Школьное увлечение
18 июня 2016 г., 23:08
Она было снова сунулась в Омут, как поймала взгляд, которым он настойчиво её сверлил.
— Что? — недовольно спросила она.
— Ты назвала меня “Гарри”, — улыбнулся он.
— А вот и нет! — заявила она и надела на голову тарелку артефакта.
А вот и да! Как раз в тот момент, когда старый пер… колдун запустил в него Авадой Кедавра. Идиот! Хорошо, хоть сзади никто не стоял, и он смог спокойно шагнуть в сторону, пропуская мимо. А потом она ударила в несостоявшегося жениха чем-то непонятным. С её руки, цепляясь за палочку, сорвалась белая молния и понеслась в сторону цели. Далстер с чавкающим звуком разлетелся в стороны кучей дымящихся ошметков, а на его месте осталась малоаппетитная кучка из мяса, костей и кишок. Кишок с их содержимым было больше всего — уж очень плохой человек оказался. Покончив так с нелепыми притязаниями на свою руку, она осела на пол и зачем-то потеряла сознание
— Авада Кедавра! Авада Кедавра! — двое из гостей ударили почти одновременно, но они были достаточно далеко, и ему не составило труда снова увернуться.
— Прокудо! — негромко произнесла миссис Паркинсон, выпуская на волю неведомое ему заклинание, невидимым кулаком снёсшее атакующих, как кегли.
Однако, те быстро пришли в себя, снова направив палочки в его сторону. Остальные гости, казалось, готовы были примкнуть к нападавшим, и Гарри очень захотелось это всё побыстрее закончить. Ничего толком не придумав, он просто запустил в обоих Ступефаем, пожалев при этом, что не может использовать чего-то более мощного. Воздух содрогнулся, и как будто гигантский кулак просвистел в сторону Пожирателей, впечатался в них, отбросил на стену в десятке метров позади и размазал по ней, переломав в труху.
— Чт-то за чёрт?! — озадаченно выдохнул Гарри.
Миссис Паркинсон ничего не ответила, широко распахнутыми глазами наблюдая за происходящим, а он нахмурился, увидев лежащую без сознания Паркинсон, и шагнул к ней, попутно думая, что же означает этот обращённый на него взгляд, который он уже много раз видел у других…
Ещё раз внимательно осмотрев её ножки, разложенные на нём, он их погладил и вернулся к своему чтению, по очереди тиская в руке коленки. На этот раз не прошло и пятнадцати минут, как Паркинсон вынырнула из его воспоминаний.
— Нет! — закричала она, не снимая Омута Памяти с головы. — Нет, мама, стой! Не подходи, прошу! Стой!
Она отбросила артефакт в сторону, закрыла лицо руками и горько зарыдала. Он вскочил, не зная, что делать. Немного покружив рядом, он уселся и попытался её обнять.
— Оставь меня! — крикнула она, не попробовав, однако, его оттолкнуть. — Ты! Ты! Это всё ты виноват!
Гарри крепко прижал её к себе, гладя по спине и плечам, и она понемногу начала успокаиваться.
— Ну-ну, — ласково шептал он ей на ушко.
— Ты! — всхлипнула она, несильно ударив ему в грудь. — Это всё из-за тебя! Моя мама изменила папе! Это всё из-за тебя!
— Ничего не понимаю, — пробормотал он под нос, но она услышала.
Вырвалась, вскочила и метнулась к лежащему на полу Омуту Памяти, из которого извлекла серебристого червяка.
— Вот, — сказала Паркинсон. — Вот это посмотри!
Он послушно поднёс кусочек воспоминаний к виску, тот сразу всосался, и Гарри прикрыл глаза, просматривая фрагмент… Свадьба кончилась, все побежали именно тогда, когда он на лужайке за домом заканчивал плодотворное знакомство с какой-то красоткой, имени которой даже не потрудился узнать. Девушка закатила глаза, тяжело дыша и издавая бессвязный лепет, он поднялся, и как раз в этот момент его нашли Рон с Гермионой. Рон молча пялился на совсем не прикрытую девицу в позиции, не оставлявшей простора фантазии, а Гермиона, бросив на соперницу лишь один взгляд, сразу принялась рассказывать о предупреждении Патронуса Шаклболта. Потом они бежали, мелькали неопознанные места и укрытия, в которых Рон был всё время рядом, и заняться с Гермионой более важным делом не было никакой возможности, а в конце в каком-то кафе на них напала тройка Пожирателей Смерти. Рон с Гермионой как-то быстро оказались на полу, и он остался один. Ему удалось сорвать с одного из Пожирателей маску, а под ней оказалось красивое лицо, к тому же, на целых шесть лет моложе, чем она же выглядела сегодня, встречая их с Паркинсон. Он поздоровался, взял её за руку и попутно снял маски с оставшихся двух. Даже увидев Нарциссу и Беллатрикс, он не разозлился…
— Понятно, — кивнул Гарри.
— Тебе понятно? — удивилась она.
— Я виноват, — пожал он плечами.
— И это всё? — возмутилась она. — Мало того, что ты соблазнил мою маму, так ещё и вовлёк её в массовую оргию с участием несовершеннолетних!
Это уже был поклёп! Ему тогда уже было семнадцать, как, впрочем, и Гермионе, а прибежавшие на помощь официантки лишь выглядели на пятнадцать, но зато легко посрамили быстро сбивших себе дыхание сестёр Блэк. Рона, который, очнувшись, совершенно безумными глазами на это всё смотрел, Беллатрикс небрежным взмахом палочки отправила обратно в астрал, заодно посредством Обливиэйта избавив от ненужных воспоминаний. Гарри было раскрыл рот, чтобы это всё высказать, но сразу же закрыл.
— Вот-вот, — усмехнулась Паркинсон. — Лучше молчи — целее будешь!
— При всём уважении, — заметил он. — Твоя мать уже вполне взрослая женщина. Я ей, можно сказать, в сыновья гожусь…
— Ты ещё скажи, что они первые начали, — недобро прищурившись, посоветовала она.
— Они первые начала! — с достоинством подтвердил он.
Паркинсон, как сидела, взвилась в воздух, опрокинула его не пол и, вцепившись в горло, принялась душить.
— Мерзавец! — с натугой приговаривала она. — Негодяй! Бессовестный подлец! Перестань напрягаться, я тебя тут душу, между прочим!
