It's consuming me

Когда говорили про связь соулмейтов, не предупреждали, что сердце будет щемить. Когда говорили про связь соулмейтов, никто не говорил, что ты перестанешь спать. Когда говорили про чертову связь соумейтов, никто не рассказал, что ты весь мир начинаешь видеть не своими глазами. Ты любишь то, что любит он. Ты хочешь то, что хочет он. А каждое чужое прикосновение до мурашек и бабочек в животе. Не своих бабочек, а бабочек Мин Юнги в живете Мин Юнги от прикосновений Чонгука Мин Юнги. Тэхен уже готов ограбить Хосока, стащить хотя бы одну пилюлю надежды Джей-Хоупа, чтобы дожить до какого-нибудь очередного завтра, которое тоже теперь принадлежит Мин Юнги. Когда Тэхен с закрытыми глазами подключается к зашифрованному каналу своего космоса, он открывает скетчбук, отдает всего себя вдохновению и начинает рисовать. Линия сильных рук переходит в тонкие ключицы, огибая шею. Полуоткрытые губы лаконично завершают волевой профиль. Глаза закрыты. Мокрые волосы спадают на лоб, капельками пота стекая по нежной фарфоровой коже. Человек на рисунке танцует. Человек на рисунке - Чон Чонгук. Тэхен рычит, ломает карандаш, вырывает лист и выбрасывает альбом куда-то в сторону. Он злится. Злится на мелкого выебистого засранца, который украл его «вместе навсегда». Злится на Мин Юнги, который и есть его невесомое теперь уже «вместе никогда». Злится на себя. Злится на вселенную, которая его предала. Метка невыносимо жжется. Сердце невыносимо горит. Юнги гладит черные волосы Чонгука, шепчет что-то невероятно ласковое ему на ухо. А Тэхен все чувствует. Юнги целует Чонгука, водит руками под его футболкой, прижимает к стене, и просто счастлив. А Тэхен уже допивает вторую бутылку соджу. Гранатовую. Потому что такую любит Мин-гори-в-аду-Юнги. *** В последние дни уже какого-то потерявшегося в календаре месяца Юнги в приподнятом настроении. Он не опускает плоские шуточки в сторону Чимина, поддерживает философские дебаты с Намджуном и запивает виски колой, потому что ему теперь нужно на работу. У Чонгука скоро день рождения. У Тэхена скоро нервный срыв. Он уже сам не понимает, что чувствует. Чонгука хочется обнять/избить . Он любит/ненавидит Чонгука. Он хочет сделать ему потрясающий подарок/он даже не собирается его поздравлять. Он хочет помочь Юнги/он просто хочет напиться. Это казалось плохой шуткой. Словно бы у тебя начинается простуда, и еще есть шанс, что мерзкая долгая болезнь пройдет мимо, отступит, но нет. Мерзотная тварь уже проникла под кожу, пустила ядовитые корни в самое сердце. Болезнь под кодовым названием «Соулмейт» разрасталась за часы, словно раковая опухоль, становилась неизлечимой с каждым вздохом Юнги. Через две недели после появления метки, Тэ начал чувствовать эмоции хена. Что-то теплое и светлое за секунду до его улыбки, тягучее и усталое, когда собирается на пары, и вечное раздражение, когда ему звонит Чонгук, и трепет в животе, когда донсен появляется, как всегда наряженный, сексуальный дьяволенок, невинно закатывающий глаза, но самое главное – Юнги искренне наслаждался общением с Тэхеном. Он и вслух это, конечно, озвучивал: «Когда меня заябывает весь мир, посидеть с тобой – просто космос», - но чувствовать в душе чужое спокойствие – просто не передаваемо. В преддверии дня рождения Чона мыслей о нем в голове Тэхена становилось все больше. «Я быстрее задохнусь кислородом, чем найду способ себя отвлечь», - думает рыжий и хватает со стола телефон. Слышать голос Юнги невыносимо сладко и больно, поэтому пальцами по экрану: «Хён, если нужна помощь с подарком, позвони». И от собственной тупости кроет. Никто не предупреждал, что иметь соулмейта – это больно, что это задыхаться чужими эмоциями, бояться засыпать, потому что сны уже совсем не твои. И жизнь тоже не совсем твоя. И сам ты себе совсем не принадлежишь. Как и не принадлежишь Мин Юнги. Ким Тэхен, ты никому не нужен. И от безграничной пустоты разрывает на части. Раздается телефонный звонок. Тэхен трясущимися руками касается экрана и задерживает дыхание. Сердце бьется все быстрее - мозг думает все медленнее. Страх холодной скользкой рукой сжимает желудок, а губы предательски расплываются в глупой улыбке. Вдох. - Хён? Выдох. - Предложение о помощи еще актуально? – уставшим голосом хрипит Юнги на том конце. Вдох. - Я тебя внимательно