже чудовища. Хагрид от этого, впрочем, лишь веселился, подмигивая, хихикая и потирая руки. Потом они перенеслись обратно в Лондон, по пути наплевав на противоаппарационные чары. Может, Поттер и не выбирал специально место, но в итоге они оказались в Вонстэд Флатс, откуда, конечно, можно было прыгнуть опять, но он, придержав её за руку, с улыбкой предложил пройти пешком оставшиеся пять километров. Конечно же, Панси против ничего не имела.
— Чем же тебя версия с вампиром не устраивает? — поинтересовался он, когда она его оттолкнула, судорожно набираю воздух в лёгкие.
— Это та, в которой я получаю силу вампира, отведавшего моей крови? — хмыкнула она. — Для начала стоит доказать существование вампиров, а там уже будем разговаривать.
— То есть, в версию Андромеды ты не поверила? — уточнил он, утягивая её за собой вдоль по улице.
— Звучит забавно, — согласилась она, — но думаю, дело в другом. Скорее всего, твой отец был настоящим кобелём, а ты всего лишь невольно унаследовал эту черту, переняв его манеры за время общения…
— Да ну, глупости, — уверенно возразил он. — Он же при мне никого не клеил!
— Фу, как вульгарно! — замахала она руками. — Что за лексикон?
Как раз в этот момент Поттер загляделся. Ноги были длинные и стройные, в обтягивающей юбке едва до середины бедра и на высоких каблуках. Он совершенно неприлично вывернул голову вслед, с мечтательной улыбкой глядя на прыгающие шарики ягодиц и игнорируя руку пытавшейся тащить его дальше Панси на своём локте.
Бом-м-м!
Фонарный столб, в который он с размаху влетел, издал неожиданно мелодичный густой звон, словно не из чугуна был отлит, а из пяти сотен тонн первоклассной меди, да ещё и без единой трещинки. В голове словно взорвалась бомба, разрывая реальность миллионом звёздочек, которые сначала бросились врассыпную, а потом закружились в хороводе. Панси в панике сжала ладонями виски. Это что, теперь ей ещё и больно будет тогда же, когда и ему? Она принялась медленно дышать, с каждым выдохом выгоняя из себя его боль. Когда немного полегчало, она склонилась над разлёгшимся у столба Поттером, с интересом разглядывая.
— Ах, какие ножки! — медовым голосом пропела она. — А какая сладкая попка! Ради такой попки и голову разбить не жалко!
— Паркинсон! — скривился он, потирая наливающуюся шишку над ухом.
— Что, милый? — отозвалась она, с невинным видом хлопая глазками.
— Паркинсон, какой идиот понаставил здесь фонарных столбов? — спросил он.
Она нахмурилась и подала ему руку, поднимая с земли. Настроение стремительно начало ухудшаться. Поттер попытался поймать ладонь, но она гневно выдернула её, едва он коснулся пальцев.
— Паркинсон! — позвал он, сбоку заглядывая в лицо. — Ну что такое, Паркинсон?
Он ещё спрашивает, что такое! Только она на секунду расслабилась и позволила себе поверить, что он сможет себя ограничить… Ну, пусть не ей одной, — это и вправду было бы из области фантастики, — но хотя бы Габи вместе с ней… И надо же — сразу же он готов расстаться с жизнью, лишь бы не пропустить очередные дефилирующие мимо ножки… Хотя надо отдать должное — те ножки были действительно хороши! Одни из тысячи! Она усмехнулась про себя — как бы ни обстояло дело с её влюблённостью в Майкла, но дружбой с ним она тоже дорожила и за эти два года научилась иногда смотреть на мир его глазами. Нет, ну правда, какие замечательные ножки! Он бы вдул!
В испуге она осеклась своим мыслям и прикрыла рот ладошкой, а потом посмотрела на Поттера — не подслушал ли?
— Паркинсон? — спросил он.
— Отстань на два шага, прошу тебя, — сказала она.
Облокотившись на его руку, она полностью преобразила свой наряд из походного в легкомысленный. Обтягивающая юбка чуть выше середины бедра, майка без лифчика, болеро и туфли на высоких каблуках. Он невольно фыркнул, она распахнула глаза и внимательно себя осмотрела. Точно, неправильно поймут, а то и арестуют. Тогда вместо майки и болеро пусть будет свободная полупрозрачная блузка… Вот же, сразу глазки заискрились. Изобразив на лице надменное выражение, она отпустила его и зашагала вперёд, чувствуя, как в нём разгорается восхищение и обожание.
— Я всё понял, — выпалил Поттер, догоняя. — У тебя, без сомнения, лучшая попка и самые длинные и стройные ножки в округе. Но, согласись, сложно глядеть на тебя сзади, идя с тобой под руку!
— Сложно, — кивнула она. — Но ты выбери — либо под руку, либо глазеть сзади…
Остановившись, она развернулась, твёрдо глядя ему в глаза. С минуту они играли в гляделки, а потом его взгляд, только что такой горячий и нежный, потух и будто замёрз. И в эмоциях у него стало покрываться льдом с такой скоростью, что она даже невольно отшатнулась. Да что он себе позволяет! Мало того, что пялится на всех без разбору, так она после этого ещё и виновата?!! Жаль, что это не какой-нибудь похотливый слизняк со студии, а то бы уже катался по тротуару с переломанными конечностями, мыча от боли!
— Скажи-ка мне, Поттер, — медленно произнесла она. — А ты уже покрыл своё стадо?
— Что? — переспросил он и недовольно на неё покосился. — Хм.
— По-моему, вопрос был простой, — заметила Панси. — Можно было ответить “да” или “нет”.
— Всё стадо не покроешь, — покачал он головой. — Просто не хватит человеческой жизни.
— Не философствуй, — нахмурилась она. — Ты уже переспал со всеми волшебницами?
— Совершеннолетними? — уточнил Поттер.
— Совершеннолетними, — согласилась она.
— Хорошенькими? — добавил он.
— А чем плохи те, что пострашнее? — удивилась Панси.
Он в ответ лишь вытаращил глаза и недоумённо покачал головой.
— Ну ладно, — согласилась она. — Они страшные, я понимаю. Хорошо, тогда страшных вычёркиваем!
— Зачем тебе это? — поинтересовался он.
— Я просто хочу знать, — сказала она.
— Насколько? — спросил Поттер. — Насколько ты хочешь знать? Чем ты готова поступиться за то, чтобы узнать такую чушь?