— Кто же так душит? — просипел Гарри.
— А как? — поинтересовалась она, рук, тем не менее, не убрав.
— А вот так, — ответил он, перехватил её кисть, завалил на себя, разворачивая спиной, и взял шею в захват.
— Ну? — спросила она, полежав двадцать секунд. — И почему я не задыхаюсь?
— Не стану же я тебя в самом деле душить, — пояснил он.
— Тогда давай опять я тебя, — предложила Паркинсон.
— Давай, — легко согласился он.
Вместе с ней сел и развернулся спиной. Она прижалась сзади.
— Ладонь на локоть, — инструктировал Гарри. — Теперь руку на затылок… И дави!
— А ты не сопротивляйся! — воскликнула она.
— А ты эту руку используй, как рычаг, чтобы сжимать захват, — подсказал он.
Паркинсон послушалась, и довольно быстро в глазах стало темнеть. Он осторожно похлопал её по руке.
— Ты что? — спросила она.
Он опять похлопал, и она наконец поняла — как раз за секунду до того, как он потерял бы сознание. Помотал головой, разгоняя кровь.
— Я, наверное, больше не способна на близость с тобой, — сказала она, обхватив руками его грудь и положив подбородок на плечо. — После такого… Интересно, как твоя “Л” себя повела, если бы узнала…
— Она знает, — пожал плечами Гарри.
— Что ты спал с её матерью? — закричала она, чуть его не оглушив. — У тебя совсем, что ли, ума нет?
— Не знаю, — признался он. — Поддался же я в своё время на твои уговоры…
— Если бы не поддался на уговоры, то не смог бы почувствовать, что мне плохо, — перебила Паркинсон. — Не смог бы помочь.
— Ты права, — кивнул он.
— Я права, и я больше с тобой спать не буду, — грустно сообщила она.
По крайней мере, не в этом смысле. К вечеру жара спала, и они отправились в долгую прогулку по городу. Поужинали в немецком ресторане, а потом улеглись на лужайке в парке, глядя на звёзды. Лёжа рядом, взявшись за руки и сомкнувшись головами, они тихо вели беседу. Время от времени над гладью пруда разносился её негромкий смех, наполняя сердце радостью. Она, похоже, тоже напитывалась, — от него, — поскольку глаза её блестели всё ярче, а дыхание всё горячее.
— Пойдём домой, — предложила она.
— Давай, — согласился Гарри. — На руки пойдёшь?
— Левитация — это жульничество, — прищурилась она.
Он покорно повернулся спиной и присел, позволяя ей устроиться сзади. Интересно — два года же прошло с тех пор, как в этом же парке, по этой же дорожке он нёс её на спине, а она на всякий случай держала наготове палочку, чтобы при необходимости дать нахалу укорот.
— Ты тоже вспомнил? — спросила Паркинсон, щекотно дыша ему в ухо.
— Мистера Бингли? — уточнил он.
— Да, его, — рассмеялась она.
Придя домой, он принёс её наверх, в спальню. В душ она отправилась одна, а вернувшись, быстро скинула халатик и присоединилась к нему под одеялом, прижимаясь голым телом. Он обнял её, и она потянулась к нему поцелуем, почти сразу подключив язык, как только он ответил. Целовались они минут двадцать, пока не пересохло во рту. Хлебнув воды, она прижалась к нему и устроила голову на плече.
— Надо же, — сказала она. — Не ожидала!
— Чего? — не понял Гарри.
— Что ты сможешь удержаться, — пояснила она.
— Так ты же не хочешь, — ответил он.
— А если бы я вот так не хотела бы, но хотела бы, чтобы ты сделал, чтобы я хотела? — немного сумбурно спросила она, но он всё равно понял.
— Тогда ты так бы мне и сказала, — откликнулся он. — И тогда я бы сделал так, чтобы ты захотела. Спи давай!
— А ещё спинку погладить? — попросила Паркинсон, ёрзая под его рукой.
Наутро его ждал сюрприз. Она встала раньше, чтобы приготовить завтрак, и к тому моменту, как он спустился, уже нарезала по кухне круги около солидного конверта с гербом и вензелями, который лежал в самом центре стола. Он невозмутимо уселся и поглядел на неё.
— Открыть не хочешь? — тщательно пряча любопытство, спросила она, кивнув на конверт.
И спрятала бы, если бы не эмоции, которые просто искрились нетерпеливым фонтаном.
— Нет, — ответил Гарри. — Боюсь аппетит испортить.
Это была правда — конверт из Министерства сулил вызов к Кингсли, а тот наверняка подкинет ему новую работу. Паркинсон расстроится и опять будет его упрекать в желании умереть… И тогда аппетит будет безнадёжно испорчен… Она продолжала нетерпеливо пританцовывать.
— Два варианта на выбор, — сдался он. — Первый — ты открываешь и читаешь, но до конца завтрака молчишь, как рыба. Второй — открываем после завтрака, и я тебе должен.
— Сколько? — поинтересовалась Паркинсон.
— Сколько чего? — не понял он.
— Сколько должен? — уточнила она.
— Одно желание, — расщедрился он.
— И я смогу попросить что угодно? — обрадовалась она. — Или в пределах разумного?
— Что угодно, — ответил Гарри. — Желание или сразу читать?
— Тогда я выбираю… — задумалась она, умильно приложив к нижней губе указательный палец. — Сначала я открываю и читаю, а потом ты мне должен, вот!
— Лиззи! — с упрёком сказал он.
— Что — Лиззи? — с невинным видом спросила она. — Мне же и того хочется, и того… Ладно, давай сначала поедим, но на еду у тебя всего пять минут — долге я не выдержу!
— Садись уже, — потянул он её на стул рядом с собой.
Тем не менее, торопить она его не стала, хоть ей и показалась в какой-то момент забавной идея покормить его с ложечки. Она так увлечённо и искренне дурачилась, что ему даже показалось, что она весела и беспечна, и совсем забыла про вчерашнее откровение. С другой стороны, что ей переживать — теперь уже точно её помолвка расторгнута. Она сама её расторгла в лучших традициях, наглядно объяснив, что с такой строптивой невестой не всякий лорд может рассчитывать на долгую жизнь.
Расслабившись, он упустил момент, когда Паркинсон ловко собрала со стола остатки грязной посуды, протёрла поверхность и ловко ноготком подцепила печать на клапане конверта.