слушаю. Your problem… Выдох. - Я нашел квартиру и…В общем, я понимаю, это банально, но мне бы хотелось сделать Чонгуку сюрприз и… Ты же знаешь, из меня дизайнер, как из Чимина рэпер. Ты не мог бы… - Юнги не успевает закончить фразу, потому что Тэхён уже «да». Your gifts… Глубокий вдох. - Скидывай адрес и жди как Хатико, – Тэхен не дает Юнги даже возможности поблагодарить и сразу же сбрасывает. Ему больше не нужны слова, потому что уже чувствует облегчение и искреннюю благодарность приятной слабостью в руках и пульсирующей болью в висках. Выдох. *** С самого утра Чонгука охватило чувство благоговейной паники. Приятное волнение волнами накатывало на Чона, который как ни пытался, не мог найти причину появления ранее незнакомого страха и восхищения. Кожу над коленом начало немного жечь – метка начала неприятно ззудить. Успокоить бешеное сердцебиение и привести в норму дыхание удается не сразу. Он, конечно, с годами научился отделять свои чувства от эмоций соулмейта, а закрывая глаза, не видеть образ человека, чье имя отпечатано на его коже с самого рождения, но временами приходилось прикладывать усилия, чтобы не свихнуться от накатывающих чувств. Ему не нужно было вечно хранить образ соулмейта в своем сознании, потому что встреч в реальной жизни было достаточно, чтобы запомнить черты его лица, цвет глаз, линию губ и подбородка, светлые волосы и самодовольную ухмылку. Проблема соулмейтства в том, что свою пару можно и любить и ненавидеть одновременно. А как с этим жить, не написано ни в одном учебнике. Чонгук слишком уважает личное пространство и считает способность чувствовать то, что чувствует соулмейт, излишней и бессмысленной роскошью. Он верит, что в этом просто нет необходимости, потому что его родная душа всегда может поделиться своими чувствами, если посчитает это необходимостью. А мошенничать и знать о чувствах, о которых он знать не должен, парень просто не хочет. Ему не интересно, что же так взволновало его судьбу на той стороне – он слишком поглощен мыслями о предстоящем дне рождении. Юнги пообещал, что весь завтрашний день проведет с ним, а это значит, что мир Чонгука сожмется до размеров объятий его любимого в масштабах одной маленькой комнаты уже ночью. Звезды обещали ему праздник, а Юнги обещал ему себя. Уже когда начало темнеть, в дверь постучались. На пороге стоял Юнги. Его глаза искренне сверкали радостью и счастьем, а лучезарная улыбка снова напомнила Чонгуку, почему он без ума от зеленоволосого. Парень давно научился ценить такие светлые моменты, которых почему-то в их жизни слишком мало. Поэтому он без лишних вопросов отвечает любимому не менее искренней улыбкой, молча хватает за руку и заводит в квартиру. Your hands… Чонгуку кажется, что он дышит лишь такими встречами, когда они молча смотрят друг другу в глаза, когда он зарывается в мятные волосы Юнги, когда тот обхватывает его своими руками за пояс, когда сладко и нежно дышит в ухо. - Я бы променял вечность на такие секунды с тобой – полушепотом произносит Чонгук, закрывает глаза и еще сильнее прижимает Юнги к себе. My hands on you… Хен ничего не отвечает, а только лишь медленно и нежно переплетает его пальцы со своими и ведет в спальню. Но Чонгук останавливается возле выхода на балкон, убеждая Мина, что подойдет через несколько минут. Он даже немного рад тому странному чувству волнения, исходившего с самого утра от метки над коленом. Так хотя бы он знает, что не один охвачен сковывающим руки и ноги чувством неизвестности. Чон бережно берет зажигалку, которую стащил у Юнги в день их знакомства и подкуривает сигарету. Мягкий ментол освежает легкие и мысли, помогает успокоиться и настроится на волну сладких моментов совместной жизни с Юнги. Чон топиться в дыме и собственной улыбке, потому что сегодня он хочет тонуть не только в розовом закате, но и в собственном маленьком счастье, которое ждет его за дверью в спальне. Улыбка парня становится еще шире, когда он заходит в комнату. Место волнения занимает чувство безграничной нежности, осязаемой на кончиках пальцев. Кажется, он никогда не перестанет восхищаться тому, как собран и серьезен Мин Юнги днем и как по-детски невинен и беззащитен ночью. Парень свернулся клубочком и заснул, так и не дождавшись донсена. Чон ложится рядом, укрывая их обоих. На день рождения именинникам