It's consuming me

Чонгуку почти девятнадцать. У Чонгука весна и кипа невыполненной домашки. У Чонгука стипендия в элитной школе искусств, безупречные оценки, рекомендации преподавателей и репутация ученика, подающего большие надежды в вокале. У Чонгука сомнительная компания, непутевые друзья и Мин Юнги. У Чонгука мечты и ни одного плана. Черноволосый бредет по аллеям школы под ветвями отцветающей сакуры. Ветер ласкает нежно-розовые лепестки и лицо парня, погруженного глубоко в свои мысли. Чонгуку скоро девятнадцать, а он все еще в поисках. В поисках себя, перспектив и надежды на светлое будущее. - Да как вообще можно выбрать, на кого мне учиться, если я даже не могу определиться, что мне лучше съесть на ужин? – Чонгук кричит куда-то в воздух, тут же смачно выругивается и в порыве гнева со всей силы пинает дерево, стоящее у него на пути. Просто он – тот скверный тип неудачников, у которых получается все. Он прекрасно поет, чувствует ритм, танцует как настоящий профессионал, иногда пишет музыку и успешно совмещает это со спортом. Талантливый человек талантлив во всем, говорят люди, которые никогда не были жертвами своего таланта. Отсутствие трудностей на жизненном пути стало проклятьем на пути его самореализации. - Нельзя же просто остаться никем! – снова сообщает он небу. – Стать всем тоже, впрочем. Парню трудно понять, чего он хочет. И это «трудно» граничит с «почти невозможно». Единственное, из очевидного - он хочет закурить. Как хорошо, что это желание легко осуществимо. Ему плевать, что он в школе. Ему плевать, что он несовершеннолетний. Ему плевать, что его могут выпнуть из академии. Ему плевать, что в элитную академию надо носить элитную форму, а не кожаные штаны и клетчатую рубашку, так же как и то, что на кампусе повсюду камеры, а за нарушение правил могут вытурить из общаги, и тогда прощай вообще будущее, как таковое. Ему далеко плевать. На все. Невозможно бояться, что что-то навредит светлому будущему, если в него даже не веришь. Чонгук нетерпеливо затягивается снова и снова, по воздуху разноситься приятный аромат табака и печенья. Юнги-хен не любит этот запах. А Чонгук им поглощен. Парень делает долгую, томительную последнюю затяжку, закрывает глаза, запрокидывает голову и в полуулыбке выдыхает дым куда-то в небо. Если бы рядом был Чимин, он бы это сфотографировал, если бы на фоне было ночное небо, это выглядело бы еще прекраснее, если бы у него были хоть какие-то планы на день, он бы не страдал подобной фигней. Дотлевающую сигарету он тушит о тетрадь по английскому, оставляя в ней дыру, несоизмеримую в масштабах с дырой, которую английский оставляет в нервах Чонгука каждый урок. Пустая пачка «Африки» летит в близлежащую урну, а пустой Чонгук вслух рассуждает о том, что неплохо было бы поменяться с ней местами. Парень осознает, что легче выучить все диалекты китайского, чем отсидеть еще один урок нудной математики, которую потом все равно объяснит Намджун-хен, поэтому он перелазит через забор и летящей походкой направляется к общаге при академии. На улице тепло и солнечно, а это значит, что день не должен быть проёбан за унылыми партами. Пройдя несколько кварталов и благополучно пропустив поворот в сторону дома, он по привычке лезет в рюкзак, в поисках золотой пачки, которая спасает его душу каждый день, но вспоминает, что последняя сигарета пала жертвой его раздумий о жизни минут двадцать назад, а хенов, которые обычно покупают ему табак, он не увидит еще несколько часов. Через дорогу возле «7/11» стоит перегидрольный Джин с дружками-отморозами, курит и хищно осматривает прохожих. Блондин – гроза малолеток всего района. Но даже он нашел свое призвание: никто в радиусе десятка километров не может обворовывать школьников, возвращающихся домой после школы, лучше, чем Ким Сокджин. Высокий широкоплечий красавец растрачивает себя попусту, отчего Чонгуку становится его немного жаль. Но тогда обычно невольно всплывают воспоминания, где Джин избивает его по поводу, а в большинстве случаев без, жалость сходит на нет. Меж тем, желание покурить начинает расти по