— “Мистеру Гарри Поттеру”, — прочитала она. — Хм. А здесь только мистер Майкл Дарси и его обожаемая мисс Элизабет Беннет. Ну да ладно. Притворимся на минуту, что ты Гарри Поттер, хорошо? — она подняла на него свои глаза цвета изумруда, ожидая одобрения. Он с улыбкой кивнул, и она продолжила: — “Гарри, прошу тебя, как выдастся свободная минута, навести меня. Срочно. Искренне твой, Кингсли”. Хм, — нахмурилась она. — А что это за мистическая связь между пресловутым Гарри Поттером и этим Кингсли?
— Мы можем попытаться разведать, — предложил Гарри. — Раз уж я всё равно притворился Гарри Поттером, то могу задержаться в этом образе подольше.
— Прекрасно! — воодушевилась она. — А кто буду я?
— А ты будешь Персефона Аида Паркинсон, слизеринская змея, одним движением руки превращающая непрошенных женихов в колбасный фарш! — воскликнул он.
— Ш-ш! — сердито зашипела Паркинсон, взмахнула руками в стороны, разворачиваясь на носке, и упала ему в объятья.
Он сразу же нашёл её губы, и несколько минут они увлечённо целовались.
— Такими темпами все тайны разгадают без нас, — тяжело дыша, сказала она, отталкивая его от себя. — Пусти меня, пойду надену что-нибудь подобающее…
— Да ладно, я отнесу, — небрежно откликнулся он, вместе с ней поднимаясь со стула.
Одевались сосредоточенно, на маленьком пятачке парад общим зеркалом касаясь друг друга боками, локтями, лбами… Чуть не сбив её, когда она прыгала на одной ноге, он придержал и быстро поцеловал в губы, отчего выражение её лица с сосредоточенного на секунду стало радостным. Спустились в прихожую, она поправила ему галстук, Гарри сжал обеими руками её ягодицы, и после этого вышли на улицу. Погода была замечательная — лёгкий ветерок с юга, со стороны Темзы, обдувал приятной прохладой. Придерживая шляпку, она беззаботно порхала вокруг, большую часть дороги идя спиной вперёд, чтобы видеть его лицо. До Министерства дошли слишком быстро, хоть и потратили на это сорок минут — он понял это по её разочарованному лицу, когда они забирались в телефонную будку.
В лифте она тесно к нему прижалась, хитро поблёскивая глазками, и тут он вспомнил кое-что важное.
— Чёрт меня подери! — с досадой шлёпнул он себя по лбу.
— Погоди-ка, догадаюсь, — скомандовала Паркинсон. Несколько секунд она его разглядывала, а потом выдала: — Ты забыл про мой день рождения, правильно?
— Точно, — расстроенно кивнул он. — И что теперь делать?
— Вешаться? — предложила она. — Не бери в голову. Вчера весь день ты был со мной. Спасибо тебе за этот замечательный подарок. О лучшем я и мечтать не могла.
Он склонился к её губам.
Секретарша Министра сразу доложила, как только они пришли, и попросила подождать — у того были посетители. Предложила чаю с пирожными и поставила ширму, укрывая от лишних глаз и создавая уют. А может и наоборот — укрыла от их глаз неведомых посетителей. Кингсли освободился быстро — и десятка минут не прошло, и сразу пригласил их к себе в кабинет. Он, как и в прошлый раз, поставил для неё кресло рядом со своим, чтобы она могла держать его за руку. Министр долго собирался с мыслями, тасуя бумаги на столе. Как ни странно, нового задания у него не было.
— Гарри, я вот ещё что хотел с тобой обсудить… — наконец-то, начал он. — Я посчитал… за последнее дело, согласно нами же установленным расценкам… знаешь, срочность, класс сложности… семь волшебников погибло… коэффициент успешности принимаем во внимание тоже… ты и монстра устранил, и умирающего грифона спас, да ещё и в качестве бонуса контакт наладил так, что Хагрид не нарадуется… вот, посмотри, я правильно всё посчитал?
Он пододвинул ему пергамент с расчётами.
— Да, похоже на то… — задумчиво произнёс Гарри. — Только вот в этом месте весовой коэффициент полтора а не один с третью…
— Точно! — оживился Кингсли, закатывая рукава. — Давай-ка я пересчитаю… Так лучше?
На стол легла новая бумага.
— В общих чертах, — нехотя согласился Гарри. — Если мистеру Гринготтсу не показывать.
— Не будем! — решительно заявил Кингсли.
— Не будем, — пожал плечами Гарри.
— Ещё ты сдал на реализацию… — стал рыться в бумажках Кингсли.
— Клыки и ядовитые железы василиска, и также около ста двадцати квадратов кожи… — без запинки оттарабанил Гарри.
— Лоскутов кожи, позволь поправить! — заспорил Кингсли.
— Пусть будет лоскутов… — пожал плечами Гарри.
— Мы это всё, конечно, берём, — махнул рукой Кингсли. — Даже мясо от стен отскребли, что смогли — около десяти тонн. По нынешним расценкам всё это тянет… С учётом оптовой скидки, которую ты нам, конечно, предоставишь…
— Какой скидки? — удивился Гарри.
— Да всего-то тридцать процентов… — пояснил Кингсли. — В общем, получается…
Он пододвинул ещё один листок.
— Ну, если с учётом скидки… — задумался Гарри, взглянув. — И если лоскутики действительно такие микроскопические… Наверно, где-то так и получается.
— Итого… правильно? — решил уточнить Кингсли.
— Да, похоже на правду, — подтвердил Гарри. — Принимая во внимание, разумеется, сделанные допущения, и при условии, что всё это в пределах разумных допусков.
— Таких денег у Министерства нет, Гарри, — сообщил Кингсли.
— Как — нет? — возмутился Гарри. — Что значит — нет? А какие есть?
— Примерно одна двадцатая от этого, да и то она нужна на оперативные расходы, — сказал Кингсли.
— Одна двадцатая! — схватился за голову Гарри.
— Ты меня не слышишь, — мягко возразил Кингсли. — И того у нас тоже нет.
— Как — нет? — возмутился он. — Да что вы такое говорите? Да меня же безмерно обожаемая супруга…
— Безмерно обожаемая? — прищурился Кингсли.