положено загадывать желание. Чон решает немного смухлевать и загадать желание немного раньше. Он закрывает глаза и шепчет куда-то в воздух: «Пожалуйста, пусть эта ночь никогда не заканчивается», - а потом обнимает Юнги и засыпает. Утром, когда Чонгук открывает глаза, Юнги уже нет рядом. Таким испуганным и потерянным Чон никогда себя не чувствовал: Юнги-лежебока – любитель поспать до обеда. Когда Чонгуку начинает казаться, что он свихнулся и вчерашнего вечера на самом деле не было, что-то разбивается на кухне. Вслед за шумом черноволосый слышит, как кто-то громко и смачно выругивается, а Чонгук выдыхает с облегчением: вчерашний вечер не сон. Он медленно и лениво потягивается на кровати, закрывает глаза и пытается еще раз прокрутить в голове сон, который забудется уже через пару часов. Когда Чонгук снова открывает глаза и замечает улыбающегося Шугу в дверном проеме, утро становиться более чем идеальным. В руке Юнги держит маленькую черную коробочку, перевязанную зеленой лентой с бантом. Он подходит к младшему, вручает подарок, невесомо целует в лоб, нежно теребит волосы на голове и, молча, уходит на кухню снова шуметь и ругаться на посуду. Чонгуку не терпится посмотреть, что же в коробке, поэтому не дожидаясь поздравительного завтрака, он открывает подарок. В коробке маленький ключ и бумажка с адресом. Решительно ничего не понимая, теряясь в догадках, озадаченный Чон Чонгук направляется к кухне с просьбой, объяснить ему, что это значит. Но неожиданный стук в дверь так и оставляет вопрос неозвученным. - Чонгук, привет, я… В общем, с днем рож…-Не успевает закончить человек за порогом. - Какого черта ты тут забыл, Ким Сокджин? – неожиданно возникает Юнги из-за спины Чонгука. - Я… Ну, я пришел поздравить своего соумейта, – ухмыляется блондин, протягивает подарок. Чон машинально тянется взять его, но Юнги перехватывает руку и очень злобно говорит: - Убирайся, пока из твоей улыбочки зубы не повылетали. Но угроза совсем не пугает парня, он снова смотрит на Чонгука, и в его взгляде самый младший в этой компании читает: «Усмири своего пса». И нет, Чон совсем не хочет, но… - Хен,- Чонгук вырывает руку, и умоляюще смотрит на Мина.- Я сейчас подойду, подожди в комнате. - Мне заняться, что ли, больше не чем? Я никуда не уйду,- рычит Юнги. - Это мой дом! Ты не имеешь права выгонять моих гостей! – и, осадив запал хена, разогнавшись добавляет очень грозно, - Джин, давай сюда чертов подарок и убирайся пока я не начал злиться, а то испорчу настроение тебе и твоей Аю сегодня! Джин довольно хмыкает и, вручив небольшую прямоугольную коробочку, уходит, церемонно откланявшись на прощание. Сердце уходит куда-то в пятки. Чонгук забывает, как дышать, и лишь испуганно смотрит в след уходящему Сокджину. Кожа над коленом, где должна быть метка, невыносимо щиплет, а контур имени, которое носит Чон с самого рождения, становиться еще четче. - А если там бомба? – обиженно бросает Юнги, когда за парнем закрывается дверь. – Открывай, что встал?! Чонгук пожимает плечами, под оберткой оказывается электронная сигарета! Отличная вещь, кстати. Теперь ему не нужно будет так часто покупать сигареты, и бояться спалиться, что еще не совершеннолетний. - Доволен? Это не бомба, это человеческий подарок, - огрызается Чон. – Да, я знаю, что тебе неприятно, потому что он мой соулмейт, но хен, твою мать, мы говорили об этом не единожды! Ты знал о метке на моей ноге еще до того, как мы начали встречаться. Почему же ты не можешь этого принять?! - А ты? А ты бы смог принять, что у меня кто-то есть, Тэхен, например, а? Если бы я такой, слушай, дорогой, ты ничего не знаешь, о том, какие между нами отношения, но есть шанс, что я не обманываю тебя, и эта связь для меня ничего не значит, и мы просто друзья. Ну, знаешь, я могу проводить с ним времени в два раза больше… Your stubbornness... - Хватит! Ты... Ты невозможен! – обрывает его Чонгук, и хлопает дверью на балкон. А Мин лишь злобно сжимает кулаки, пинает балконную дверь и уходит на кухню. Пить кофе, материть Джина и писать смс-ки Тэхену. С днем рождения, Чонгук, черт возьми. *** Тэхена пол-утра трясет от злости. Где начиналась его ненависть к сегодняшнему дню, а где заканчивалась злость Юнги, парень решить не мог, и если честно, не особо пытался. Он привык. Привык к тому, что его жизнь