Выше остальных

— Шиноа, — подполковник дважды стукнул пальцами по столу, — пора просыпаться.       Девушка открыла левый глаз и в смятении оглядела комнату. Перед ней, облокотившись о письменный стол, стоял Глен и недовольно смотрел на сержанта сверху вниз. — Ну? — смущённо бросил он, наклоняясь ближе.       Шиноа отодвинулась и, ещё не совсем понимая, что происходит, вопросительно уставилась на Глена. «Неужели, — зародившиеся в голове мысли заставили сержанта залиться яркой краской, — неужели это был… сон?» Она кинула беглый взгляд на часы, висевшие на стене, и заметила, что со времени её прихода прошло чуть менее получаса. — Вот чёрт, — тихо буркнула Шиноа, поправляя растрепавшиеся волосы, — угораздило же… — Крепко, однако, ты спишь.       Шиноа ничего не ответила и опустила голову. Уши её горели от стыда, на глаза наворачивались слёзы. Во сне она испытала такое перевозбуждение, что до сих пор не могла отличить реальность от воображения и найти тонкую границу между этими мирами: был ли тот поцелуй настоящим? а те… те манипуляции с рукой? Они тоже были? Или нет? Во сне она стала одновременно и участницей событий, и простым наблюдателем, ей даже казалось, будто она чувствовала Глена, как бы сказать, изнутри: его переживания, эмоции… Мир словно выглядел таким, каким видел его Глен. — Слушай, — подполковник отвёл взгляд к окну и скрестил на груди руки, — насчёт…       Глен осёкся и замолчал. Он не знал, с чего ему начать и как лучше подойти к разговору, который обязательно должен был состояться. Что сказать? Просто извиниться? Нет, этого недостаточно. — Я знаю, о чём ты, — Шиноа встала с кресла и озадаченно потёрла лоб, — можешь ничего не говорить. Просто забудем об этом. Только…       Подполковник бросил удивлённый взгляд на серьёзное лицо сержанта. — Только дай слово, что такого больше не повторится. — Обещаю.       Шиноа кивнула и отвернулась к стене, на которой висели часы. Наступила давящая со всех сторон тишина, смешавшая свинцовый воздух с подавленными вздохами и сухим покашливанием. Во время этой неловкой паузы Шиноа, постыдившись собственных мыслей, пыталась выбросить из головы недавний сон, но сердцем она механически тянулась к Глену и уже жалела о взятом с него слове. — Скажи, — вдруг поинтересовалась она, продолжая стоять к нему спиной с заломленными в замок руками, — ты и к Махиру, — Шиноа перевела дух, — ты и к ней так же?.. — Нет, — резко оборвал Глен и спустя добавил: — Если ты не против (а я уверен, что нет), я бы предпочёл больше не обсуждать эту тему.       Шиноа снова кивнула. Слёзный ком, сдавливающий дыхание, подступил к горлу. «Только бы не расплакаться, только бы не расплакаться», — лихорадочно крутилось в голове, но чем больше она об этом думала, тем сильнее ощущала горькое желание разреветься. «Урод! Подонок! Свинья! "…предпочёл бы больше не обсуждать…" — внутри девушки взорвался океан из злости и негодования, — посмотрим, что он скажет, если я сделаю так».       Шиноа, надутая, с блестящими от слёз глазами и дрожащим ртом, быстро развернулась и, подскочив к подполковнику, схватила его за воротник. — Ненавижу! — распалённо выдала она и всем телом прильнула к Глену.       Прежде чем Глен успел опомниться, Шиноа вцепилась руками в аспидно-чёрные непослушные волосы и, притянув к себе подполковника, ревностно припала к его губам. Секунд 10 они стояли так, тесно прижавшись друг к другу и боясь пошевелиться. Глен не отвечал на поцелуй сержанта, хотя и не препятствовал её языку и рукам, крепко сжимавшим его затылок и торчащие во все стороны пряди волос. Но он ведь только что пообещал…       Шиноа, пресытившись скверным поцелуем, отпрянула назад и тыльной стороной ладони вытерла губы. Из её глаз брызнули слёзы. — Ты меня не хочешь! — заорала она вовсю глотку.       Подполковник растерялся и протянул руку к плечу девушки, но та резким ударом откинула её и, закрыв лицо руками, попятилась назад. Сделав два неловких шага, Шиноа споткнулась о ножку стула и свалилась на пол. Глен рванулся к ней. — Дура, я же дал обещание! — Её ты хотел, а меня — нет! — Я любил её. — Так чего тебе стоит полюбить меня? — Шиноа подняла покрасневшие глаза на подполковника. — Это не игрушки, Шиноа. Кроме шуток, я не могу позволять себе такие выходки, потому что, во-первых, ты моя подчинённая, а во-вторых, ты — Хиираги, а я — Ичиносе. Эти две фамилии не уживаются друг с другом. Да и дело вовсе не в этом, — Глен отстранённо махнул рукой и цокнул языком, — ты ещё маленькая и к тому же — Её сестра. — Это тебе не мешало тогда, в палате.       Глен выдохнул. — Мы же договорились не поднимать эту тему. — Мы ни о чём не договаривались! — свирепо крикнула Шиноа и ударила подполковника в грудь. — Если тебе полегчает, пожалуйста, колоти сколько хочется, только не реви, ради Бога. Я ужасно не терплю этих слёз и соплей.       Шиноа стукнула ещё раз. И ещё. А затем ещё несколько ударов и слабый толчок в живот. Глен не выдавил и звука. Когда сержант успокоилась и вдоволь намахалась кулаками, он поднял её с пола и нежно обнял. Шиноа застыла в его руках, изумлённо хлопая глазами. — Давай забудем обо всём этом и будем снова друзьями, как раньше, слышишь? — Я не хочу играть в друзей, — возразила Шиноа, — я люблю тебя. По-настоящему. — Я верю. Но я тебя не понимаю. Чего ты хочешь?       Шиноа замолчала. В его объятиях было так тепло и надёжно, так уютно, что она не сразу сообразила, чего ей хочется на самом деле. Тёрпкий запах парфюма, одуряющая сила рук и ровное дыхание над самым ухом. Хотелось, чтобы это мгновение переродилось в вечность. — Хочу, чтобы ты был у меня первым, — тихий голос резанул слух подполковника, — моим первым мужчиной.       Он поцеловал её в висок и, убрав светлую прядь волос ей за ухо, через силу ответил: — Не могу.       Шиноа, побелевшая, полностью сражённая ответом, отшатнулась от Глена и, посмотрев на него самым ошарашенным взглядом, словно её только что ударили по голове или облили из ведра холодной водой, вырвалась из кабинета и побежала прочь.