Шанс на Искупление

По ухмылке о'Дима Ольгерд понял, что шутки кончились. Все остальное было лишь затянувшейся прелюдией, не более. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит. За свою жизнь он успел сыграть немало ролей – дворянина, мужа, убийцы, да и просто сукиного сына, - но роли глупца в этом списке не числилось. Как следствие, он не питал ни малейших иллюзий касательно их новой сделки. Господин Зеркало, при всей своей непредсказуемости, был постоянен в одном: каждый раз за мнимым проявлением человечности следовало что-то воистину дьявольское. Настоящее. Воздух загустел, отказываясь наполнять легкие. Откуда-то доносилась нарастающая барабанная дробь. Поначалу Ольгерд даже не сообразил, что это бьется его собственное сердце. О’Дим, все так же улыбаясь, поднес алый плод к его губам. Нервы были на пределе. Ему казалось, что в любую секунду он не выдержит и… И что? Закричит? Потеряет сознание? Окончательно сойдет с ума? Возможно, что и все сразу. Особенно если о’Дим не прекратит этот спектакль, от которого уже выворачивало наизнанку. А тот и не думал прекращать. Горячее дыхание обожгло щеку, когда Стеклянный человек наклонился еще ближе. - Давай же. Будь хорошим мальчиком. От фрукта шел странный аромат. Пьянящая сладость и что-то еще, чему Ольгерд не мог дать названия. У него кружилась голова. Рассудок затуманился, и на какую-то секунду он отключился. А когда пришел в себя, на губах еще оставался отвратительно сладкий привкус. - Что со мной? – он изо всех сил старался не поддаваться панике. Выходило скверно. В ушах шумела кровь, а внизу живота, как гигантский спрут, распускало щупальца нестерпимое, противоестественное желание. Яблоко было явно непростое. Но, если подумать, что в этом удивительного? С Господином Зеркало вещи всегда оказывались не такими, какими казались на первый взгляд. Иллюзии, загадки, отражения. Впрочем, на этот раз Ольгерд был близок к разгадке. И она его совсем не радовала. - Нравится? – вкрадчивый шепот мог бы напугать и мертвого. По-змеиному узкий язык пощекотал его ухо, посылая импульсы возбуждения по всему телу. Он отшатнулся, сделав только хуже. Теперь колено о'Дима упиралось ему в промежность. Внутри разгорался пожар. Нет, не тот, с которым он привык иметь дело. Эта лихорадка была другого рода. Пожалуй, он предпочел бы боль - она хотя бы не так унизительна. - Чего ты хочешь? Господин Зеркало поймал его за подбородок. Безжалостный взгляд проникал прямо в душу. - Ты знаешь. Ольгерд сглотнул. - Да, - сказал он. - Догадываюсь. - Тогда, будь любезен, - пальцы Стеклянного человека скользнули вниз и сжались вокруг его горла. - Напомни, какой у нас был уговор. Слова вибрировали в ушах, проникали под кожу сонмом разбуженных пчел. Хватка О'Дима была недостаточно крепкой, чтобы его задушить, но Ольгерду приходилось бороться за каждый глоток воздуха. - Я должен исполнить твое желание, - прохрипел он. Перед глазами плясали темные круги. - Верно, - пальцы разжались, продолжая свой путь ниже, в разрез рубахи. Ольгерд задрожал. Теперь даже самые простые прикосновения вызывали у него целый фейерверк ощущений. - Так чего ты ждешь? Вдохновения? С этим я тебе помогу. Он не успел ответить – губы Господина Зеркало накрыли его рот, поймав на полпути протестующий вскрик. Язык прошелся под верхней губой, и Ольгерд, к своему стыду, застонал, вцепившись в чужие плечи, словно утопающий. В каком-то смысле, так оно и было. Одна его часть тонула в безумной мешанине ужаса и экстаза, другая наблюдала за происходящим холодно и безучастно. О’Дим притянул его ближе, углубляя пародию на поцелуй. Бесцеремонно просунул руку ему в штаны и задвигал ей - мучительно медленно, посылая искорки удовольствия вверх по позвоночнику. Ольгерд задыхался. Его трясло от хлещущего через край острого, зудящего желания. Мир сузился до пожирающих его глаз и расчетливых, сводящих с ума прикосновений. Больше не существовало ничего. Даже он сам перестал существовать. Я говорил, что так и будет, - шепнул бесплотный голос. - Тебе ведь это нравится, да? Подстилка. - Нет, - он замотал головой, сбрасывая наваждение. - Я не могу. Не могу. К его удивлению, Стеклянный человек тут же отстранился. - Значит, идешь на попятную? Даже в своем одурманенном состоянии Ольгерд услышал скрытую за спокойным голосом угрозу. Желудок скрутило липким страхом. - Я... О’Дим приложил палец к его полураскрытым губам, вынуждая замолчать. Легким движением поднялся, глядя на него сверху вниз. - Какая жалость. В какой-то момент я почти поверил, что у тебя получится меня обыграть. Но, видимо, тебе не хватило энтузиазма. А посему, как это ни прискорбно, я вынужден расторгнуть нашу сделку. Ольгерд вскинул на него побелевшие от ужаса глаза. - Нет, подожди. Подожди, ты не можешь так просто… Господин Зеркало улыбнулся, словно услышал хорошую шутку. - Мой дорогой, я могу все. Кому, как не тебе, это знать. Его голос изменился, стал холодным и деловым. - Встань. - О’Дим, - прошептал он. Почти как молитву. Действительно, по жестокой иронии судьбы, тот