навсегда связана с Юнги. К тому, что никакая прекрасная девушка, никакой интересный парень не зацепят взглядом, не подкосят ноги улыбкой. Все это будет делать Мин-чтоб-ему-провалиться-Юнги. Но Тэхен решил пойти по пути наименьшего сопротивления, раз нет ни единого шанса – забить. Он украшает квартиру, где будет проходить сюрприз вечеринка для любимого/ненавистного Чонгука вместе с Чимином. Черноволосый щебечет что-то без остановки. Сначала Тэ кивал из вежливости, потом перестал. Кажется, Паку вовсе не нужна обратная реакция: он привык, что Намджун игнорирует его, словно надоедливую муху... Интересно, какого это - быть соулмейтом Намджуна? - Больно! – словно бы в ответ его мыслям вскрикивает хен. – Блин, укололся. Тэхен сочувственно кивает. Не Спящая же Красавица - не смертельно. - Бывает. - Он тоже так говорит, - вздыхает Пак, расставляя по столу тарелки с угощением. – Твои проблемы – только твои, меня в это дерьмо не втягивай, пожалуйста. Это дословная цитата. О, поздравь меня, кстати. Послезавтра я уезжаю на мотоциклах в путешествие. Поедем через Пусан к… Да куда угодно, собственно! Чимин улыбается и внимательно смотрит на друга. Как отреагирует? Оценит ли? Тэхен бросает излюбленную компанией фразу: «О, нормально», - и пытается не упасть со стула, прикалывая к стене очередную связку шаров. - Стой, нам же с Монстром проект послезавтра защищать! Куда он поедет?! - А Намджун не едет, я его и не собирался звать, - пожимает плечами Чимин, словно бы это так очевидно, не Юнги же. Но. Не звать Намджуна - это кажется почти нереальным. Чимин и без Намджуна? Красавица без Чудовища? Звезда без охраны? У Чимина есть кто-то кроме Монстра? А у Монстра? Кто еще будет заботиться о нем, кроме мелкого Чимина? - И надолго ты? – до Тэхена начинает медленно доходить наклевывающаяся катастрофа. То есть, они все еще никому не сказали, что соулмейты, кажется, даже сами себе, но… Когда твоя родная душа вытирает о тебя ноги, это должно быть, нестерпимо. Чимина можно понять, наверное, он просто устал. Возможно, однажды Тэ тоже устанет. Устанет любить. Ведь когда на твои горячие чувства отвечают хладнокровным «лучший друг», пережить такое почти невероятно. Возможно, Чимин просто не смог. - Не знаю, может, так понравится, что не вернусь, - парень ухмыляется. – Я выйду, покурю, ладно? О, а вот и Джун звонит. Легок, сука, на помине, не к месту на поминках. Алло? Доброе утро, хен. На поминках чего? Проебанных Тэхеновых чувств? Хорошо бы. Сегодняшний вечер даже украшен как подобает. Выпить, не чокаясь, за упокой. Тэхен провожает парня удивленным взглядом, но ему самому приходит смс-ка, и сердце так бешено-бешено начинает биться, что приходиться все – таки слезть со стула, чтобы не упасть. «Привет, я проебался. Поругался с мелким, понятия не имею, что делать, очень бесит», - читает Тэ, и в голове вырисовывается картинка: Чонгук курит на балконе, нервно расхаживая из стороны в сторону, а Юнги на кухне рассматривает потолок, вертя в руках телефон. Your problem... «Ну, можешь подождать минут пять, чтобы он остыл, ты же сам говорил, что он не умеет налету решать проблемы, ему надо сначала все самому переварить. Если это была его очередная выходка, то он сам с собой договориться, а ты придешь и скажешь очень пафосно, что вы справитесь, поцелуешь его, и счастье!» - Ким и сам не замечает, как начинает истерически проговаривать вслух каждое написанное слово, поэтому неловкое покашливание со стороны балкона, заставляет его вздрогнуть. - Я не помешаю? – Чимин улыбается, как кот, обожравшийся сметаны, хотя его всего трясет от злости, а на глаза навернулись слезы. Тэхен не знает, вправе ли он спрашивать. Но разве незнание освобождает от ответственности? - Нет, просто пытаюсь помочь Юнги не убить Чонгука, - Ким выдавливает из себя ответную улыбку. – А что Монстр звонил? - Сказать, насколько я имбицил, конечно. Мы же так и не выбрали подарок. - Вы дарите подарки вместе? Как пара? – это вырывается само, и рыжий мысленно вставляет себе затрещину. - Да, потому что у хена напрочь отсутствует воображение. Мы дарим что-то очень большое обычно, - но, кажется, все в порядке. – А что ты даришь нашему Куки? Избавление. Катану для харакири. - Рисунок, - смущенно отвечает парень, возвращаясь к украшениям. Буря в душе постепенно утихает, видимо, Юнги