— А? — не понял Гарри.
— Ты что, только что сказал “безмерно обожаемая”? — громким шёпотом подсказала Паркинсон.
— Враньё! — уверенно махнул он рукой. — Послышалось? — с надеждой взглянул он на Кингсли. Тот помотал головой. — Для красного словца. Не бери в голову.
— Ты сказал “безмерно обожаемая”! — ткнула она в него пальцем.
— Это ничего не значит, уверяю тебя! — пробормотал он.
— “Обожаемая”! — воскликнула она. — Ты сказал “безмерно обожаемая”! Значит, ты меня…
— Ничего не значит! — перебил он. — Обожать — это ещё не это самое... Да и это самое — это ещё не обожать! И вообще, может, я сказал это Кингсли. Я его обожаю. Безмерно. Слышала?
Она обиженно надулась, а Кингсли выпучил глаза и хрюкнул.
— Гарри, у меня к тебе предложение, — простонал он. — Может, выслушаешь?
— Придётся выслушать, — недовольно согласился Гарри.
— Так вот, столь эффектно вывернутый тобой наизнанку лорд Далстер был единственным наследником и не имел ни жены, ни детей, — наклонился вперёд Кингсли. — На момент смерти он владел титулом лорда и графа Далстер, замком графа Далстер на берегу Кельтского моря с полутора сотнями гектаров пастбищ, небольшим особняком в Лондоне и островом Капрайя в Адриатическом море. В общем, мы надеялись, что ты сможешь принять остров в уплату нашего долга.
— Сироту каждый обидеть норовит! — ухмыльнулся Гарри.
— Да при чём тут это? — возмутился Кингсли. — Ну, скажи мне, при чём?
— Ну, Кингсли, посмотрите на эту цифру на вашем же листке и на этот жалкий, обдуваемый ветрами клочок суши в студёной Адриатике! — улыбнулся Гарри и для убедительности поёжился. — Это попросту несерьёзно!
— Я всего лишь не хотел тебя отягощать ещё одной недвижимостью в Лондоне, когда лично у тебя и так уже имеются три дома… — поджал губы Кингсли.
— Во-первых, два, — перебил Гарри. — Один из них был практически безвозвратно сдан Сириусом одному из его друзей.
— Правда? — удивился Кингсли. — Не знал. Ну, пусть даже два…
— А особняк большой? — поинтересовался Гарри.
— Да пустяки, конечно! — махнул рукой Кингсли. — Ухоженный сад в полгектара и двухэтажный дом площадью две с половиной тысячи…
— Хм, — поднял бровь Гарри.
— Ну, ладно, Гарри, если ты настаиваешь! — проворчал Кингсли. — И только потому, что ты — национальное достояние!
— Интересно, а сколько такой особняк может стоить? — задумался Гарри.
— Ну при чём тут какие-то презренные галлеоны, когда мы говорим о национальном достоянии?! — воскликнул Кингсли.
— Вот и мне хотелось бы посмотреть, — развёл руками Гарри. — Оценить размеры, так сказать… достояния.
До того сидевшая тихо, как мышка, Паркинсон не удержалась и хихикнула. Кингсли строго на неё посмотрел.
— Если мы тебе ещё и замок дадим, это будет перебор, — рубанул он ладонью воздух. — Меня свои же из Министров попрут.
— Не попрут, — уверенно заявил Гарри. — Абы кого не берут в… Министры. К тому же, они-то должны понимать, что такое национальное достояние!
— Ну, положим, замок, — согласился Кингсли и устало закрыл лицо руками. — И пусть даже титул. Но тогда никакого особняка!
— Почему? — искренне удивился Гарри.
— Да мне же даже аврорам премии нечем выплачивать! — чуть не крикнул Кингсли.
— Я понял, — с энтузиазмом закивал Гарри. — Премия аврору — это двухэтажный особняк… Это колдография упомянутого особняка? Можно взглянуть? Ничего, ничего, неплохо так… Двухэтажный дворец в центре Лондона с половиной гектара земли. Где тут у вас в авроры записывают? Можно, я первый?!
— Мы его продадим! — прорычал Кингсли.
— Таких денег всё равно ни у кого нет, — пожал плечами Гарри. — Предлагаю взамен этого скромный таунхаус в Сохо. Не очень большой, конечно, но зато уютный. Как раз на двадцатилетие службы начальнику аврората…
— Хм-м. Интересно, — задумался Кингсли. — Но тогда с замком уговор. Всё, что в сокровищнице — собственность Министерства.
— Что, замок заколдованный попался? — сочувственно спросил Гарри.
— Э, дорогой, нет! — с преувеличенной энергией замахал руками Кингсли, для себя незаметно переходя на акцент. — Что такое говоришь. да?
— И не пускает никого без настоящего хозяина? — с тем же выражением на лице уточнил Гарри.
— Небольшие технические трудности, которые вскорости будут решены, — сухо ответил Кингсли.
В этот момент Гарри наконец ухватил мысль, которая билась в черепушку с того момента, как Кингсли упомянул графство Далстер.
— Безмерно обожаемая, а кто из нас Его Лордство пришил? — повернулся он к Паркинсон.
— Не знаю, — растерялась она. — По-моему, я…
— А у него наследников, понимаешь ли, не было, — задумчиво сказал он, подняв глаза к потолку. — А по магическим законам имущество в таком случае переходит…
— Гарри! — простонал Кингсли.
— Ты позволишь мне быть твоим агентом на переговорах? — оживился он.
— Конечно, — недоумённо развела она руками.
— Так, Кингсли, что у нас там? — повернулся он, радостно потирая руки.
— Гарри, ну пойми же, Министерству катастрофически необходимо пополнить казну! — взмолился тот.
— Сироту каждый обидеть норовит! — нетерпеливо постучал пальцами по столешнице Гарри.
— Ну при чём тут это? — взвился Кингсли. — Ну при чём, при чём тут это?!!
— Всё время мной кто-нибудь манипулирует, — грустно вздохнул Гарри. — То Дамблдор, то ещё кто-нибудь, — он бросил выразительный взгляд на Паркинсон. — Не ожидал такого от боевого товарища, с которым, можно сказать, кровь вместе лили, встав спиной к спине в последней битве, окруженные полчищами врагов…
— Фу-у! — возмутился Кингсли. — Ну ты даёшь! Ну ладно, что ты предлагаешь?