экспоненте, поэтому в какой-то момент инстинкт самосохранения отвешивает Чонгуку низкий поклон и уходит в закат, а сам Чон в свою очередь, переходит дорогу и направляется к беловолосому. - Как насчет обменять мои серые будни на твою сигаретку? – Чонгук натягивает фальшивую улыбку, которая больше напоминает оскал. - Чонгуки, - приторно улыбается Ким Сокджин в ответ, оборачиваясь и затягиваясь сигаретой, - говорят, ты хорошо берешь высокие ноты… Интересно, а ты так же хорошо берешь в рот? Конкретно сейчас у тебя есть уникальная возможность встать передо мной на колени и продемонстрировать свое умение, а взамен я, быть может, поделюсь с тобой бычком – последняя фраза в купе с выдохнутым прямо в лицо школьнику дымом вызывает свист и смешки со стороны товарищей. - Жаль. Похоже, надеется на то, что ты дашь мне сигарету, было также бессмысленно, как и верить в то, что эволюция все-таки вспомнит о том, что однажды обошла тебя стороной, – улыбка с лица Чонгука не сползает, а только становиться квадратней. Сердце начинает биться чаще в предвкушении пиздеца. - Я смотрю, ты резко поверил в себя. Уж не эти ли пидорские кожаные штанишки вселили в тебя веру в свои силы. Я думаю, нам нужно помочь тебе, избавиться от них – Сокджин хватает черноволосого за запястье и со всей силы тянет к ближайшему закоулку, где никто не сможет прервать их философские дебаты. Правая икра Чонгука начинает ныть, отдавая острой болью в колено и стопу, отчего ноги начинают подкашиваться. Идти становиться сложнее, как и сохранять равновесие. -Чон Чонгук, вы арестованы полицией моды. У вас есть право хранить молчание и сделать один звонок, – у Сокджина поднимается настроение, теплом расходящееся по всему телу. День обещал быть веселым, а перспектива побить кого-нибудь сделала его почти идеальным. Он толкает и зажимает Чонгука у кирпичной стены, сосредоточенно осматривает лицо парня, с которого уже слезла самодовольная ухмылка, облизывает губы, как он всегда делал перед тем, как нанести удар, и замахивается. -Ты прав, мне нужно сделать один звонок, - Чонгук вовремя вскидывает руку с телефоном прямо перед носом блондина, так что тот, слегка опешив, останавливает свой весомый кулак. Он ухмыляется своим товарищам, скучковавшимся позади. - А я уже думал, не доведется ли вновь повстречать Юнги. *** - Я был бы очень тебе благодарен, Джин, если бы ты отпустил руку моего донсена – Хриплый голос заставляет всех обернуться. На улице уже начало темнеть. Редкие фонари освещали аллеи, а свет фар изредка мелькал где-то вдалеке. Джин видит темный силуэт невысокого парня, направлявшегося прямо к нему. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это был никто иной, как Мин Юнги. Злой Мин Юнги. Мин Юнги, который пришел защищать свое. Сокджин, тут же потерявший всякий интерес к Чонгуку, жадно осматривает переулок в поисках остальных друзей Юнги. Не прошло и минуты, как появилось еще четыре силуэта, лениво тянущихся за лидером. Кажется, никто из них не заинтересован в происходящем вокруг. Они спокойно достают сигареты, прикуривают и, не обращая никакого внимания на прижатого к стене школьника и ораву гопников, продолжают обсуждать сюжет какой-то компьютерной игры. Юнги скалится, резко хватает Чонгука за руку и заводит его за спину. - С тобой все в порядке? – сухо бросает он, не сводя пристального, какого-то даже волчьего взгляда с Джина. Чонгук испуганно кивает, не в силах сказать ни слова, но старший чувствует, – Тогда иди к остальным. Your protection... - Ой, Юнги-я, - Джин приветливо улыбается зеленоволосому, - я уж думал ты бросишь своего модника, а ты даже Чиминни к нам привел. Привет, Чимин! Мы без тебя тут скучали. Чимин фыркает, отступая за спину Намджуна. Чонгук видит, что парень тоже в кожаных штанах и черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Брюнет приветливо улыбается другу, пока Хоуп протягивает ему предварительно приготовленную сигаретку. А рядом с Хосоком погруженный в созерцание накачанных ног своего маленького хена Куки не сразу замечает рыжеволосого парня, с интересом рассматривающего