помирился с мелким, а если так, то через несколько часов они уже будут здесь, надо торопиться. *** Тэхен его персональный ангел хранитель, это точно! И как он раньше без него обходился? Мин улыбается смс-ке и отправляется на балкон, где уже порядком уставший злиться Чонгук курит свою новую электронную сигарету с ментоловым наполнителем. -Чего? – обиженно бросает младший, когда только Мин вытаскивает его в комнату и бросает на диван. -Знаешь, мы ведь справимся. Меня совершенно не волнует, чье имя у тебя на коже. Главное, между нами есть связь, которую ты не можешь отрицать – шепчет Юнги, вычерчивая пальцами контур имени над коленкой Чонгука. – Мне тебя карты обещали, а с картами не спорят - Юнги ухмыляется и невесомо целует метку младшего. Чон лишь молча кивает в ответ и не решается спорить с хёном. С самого рождения он думал, что его судьба предрешена, и встреча с Сокджином была желанной и волнительной, но неожиданный протест в лице неугомонного Мин Юнги возник на жизненном пути Чона и впервые заставил поверить во власть над своей жизнью. -У нас тоже может быть одна душа на двоих, и я не собираюсь делиться ею с какой-то Ким Сокджин, - не унимается Юнги. Кажется, он больше себя старается убедить в том, что говорит, нежели Чонгука. -Это он. Ким Сокджин – парень, – устало поправляет младший, закрывая лицо руками. - А ведет себя, как девчонка, – хрипит Мин, убирая руки черноволосого с лица. - Посмотри мне в глаза. Внимательно запомни мое лицо, потому что именно его ты должен видеть в своих снах. Ты - моё, и пусть хоть трижды судьба будет стучаться нам в двери, я тебя никогда ни к кому не отпущу. Чонгуку хочется верить. Чонгуку хочется утонуть в серьезных глазах хёна, соединив их души воедино. Он смотрит на Юнги, не моргая, и пытается выучить каждую родинку на любимом лице, пересчитывает каждую ресничку. Секундный порыв берет верх над осторожностью Чонгука, и тот начинает зализывать каждую трещинку на губах Юнги. Дыхание сбивается. Мысли путаются. И вот уже не совсем понятно, где верх, а где низ. Поцелуй из нежного переходит в страстный, а с каждой секундой Чонгук безвозвратно забывает о Ким Сокджине – уродливом шраме, опечатавшимся под его коленом. Он годами скрывал метку от посторонних глаз, но впервые открылся какому-то Мин Юнги, которого знал тогда едва ли месяц. Какому-то Мин Юнги, который пьяной походкой вошел в его жизнь и, похоже, не собирался оттуда уходить. Какому-то Мин Юнги, у которого глаза карие, руки холодные, голос хриплый, а дыхание теплое. Мин Юнги, глядя на которого, летать хочется. -Я обещаю тебе, Мин Юнги, никакого Ким Сокджина никогда в нашей жизни не будет, – шепчет Чонгук и утыкается носом в грудь старшего. А Юнги еще долго не может перестать улыбаться, потому что «наша жизнь» в словах юного Чона – это уже надежда, что завтра утром он не сбежит из его постели. *** Вечеринки. Вечеринки это такой очень дикий зверь, который все никак не приручается. Намджун замирает у порога, вздыхает и нажимает на звонок. Дверь открывает Чимин. Сердце Кима пропускает удар. У Чимина на голове очки надетые задом наперед, куртка цвета хаки, алкоголем зажженные глаза, радостная улыбка, которая сползает при виде Намджуна. Они поругались. Всего три дня назад, но, кажется, что целую вечность. Чимин плакал в трубку. Намджун смотрел на дождь и думал о проекте с Тэхеном. У Чимина его имя за ухом, вот уже полтора года, но он скрывал и подавлял связь травой. Теперь Намджун чувствует. Колющую боль, зудящее что-то внутри, чужую печаль, собственное смятение. «Знаешь, я ведь влюбился в тебя с первого взгляда», - всхлипывал Пак на том конце провода в дождливую ночь. «Это не любовь, Чим-чим, соулмейты – это химия. То, что ты ко мне чувствуешь, всего лишь физическая реакция организма на химические изменения», - убеждал Намджун, пытаясь осознать – полтора года Чимин делал вид, что между ними ничего нет, не показывал ему метку, никому об этом не говорил, просто был рядом, заботился, как умел. Полтора года ада… «Мне больно, зачем ты делаешь мне больно? Тебе настолько все равно? Ты ненавидишь меня?! Почему ты мучаешь меня?!» Почему? Монстр не знает. Он убивал в себе любое зарождающееся чувство нежности, когда смотрел на Чимина. Потому что соулмейты – это неправильно. Соулмейты – это нечестно. Нечестно