— Безмерно обожаемой вступить в право собственности, заплатить налог на наследство, как и полагается по закону, а из этого налога вычесть наши призовые за василиска и спасение грифона… — скороговоркой произнёс Гарри.
— Положим, с призовых нужно ещё подоходный списать… — перебил Кингсли.
— …Без тридцатипроцентной оптовой скидки. — добил Гарри.
— Всё равно подоходный больше, — махнул рукой Кингсли. — Мы же в Британии! А таунхаус?
— Про таунхаус забудьте, — отрезал Гарри. — Ну что, по рукам?
— Вот я не сирота, а всё равно себя обиженным чувствую, — со страдальческим выражением на лице пожаловался Кингсли. — Ну ладно, по рукам.
Обратно они доехали на автобусе, поскольку ветерок принёс тучи, и пошёл дождь. Не то, чтобы это было большой помехой двум волшебникам, но для разнообразия они решили прокатиться на общественном транспорте. Пока ехали, он постоянно ловил на себе взгляд Паркинсон, которая сразу отводила глаза, стоило ему на неё посмотреть.
— Ну что? — не выдержал он наконец.
— С ума сойти! — откликнулась она, удивлённо мотая головой. — Или ты на меня пытался впечатление произвести?
— Ты про Кингсли? — догадался он.
— Именно, — кивнула она.
— Нормальный такой разговор, — пожал плечами Гарри.
— Я просто тебя с этой стороны никогда не видела, — призналась она. — Мне показалось, или ты только что с него последнюю рубашку снял?
— С него снимешь! — усмехнулся он. — А мне о детях нужно думать!
В прихожей их неожиданно встретил домовой.
— Что такое, Кричер? — спросил он.
— Ваша почта, хозяин! — протянул тот увесистую пачку.
Гарри взял корреспонденцию и, усевшись на диван, начал просматривать.
— Что-нибудь интересное? — поинтересовалась она.
Он протянул ей толстый конверт с гербом Министерства. Открыв, она достала оттуда несколько толстых листов пергамента.
— Любопытно, — задумчиво произнесла она. — Тебе прислали записку, подтверждающую налоговые льготы на… Сколько?!!
— Надеюсь, там всё правильно? — буркнул он и повернулся ко всё ещё ожидающему домовому: — Что-то ещё?
— Хозяин, мастер Дэйв вас искал и обещал заглянуть попозже! — сообщил тот. — Примерно в час пополудни…
— Мастер Дэйв? — переспросила Паркинсон, отвлекаясь от разглядывания цифр в столбиках.
— Да, Дэйв, приятель… — не дававшая покоя мысль наконец оформилась кристально чисто, и он с трудом удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Приятель Сириуса… отца… знавший его прекрасно и до Азкабана, и после.
— Дэйв? — недоверчиво хмыкнула она.
— Ну да, — пожал он плечами как можно более небрежно. — Дейвус Питер… Паркинсон.
— Папа? — вскинулась она. — Мой папа?
— Очнись, Лиззи, — покачал головой Гарри, и она расплылась в широкой улыбке. — Твоего отца зовут Беннет!
— В самом деле, что это я, — на мгновенье став серьёзной, кивнула она, а потом снова улыбнулась и протянула в его сторону руку тыльной стороной вверх: — И вообще, целуй ручки и зови меня “графиня”!
— Ваше Сиятельство! — с удовольствием припал он к руке и двинулся с поцелуями выше, почти сразу вызвав рой мурашек на гладкой коже.
— Фу, Майкл, фу! — скомандовала Паркинсон. — Сейчас всю руку своими слюнями извозишь! Ты, кстати, тоже граф, так что веди себя подобающе! А зачем папе понадобился Гарри Поттер?
— Когда придёт, тогда и спросишь, — пожал он плечами и продемонстрировал ей ещё один конверт: — Что-то мы с тобой нарасхват!
— Что там? — поинтересовалась она.
— Вильям написал, что бабушка ждёт нас в пять на чай, — откликнулся он.
— Она всё-таки решила позволить ему на мне жениться? — распахнула она глаза.
— Раз уж ты теперь благородных кровей, а не голь перекатная, как неделю назад, — согласился Гарри, — то почему бы и нет?
— Слушай, тут титульная грамота на владение, — воскликнула она. — Твой Шаклболт не обманул — и поля, и луга теперь принадлежат новой графине Далстер и обожающему её супругу.
— Графу Далстер? — уточнил он.
— С титулом этому альфонсу мы ещё подумаем! — царственно взмахнула она ручкой и подняла глаза к потолку, словно размышляя: — Он, конечно, исключительно хорош в постели… Мы подумаем!
— Мастер Дэйв пришёл, — сообщил Кричер, и почти сразу же раздался звонок в дверь.
Гарри открыл и, увидев мистера Паркинсона на пороге, сразу распахнул дверь, приглашая того войти. Она немедля повисла у отца на шее.
— Папка! — воскликнула она, целуя того в щеку.
Мистер Паркинсон обнял её, а потом опустил на пол.
— Здравствуйте, Майкл, — кивнул он, протягивая руку. — И вы тоже здесь? Я как раз хотел спросить мою дочь, как так получилось, что она вышла не за вас, а за Гарри.
— Не волнуйтесь, — откликнулся он. — Панси же слизеринка! Она подсыпала ему яд в кофе на первый же день!
Мистер Паркинсон расхохотался удачной шутке, но, увидев бледное лицо Паркинсон, он посмотрел на Гарри, который и не собирался шутить, шагнул назад и выхватил палочку.
— Папа! — воскликнула Паркинсон. — Не смей!
— Я не могу и не собираюсь убивать вас, мистер Дарси… Блэк, — воскликнул он, — поскольку мой друг был вашим отцом, но вы должны пойти со мной в аврорат!
— Зачем это? — удивился Гарри.
— Я всё понимаю, Майкл, — скривился мистер Паркинсон. — Любимая девушка вышла замуж за другого… Специально? — он перевёл палочку на дочь. — Вы оба хотели чем-то завладеть? Это из-за денег? Ведь ты же не по любви вышла замуж за Гарри Поттера?
— Папа! — воскликнула она. — Ты ничего не понимаешь! Майкл… Гарри, скажи ему!
— Ты опять назвала меня Гарри, — ухмыльнулся он.