Лицо его было спокойно, но она чувствовала, что холод внутри него уже стал обжигающим. Ещё немного — и он вспыхнет, и тогда ей точно не поздоровится. Но упрямство, как это иногда с ней случалось, толкало её вперёд — ковырять острым коготком найденное чувствительное место, пока он не завопит от боли.
— Это Панси, выходит, злодейка? — иронично спросила она. — А ты-то просто агнец, насколько я понимаю? — он поморщился, и она погладила его по груди: — Я понимаю твоё смущение, но меня всё равно будет глодать это незнание. Причём, я уверена, что знание будет глодать ещё сильнее, но поделать с собой ничего не могу. Мне легче знать, чем не знать. И вообще, ты со мной… с Элизабет изначально зачем познакомился? Не для того ли, чтобы выплеснуть постепенно все подробности своей личной жизни?
— Зря ты это, — покачал головой Поттер. — По-хорошему тебе говорю, просто оставь эту тему в покое.
Было уже поздно — так же, как и с ним частенько случалось, ей попала вожжа под… юбку, и теперь уже было наплевать, какой ценой будет удовлетворено её любопытство. И это притом, что знание страшило её ещё больше — чем сильнее он упирался, тем сильнее стрешило.
— Я желаю знать, — упрямо заявила Панси. — Делай что хочешь, а только я желаю знать!
Вот он, пожар! Полыхнуло так, что ей захотелось свернуться в калачик и стать маленькой и незаметной. Лицо же его даже не дрогнуло. Страшный человек!
— Хорошо, — согласился он. — Ты сама этого хотела. Если ограничиться магической Британией от семнадцати до двадцати восьми и не трогать страшных…
Она попыталась прикинуть в уме, сколько будет двенадцать раз по двадцать. Цифра отказывалась выводиться сама. Хотя нет — считать нужно только хорошеньких. Поэтому смело можно отбросить вообще всех, кроме неё самой. Это уже внушало оптимизм. Хотя, может, его вкус и не столь изыскан, как стоило бы…
— А с нашего потока? — спросила она.
— Все, — коротко бросил Поттер.
— Прости, я не поняла, что ты только что сказал, — помотала она головой.
— Все, — повторил он. — Все, все, все, все.
Он отодвинул её в сторону и пошёл дальше по улице, всё так внутри же полыхая огненным смерчем.
— Погоди, — догнала она его и забежала сбоку, заглядывая в лицо. — Но как же насчёт “только хорошеньких”?
— Нашему потоку я сделал небольшую поблажку, — безразлично ответил он. — Свои всё-таки. Семь лет вместе лаптем щи хлебали… К тому же, ты недооцениваешь наших девиц. Ты скольких из них после школы видела?
Она забежала с другой стороны, думая о том, что он, наверное, прав.
— Не очень много, — призналась она. — А что, сильно изменились?
— Начнём с Панси Паркинсон, — предложил он.
— А что — Панси Паркинсон? — возмутилась она.
— А то, — пожал он плечами. — На седьмом курсе я не очень часто её видел, а на шестом была вполне умеренно страшна.
— Страшна? — чуть на подавилась она и замерла, как вкопанная, стуча себя кулаком по груди, чтобы проглотить комок, застрявший в горле. — Страшна?!!
Он даже и не подумал остановиться, и Панси опять пришлось его догонять.
— Страшна? — снова спросила она его.
— Да не мучайся ты, — махнул он рукой. — За три года превратилась в настоящую красавицу. Я даже не узнал.
Она снова встала, словно на столб налетела. Вот это он уже приятно сказал! Порадовал, можно сказать.
— Стой! — снова крикнула она и бросилась догонять. — И всё равно я не могу поверить, — тяжело дыша, сказала она. — Да остановись ты!
Поттер послушно встал. Ей всё-таки не было понятно, отчего он вдруг так взвился? Это же она должна страдать, а не он! Это он кобель, переспавший с… Чёрт, он же сказал “если ограничиться только магической Британией”! А маггловских девок он даже не считает! Они у него без счёта, как семечки!!!
— Ты требуешь, чтобы я рассказывал такие вещи девушке, которая мне сказала, что любит меня, — пояснил он, снова её удивив. — Мне это неприятно.
— Ему, видите ли, неприятно! — с сарказмом воскликнула Панси. — Он, видите ли, неразборчив в своих связях, но ему неприятно об этом говорить! Поглядите на него! Зато я в восторге!
— Всё? — поинтересовался он, когда она замолкла, набирая воздух для новой тирады.
Незамысловатая реплика сбила её с мысли.
— Мне тоже неприятно, — согласилась она, хватая его за руки. — Но давай мы уже раз и навсегда закроем эту тему, хорошо?
Тут ей в голову пришла уж совсем дикая мысль, и она распахнула в удивлении рот.
— И Милли?! — спросила она. — Ты переспал с Милли?!!
— А что такого? — не понял Поттер. — Если она не в моём вкусе, это не значит, что не понравится кому-то ещё. Со школы она немного похудела и научилась улыбаться…
— Не думаю, что этого достаточно, — упрямо возразила она.
— Не думаю, что я тебя буду спрашивать, достаточно ли этого, — огрызнулся он. — К тому же, она пришла с проблемой…
— И ты её тоже спас! — с сарказмом воскликнула Панси.
— Оказывается, по городу ходит слух, что если я с кем-то пересплю, то девица достаточно быстро выйдет замуж за любимого, — пояснил он, удивлённо подняв брови.
Она хотела сказать что-нибудь едкое, но быстро закрыла рот. Кажется, она где-то это слышала — про “выскочить замуж, переспав с Майклом Дарси”. Ах, да, вспомнила! Как раз тогда и слышала, когда сама вешала эту лапшу на уши Кейт!!!
— В моём случае “достаточно быстро” заняло всего лишь два года, — пробормотала она себе под нос.
— Что? — не расслышал Поттер.
— Ты про Милли мне рассказывал, — напомнила она.
— Ну да, — сказал он. — В общем, где-то так и произошло. Через месяц она пригласила меня на свадьбу.
— Надеюсь, ты по своей привычке не утащил невесту в домик садовника? — спросила Панси. — Снять пробу, так сказать?
— О, нет, там были Трейси и Лили, — возразил он.
— Лили? Лили Мун? — не поверила она. — И Трейси?! Они же…
— Любят друг друга? — подсказал Поттер.
— Точно! — ткнула она в него пальцем. — Они с парнями не спят!
— Вот этого я не знал, потому что со мной у них всё прекрасно получилось, — развёл он руками. — Думаю, что им понравилось…
— Думаешь? — прищурилась Панси.
