Решение всех проблем

Ричард спал не слишком долго. В комнате вдруг все будто очнулись, зашевелились и начали собираться, переговариваясь между собой. К сожалению, довольно громко. А Повелителю Скал так хотелось немного отдохнуть! — А какой у нас первый урок? Где и когда? — спросил Окделл, и ему охотно объяснили, через сколько нужно быть в теплице около школы. Новоявленный Гарри Поттер лишь печально вздохнул: он понимал, что если сейчас ляжет спать — проспит этот урок. Ну и к кошкам его! Однако герцог решил не принимать таких поспешных решений. У себя в вещах он обнаружил волшебную палочку и метлу. В том, что эти вещи были не совсем простыми, Дик убедился как только из палочки посыпались искры, а метла поднялась под самый потолок. Может, она как лошадь? Не признала своего хозяина, вот и брыкается. После нескольких попыток предмет всё же лёг на своё место, а палочку Ричард спрятал в мантию, которую догадался надеть. Юноша смотрел на себя в зеркало и не понимал, как могло произойти такое безумие. Леворукий и все его кошки, это ведь было чем-то непонятным. Рассказы про другие миры оказались правдивыми. И здесь до сих пор сохранились секреты магии. Зайдя в теплицу, Дик честно пытался сделать вид, что его ничего вокруг не удивляет. Диковинные растения, эка невидаль! Таким Повелителя Скал не поразить, конечно нет. Все его сторонились, смотрели с какой-то насмешкой и неприязнью, но Окделл был не против. Так гораздо проще привыкать к окружающему миру. Он даже смог правильно произнести заклинание и заставить палочку работать. Великий прорыв. Видимо, Повелители Скал действительно когда-то давно владели магической силой. Просто растеряли все свои секреты. Просто отказались от прошлого. Постепенно мир магии стал для Ричарда чем-то привычным. Тут всё было неизведанным и непонятным, противным его существу, но роль Гарри Поттера у юноши получалось отменно. Он даже написал письмо дяде мальчишки, который, как выяснилось, был беглым преступником. Ему надо бы бежать подальше, как можно дальше...Но не Дику думать о таких вещах. На урок защиты какой-то белобрысый наглец явился с издевательской ухмылкой и сказал: — Эй, парни, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! — увидев Лжегарри, обратился он к своим телохранителям, которые казались тупее адуанов. — Захватили блокноты? Спешите взять автограф! Ему недолго осталось быть среди нас, грешных! На Турнирах выживает — кошмар! — половина участников. Сколько надеешься протянуть, Поттер? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе конец! — Я планирую выиграть. И утереть вам всем нос, — если бы подобные слова говорил монсеньор, Ричард бы уже пылал. Но здесь другое дело. Это лишь наивные дети. Хотя этот белобрысый (кажется, Драко Малфой) вызывал странную симпатию. Он напоминал Повелителю Скал себя до встречи с Рокэ. Тоже сбившийся с пути, дерзкий... Охранники этой душонки угодливо заржали, а Малфой притих: из задней двери хижины вышел Хагрид, нагруженный шаткой башней из клеток, в каждой — здоровенный монстр. — Что это за ызарг?! — не выдержав спросил Окделл. Великан же с радостью объяснил, что это соплохвосты и их нужно обязательно выгулять. Конечно, он подозвал Повелителя Скал к себе. Наивно было полагать, что друг Гарри не решится защитить его от предстоящего Турнира. К счастью, Окделл был твёрд и незыблем. И он не собирался отступать. Один разговор он переживёт. — Так, значит, ты будешь участвовать… — начал великан, сдвинув лохматые брови. — Турнир Трех Волшебников… Чемпион школы… — Да. Один из чемпионов, — спокойно заметил Ричард. Он решил в этом мире по максимуму подражать своему эру, быть сдержанным и не проявлять агрессию. Чтобы Алва мог гордиться. — Ты не знаешь, кто тебе так удружил? — Какой-нибудь трусливый ызарг. Мог бы прямо бросить вызов. Бить в спину — подло. Поэтому я преподам урок этому мерзавцу, выиграв Турнир, — уверенно сказал Ричард, приподняв уголок губ, пытаясь изобразить пренебрежительную усмешку. О своей глупости Окделл подумал, когда увидел удивлённый взгляд Хагрида. Пришлось исправлять положение, — Значит...