— Гарри? — не понял мистер Паркинсон.
— Ничего я не назвала! — заспорила она.
— Назвала, назвала! — закивал головой Гарри и повернулся к мистеру Паркинсону: — Вы ведь тоже слышали, правда?
— Ты назвала его Гарри! — подтвердил тот.
— Папа! — обиженно воскликнула она и надулась: — И ты туда же! Ну ладно, назвала, но это было в последний раз!
— А почему? — не понял мистер Гринграсс.
— Мы пришли к согласию, что Элизабет и Майклу легче терпеть друг друга, чем Панси и Гарри, — ответил Гарри. — Так что можете продолжать называть меня Майклом, я не в обиде!
— То есть, никто не умер? — с видимым облегчением перевёл дух мистер Паркинсон. — Ну, вы даёте! Мне срочно нужно выпить! Кричер, налей мне чего-нибудь!
Он двинулся в гостиную. Гарри переглянулся с Паркинсон и кивнул ей в ту же сторону. Мистер Паркинсон с комфортом устроился в кресле, грея в руках рюмку мышеньяка. Они уселись на диван, и Паркинсон притиснулась к Гарри вплотную.
— Погодите-ка! — воскликнул мистер Паркинсон. — Если вы Гарри Поттер, то, значит, Сириус вам не отец?
— Отчего же? — не понял Гарри. — Если вы его хорошо знали, то должны быть в состоянии допустить возможность наличия у него ещё детей, совсем не носящих его фамилию!
— Чёрт! — воскликнул мистер Паркинсон. — Значит, вы в курсе?..
— В курсе? — проворчала Паркинсон. — Да он сам такой!
— В любом случае, я счастлив! — заявил мистер Паркинсон. — Моя любимая дочь и сын моего друга! Это надо отпраздновать!
— Мы через неделю разводимся, — выпалила она.
— Не понял, — помотал головой мистер Паркинсон. — Вы — что? Опять шутите?
— Никаких шуток, мистер Паркинсон, — ответил Гарри. — Всё так и есть!
Мистер Паркинсон вскочил, добежал до окна, полминуты постоял там молча и вернулся.
— Во-первых, Гарри, — воскликнул он, — что это за “мистер Паркинсон”? Давай уж мы с тобой будем обращаться друг к другу, как и положено близким родственникам! Я для тебя просто Дэйв и на “ты”, хорошо? Во-вторых… ну объясните мне, почему?
Гарри посмотрел на Паркинсон, вопросительно подняв бровь. В самом деле, почему?
— Потому, папа, что я подсыпала Гарри яд в кофе на первый же день, — повторила она его слова.
— Панси! — пораженно воскликнул Дэйв, замер на несколько секунд, а потом снова понёсся к окну, хватая ртом воздух.
— Ты этого добивался, да? — сквозь зубы процедила она. — Чтобы мне стало стыдно? Мне уже стыдно! С того самого момента!
Он опустил голову и прикрыл глаза рукой, не в силах ничего произнести, и через несколько секунд почувствовал жар. Вслед за этим пришло желание. Дичайшее, сильнейшее желание, просто невыносимое, пронизывающее до самых костей и сводящее судорогой мышцы. Даже пошевелиться удалось с трудом, но сделать это усилие пришлось, иначе физическое проявление этой звериного влечения почти немедленно стало бы видно обоим собеседникам. Запахнув плотнее пиджак, он нашёл в себе силы бросить взгляд в сторону Паркинсон, которая невинно помахала ресничками. Ещё и за руку взяла, очаровательно улыбаясь, и от этого страстью ударило, как молнией. Он расслабился и вдохнул глубже. В эту игру можно играть вдвоём! К счастью, Дэйв совершенно отвлёкся, глядя в прострации в окно.
Гарри представил себе… как он склоняется к ней с поцелуем, и ресницы прикрывают сияние её влюблённых глаз… как руки сжимают гибкую талию, спускаются на ягодицы… и она издаёт довольный стон, когда он с силой сжимает ладонь… как его охватывает восторг от близости её тела… голой кожи под рукой… Паркинсон распахнула глаза и попыталась выдернуть руку, но теперь уже он крепко её держал. Она зажмурилась и наморщила лоб, и на него накатила новая волна необузданной страсти, затопляя его сознание. Он не сдался, поняв, что кульминация уже совсем близко а нырнул в эту страсть, выплёскивая в неё свою, заново переживая трогательную невинность её любви, напористость страсти, её тихие стоны и громкие вопли, и слёзы безудержного счастья каждый раз… Она совсем неслышно простонала, снова попытавшись выдернуть руку, но было совсем поздно — вспыхнув, её чувства совсем его затопили, сметая барьеры и перенося через пик наслаждения.
Паркинсон обессиленно повалилась ему на грудь, дыхание её постепенно успокаивалось. Напор страсти в голове медленно стихал, а наслаждение рассыпалось на маленькие разноцветные звёздочки, кружащиеся и улетающие в даль. Он высвободил руку и прижал её к себе, гладя по голове и не обращая внимания на Дэйва.
— Вот оно, значит, как бывает! — выдавила она, промокая влагу с щёк.
— Что же ты творишь со мной?! — прошептал он ей на ушко.
— Что хочу, то и творю! — шепнула она в ответ. — К твоему сведению, ты только что изнасиловал мне мозг!
— Неправда, всё было обоюдно, — возразил Гарри. — Ты мой мозг тоже… изнасиловала!
— Мне нужно сменить одежду… — пожаловалась она.
— И принять душ неплохо бы! — согласился он и поднял взгляд на Дэйва, только-только обернувшегося и настороженно их разглядывающего.
— Дэйв, нам обоим нужно выйти ненадолго… — улыбнулся он. — Ты нас извинишь?
— Я подожду, — согласился тот.
В душе пришлось продолжить… или начать по-новой? Пожар ещё не утих, и взаимное желание распаляло их, несмотря даже на ледяную воду, которую они оба выбрали, не сговариваясь.
— Это всё равно ничего не значит, — покачала головой Паркинсон, устроившись между его ног под струями воды. — Я по-прежнему не сплю с тобой!
— Я всё понимаю, — согласился он, гладя её мокрые волосы. — Просто на этот раз страсть была выше нас!
— Да, да! — ухватилась она за эту мысль. — Ничего же нельзя было поделать!
— Ничего, — согласился он.