заставлять кого-то любить, ведь если они должны полюбить, то полюбят, а связь… Связь это как любовное зелье – обман себя и любимого. Ким ненавидит обман, но… Но не любить Чимина невозможно. И не хотеть любить – тоже невозможно. «Ты не любишь меня, Намджун?» «Я… Я не знаю». - Привет, - говорит Намджун, не зная, улыбаться или нет. - Подарок принес? – хмуро спрашивает Чимин, явно не желающий с ним общаться. Ким показывает пакет, Пак кивает и уходит в комнату, где играет музыка. Компания друзей в полном составе и еще кое-кто из полузнакомых. Намджун ждет Чонгука и Юнги, которые почему-то опаздывают. Хосок вручает ему стакан с какой-то мутной жижей и весело заявляет, что сегодня большой день лично для него, Ким Намджуна,потому что некая блондинка мечтает с ним познакомиться. Некая блондинка оказывается студенткой по обмену из Америки по имени Белл. Намджуна кроет от ее произношения, а когда он узнает, что девушка приехала из Нью-Йорка, то интерес к ней из сугубо практического перерастает в личный. Через каких-то полчаса он уже прижимает ее к стене и думает, что, наверное, Юнги не очень обрадуется, если они закроются в ванной. Целоваться с ней приятно, губы у нее мягкие, язычок острый и горячий, но это все. Она ему безразлична. То есть, Нью-Йорк, это, конечно, круто. Перспективы, работа, новый мир, но… Девочка бессмысленна, потому что, как ни странно, его сердце бьется ровно, ожидая соулмейта. Намджун обречен быть счастливым только рядом с Чимином. Обречен? Чимин не кара, но он не может заставить себя поверить в это. Монстр бросает короткое «Sorry», - и уходит на балкон – считать звезды. Квартира, снятая Юнги чертовски хороша: две комнаты, раздельные ванна с туалетом, длинный, широкий балкон, терпеливые соседи, - все что надо для счастливой студенческой тусовки. Намджун прячется в углу балкона на табуретке, прикрывает глаза, выдыхает, и старается переварить произошедшее. Девочка. Ему всегда нравились девочки (и Чимин), он никогда не засматривался на парней, как Юнги. Девочки грациозны (как Чимин), у них обворожительные улыбки (как у Чимина), шикарный бюст, тонкая талия, чувство юмора, они хрупки и о них можно заботится, их надо защищать (как Чимина), если показаться с красивой девушкой на вечеринке, на тебя начнут совсем по-другому смотреть. За них можно вступиться, приревновав влезть в драку… Намджун вздыхает и полушепотом признается себе в том, что в драке за Чимина он бы кого-нибудь убил. - Приехали,- тянет он, обращаясь к звездам. - Дошло, наконец? – когда рядом успел материализоваться Хосок, Ким как-то не успел осознать, поэтому его темный силуэт со стаканом и горстью таблеток, которые он опрокидывает в один прием, выглядит немного мистически. - Ты о чем? – Намджун искренне пытается сделать вид, что это не он жираф, а так просто жизнь тяжелая. - Я о том, что блондинка в слезах заперлась в ванной, а Чимин в соседней комнате собирается сожрать таблетки, которые разорвут вашу связь, если он, конечно, выживет, - в его голосе горькая усмешка, у Кима куда-то пропадает сердце. - Что за таблетки?! – он подрывается к Хоупу и крепко встряхивает его за плечи. Но тот молчит, белозубо улыбаясь. *** Чимин сидит на полу в на удивление пустой спальне. Гости толпятся в гостиной, ожидая именинника, а Пак катает по полу пузырек с хосоковыми таблетками. Он нашел их на прошлой вписке. Сначала было просто интересно, а что же такое наша надежда потребляет. Оказалось, что у Чона в руках зелье волшебное от Чиминовой проблемы. Только бы никто не зашел сейчас. Если выпить в нужной дозе и запить все это алкоголем, связь, так ненавистная теперь, может разрушиться. Шрам за ухом – слишком дешевая плата за спокойствие. А после вечеринки он умотает с Рэем в Пусан. Рэй, конечно, такая себе замена Монстра, но за неимением лучшего… Вспомнишь… Вот и Намджун врывается в темную спальню. - Ты что делать собрался?! – рычит он, безошибочно находя Чимина за кроватью, но не хватает за плечи, не заряжает подзатыльник, испуганно смотрит на ярко-белую в темноте этикетку бутылька с таблетками. - Ничего, - Чимин пожимает плечами. - Скоро Куки приедет. - Я знаю, что это за таблетки! Ты сдурел?! - А ты не сдурел, а? Что бы ты чувствовал на моем месте!? – орет в ответ Пак, хватая пузырек. Сейчас, когда Намджун рядом, решиться на такое