— Да, у Трейси куча золота в приданое, так она мне предлагала всё, лишь бы я на них женился, — кивнул он. — На обеих, в смысле.
— Ко-обе-ель! — раскрыла она рот, не зная, плакать или восхищаться.
— Теперь ты довольна? — холодно спросил Поттер.
— Я?! — вскипела она. — Я?!! После того, что ты мне рассказал… Я?!! Довольна?!!
— Я тебя предупреждал! — отмахнулся он.
— Вот и продолжал бы предупреждать! — воскликнула она. — Что ты, как маленький?!
— Паркинсон… — поморщился он. — Ну хватит уже!
— Не вздумай ко мне даже притронуться! — заявила она, с шумом втягивая воздух носом. — Вот от этого всего, — показала она руками на своё тело, — ты отлучён! А ещё…
Выпалив это всё, она в ужасе закрыла рот руками. Сейчас он точно уйдёт! Бросит и смоется куда-нибудь. Она его, конечно, найдёт, но и убегать он может от неё до бесконечности!
Он снова развернулся и спокойно пошёл к дому. Пожар у него в душе опять сменился холодом, и ей не ясно было, что страшнее. Вздохнув, она направилась за ним, пытаясь поймать за хвостик какую-то мысль. Ах, ну точно — “все”! Он же сказал “все” и ещё пять раз повторил. А раз все — то Дафна-то точно ничем не хуже. Нет, конечно, когда она рассталась с тем мерзавцем, на неё временами было страшно смотреть… Хотя, опять нет — зелёная она была из-за токсикоза, но это быстро прошло. Умница, красавица, блондинка с лицом, словно выточенным из мрамора неведомым мастером, она буквально притягивала к себе взгляды окружающих. Тоже, что ли, осветлиться? А то как-то завидно даже! Интересно, когда это Поттер с ней успел? И наверняка ведь Асторию за компанию соблазнил, пройдоха! Он же упомянул всех от семнадцати до двадцати восьми. Значит, и Астория тоже?
Поттер придержал дверь, пропуская её в дом. Она с подозрением на него посмотрела — что он такое задумал?
— Я обещал, что эти две недели — твои, — пояснил он.
— А если я не желаю тебя видеть? — спросила она.
— Тогда так и скажи, — пожал он плечами.
— А если не скажу? — поинтересовалась Панси.
— Предлагаю принять душ и поужинать, — откликнулся он. — Если ты не против, я хотел бы лечь спать немного раньше.
— Хорошо, — согласилась она. — Только вместо душа примем ванну.
— Значит, примем ванну, — невозмутимо согласился он и повернулся, чтобы двинуться к наверх, но она поймала его и повисла на локте.
— Поттер, — сказала она.
— Я здесь, — отозвался он и притянул за талию.
Ей хотелось напомнить, что она его любит, но он едва заметно покачал головой. Действительно, момент не тот.
— Лили Мун же мелкая, — сказала она вместо признания.
— Зато гибкая, — парировал он, и она почувствовала, как лёд внутри него начинает таять.
— Я тоже гибкая, — картинно надулась Панси.
— Да ты вообще чудо, — согласился он, поцеловал в нос, а потом отпустил и легонько шлёпнул, направляя к лестнице.
Не считая этой лёгкой размолвки, вечер прошёл замечательно. В ванне она откинула голову ему на плечо и блаженно задремала, слушая тихий голос и наслаждаясь нежностью рук, глядящих и разминающих уставшее тело. Удивительно было то, что когда он сжимал её грудь или клал руку между ног, это воспринималось всего лишь как ласка, без домогательств. Он всего лишь делал это чуть иначе, и было просто приятно, но не разжигало страсть.
— Если ты и пристаёшь, то как-то странно, — томно протянула она, не в силах даже заставить себя раскрыть глаз.
— Потому, что я не пристаю, — ответил Поттер, и в его эмоциях мелькнула улыбка. — Ты же не хочешь?
Действительно, отчего-то заниматься любовью ей не хотелось. Нет, то есть, если бы его прикосновения и поглаживания стали более настойчивыми, то она ничего не имела бы против, но Майкл… Поттер был деликатен, и ей не хотелось испортить этот момент.
Он тщательно помыл её — от подбородка до кончиков пальцев ног протёр мочалкой, не пропустив ни миллиметра кожи, лишь на нежных местах откладывая мочалку и пользуясь одними пальцами. Промыл каждую складочку, ничего не пропустил, и эта его заботливость вновь напомнила…
— Мы можем на это время побыть Майклом и Элизабет? — спросила она, когда он спустился ниже по бедру, и уже не было нужды кусать губу, не позволяя желанию прорваться наружу.
— Эти две недели — твои, Лиззи, — без задержки откликнулся он, и она удовлетворённо кивнула, расплываясь в улыбке. — Как пожелаешь.
Оставив её сушить волосы, он ушёл вниз, чтобы приготовить чего-нибудь поесть. Её в расслабленном после ванны состоянии это вполне устраивало, и она не спешила, тщательно продувая волосы тёплым воздухом из палочки. Потом она ещё причесалась и наконец спустилась.
Время она угадала точно — Поттер… Майкл как раз закончил накрывать на стол и доставал две свечки, чтобы создать уютную обстановку. Она уселась, и он сразу предложил ей салата и закусок, а потом уселся напротив, довольно на неё глядя. Что-то ей в его взгляде не понравилось, но она не могла так сразу распознать. В эмоциях было ожидание чего-то. Она взяла салата на вилку и положила в рот.
— Это что? — недоумённо спросила Панси, попробовав.
— Капресе, — пожал он плечами. Ну точно, развлекается! — Моцарелла, помидоры и базилик.
— Я знаю, что такое капресе, — заметила она. — Что за вкус у этого капресе?
— А, это я розмарина добавил немного, — с деланным равнодушием ответил Поттер… Майкл.
— Розмарина? — удивилась она. — Зачем?
— Ну, отравить тебя у меня рука не поднимется, так что приходится такими вот методами… — с широкой улыбкой пояснил он.
— А знаешь, мне нравится, — заявила Панси, с энтузиазмом набрасываясь на салат и одновременно пододвигая к себе миску. — Смелый, конечно, эксперимент, я бы даже сказала — неожиданный — но мне нравится. В следующий раз в итальянском ресторане обязательно попрошу повара мне такой приготовить.
— Вот, чёрт! — с деланным огорчением протянул он, но губы его сами собой растянулись в широкую улыбку.
— Люблю тебя, — ткнула она вилкой в его сторону, прикончив салат на тарелке и накладывая добавки.
— Я тоже, — легко согласился он.