кхм... Значит ты веришь мне? Веришь, что это не я бросил бумагу с именем в Кубок? — А то как же, — кивнул Хагрид, очнувшись от внезапной перемены в своём Гарри. — Ты сказал, что не ты, и я поверил. И Дамблдор тоже, и все… Они уставились на луг. Точнее, великан уставился. Повелитель Скал просто ждал, когда можно будет уйти отсюда. Юноша уже точно знал, кого он посвятит в свою маленькую тайну: изворотливого Малфоя и странную девчонку, такую невозможную и, в какой-то степени, прекрасную. Первый ненавидел Поттера, а вторая могла бы полюбить. Всё просто. Окделл решил не только найти Гарри надёжного друга, но и позаботиться о будущей любви Поттера. Конечно, сам Дикон с ней связываться не станет. Его душа и честь принадлежит эру Рокэ. И лишь Алва может претендовать на его любовь и тело. Следующие несколько дней прошли просто прекрасно. Поттера все по прежнему презирали, а потому Ричард мог спокойно следить за нужными ему людьми. Полумна Лавгуд и Драко Малфой. Оба белые. Даже удивительно, почему интуиция подсказала юному герцогу выбрать именно этих людей. Сложные и средние заклинания давались с превеликим трудом, зато простые и бытовые выходили очень хорошо. Ричард был способным и старательным учеником. Даже профессор Снегг, который чем-то напоминал Окделлу Алву, не смог придраться. Естественно, от Зельеварения Дик был без ума. Также, как и от предмета, где их учили летать на мётлах. Оказалось, у Ричарда тоже подобие врождённого дара. Или просто тело ловца Гриффиндора помнит, что надо делать? Однажды Окделл и болтливая девчонка (которую звали Гермионой) шли по коридору. Так уж получилось, они столкнулись и зашагали вместе, потому что им было по пути. Девушка обижалась и воротила нос, иногда просто краснела. Должно быть, глядя на лицо своего старого друга, она слышала безумные речи озабоченного оруженосца, услышанные той проклятой ночью. Так даже лучше. Никому не нужны в друзьях люди, которые считают себя слишком умными. В коридоре Ричард заметил Малфоя. Слизеринцы окружали своего предводителя, а на их мантиях горел значок с надписью: Седрика поддержим — он Настоящий чемпион. — Нравится, Поттер? — заметив своего врага, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся! Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая: Гарри Поттер, ты смердяк, Задавала и дурак. Ученики, окружавшие блондина, громко заржали, а рыжий мальчишка в дверях (Ричард сперва принял его за кого-то из Манриков, а потом только вспомнил, где находится) ничего не предпринимал. Рон. Трус и подлец, а гонору и напыщенности сверх меры. Он легко бы вошёл в семью фламинго, этих несчастных ызаргов. Окделл лишь усмехнулся, показывая Малфою, что его вовсе не задевают такие шутки. Зато Гермиона решила устроить бунт: —Очень смешно! Верх остроумия! Да как ты... Как ты смеешь!? Я... Я расскажу всё! — Милая эрэа, не кажется ли вам, что негоже влазить в разборки двух людей. Кажется, ваша честь не была оскорблена эром Драко. А за свою я уж как-нибудь постою сам, — холодно произнёс юноша, хотя в душе он просто аплодировал себе стоя. "Рокэ бы сказал, что я молодец... может, даже по волосам бы потрепал... И с чего вдруг такие мысли?" — подумал Ричард, инстинктивно подставляя голову под воображаемую руку эра. Со стороны, должно быть, это выглядело странно. Поэтому все замолчали, а после и вовсе решили убраться. Малфой лишь сверкнул глазами и сказал: — Поттер, с тобой явно что-то не так. И я выясню, что именно. — Обязательно выясните, уважаемый сеньор. Может быть сегодня. Кто знает, — бросил ему в след Дикон, после чего отправился в совятню. Самое время написать письма для его избранных. Вскоре на двух листах красовалась надпись: "Приветствую тебя, мой друг. Если ты это читаешь, то знай, что тебе выпала честь узнать одну очень важную тайну. Я, Ричард Окделл, буду ждать тебя возле входа в Запретный Лес в полночь. Не стоит брать кого-нибудь с собой. Иначе всем будет хуже. Удачи!". Совы улетели с письмами, а Ричард направился на Зельеварение. Мысли его блуждали далеко от этого мира (где-то в Варасте, в палатке эра), а Снегг его даже похвалил. Правда, при этом вид у зельевара был такой, словно он съел ведро вареной морковки. Всё шло просто замечательно. И Дикон честно надеялся на своё скорое возвращение.