Прежде, чем удалось одеться и спуститься вниз, всё те же обстоятельства непреодолимой силы затащили их в постель. До званого чаепития оставалось ещё полтора часа, и Гарри предложил немного перекусить. На кухне они принялись дружно строгать салат и холодные закуски, при этом плотно прижимаясь боком друг к другу и не теряя контакта ни на миг.
— Что это? — спросила Паркинсон, насторожившись.
— Что? — поднял он брови, глядя на неё.
— Я слышала какие-то звуки! — громким шёпотом сказала она. — У нас… у тебя в доме кто-то есть!
Он удивлённо распахнул глаза, а потом со вздохом опустил голову.
— Конечно, есть, — таким же громким шёпотом ответил Гарри. — И у меня даже есть отличная идея по поводу того, кто бы это мог быть!
Она отстранилась и насупилась, уперев руки в боки. Раскрыла рот, чтобы что-то ему сказать, нахмурилась и… вспомнила, широко раскрыв глаза.
— Так ведь… — только и смогла произнести она.
— Именно! — удовлетворённо кивнул он.
— Папа! — прошептала Паркинсон, а потом уже сказала в голос и вовсе закричала: — Папа! Па-апка!
Она умчалась искать отца, а он, пожав плечами, взял её нож и продолжил резать овощи.
— Я же не просто так пришёл, — сказал Дэйв, когда с извинениями по поводу того, что его оставили… забыли одного, было покончено, и они уселись за стол. — У меня есть хорошие новости!
— Что за новости? — спросила Паркинсон, которая не пожелала отодвинутся от Гарри, несмотря даже на то, что ему, чтобы её не толкать, пришлось есть одной лишь вилкой, а свободную руку обвить вокруг талии.
— Во-первых, мне предложили старую должность, — откликнулся Дэйв. — Кроме того, мне вернули деньги, в своё время отобранные Пожирателями Смерти, и самое главное — выстрелил наш проект.
— Ваш проект? — не поняла она.
— Да, наш с Гарри, — кивнул он.
— Я не знаю никаких проектов, — помотал головой Гарри. — Разве что…
— Ну да ладно, давайте по порядку, — предложил Дэйв. — Началось всё, солнце моё, с того, что я получил твоё письмо. Сначала я подумал, что такого не бывает, чтобы беглого преступника просто так отпустили на волю — по крайней мере, при старике Корнелиусе вообще прибили бы во время ареста. А потом решил — не могу же я всю жизнь бегать, да и дочь родная… Если уж она предаст — то и жить ни к чему!
— Папа! — с обидой сказала Паркинсон.
— Я не в упрёк, родная, — улыбнулся он. — Я так давно не видел Деметру… В общем, вернулся я домой — а там меня авроры ждут. Ну, думаю, попался таки…
— Папа! — снова упрекнула она.
— Я попробовал сбежать, а они меня поймали, — продолжил он.
— Да ну! — не вытерпел Гарри.
— Вот как на духу тебе рассказываю, — откликнулся Дэйв. — Но палочку отбирать не стали, а пригласили внутрь… Оказывается, в доме были убиты три Пожирателя. Да ещё и таким способом, что аппетит можно потерять надолго, если не навсегда. А моя любимая жена, получается, настолько обезумела от свалившихся на нас испытаний, что во времена оные, спасая мою шкуру, пообещала мою любимую дочь одному из этих Пожирателей. И что дочь явилась на свадьбу, уже успев выскочить замуж за другого, и они вдвоём порвали троих Пожирателей, как тролль лягушку. И что этим самым мужем вдруг оказался крестник моего друга Гарри Поттер! В общем, Гарри, я теперь твой должник вдвойне, втройне и даже вчетверне! Как представлю, чем могла обернуться эта забота Деметры о моём здоровье… — взгляд его погрустнел на секунду, и он нерешительно спросил: — Я же вижу, как вас тянет друг к другу…
— Не надо, Дэйв, — помотал головой Гарри. — Это наше личное дело.
— Может, и ваше личное, — надулся тот, — а я вот, может, внуков хочу!
— Я думаю, что вам с Деметрой ещё и детей не поздно, — намекнул Гарри.
— Положим, это наше с Деметрой личное дело! — высокомерно заявил Дэйв.
— Хочу, хочу, хочу братика! — запрыгала на стуле Паркинсон, хлопая в ладоши, потом посмотрела на Гарри и жалобно сказала: — А что, братик — это же совсем другое дело!
— Другое! — согласился он, прижимая её к себе, и повернулся к Дэйву: — Так что там с домом Паркинсонов?
— Ничего, — пожал тот плечами. — Расчистили, трупы убрали. Потом главный у авроров сказал, что Кингсли Шаклболт просит аудиенции… Мы же были знакомы ещё “до”… когда я ещё работал, а не бегал от Пожирателей…
— Бегал от Пожирателей? — удивилась Паркинсон.
— Ну да, — пожал плечами Дэйв. — Это долгий рассказ.
— У нас есть время, — кивнул Гарри.
— Ну, хорошо, — согласился он и замолк на несколько секунд, собираясь с мыслями. — Началось всё, естественно, с появления Волдеморта. Не сразу, конечно, через пару месяцев, когда тот уже набрал достаточно миньонов себе в армию. И был у нас такой… Джеймс Милибанд… Он участвовал в одном из моих тогдашних проектов, и был вхож в дом. Кто же знал… Однажды Милибанд гостил у нас вечером… Ты, кстати, тогда у Гринграссов была. Я, как чувствовал, что где-нибудь проколюсь, а у Дэниела предвидение всегда было на высоте, и он закрыл доступ вообще всем, кроме проверенных временем. Ну вот, я вышел из кабинета буквально на пару минут, а когда вернулся, обнаружил там Деметру в компании нескольких Пожирателей. Нет, они даже не угрожали, но положение и так было понятно. Как ты догадываешься, банковский счёт был переписан на Малфоя незамедлительно, а трое подручных остались у нас в доме, ожидая прибытия Волдеморта, который должен был поставить нам Метки. К счастью, мне удалось разоружить старшего из троицы и спеленать его помощников. Представь моё удивление, когда я обнаружил под масками твоих же однокашников Нотта и Забини! Они умоляли меня не трогать их, и я не смог… Они ушли, старшего я убил — просто порезал на куски. Потом собрал эльфов и велел им спрятаться в подвалах и не появляться до моего возвращения, а мы с Деметрой пустились в бега.