Уже под конец, когда они перешли к чаю, в окошко ударила тяжёлая птица, распахивая окно, влетела и уселась на стол рядом с ней. В лапах птица держала плоскую коробку с засунутым под ленту конвертом. Это была сова матери, и Панси сразу напряглась, ожидая беды — последняя их встреча закончилась совсем не так, как ей хотелось бы. Сова выпустила из когтей посылку, подпрыгнула и вылетела в окно. Панси положила конверт перед собой на стол, сдула со лба прядь волос и жалобно посмотрела на Поттера.
— Лиззи? — спросил он. Она покачала головой и вымученно улыбнулась. Открывать письмо хотелось всё меньше и меньше. Он быстро переместился, вставая на колени рядом с ней, и накрыл её руку своей. — Я рядом, не бойся, — нежно сказал он.
— Ты открой! — предложила она. Он спокойно вскрыл конверт. — Читай!
— Хм, — прочистил он горло. — Дочь наша!
— Что, так и написала? — втянула она голову в плечи в предчувстии беды.
— Так и написала, — покачал он головой и снова сжал её руку. — “Дочь наша! Как ты помнишь, завтра ты сочетаешься браком с лордом Далстером”… Что за бред? Откуда у нас Лорды помимо Волдеморта?
От выражения недовольства на его лице Панси невольно хихикнула.
— Он настоящий лорд, — пояснила она. — Титул такой. Земля, крепостные…
— А, крепостные — это хорошо, — согласился он. — Это я люблю! “Завтра ты сочетаешься браком с лордом Далстером. Поверенные лорда будут ждать тебя в нашем особняке в десять утра. Жених прислал тебе подвенечное платье, и я желаю тебя в нём завтра видеть. Твоя любящая мать.” Ничего ж себе — любящая!
Страх сковал её, словно Петрификус Тоталус. Стало тяжело дышать, и из глаз сами собой полились слёзы.
— Что это, Майкл? — ткнула она пальцем в письмо. — Что это означает?
Он на коленях подошёл к стулу и прижал её к себе.
— Не волнуйся, Лиззи, — тихо сказал он. — Это ничего не означает. Твоя помолвка разрушена, на это нам был дан недвусмысленный ответ. Ты же помнишь бумаги, которые волшебным образом появились в нашей спальне на следующее утро?
Он пальцами поднял её подбородок и заглянул в глаза.
— Угу, — кивнула она и всхлипнула. — Только почему мне страшно?
— Я думаю, что мерзкий старикашка желает уволочь тебя силой, — пожал он плечами. — Он просто не в курсе того, что означает династический брак для любого, кто решиться покуситься на его таинство.
— Таинство, — всхлипнув, передразнила Панси. — А надо мной смеёшься!
— Давай сделаем так, — предложил он. — Я отправлюсь туда вместо тебя…
— Нет, — перебила она.
— Но погоди, — попросил Поттер. — Ты же меня не дослушала!
— Нет, — твёрдо повторила она. — Нет. Ты сегодня чуть не умер…
Только сейчас, когда всё давно кончилось, она отмокла в ванне, и теперь пила чай в тепле и безопасности, эта простая мысль впервые за весь день посетила её, и ей стало страшно. Она в ужасе помотала головой.
— Я не могу, Майкл, — тихо сказала она. — Я не могу позволить тебе умереть. Когда же ты наконец поймёшь, что если тебя не будет, то и мне не жить?!
— Хорошо, — согласился он после небольшой паузы. — Мы пойдём вместе. Только пообещай мне кое-что…
— Что? — спросила она.
— Я не ищу смерти, Лиззи, — вздохнул он. — Мне хочется жить. Но моё бездействие вполне может означать, что умрёт кто-то другой…
— Более полезный? — с сарказмом спросила она. — Более нужный? Более любимый? А ты не задумывался, сколько людей любит тебя? Кому станет плохо…
— Я не в том смысле, Лиззи, — мягко покачал он головой. — У меня больше шансов выжить, и я этим пользуюсь.
— Потому, что ты лучше подготовлен, — кивнула она. — И потому, что у тебя лучше оружие. Но сегодня я была твоим оружием!
— И всё же я не ищу смерти, — повторил он. — Пообещай, что и ты не будешь её искать и к ней стремиться.
— Стремиться? — растерялась она.
— Да, стремиться, — кивнул он. — Если со мной что-то случится, ты не…
— Обещаю, — перебила она, не желая, чтобы он продолжал.
Уже лёжа в кровати, свернувшись калачиком у него в руках и вслушиваясь в мерное дыхание, она легонько теребила его пальцы, размышляя о том, что, может, он всё-таки был прав. Насколько было больше нежности в его “Лиззи”, чем в этом “Паркинсон”, и насколько ей было легче с ним общаться, называя его “Майкл”. Может, и вправду их имена невольно оказывают влияние на отношения? Это всё было так сложно! Она судорожно вздохнула.
— Что такое? — шепнул он на ухо.
— Почему мне легче тебя любить, когда я зову тебя Майклом? — спросила она.
— Потому, что ты про себя повторяла — “Я люблю тебя, Майкл!” — откликнулся он. — У тебя в голове цепочка. Майкл — люблю. Всё просто.
— А у тебя в голове какая цепочка? — поинтересовалась она.
— У меня нет цепей, Лиззи, — усмехнулся он. — Я свободен, как ветер.
Вот опять — если бы он не добавил “Лиззи”, то она бы вспыхнула, а так… Нет, его слова её задели, но не рассердили. В чём же дело?
Утром после завтрака она закрылась в ванной, чтобы надеть присланное платье. Вопреки ожиданиям, оно оказалось не белым, а красным. Длинным ослепительно-красным облегающим платьем с умопомрачительным декольте и столь низким деспине, что из него выглядывали полушария ягодиц, а трусики и вовсе не предполагались, поскольку они безнадёжно бы всё испортили. Вдоль левой ноги от подола до талии шёл разрез, из которого ножка практически выпадала, а учитывая отсутствие трусов… Боггарт, да она голая не была бы так раздета! Поттер, кажется, издал таки утробный рык, и она повернулась к нему, оценивающе осматривая вздувающиеся спереди штаны.
— Майкл, я вижу, тебе нравится моё новое платье? — хихикнула она.
— Немедленно сними это! — через силу выдавил он.
Ещё не вполне понимая, что происходит, она игриво наклонилась к нему вырезом и потянула лямки с плеч, как будто намереваясь сбросить одежду.
— Ну, наконец-то, милый, ты готов оценить все мои достоинства по достоинству! — проворковала Панси.