намного проще. –Знаешь, как мне больно? Хотя, погодите-ка, откуда тебе знать, ты даже не знаешь, любишь меня или нет,и это при том, что мы ебаные соулмейты, господи, у нас у обоих имена, наша связь, если верить учебникам биологии, сильна как никогда, но при этом… Слушай, может мы сломанные? Чимин разжимает ладно и смотрит на пузырек. Намджун невольно подается вперед, тоже садится на корточки рядом с Паком. - Может, мы друг другу не предназначены, бывают ли у вселенной опечатки? Наши имена перепутались на конвейерах, и теперь наши половинки где-то ходят, а ты пытаешься не убить меня? – его слова звучат неожиданно логично. – А как еще объяснить тот факт, что я тебе не нужен? Тогда таблетки – наше спасение, Джуни. Я выпью, а через несколько часов ты свободен. Можешь искать свой смысл жизни, читать сколько влезет, думать о чем угодно. Пак улыбается, в полумраке Намджун скорее чувствует его улыбку, чем видит, и только теперь понимает, какой же еблан. - Чимин, - он все время говорил, что не намерен искать соулмейта, что в жизни есть вещи поинтереснее, но на самом деле он был такой самоуверенный, только потому что Чимин был рядом. И он всегда знал, что они встретятся. Тем более, мелкий никогда не мешал ему, наоборот, поддерживал увлечения, заботился, но не навязывался, тем более, они знакомы два года, а метка вылезла полтора года назад… «Я влюбился в тебя с первого взгляда» Тогда Ким подумал, что все дело в метке, но ведь он и сам чертовски обрадовался появлению мелкого черноволосого в их дружной троице. Хосок еще ржал долго, что мол, Монстр на самом деле в душе пуська, хоть и кажется ежиком. А Чимин улыбается всегда, даже сейчас, высыпая на руку горсть таблеток. - Остановись! – он хватает парня за руку, таблетки звонко рассыпаются по полу. - Придурок, что ли?! – Чимин вырывается, но хватка у Намджуна стальная. Он не собирается его отпускать. – Слушай, у меня времени мало, меня ждут. - Кто? - Иди нахуй, а, твоя ревность ошиблась реальностью. Я больше не хочу быть твоим соулмейтом! Я больше не хочу любить тебя! – он поднимается, чтобы уйти, но Ким резко дергает за руку, которую так и не опустил. - Я сказал сидеть! – рявкает блондин, сам от себя не ожидая такой злости. Кто ему права давал не хотеть? Кто давал такое право Намджуну? – Никуда ты не пойдешь, никакие таблетки есть не будешь, после вечеринки поедем домой, там скандаль, истери, злись, сколько угодно, но я тебя никуда ни к кому не отпущу. Воцаряется пауза, а улюлюкающие гости аккомпанимируют их драме. - Я не знаю, люблю тебя или нет, - тихо говорит Намджун, неуверенно кладя вторую руку на плечо парню, - потому что для меня ты просто самое важное существо на планете. Всегда. Даже не с первой встречи. Я не могу сказать, что люблю тебя, потому что, а как можно не любить свою руку или свои глаза? Ты часть меня, но я так боялся в детстве тебя не встретить, что убедил себя, в том что полноценен и так. И когда наши пути, наконец, пересеклись, мне стало слишком страшно. Я испугался сам не знаю, чего. Но на самом деле, ты мне нужен, пусть я и показываю это как удод. Он улыбается смущенно и осторожно смотрит на Чимина. Плечи парня трясутся. Он плачет? Нет. - Боже, - Чимин честно держался, но его прорвало. Беззвучный смех вырывается тихими всхлипами. – Какая же ты сволочь. Ненавижу тебя. Он подается вперед, утыкается Киму в шею, содрогаясь от смеха. - Если бы я знал, боже, я бы поменялся местами с Юнги. Серьезно, Чонгук на твоем фоне просто ангел, - неожиданный укус в шею едва не валит Намджуна с ног. – Теперь ты будешь долго, слышишь, очень долго вымаливать у меня прощения. Руки Чимина очень ловко забираются под футболку, и Монстр уже почти согласен на пытки, но дверь в спальню открывается, и пьяный хихикающий Хосок сообщает парням, что через две минуты Юнги с Чонгуком поднимутся, и кто-то должен залепить в именинника торт, а без вреда до здоровья это сделать может только Чим-Чим, так что… - Спасибо, - тихо бросает Намджун, выходя вслед за Паком. Хоуп вопросительно вскидывает брови. – Если бы ты не сказал мне на балконе, что собирается делать Чим… - Погоди, - перебивает его косящий пьяными глазками Чон. – На каком балконе? Я не ходил сегодня на балкон, тем более не разговаривал с тобой, я сам Чимина потерял. Удивиться Намджун не успевает – мешает