Шанс на Искупление

Нет, я не брежу. Я сказал это. Я действительно это сказал. Ольгерд все никак не мог поверить, что слова принадлежали именно ему. Что это он секунду назад чуть ли не умолял о'Дима о пощаде. А теперь, когда ему казалось, что хуже быть уже не может, он затянул себя еще глубже. Туда, откуда нет возврата. Но сожалеть о содеянном было слишком поздно: роковые слова сорвались с губ, и он тут же почувствовал, как изменилась окружающая его обстановка. Во всяком случае, дышать стало полегче. - Да будет так, - сказал Господин Зеркало с каким-то нездоровым азартом. Ольгерд в очередной раз отметил, насколько же обманчивой бывает внешность. Лицо напротив могло бы принадлежать кому угодно: чиновнику, торговцу, лекарю. Одно из тысячи. И только глаза выдавали правду. У людей не бывает такого взгляда - мягкого и одновременно пронизывающего до костей. Безжалостного, как сама Вселенная. Этот взгляд притягивал и отталкивал, будто пропасть, в которую хочется прыгнуть, повинуясь какому-то древнему инстинкту. Именно так Ольгерд себя и чувствовал: как человек, стоящий на краю пропасти. Он даже не заметил, как распались удерживающие его каменные оковы. - Хватит страдать, фон Эверек, - о'Дим поднялся и отряхнул свой незамысловатый наряд. - Сегодня нас ждет много интересного. Ольгерд вздрогнул, сбрасывая охватившее его оцепенение. - Уже утро? - Это как посмотреть. А впрочем, почему бы и нет? Он хлопнул в ладоши, и в щели между ставнями юркими змейками скользнули солнечные лучики. Почти настоящие. Ольгерд несколько раз моргнул, приучая глаза к яркому свету. Не удержавшись, он бросил полубезумный взгляд в сторону - туда, где лежали останки Ирис. И вздохнул с облегчением, увидев только смятые простыни. - Спасибо. Господин Зеркало растянул губы в любезной улыбке. - Вижу, у тебя входит в привычку меня благодарить. Ну-ну, не стоит. Я всего лишь выполняю свою часть уговора. Ольгерд поморщился. Дрожащие пальцы вцепились в отворот рубахи и замерли, пережидая, пока не утихнет жжение в груди. - Почем болит именно сердце? - спросил он. - Я был о тебе лучшего мнения. Что, курс античной философии прошел впустую? О'Дим заложил руки за спину, процитировав: - "...ибо сердце есть ничто иное как пристанище души, ее манифестация в физическом плане. Таким образом, все, что происходит в душе, отражается на сердце, но не наоборот". Вспомнил? - Ну, может быть, - Ольгерд нахмурился. По какой-то необъяснимой причине замечание о'Дима задело его за живое, - А попроще ответить было нельзя? - Можно. Но так ведь занятее, не находишь? - До ужаса, - буркнул фон Эверек. - Я так понял, ты собираешься медленно довести меня до приступа? - Что ты, - Господин Зеркало отмахнулся. - Я оставлю эту привилегию твоему пробудившемуся сарказму. Кстати, будь с ним поосторожней. Ты ведь не хочешь умереть раньше срока? - А какая разница, если после смерти я все равно останусь здесь? - Абсолютно никакой. Ольгерд уже понял, что затевать игру в вопросы было глупой затеей. Однако он привык доводить любое дело до конца. - Чего ты от меня хочешь? О'Дим посмотрел на него, и Ольгерд пожалел, что вообще решил раскрыть рот. - Раз уж речь зашла о моем желании... Стеклянный человек протянул ему руку. - Идем. - Куда? - спросил Ольгерд. Ему захотелось исчезнуть. О'Дим покачал головой. - Время вопросов истекло. Ну же, фон Эверек. Ты ведь знаешь, что я не люблю ждать. Разумеется, прежний Ольгерд рассмеялся бы такой угрозе, да еще и прибавил бы пару-тройку заковыристых фраз, недопустимых в приличном обществе. Теперь же... Теперь все изменилось, и эта ситуация была лучшим тому подтверждением. Словно в трансе, он подался вперед, и, лишь на миг поколебавшись, коснулся застывшей в приглашающем жесте руки. От этого прикосновения у него зашевелились волосы на затылке. Длинные пальцы прошлись по ладони, слегка царапая кожу, прежде чем капканом сомкнуться на запястье. - Прекрасно, - сказал Господин Зеркало. Он напоминал паука, в сети которого только что попалась жирная муха. Ольгерд подавил желание вырваться. Все равно у него вряд ли бы получилось. - Что... Он не закончил. Пол рывком ушел из-под ног, заставив его потерять равновесие и свободной рукой ухватиться за локоть