Он зарычал хриплым голосом, словно у него внезапно пересохло горло.
— Немедленно переоденься! — рявкнул он так, что она в испуге отшатнулась, догадавшись наконец обратить внимание на его эмоции.
А в эмоциях была настоящая буря! Ярость, смешанная с вожделением, и… страхом. И ещё было такое ощущение, что он борется с чем-то.
— Лиззи, умоляю! — прохрипел он, и она заметила, как по подбородку у него стекает кровь из прокушенной губы.
Одним рывком она сорвала с себя платье, оставшись лишь в туфлях, и на всякий случай укрылась за дверью, испуганно на него глядя. Трясущимися руками он достал палочку и прежде, чем она успела его остановить, левитировал обновку в камин, где она вспыхнула неестественно ярким пламенем. Она осторожно вышла из укрытия, скинула туфли и подошла к Поттеру, который сидел с потерянным видом, опустив голову ниже плеч. Запустила пальцы в волосы и погладила. Он успокаивался — ни ярости, ни похоти больше не было, лишь остатки его испуга ещё чувствовались.
— Чего ты испугался? — спросила она.
— Себя, — лаконично ответил он.
— Не понимаю, — пожала плечами Панси.
Он покачал головой.
— Это платье было заколдованное, — пояснил он. — У меня полностью отказали тормоза. Я боялся, что сделаю тебе… Я не такой, Лиззи.
Она ухватила его за волосы — осторожно, чтобы не сделать больно — и отвела голову назад. Он разогнулся, и она уселась ему на колени, обхватывая корпус ногами.
— То, что сейчас произойдёт, не отменяет моих вчерашних слов, — пояснила она, спуская его штаны и доставая оттуда член, который, в отличие от хозяина, даже и не подумал успокаиваться. — У нас есть в запасе двадцать минут.
Прижав к себе, он дотянулся до её губ и провёл пальцами ей по спине, нажимая на невидимые клавиши. Почти сразу её захлестнула волна дикого желания, и она упала на диван, опрокидывая и его тоже и вжимая в себя сомкнутыми на спине ногами.
Новый наряд был более консервативен — клубный костюм из блузки, галстука, юбки ниже колена, тёмно-зелёного пиджака с гербом Слизерина и коротких чулок. По случаю жаркой погоды Поттер надел двойку светлых тонов с ярким цветастым галстуком, платком в кармашке и такой же розочкой в петлице. Наблюдая, как под пиджак он цепляет свою неизменную “сбрую” с пистолетом, она усмехнулась.
— Может, совсем не ходить? — спросила Панси.
— Твою мать убьют, — помотал он головой. — Я теперь в этом уверен на все сто.
Прав, в сущности. Вряд ли мама стала бы писать это письмо, если за спиной не стоял кто-то, грозящий как минимум отрезать ей голову. Так что, он прав — во всём прав. Как и договорились, он надел мантию-невидимку, и они вместе зашли в камин. В особняке родителей у камина уже ждал домовой.
— Мисс Паркинсон, миссис Паркинсон ждёт вас в большом зале! Прошу за мной! — Домовой заспешил, показывая дорогу. Поттер невидимо шёл рядом, как тень. Верный и бесстрашный. Видимо, эмоции снова захлестнули её, поскольку от него ей донеслась благодарная усмешка. До зала для приёма гостей идти было недалеко, и там события начали раскручиваться с пугающей скоростью…
— Мисс Персефона Аида Паркинсон! — объявил домовой.
В зале было человек десять, включая мать с лицом белее мела и колдуна по имени Свини в ритуальном одеянии. Остальных она не знала. Какие-то взрослые и старые, мужики и тётки… Все внимательно смотрели на неё. Мать наигранно всплеснула руками.
— Панси, душечка! Давай я тебе всех представлю! — с деланной радостью воскликнула она.
Это было настолько неожиданно, что Панси замерла в ошеломлении. Учитывая обстоятельства последней встречи, — а особенно, расставания, — совсем не такого радушия она ожидала. Ну и уж, как минимум, извинений. И даже неестественная бледность лица матери, как будто ту ведут на эшафот, не объясняла подобного тона. Впрочем, мать сразу исправилась, недовольно на неё поглядев.
— А где то платье, что я тебе прислала? — строго спросила она.
Панси почувствовала, что её лицо горит. То есть, мать хотела, чтобы она заявилась сюда практически раздетая? Они тут, что, оргию затевают?
— Матушка, — присела она в книксене, пряча лицо, — платье мне не совсем подошло. Зря я налегала на мучное в последнее время — пока я его надевала, оно разошлось по швам и пришло в полную негодность. Прошу великодушно меня простить, поскольку его пришлось сжечь!
При упоминании мучного Поттер хихикнул. На секунду Панси показалось, что мать пошатнулась и побледнела ещё сильнее, но та быстро взяла себя в руки и снова расплылась этой искусственной улыбкой. Пока она пыталась оправиться от охватившего её смятения, мать представляла её присутствующим. Она машинально кивала, как китайский болванчик, выдрессированный следовать правилам этикета даже под наркозом. Очнулась, только когда мать представила мне последнего гостя.
— Лорд Тимоти Далстер! — торжественно произнесла она, сама даже немного задирая нос, словно заразившись важностью высокого гостя.
Так вот он какой, мерзкий старикашка! Панси был представлен высокий представительный мужчина, встретивший, однако, немало вёсен. Как минимум, лет шестьдесят, а то и семьдесят ему должно быть…
— А она — милашка! — пророкотал лорд. — Даже лучше, чем вы описывали. Крови Далстеров нужны такие… вливания, — и он плотоядно усмехнулся.
Про этого колдуна она слышала. Во времена Тёмного Лорда он был одним из пятёрки денежных мешков, взявших на себя финансирование армии Пожирателей. Естественно, он мог требовать от Волдеморта чего угодно. Вот только на этот раз вряд ли он что-нибудь получит! До неё донеслось безмятежное спокойствие стоящего буквально за спиной Поттера, и она сама тоже успокоилась. Может, и не до конца, но коленки точно перестали трястись.
— Персефона, лорд Далстер — твой жених! — выдавила из себя мать.
Теперь Панси было видно, как та сдерживает себя, чтобы не наломать дров — стоит ей хоть словом проявить непокорность данному обещанию, как жизнь дочери окажется в опасности. Поттер за спиной издал сдавленный смешок.
— Жених? — Панси провела по молодцу взглядом.