звонок в дверь и дикий ор Чимина «Хэпи берздей, епта». *** Юнги с Чонгуком приезжают, когда вечеринка уже в самом разгаре. Музыка играет на всю катушку, а крики вечно жизнерадосного Хосока слышны даже с улицы. Еще в такси Юнги бережно перевязал шарфом глаза Чонгука, обещая сюрприз и объясняя, что за ключ с адресом он подарил младшему еще утром. - Я помню, ты с самого нашего знакомства говорил, что мечтаешь покататься на мотоцикле, - сосредоточенно произносит Юнги, махая руками перед глазами младшего. Тот никак не реагирует – значит из-под повязки действительно ничего не видно – Я, конечно, не миллионер, но я арендовал байк на месяц. Он пока стоит на складе, адрес у тебя есть. Глупо ведь тебя просить быть осторожнее, да? Чонгук лишь глупо улыбается и кивает. Временно ослепленный и переполненный чувствами, Чон тянется поцеловать старшего, но, не рассчитав силы, больно утыкается носом в лоб Юнги. На пороге Чонгука встречают громкими поздравлениями, криками, музыкой. В лицо все еще невидящего прилетает тортом, но тот совсем не растерялся и начал слизывать крем с губ. Юнги только успевает дать подзатыльника Чимину, который молниеносно скрылся с места своего маленького преступления. Тэхен выполнил свое обещание и постарался на славу: квартира украшена идеально. Разноцветные шары, сверкающие гирлянды и рыжий Ким, разрисовывающий баллончиком потрескавшуюся стену, смотрятся более, чем эстетично. Чонгук счастлив, и это чувствует Юнги. Юнги доволен, и это чувствует Тэхен. Вечеринка незаметно и неожиданно перемещается в ванную, где пьяные парни начали кидаться друг в друга конфетти и полупустыми красными стаканчиками с алкогольной бурдой. -Атака на рыжих – крикнул кто-то из толпы. И уже через несколько секунд Тэхен и Чимин, непонятно по каким причинам оказавшийся рядом, расплескивали воду из ванной, в которую их закинули остальные. Настроение безмятежности электрическими разрядами расходилось по парням, и к середине тусовки каждый, казалось, на время забыл про свои обиды: Тэхен выдавил из себя «С Днем рождения, мелкий пиздюк», а Юнги, наблюдавший за счастливым донсеном, перестал желать смерти Ким Сокджину. К ночи все разбрелись по маленьким компаниям. В одном углу расслабившийся Тэхен рисовал портреты всех желающий на скорую руку, в другом – Хосок разливал по стаканчикам свои фирменные коктейли, а в третьем – Чонгук хвастался своим утренним подарком – электронной сигаретой и давал всем попробовать. Маленькая идиллия продолжалась ровно до того момента, пока перепивший Юнги не психанул. - Может ты вообще переедешь к этому придурку? Я уверен, у него дома целый склад такой херни, - истошно крикнул Мин, подбежал к Чонгуку, выхватил подарок и со всей силы швырнул в стену. – Я сутками батрачил ради одной праздной ночи для тебя. А что я получаю взамен? Какого-то гопника на пороге с самого утра! Тэхен почувствовал подкатывающую к горлу тошноту, перемешанную с горечью ревности. Юнги выходит из-под контроля, и все что можно с этим поделать – это наблюдать, как тот в турбо-режиме начинает сходить с ума. Он без разбора начал раскидывать бутылки, стаканы, чьи-то телефоны. Расталкивая всех вокруг, он попытался пробраться к Чонгуку. Испуганный Чон тыльной стороной трясущейся руки начал вытирать слезы, непрерывно катившееся по щекам. Он уже сам перестал понимать, из-за чего именно он плакал: из-за подарка, врученного ему соулмейтом, воссоединения с которым он ждал годами, из-за дня рождения, резко переросшего в катастрофу квартирного масштаба или из-за любимого парня, который не поддавался никакому контролю. Полный решимости он встал и побежал к Юнги, который неустанно крушил комод у стены и бросал неразборчивые фразы куда-то в стену. Чонгук крепко обнял хена, умоляя успокоится. Тот лишь оттолкнул его в сторону и продолжил орать в никуда. Пьяный Мин еле держался на ногах. Пошатываясь из стороны в сторону, он осыпал проклятиями каждого, на кого падал взор. Заткнулся он только тогда, когда резко появившийся из ниоткуда кулак Чонгука прилетел ему в челюсть. Онемевший от удивления он бросил что-то вроде «Да пошел ты!» и победным жестом швырнул стул, на который он только что упал, куда-то в стену и под звуки разбившегося зеркала удалился из квартиры. Your brutality... В зависшей тишине на пол упала тэхенова ручка.