План был прост. Ты получала деньги с отдельного счёта, к которому мы сами доступа не имели. Для нас у меня остались какие-то средства, и мы, обменяв их на маггловскую резаную бумагу, растворились в их мире. Я знал, что маме это всё даётся нелегко, но другого выхода не было. У меня, на самом деле, не очень-то много друзей было до начала той эпопеи. К примеру, с Гринграссом мы, в лучшем случае, кивали друг другу при встрече, а в худшем… Мы, в конце концов, слизеринцы или где? Как выяснилось, денег у нас всё-таки было не очень много. Я это понял буквально через месяц жизни в том мире. Ну, то есть, сначала мне казалось, что через месяц всё закончится… Долгих три года, вот во что это в итоге вылилось…
И вот, в один прекрасный день я нос к носу сталкиваюсь с неким Сириусом Блэком, известным убийцей, сбежавшим из Азкабана, чьё лицо — а не Волдеморта или кого-то из Пожирателей — глядело с каждого фонарного столба или витрины. Нет, теперь-то я знаю, что он был невиновен, но тогда, увидев эти безумные глаза прямо перед собой, я чуть не выпустил в него Аваду от неожиданности. Я подумал, что Пожиратели нас нашли, и теперь нам точно крышка. Сириус, как ни странно, сразу понял моё состояние, отступил на пару шагов, мирно разведя руки в стороны, и поздоровался. Не то, чтобы я был счастлив общаться с беглым преступником… Но сам-то я не очень от него в тот момент отличался. Отличная сцена получилась, надо сказать — один прячется от авроров, другой — от Пожирателей, и обоим просто до смерти хочется чего-нибудь выпить.
Долго ли, коротко ли, но зашли мы в маггловский паб поблизости и уселись с пивом за отдельный столик в самом углу, где никто не обращал на нас внимания. Я его спросил про Азкабан, и он мне рассказал историю про Петигрю и Барти Крауча… Мне трудно тогда было поверить, что человека могут вот так просто, ни за что, упечь в Азбакан.
— Думаю, что сейчас ты другого мнения, — вставил Гарри.
— Сейчас? — отозвался Дэйв. — Отнюдь. Когда меня упекли за решётку, закон был на стороне Пожирателей, и воспротивиться им как раз было беззаконием. Так что, на тот момент я реально был преступником. Ну да не важно. Сириус рассказал мне, что, несмотря на вынужденную скрытность, он всё равно счастлив. Как он сказал, оттого, что хотя бы может время от времени видеться с крестником. Тогда я совсем не обращал внимания, что когда он говорит о тебе, он каждый раз мнётся. Теперь-то я понял причину этого. Ни крестником ему, ни сыном Джеймсу ты не был. Я поинтересовался, что это у него за крестник, и он назвал мне имя Гарри Поттера.
Но я же прекрасно знал это имя — от любимой дочери, которая, по её словам, Гарри Поттера терпеть не может. Впрочем, ещё тогда у меня были подозрения, что слишком уж это похоже на привязанность…
— Папа! — возмутилась Паркинсон.
— А что — папа? — удивился Дэйв. — Все те шесть недель, что мы провели вместе после четвёртого курса, ты упоминала “этого чёртова Поттера” примерно раз в пятнадцать минут. Твоя мама целыми днями ходила с затычками в ушах, поскольку ни о чём другом ты вообще говорить не могла, а меня сводило с ума зубовный скрежет, который ты при этом издавала! Два раза в день ты интересовалась, хватит ли у нас денег, чтобы нанять убийц. Если это не влюблённость, Панси…
— Папа! — воскликнула она.
— В общем, слово за слово, и он у меня выудил рассказ про мои проблемы, — покачал головой Дэйв. — А потом практически вынудил поселиться в одном из принадлежащих Блэкам домов, про которые Пожиратели даже не догадывались. Потом мы заговорили о делах. Сириус сказал, что у его крестника есть кое-какие деньги в банке, и он хотел бы пустить их в дело. Как он пояснил, крестнику втемяшилось, что деньги лежать не должны… Золотые слова, конечно! Я сразу его спросил, помолвлен ли его крестник, и пояснил, что сам не слышал ни об одном молодом человеке способном сказать что-то в этом роде. Такой выдающийся талант был бы прекрасной партией моей дочери.
Сириус рассмеялся, сказав, что вряд ли что получится, поскольку эти двое будут, как кошка с собакой, а я возразил, что обоюдная страсть у них уже есть, осталось лишь направить её в продуктивное русло. Тогда Сириус задумался и спросил, хорошенькая ли ты, а я ему напомнил, как он в своё время настолько запал на Деметру, что вообще забыл про остальных своих…
— Что значит — запал на маму? — хмуро спросила Паркинсон.
— Солнышко, единственный человек, которого твоя мать всегда любила, — ласково сказал Дэйв, — это твой отец. И никого другого, даже такого хищника, как Сириус, она к себе даже на пушечный выстрел не подпустила бы. Целых полгода он её без памяти осаждал, а потом сдался и вернулся к своему нормальному образу жизни. Я ему напомнил про твою мать, он немного подумал, а поскольку к тому моменту нас обоих уже немного развезло, то мы пообещали тебя Гарри, — показал он пальцем. — А Гарри пообещали тебе.
— Что? — чуть не подавилась чаем она. — Что ты только что сказал?
— Ты уж прости своего крёстного, — склонил он голову перед Гарри. — Я думаю, что он старался заботиться о тебе, как мог. Вот, видишь, какое сокровище тебе сосватал! — и он с любовью посмотрел на дочь.
— Я не перестаю ей восхищаться, — с улыбкой ответил Гарри, прижимая к себе хватающую ртом воздух Паркинсон. — Её изумруды для меня прекраснее всех алмазов мира!
Она, оставшись с раскрытым ртом, замерла, глядя ему в глаза, и он отметил, как Дэйв, деликатно кашлянув, поднялся из-за стола и двинулся на выход. Гарри склонился к её губам и нежно поцеловал. Она отмерла и вздохнула.
— Вот, не понимаю я этого, — пожаловалась она, укладывая голову ему на грудь. — То разводом грозишь, то такое скажешь… Ну что ты за человек такой?.. Нам выходить ещё не пора?