Ну, похоже, у этого ещё есть порох в пороховницах, в смысле, старый конь борозды не испортит… Перед ней стоял прожжённый когда-то ловелас. Хоть время его и щадило, но даже если достаточно долго щадить, то всё равно состаришься, так что результаты были, так сказать, на лице. В прошлом явно неотразимый красавчик с тонкими усиками заядлого сердцееда, Тимоти возвышался надо ней на голову. Ещё не до конца седые волосы, широкие плечи, изборождённое морщинами некогда смазливое лицо… Стоял он прямо и уверенно, от него так и веяло недюжинной силой… Лет этак пятьдесят назад навёл он шороху, похоже! Сейчас он с предвкушением пожирал Панси сальными глазками. Она вздохнула и послала Поттеру, настоявшему на скромном наряде, волну благодарности. А то с этого жеребца сталось бы попытаться покрыть её прямо здесь!
— Да, жених! — пробормотала мать. — Пять лет назад лорд испросил у меня твоей руки, и я дала согласие на ваш брак.
С ужасом она вдруг подумала, что у жениха, должно быть, внучки взрослее неё самой! Вполне, кстати, возможно, что в своё время он и к матери подкатывал… Боггарт!
— Мать моя, простите мне мою дерзость, но в курсе ли вы того, что я уже замужем? — поинтересовалась она.
— Замужем? — распахнула глаза мать.
Она раскрыла рот, чтобы ещё что-то сказать, но жених вытаращил глаза и холодно к ней обратился.
— Дорогая Деметра, как мне это понимать? — надменно спросил он. — Мне казалось, мы достигли соглашения — рука вашей дочери взамен на жизнь вашего мужа. А выходит, вы мне пообещали уже замужнюю дочь?
Сверкнув глазами, мать сделала шаг назад.
— Тогда она не была замужем, могу в этом поклясться, — с едва сдерживаемой яростью сказала она. — И не была связана никаким обещанием. Если уж ваши подручные даже неспособны подобающим образом заключить контракт…
— Заткнись, дура безродная! — коротко рявкнул лорд и шагнул к Панси, протягивая руку, чтобы схватить. Она сделала шаг назад. Лорд нахмурился и опять потянулся… Время замерло. Сильные руки Поттера задвинули её за спину, а он сам шагнул вперёд, загородив своей спиной. Потом он, как в замедленной съёмке, стянул с себя мантию, проявившись, и так же медленно-медленно отвесил апперкот удивленно выпучившему глаза лорду. Голова последнего откинулась назад, и он и свалился навзничь, только пятки сверкнули.
— Убери свои грязные руки от моей жены, вонючий педофил! — закричал Поттер, тряся над лордом отшибленной кистью. Где-то она это уже видела. Сейчас он его по рёбрам пинать начнёт! Ну, точно, тот же почерк! Кучка гостей, разинув рты, удивлённо пялилась на живописно вырубленного и дёргающегося под пинками Поттера лорда, а мать стояла красная, как помесь рака с паровым котлом, готовящимся взорваться:
— Пф-фф! Перф-фф! Персеф-фф! Персефона! — наконец, справилась она с внутренним давлением, что, тем не менее, не помогло ей не сорваться на истеричный визг, — Потрудись объяснить, что… — в этот момент Поттер, наконец, повернулся к ней лицом.
— Гарри? Ты? — удивленно спросила она, мигом затихая и превращаясь в робкую овечку, увидевшую рассерженного пса, охраняющего отару.
Мать покраснела, а Панси в ужасе закрыла ладошкой рот. Да что же это такое? Она уже видела этот взгляд в исполнении других и знает, что он под собой таит. Чёртов Поттер переспал с её матерью! Не очень понятно, когда это успело случиться, но её мама, её беззаветно и преданно любящая отца мама, уже успела пасть… Поттер, мельком на неё взглянувший, сразу отвёл глаза. Знает кошка, чьё мясо съела! Ах, ты, любитель баб-ягодок!
— Здравствуйте, Деметра! — поклонился он.
То, что он к матери на “вы”, Панси уже не обманет. Гнусный предатель, растоптавший самое светлое, что было у неё в жизни — нежную и трепетную любовь родителей друг к другу!
— Гарри, я правильно поняла, что ты только что сказал? — переспросила мать.
— Я надеюсь, что да, — кивнул он.
— То есть, ты и моя дочь… — уточнила она.
— Да, она оказала мне эту честь, — снова поклонился Поттер.
— Я… я не знаю, что мне сказать… — растерянно развела она руками.
— Попросить у Панси прощения и сказать, что вы за неё счастливы! — предложил он, а Панси в ожидании уставилась на мать.
— Не так быстро, щенок! — прохрипел поднимающийся с пола лорд, оказавшийся неожиданно крепким для своего возраста. — Сначала я тебя размажу по стенке, а потом поставлю клеймо на твою сучку и отволоку за волосы в постель, где она будет меня ублажать, пока моё семя не пойдёт у неё из ушей!
Ублажать? От подобной наглости она опешила, а потом потянулась за своей волшебной палочкой, которая, как назло, запуталась в складках юбки. Поттер захрипел от ярости и рванул к лорду, не обращая внимание на гостей матери, собравшихся кучкой и тоже достающих палочки, но Далстер уже вытащил свою и взмахнул ей:
— Авада Кедавра! — прокричал он страшным голосом, и из его палочки вырвалась зелёная молния.
— Нет, Гарри, нет! — закричала она и закрыла глаза.
Раздался стук тела о пол. Всё, на этот раз жизнь и вправду закончилась! Чёрная волна ненависти поднялась откуда-то из глубины сознания, небрежными мазками рисуя перед закрытыми веками контур убийцы её любимого.
“Сдохни, тварь!” — прошептала она про себя, концентрированно выплёскивая свою ненависть. Послышался непонятный чавкающий звук, а после этого сознание наконец её оставило.
Сквозь забытьё до неё доносились звуки битвы, крики и грохот. Потом всё успокоилось. Кто-то сел рядом с ней на пол, поднял голову и положил на колени. Убрал с лица волосы и поцеловал в губы. Судя по тому, что её немедленно не стошнило, это мог быть только один человек на свете.
— Я тоже умерла, да? — шёпотом спросила она, приоткрыв веки.
В узкую щелочку пробивался свет… и его лицо, вокруг которого словно нимб появился.
— Живее всех живых, — тихо ответил он и ещё раз поцеловал. — Я за тебя волновался.
— А я за тебя, — откликнулась она. — Мы правда живы?
— Правда, — ответил он, и она наконец-то решилась распахнуть глаза.
