Забвение

      — Ну, как дела с Эриком? — спрашивает Кристина, как только видит меня в баре. — Он ведет себя странно.       — Он ведет себя просто невыносимо! — почти кричу я, но стараюсь в очередной раз не привлекать к себе лишнего внимания. — Ведет себя как маленький ребенок. Постоянно психует, орет. Я понимаю, что ему тяжело, но не настолько же. Я сойду с ума вместе с ним.       Подруга молча протягивает мне чашку с ароматным кофе и жалобно смотрит, словно хочет что-то сказать, посочувствовать, но не знает, как. Подперев подбородок рукой и глотнув кофе, я думаю. А что сделает со мной Лидер, когда я вернусь? А вернусь я в любом случае, потому что ему нельзя оставаться одному. Откуда у меня такая тяга к самоубийству? Решаю, что сегодня я останусь в своей комнате, а Эрик пусть будет прикованный всю ночь. Может, так что-то вспомнит. Даже после травмы нельзя быть таким жестоким и непробиваемым эгоистом. Из-за своих мыслей бью кулаком по стойке, что замечает Кристина и вопросительно поднимает бровь.       — О, любимая, — толкнув меня плечом, рядом садится Питер. — Переспим? Или ноги подкашиваются только рядом с Лидерами?       — Я не благотворительный фонд, из жалости с инвалидами не сплю, — не поворачиваясь к нему, я отвечаю и поправляю рукав футболки после столкновения с парнем.       — Какой острый и ловкий язычок, — сделав тон заботливого папочки, не унимается он. — А что он еще умеет?       Звонко поставив чашку на лакированное покрытие, я стараюсь быстро уйти отсюда. У меня нет настроения развлекать словами извращенную фантазию Питера.       Впервые за долгое время я оказываюсь в своей комнате, которую мне любезно выдали вместе с работой. Она напоминает тюремную камеру: здесь только стол, стул и узкая кровать. Комната Эрика по сравнению с этой — дворцовые хоромы с отдельной душевой и кухней. Здесь на кровати аккуратной стопкой сложено чисто белье и пара полотенец. Беру одно и отправляюсь в общую душевую, чтобы смыть всю тяжесть сегодняшнего дня. Вода в общежитии только холодная, к чему я не привыкла, но ничего не поделать с этим. С головой захожу под струи воды. Сквозь шум слышу шорох, похожий на шлепанье босых ног по уложенной плитке в этом помещении. Душевые кабинки без дверей, они отделены друг от друга стенками с двух сторон. Шаги прекращаются и я, убрав воду с лица, открываю глаза. Мой визг услышал, наверное, весь этаж.       — Фор, Господи, уйди! — пищу я, словно капризная девочка.       — Я видел тебя голой, чего ты шумишь? — боковым зрением я замечаю, что он разводит руками и улыбается.       Мне не нравится, что он, как и я абсолютно голый, стоит напротив и разглядывает меня. Я не стесняюсь, но чувствую себя неловко; мы больше не вместе и нет нужды смотреть на оголенные тела друг друга. Также отвернувшись, я выключаю воду и прикрываюсь полотенцем. Опускаю глаза и снова сталкиваюсь взглядом с его голым торсом и с его достоинством, что парня абсолютно не смущает.       — Как давно ты спишь с Эриком? — наконец, заговаривает он снова. — Сразу отдалась после нашей ссоры или во время отношений?       — Почему ты такой грубый? Я не узнаю тебя, — проговариваю я и пытаюсь проскользнуть мимо него, но Фор преграждает мне дорогу рукой.       — Эрик с тобой обращается не лучше, — хмыкает Тобиас.       — Да что ты знаешь о нем? — разозлившись, я толкаю его в грудь, и от удара моих ладоней о его тело в помещении раздаются характерные шлепки. — Он относится ко мне с уважением, и я живу с ним… Вернее, относился. Он просто не помнит, но я сделаю все, чтобы вернуть прежнего Эрика, такого, каким его знаю только я.       — И почему же о ваших отношениях никто не знал? — спрашивает Фор, и его рука касается моего плеча, опускаясь на спину. — Я не скрывал, что мы были вместе.       — Я не хотела давать пищу для обсуждения и слухов, — морщусь я и скидываю с себя мужскую ладонь. — Получилось только хуже, но кто мог знать…       Он не дает мне договорить и резко целует, лишая и шанса осознать происходящее. Толкаю его обеими руками и отворачиваюсь. Тобиас отстраняется, и сразу же его губы соприкасаются с моей шеей, а языком он спускается ниже. Вырываюсь из его объятий. Почему в последнее время все от меня чего-то хотят?       — Я скучаю. Возвращайся ко мне и все будет как раньше, — сквозь сбитое дыхание говорит Фор и снова целует меня в губы. — Я прощу тебе интрижку с Эриком.       — Ты простишь меня? — я собираю всю силу, что находится во мне, и толкаю парня в грудь с таким напором, что он отходит, чуть покачнувшись назад. — Не смей больше меня беспокоить, все давным-давно кончено!       Стараюсь быстро покинуть душ, а слезы льются вновь. Нужно было раньше рассказать о наших отношениях, но я не могла подумать, что все так получится. Всю жизнь буду отмываться от репутации знойной путаны, которая ходит по рукам Бесстрашных. Даже Тобиас, доброй души человек, пришел ко мне за сексом. За раздумьями я даже и не замечаю, что прохожу по этажу в одном полотенце. И наплевать! Хуже уже не будет. Пусть думают, что я снова под кем-то стонала. Завтра утром перед работой зайду к Эрику и запихну эту чертову таблетку ему в глотку! Он у меня все вспомнит и все исправит! Я так просто не сдамся!

***

      Уснуть мне удалось довольно быстро, а на утро, в спешке умывшись вместе с остальными обитателями общежития, я буквально бегу к Эрику в комнату. В Бесстрашии не принято ставить на двери замки: здесь никто не вламывается в чужие квартиры, уж тем более к Лидеру. За воровство и проникновение сурово наказывают, поэтому желающих поживиться чужим имуществом мало. Открываю дверь и понимаю, что кровать пуста и сломан прут спинки. С испугом понимаю, что Эрик в порыве гнева выломал ее. Не сомневаюсь, что он способен с такой же легкостью сломать мои кости. На прикроватной тумбе лежат сами наручники с ключом. Из душа доносится шум воды и становится немного легче от мысли, что мужчина никуда не ушел. Не убьет же он меня, в конце концов. Сажусь на кухонный стул и жду своего приговора.       — Вернулась все-таки, дорогая? — хмыкает Лидер, и я слышу шуршание полотенца, которым он, скорее всего, вытирается. — Раз ты сказала, что готовишь мне, то приступай. Что я обычно ем?       — Четыре яйца с беконом и стакан томатного сока, — испуганно и медленно отвечаю я, при этом перемещаясь к холодильнику.       — Я тут вспомнил одну деталь, которая у меня никак не клеится с твоим рассказом, — строго и злобно говорит Эрик и садится позади меня. — Попробуй собрать пазл этого бреда. Я так и не смог.       Ничего не отвечаю и продолжаю разбивать яйца в сковородку на ломтики бекона.       — Я вспомнил девчонку из бара… Её, кажется, Кристина зовут, — продолжает Эрик и нервно дергает ногой, от чего деревянный пол входит в резонанс, а на полках качаются бокалы. — Я вспомнил, как я проснулся однажды, а она голая рядом лежит. У меня возникла куча вопросов... Как это может быть, если ты назвалась моей девушкой? Ты врешь мне? Пользуешься случаем, чтобы пригреться под лидерским крылом?       От услышанного у меня из рук выпадет пачка сока, но я тут же ее поднимаю.       — Я ничего об этом не знаю, — отвечаю я и чувствую, что голос дрожит. — Это было давно?       — Я вспомнил только этот отрезок, — произносит Эрик, громко выдыхая и ударяя ладонью по столу. — Я позавтракаю, выпью лекарство и уйду на тренировку. Пора реабилитироваться, а ты занимайся тем, чем ты там обычно занимаешься. К вечеру узнай, что это был за день. Какая ни какая, а зацепка уже есть.       Весь завтрак мы проводим молча; я чувствую жар, проходящий по всей моей спине. Мне буквально хочется воткнуть ему в глаз нож. Как только за Эриком прикрывается дверь, я решаю избавиться от стресса, кидая посуду одну за другой в стену в стиле Эрика. Я с ним жила столько времени, он говорил, что любит меня, но первую он вспомнил Кристину? Я кричу от бессилия и жуткой обиды, находящейся внутри. И она тоже хороша… Лучшая подруга называется. Я и знать не знала об этом случае. Почему она мне не рассказала? Эрик прав: выплеснуть эмоции через битье посуды можно отлично. Хоть и не хочу ничего делать, потому что буквально задыхаюсь от злости, но убираю осколки. Как мне сегодня работать с Кристиной? Раньше чаши весов с ней и Эриком были наравне, теперь же Эрик мне стал дороже. Он попросил меня все узнать, и я узнаю, пусть придется пожертвовать настроением и подругой.       Врываюсь в бар буквально ураганом и случайно сметаю на пути стул. Убираю выбившиеся волосы из хвоста за ухо и снова делаю невозмутимый вид при виде Кристины.       — Ты опоздала, подруга, — смеется она. — Неужто Эрик тебя вспомнил и всю ночь радовался этому?       — Нет, — коротко отрезаю я и принимаюсь за расстановку мебели в зале перед открытием. — Он вспомнил тебя.       Я слышу в пустом помещении звук нервного кашля. Значит, все-таки есть у нее свои секреты. Я с ней делюсь всем самым сокровенным, даже рассказала о наших отношениях с Эриком, когда об этом никто больше не знал.       — Что ты молчишь? Может, уже объяснишь? — смотрю я на нее, а Кристина выглядит немного растерянной.       — Трис, ты только не злись, так вышло, — опустив глаза, начинает подруга. — Это случилось, когда вы… начали тесно общаться. У тебя был выходной и он зашел в бар после тренировки, чтобы расслабиться. Ни с того ни с сего начал говорить, что у него давно не было девушки, что скучает по женскому телу и ласке. Я хотела у него спросить про тебя, но знала, что нельзя. Мы разговорились в конце смены, и я выпила с ним. Сама не знаю, как оказалась в его постели. На утро он меня выгнал.       — И правильно сделал! — срываюсь на крик и кидаю тряпку на пол. — Как ты могла, Кристина? Ты все знала и отдалась ему? Как? Как ты могла?       — Трис, прости меня, я не хотела, — начинает подруга оправдываться.       Не хочу ничего отвечать. Вокруг одни лжецы, предатели и лицемеры. Как она могла не знать и чего она не хотела? Она не была в курсе, что он мне нравился? Я только с ней и делилась подробностями своих отношений! Жалкая лгунья, воспользовалась шансом и довольна собой. Конечно, в то время мы только начинали с Эриком наше общение, но она могла легко все разрушить.       Всю смену я не разговаривала с Кристиной, как и она со мной. Боюсь, Лидер после таких подробностей вышвырнет меня из своей комнаты. Все это только прибавит фактов в пользу его теории о моей лжи. На деле я не собираюсь лгать и расскажу все, как есть. До сих пор я держу обиду, что первым его воспоминанием стала эта предательница, хотя понимаю, что Эрик не виноват в этом. Любое воспоминание сейчас означает, что он идет на поправку.