Юнги. Его он видит впервые, но судя по добродушному расположению остальных, он единственный, кто с ним еще не знаком. Что-то сразу не нравится в незнакомце, только вот, что именно, он пока не может понять. Не нравится его излишне красивое лицо, не нравится, как он смотрит на Юнги, не нравится, что он вообще существует в этом мире. Он вызывающе заглядывает рыжему в глаза, на языке рождаются несколько колких фраз, но парень отвечает ему таким же вызовом во взгляде и, возможно Куки только кажется, презрением. Чон даже давится дымом от неожиданности. Внутренности закипают неконтролируемым гневом, потому что рыжий быстро теряет к нему интерес, победив в гляделках, и тихонько ахает, переведя взгляд на Юнги. Чонгук тоже оборачивается к своему хену, видит, что тот безо всякого предупреждения замахивается и бьет Сокджина куда-то в живот. Тот сгибается под неестественным углом и, в попытках удержать равновесие, хватается за футболку зеленоволосого. Но Юнги останавливаться не собирается: вырвавшись, снова и снова пинает блондина, пока тот окончательно не теряет равновесие и не падает на грязный асфальт без сил. Шуга присаживается перед ним на корточки, склоняется над ухом, что-то шепчет, злобно скалясь, треплет по волосам и отпускает пару легких пощечин, а потом с видом победителя и альфа-самца поднимается и направляется к друзьям, позволяя остальной компании бандитов поднять своего лидера и утащить. Your force... - Сначала бей, а потом разговаривай – раздраженный Юнги ядовито выплевывает слова Чонгуку прямо в лицо, – неужели сложно запомнить? - Хен, я… - Чонгук извиняясь вскидывает руки, пытается объяснить, но как назло из головы вылетают все адекватные аргументы. Не говорить же, что так сильно хотел покурить. - Сколько раз я тебя просил нормально одеваться? Сколько раз я говорил тебе, что в школу нужно надевать школьную форму, а не клубный прикид? – Юнги хватает Чонгука за руку и больно дергает на себя, заставляя чуть наклониться, чтобы пристально заглянуть в глаза. Парень пытается вырваться, но в ответ зеленоволосый сжимает руку еще сильнее. -Хен, почему Чимин может так одеваться, а я нет? – обиженно шипит Чонгук в надежде, что это заставит Юнги хоть немного пересмотреть свою позицию и ослабить хватку. - Потому что у Чимина есть Намджун! – Юнги объясняет очевидное, указывая рукой на ухмыляющегося Пака и Намджуна, читающего какую-то очередную книженцию чуть поодаль, облокотившись спиной на кирпичную стену переулка. - А у меня есть ты! – не унимается Чонгук. - Я же не могу следить за тобой вечно. Я не могу конвоировать тебя до школы и обратно. Я не могу каждый раз бросать все свои дела, потому что какой-то Ким Сокджин не в настроении. Почему вместо того, чтобы расслабиться дома или поиграть в баскет, я должен сидеть над телефоном и ожидать твоего звонка? Заебал! – Кажется, Юнги вечно может выплескивать весь гнев на младшего, но к нему подбегает тот странный рыжеволосый незнакомец, кладет руку на плечо и просит успокоиться и не кричать. Это странным образом действует на Шугу, он успокаивается. Сделав глубокий вдох, ослабляет хватку и дает Чонгуку вырваться. Только Чонгука это заводит еще сильнее и вместо того, чтобы прекратить ссору, он начинает пререкания в ответ. Your bitchiness... - Мне нахуй не нужна твоя забота и свою защиту запихай себе в задницу, Мин Юнги. Ни твоя опека, ни ты сам мне нахер не сдались, я бы и сам справился, иди играй со своим рыжим приятелем, у него же еще нет Намджуна! – голос Чонгука срывается, на лбу выступают капельки пота, а руки начинают бешено трястись. Он разворачивается и широкими шагами уходит в сторону освещенной улицы. - Хен, ты не остановишь его? – в недоумении шепчет рыжеволосый, все еще пытающийся понять, что же сейчас произошло. - Подожди – отвечает Юнги, скрещивая руки на груди. – Четыре. Три. Два. Один… - Ну что, вы идете? Или мне одному идти на вписку к какому-то непонятному типу? – раздается звонкий голос Чонгука издалека. - Ну вот, я же говорил, – ухмыляется Юнги и приобнимает Техена за плечи. – Идем праздновать нашу маленькую победу?