Он улыбался, поливая её смешанной с облегчением нежностью. Она приподняла голову, чтобы осмотреться. Вокруг суетилась пара домовых эльфов, подгоняемых матерью, убирая, отскребая и отмывая. Под руководством Свини пара уцелевших старых колдунов из числа приглашённых на “свадьбу” осматривала тошнотворного вида кусок мяса с вывернутыми наружу рёбрами, совсем недавно бывший лордом Тимоти Далстером. Ещё пара магов была буквально размазана по дальней стене. То есть, достаточно тонким слоем. Мать, сложив впереди на юбке руки, в которых по-прежнему держала палочку, внимательно смотрела на Поттера. Он придержал голову Панси, вставая на колени, и помог ей подняться.
— Прощу прощения за лёгкий беспорядок, который устроили мои гости! — склонила голову мать в его сторону.
— Я надеюсь, Деметра, у вас не возникнет проблем с уборкой? — учтиво откликнулся он.
— Я уже вызвала авроров, — кивнула она и вздохнула: — Весёлый денёк мне предстоит!
— Дайте мне знать, если и когда понадобится моя помощь! — попросил он.
— Я и так тебе слишком много должна… — покачала она головой.
— Глупости! — спокойно заявил он. — Какие могут быть долги? Мы же семья!
— Персефона! — перевела она взгляд на Панси. — Я очень за тебя рада. Ты даже не представляешь, насколько!
— Спасибо, мама, — присела она, кланяясь.
Лицо матери исказилось, а губы сжались в тонкую линию.
— И как же меня угораздило? — покачала она головой. — Прости меня, доченька!
К горлу подкатил комок, Панси отпустила руку Поттера и подбежала к матери, чтобы обнять.
— Прости меня, пожалуйста! — повторила та.
— Всё хорошо, мама, — тихо сказала она. — У меня же есть рыцарь. Добрый, сильный и смелый…
— Да, солнышко, — кивнула мать.
— В точности, как я мечтала, когда была маленькой, — сказала она. — Он всегда рядом, всегда готов меня спасти…
На последних словах её озарила мысль, она обернулась и взглянула ему в глаза, а он лишь улыбнулся в ответ. Ну да, так оно и будет! Отпустив мать, она вернулась к нему и спряталась под мышку — пусть теперь кто-нибудь попробует её отсюда выковырять!
— Гарри, вы не останетесь на обед? — озабоченно спросила мать.
— Я не думаю, что это было бы хорошей идеей, — покачал он головой. — Давайте, в другой раз. Дождёмся, пока мистер Паркинсон будет дома.
— Мой супруг? — медленно произнесла она.
— Да, он пока ещё не знает, что ему нет нужды прятаться, — кивнул он. — А в целом теперь он свободный человек.
— Мой супруг! — воскликнула мать и убежала в дом, даже не попрощавшись.
Он посмотрел Панси в глаза.
— Ну, пойдём? — спросил он.
— Пойдём, — вздохнула она.
Теперь, когда опасность миновала, и проблема была решена, в голову принялась биться другая мысль — предыдущая. Они вышли из камина в его доме, и она замерла в задумчивости, пока он снимал с неё пиджак и туфли. Потом приподнял, прижимая к себе и отнёс к дивану. Она уселась и задумалась, перебирая его пальцы.
— Скажи мне, милый, — спросила она, решившись.
— Да-да, — благодушно откликнулся Поттер, явно довольный очередной победой Добра над Злом.
— Когда ты успел залезть под юбку к моей матери? — поинтересовалась она.
Она ещё не закончила вопрос, как он вскочил и начал бегать по комнате, что-то бессвязно про себя бормоча, а она почувствовала, что на глаза наворачиваются слёзы. Это было настоящее, неслыханное предательство! Он остановился прямо перед ней, кипя, как паровой котёл.
— Видишь ли, Паркинсон… — начал он.
— Я тебя просила! — перебила она.
— Видишь ли, Лиззи, — поправился он. — Если дама безусловно красива и даже в некоторой степени блистательна…
— В некоторой степени? — возмутилась она.
— В высшей степени! — согласился он. — Так вот, это, безусловно, является необходимым условием для того, чтобы задрать на ней юбку…
— Залезть под юбку! — прорычала она.
— Конечно, — кивнул Поттер. — Залезть под юбку… Так вот, таковое условие вовсе не является достаточным!
Выпалив это, он снова забегал по гостиной. Сердито сопя, она откинулась на спинку дивана и скрестила на груди руки.
— А что является? — раздражённо спросила она. Вопрос застал его у окна, и он принялся увлечённо там что-то разглядывать. — Майкл!
— До выполнения достаточных нужно ещё, чтобы остальные необходимые выполнились, — хмуро сказал он, вернулся к ней и сел рядом на диван. — Слушай, я знаю, что тебя насторожило. Эта фамильярность… И её взгляд…
— Будто неземное удовольствие, которое ты ей доставил, она в жизни не забудет, — процедила она.
— Именно, — подтвердил он. — Именно такой взгляд у неё был. Как на лакомство, которого ей уже никогда не отведать.
— Когда? — напряжённо переспросила Панси.
— Неделю назад я бы сказал, что никогда, — осторожно начал он. — Ничего такого не было никогда.
— А теперь? — поинтересовалась она.
— А теперь я в курсе того, что у меня в голове не хватает событий нескольких недель, — пожал он плечами. В его взгляде, обращённом к ней, сквозил холод. — Если больше вопросов не будет, то я, пожалуй, пойду, — сообщил Поттер и встал.
— Куда? — спросила она.
— Туда, — пожал он плечами. — Куда-нибудь…
Она абсолютно точно знала, что она его только что обидела и даже знала, как, но делать с этим что-то она ничего не собиралась.
— На обиженных воду возят! — пробормотала она себе под нос.
Конечно, можно было бы отвлечь его… Достаточно уронить его на пол и сорвать с себя одежду… Или просто сорвать одежду, а там он и сам упадёт… Тем не менее, решать все проблемы через постель ей не казалось верным. Зато она точно знала, что этот вопрос будет её грызть, пока она сама не найдёт ответа… Его обида была проста — не мог он её предать, переспав с её матерью. Даже если они просто друзья — всё равно, не мог. Она знала наверняка, что лицо — не главное в ней, к чему он тянулся. То есть, как он сказал, “необходимое условие”, конечно. Поэтому, встретив женщину старше, но до невозможности похожую на неё, вряд ли он сорвался бы с цепи ради очередной победы…
Он обнаружился в библиотеке, где удобно устроился на диванчике с книжкой и в наушниках. Не церемонясь, она села с другого конца дивана, сложив на Поттера ноги.