о'Дима. Прежде чем Ольгерд успел сообразить в чем дело, они уже стояли в просторном зале - полной противоположности роковой спальне в поместье фон Эвереков. Вокруг были стены из гладко отполированного розового мрамора. Свет, падающий из высокого мозаичного окна, красиво переливался на поверхности миниатюрного бассейна. От воды поднимался пар. По углам вились, источая приторно-сладкий аромат, декоративные лианы с бутонами всевозможных форм и расцветок. Ольгерд опомнился, когда руку свело судорогой. К своему ужасу, он осознал, что все еще цепляется за чужой рукав. Он чертыхнулся и тут же разжал пальцы, словно обжегшись. О'Дим усмехнулся, но промолчал. - Что-то пошло не так? - поинтересовался Ольгерд, пытаясь скрыть охватившее его нелепое смущение. - Может, комната пыток находится этажом выше? - Вообще-то этажом ниже, но ты почти угадал, - сказал о'Дим. - Ладно, шутки в сторону. Раздевайся. Ольгерд чуть не поперхнулся от неожиданности. Кровь отхлынула от лица, придав ему мертвенную белизну. - Зачем? - выдавил он. В памяти тут же всплыл последний раз, когда о'Дим потребовал от него подобное. - Зачем? Что за вопрос! - передразнил его Господин Зеркало. - Не могу же я, в самом деле, пустить тебя за стол в таком виде. Ольгерд сделал осторожный шаг назад. - Не знаю как ты, а я не привык пировать в чем мать родила. - Но именно это тебе и предстоит, если не поторопишься, - заметил о'Дим с неприятной улыбкой. - О боги, фон Эверек, ты всегда так сопротивляешься водным процедурам? Давай, вперед. Меньше слов - больше дела. Ольгерд выругался про себя. Вдобавок ко всему прочему, у него начинало гореть лицо, чего с ним не случалось уже целую вечность. Выдохнуть. Взять себя в руки. Ладно, ему в любом случае не помешало бы освежиться. Не без доли облегчения он стянул пропитавшуюся потом и содранную в нескольких местах рубаху. Немного помедлив, освободился и от штанов. Что-то кольнуло шею, прямо у основания затылка. Он покосился на прислонившегося к колонне Стеклянного человека. Тот разглядывал его, нисколько не скрываясь. Ольгерд как никогда остро ощутил собственную наготу. - Слушай, о'Дим... - Да, Ольгерд? - Ты не мог бы... Черт, ломаюсь как девственница на сеновале. - Что? - Ты не мог бы отвернуться? - попросил он, чувствуя себя как последний дурак. - Ольгерд, если ты думаешь, что я раньше не видел... - Пожалуйста. - Ладно, будь по-твоему. Господин Зеркало закатил глаза, но все-таки соизволил выполнить просьбу. Ольгерд подошел к краю бассейна. Не удержавшись, потрогал воду кончиком пальца - она была теплой, почти горячей. Недолго думая, он погрузился в пахнущую незнакомыми травами купальню, и едва не застонал от удовольствия. Как же хорошо... Объявшее его тепло гнало прочь все тревожные мысли, делая голову приятно пустой. Он прикрыл глаза, слушая звук приближающихся шагов. Страха почти не было. - Это место действительно существует? - спросил он. - Или это просто иллюзия? - А есть разница? - о'Дим хмыкнул. - Все, что ты видишь, в той или иной степени является иллюзией. - Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь настоящий? И я? - Помнишь наш разговор о жизни после смерти? - теперь голос о'Дима звучал почти у него над ухом. Ольгерд кивнул, не открывая глаз. - Помню. Но тогда я почти ничего не понял. - Разумеется, нет. Твое человеческое сознание надежно защищает тебя от правды. Узнав ее, ты скорее всего потерял бы рассудок. Во всяком случае, именно это происходит с теми, кому удается заглянуть за завесу лжи. Забавный парадокс. О'Дим постучал кончиками пальцев по краю бассейна. - Ты спрашиваешь, настоящий ли мир вокруг тебя. Представь, что душа оживляет тело, как кукловод марионетку. Все, что ты видишь - ни что иное, как декорации. События и люди в твоей жизни - всего лишь участники одного спектакля. А когда умирает кукловод, падает занавес. Finita la commedia. Ольгерд помолчал. - Ты так и не ответил на мой вопрос. - Быть может, в другой раз. Когда закончишь, найди меня внизу. Да-да, именно там, где комната пыток. Ольгерд открыл глаза, но увидел лишь пустую комнату. О'Дим исчез, и оставалось только гадать, было его замечание шуткой или нет. И все же, зная Господина Зеркало, он склонялся к последнему варианту.