— Ты что там слушаешь? — подозрительно спросила она.
— “Сумасшедший алмаз”, — откликнулся он и потянул наушники с головы. — Хочешь?
— Позже, — сказала она, немного поёрзала и с головой окунулась в Омут Памяти.
Раскидав в стороны руки-ноги, Нимфадора лежала на спине, сияющими глазами, которые плавно меняли цвет от синего к зелёному, фиолетовому, жёлтому и даже красному, снова к фиолетовому и синему… Глядела в небо с выражением бесконечного блаженства на лице. Поттер прикрыл ей колени юбкой, которая была задрана на живот, поднялся и пошёл в сторону дома, застёгивая на ходу ширинку. Судя по всему, это всё-таки не был сам день свадьбы, а предыдущий, поскольку гостей особо не было видно. С кухни слышался гомон нескольких голосов. В конце коридора показалась всклокоченная Гермиона Грейнджер, которая, держась за стенку, двигалась в направлении двери в туалет, а потом надула щёки, зажала рот рукой и практически упала в дверной проём. Поттер поспешил за ней, но она к моменту его появления уже извергала завтрак в унитаз, встав на колени и обняв обеими руками. Поттер успел поймать растрёпанные волосы и собрать их в руку на затылке.
Она так удобно стояла на четвереньках, что он сразу пристроился к ней сзади. Короткий диалог, в котором она объясняла свою обиду и причину того, что она так напилась — она видела его с Нимфадорой… Потом её снова стошнило, и она почти упала головой в унитаз, а он в этот момент воспользовался ситуацией и стянул с неё джинсы и трусы… Дальше всё и так понятно. Как Флёр и рассказывала, промахнулся, конечно. Грейнджер пробовала возмутиться, но её опять стошнило. Сделав дело и шлёпнув напоследок по белой ягодице, он вышел и нос к носом столкнулся с Флёр. До чего же она тогда была смешная! Всё-таки Габи, когда немного подрастёт, будет ещё краше!
Плача, Флёр напомнила ему про обещание, а потом затащила в душ и зашла вместе с ним, постоянно пресекая попытки начать прямо сейчас. Потом позволила отнести себя в кровать, где взяла дело в свои руки… и не только руки. Через три часа она всё-таки обессиленно сдалась, вцепилась в него руками и ногами и так и заснула. Высвободиться ему удалось уже ближе к ночи, и он осторожно, чтобы её не разбудить, выскользнул из комнаты в поисках новых приключений.
Сначала он попал в спальню, где Нимфадора делила постель с неизвестным мужчиной средних лет. Может, её мужем? Как бы то ни было, но мужчина крепко спал, и тогда Поттер забрался в постель рядом с Нимфадорой. Она попыталась уговорить его уйти, но он неумолимо разворачивал её к себе спиной, и тогда она со вздохом выгнулась, задирая ночную рубашку и подставляя зад. Интересно, маленький Тэдди был зачат именно в этот момент или ещё днём? Казалось бы, после этого Поттер должен был угомониться, но его это лишь раззадорило, судя по всему. В соседней комнате оказались родители Флёр, и его словно оттолкнуло неведомой силой. Потом он наткнулся на совсем ещё маленькую Гарбиэль — сколько ей тогда было, тринадцать? На сердце похолодело, но он сразу закрыл дверь, даже не сделав попытки войти. Дальше нашлись близнецы Уизли, а в ещё одной комнате обнаружились две несчастные кузины Флёр. Собственно, с ними он и провёл всю ночь до утра. Конечно, под утро они не выглядели несчастными, а даже наоборот. Бедные девушки, как же им теперь живётся, без волшебства-то?
На следующий день — свадьба. Время от времени он ловил на себе умоляющие взгляды Флёр, но инстинкт гнал его дальше. С ним тепло поздоровалась блондинка на год младше — как же её?.. Вот, он произнёс её имя — Луна! Её он за руку повёл в сад, где прислонил к дереву и соблазнил, удерживая одно колено не локте. На треск дерева и писк Луны прибежал чудаковатый волшебник в цветастых одеждах и венке поверх волос, который начал радостно хлопать в ладоши и давать советы, как удобнее и лучше. В какой-то момент он даже начал хлопками ладоней и постукиванием ноги задавать ритм. Закончив с Луной, Поттер нашёл неподалёку младшую Уизли, которая за ними подглядывала, помогая себе одной рукой. На удивление, Уизли, как оказалось, не была девушкой, в отличие от, к примеру, Луны, и уже имела вполне неплохой опыт. Чудаковатый волшебник продолжил свои консультации, а потом, когда Поттер оставил младшую Уизли, решил лично продемонстрировать на ней свои умения. Поттер тем временем нашёл Гермиону в паре с той темнокожей девушкой, что кружила головы близнецам Уизли, и на этот раз у него всё получилось правильно. С обеими.
Закончив просматривать события того дня, Панси вынырнула из омута, потрясённо на него уставившись, и начала мотать головой.
— Что? — хмыкнул он.
— Они, что, идиоты? — спросила она.
— Кто? — не понял Поттер.
— Уизли, — ответила она. — Они что, идиоты?
— М-м… — замялся он. — В общем-то… Могу ли я узнать, что в этот раз навело тебя на такую мысль?
— Зачем они пригласили на свадьбу Флёр столько гостей? — воскликнула Панси. — Там же человек двести было…
— Ну, признаться, я и сам не понял, — пожал он плечами.
— Надо сказать, это меня не столь сильно волнует, как то, что из приглашённых тридцать семь оказались девицами в возрасте от шестнадцати до двадцати пяти, — заметила она.
— Тридцать семь? — самодовольно хмыкнул Поттер. — Да ну, не верю! Нет, я понимаю, если бы мы с парнями в баре начали успехами хвастаться… И то больше пяти я бы постеснялся озвучить — засмеют же!..
— Тридцать семь, Майкл, — повторила она. — За сутки непрерывного действия. С небольшими перерывами на туалет и перекус. Как долго я это всё просматривала?
— Около двух часов, — ответил он.
— Два часа быстрой перемотки и бессмысленных телодвижений, — ужаснулась она. — Короткий диалог — бессмысленные телодвижения, ещё диалог — и снова… Иногда даже без разговоров. Взял за руку и повёл… двигаться… Или прямо на месте задрал юбку и… Чёрт-те что! — заворожённо произнесла она и протянула банку, куда складывала уже просмотренные фрагменты его воспоминаний. — Вот, это тебе. И не вздумай отлынивать! Если уж я это безобразие видела, то и тебе теперь не отвертеться!