был сейчас его богом. - Вставай, фон Эверек. Он встал и, пошатнувшись, ухватился за спинку стула. - Повернись. Сердце ухнуло куда-то вниз. Ольгерд повернулся. Между лопаток тут же возник неприятный холодок. На плечо легла уже знакомая рука. Он сдержал дрожь. Нельзя. Он не хотел больше показывать свой страх. Пускай это будет единственным, что он может сделать. Если подумать, то не так уж это и мало. - Руки на стол, - сказал О’Дим ему на ухо. - Нагнись. Он хотел бы ослышаться. Хотел бы, что все оказалось лишь очередным кошмаром. Пустое. Не в первый раз он сталкивался с пониманием, что от его желаний мало что зависит. Самое неприятное, что в какой-то степени ему этого даже хотелось. Так было проще. Не думать. Пустить все на самотек. Может быть, даже… О’Дим сжал ему плечо, побуждая к действию. Ольгерд лег ничком, прижавшись щекой к гладкой, почти зеркальной поверхности. Очень хотелось повернуть голову, но он не решался. - Вот так, - о'Дим похлопал его по спине, отчего каждый нерв в теле натянулся как струна. Низ живота кольнула искра удовольствия. Ольгерд охнул от неожиданности. - Ш-ш-ш, - шелковой удавкой скользнуло по коже. - Слушай. Он замер. Горло перехватил спазм. - Считай, что тебе повезло. Сегодня ты неплохо меня повеселил, так что я готов дать тебе еще один шанс. Я даже не стану мучить тебя кошмарами о бедняжке Ирис. Взамен ты отдашь мне кое-что другое. Он не стал спрашивать, что именно. Да о’Дим и не делал из этого тайны. По телу расползался парализующий страх, смешиваясь с неугасающим возбуждением. Он понимал, что все дело было в проклятом куске яблока, а вовсе не в нем, но утешение было так себе. Уверенные пальцы легли на пояс его штанов, стягивая их вниз, а потом задрали на спине рубаху, словно распутной девке в борделе. Перед глазами все плыло. Происходящее казалось чем-то абсолютно нереальным. Галлюцинацией. Бредом воспаленного разума. Господин Зеркало чуть слышно усмехнулся. Обхватил его бедра ладонями, почти любовно поглаживая. - Боишься, фон Эверек? - Быстрее, чтоб тебя, - процедил Ольгерд сквозь стучащие зубы. Его радовало только одно: что о’Дим не видит сейчас его лица. - А куда нам торопиться? - легкий шлепок пониже спины застал его врасплох. Ольгерд прикусил язык, заливаясь совсем неприличествующей атаману краской. - Я хотел бы поскорее с этим покончить, - слова еще никогда не давались ему с таким трудом. - Не привык… заниматься этим с мужчинами. - Поверь, Ольгерд, я знаю, - в голосе о’Дима слышалось неприкрытое веселье. Смазанный чем-то скользким палец коснулся его там, где касаться совсем не следовало. Все мышцы тела тут же напряглись, пытаясь оградить его от неизбежного вторжения. Поверхность стола затуманилась от его прерывистого дыхания. - А еще я знаю, что с тобой творилось, когда ты смотрел на Геральта. Палец неспешно проскользнул внутрь, и Ольгерд содрогнулся от странного и неприятного ощущения. - Ох уж этот ведьмак. С виду обычный сухарь, но какая харизма! Неудивительно, что он тебя зацепил. Ты частенько думал, как здорово было бы хоть на миг разбить эту маску высокомерного равнодушия. Думал ведь, правда? Это прямо-таки не выходило у тебя из головы. Слишком уж сильно он напоминал тебя самого. Того, кем ты стал. По ночам, глядя в потолок, ты представлял, как вы трахаетесь. Дико и неистово, как два обезумевших зверя. Только размышления, разумеется. Но они стали причиной многих бессонных ночей. Я прав, Ольгерд? Он остолбенел. Конечно, для него не было секретом, что о'Дим мог читать его мысли, но от этого слова разили ничуть не меньше, ядом выжигая нутро. - Это... Это ложь. Ты… Черт! – второй палец вошел в него быстро и бесцеремонно, принося уже ощутимый дискомфорт. Но хуже всего было то, что к нему примешивалось и нечто приятное. - К твоим услугам, - пальцы внутри задвигались, вырывая у него очередной приглушенный стон. На этот раз удовольствие было ярче, и это действительно испугало его. Ольгерд дернулся, но добился лишь того, что пальцы скользнули еще глубже, отчего по телу прошла приправленная болью тошнотворно-сладкая волна. Он зажмурился, сдерживая подступившие к глазам слезы. - Приятно, правда? – спросил о’Дим, подливая масла в огонь. - Нравится быть подстилкой, фон Эверек? Он ускорил темп, не оставляя Ольгерду возможности ответить. Сейчас тот мог лишь задыхаться от переполняющих его ощущений, полностью потеряв контроль над собственным телом. Член уже стоял колом, болезненно упираясь в край стола. - Замолчи… - Как же все-таки люди примитивны, - сказал Господин Зеркало, ни на миг не сбивая темпа. - Все ваши высокие помыслы и благородные цели рассыпаются в прах перед желаниями плоти. Возьмем тебя, фон Эверек. Ты просишь меня прекратить, но стоит мне это сделать, как ты сам начнешь умолять о продолжении. - Нет… Никогда. Вместо ответа О’Дим обхватил его член свободной рукой, тем самым многократно усилив ощущения от двигающихся внутри пальцев. Ольгерду показалось, что его зажало между двумя медленно сдвигающимися стенами. Еще немного, и они сомкнутся, а он услышит хруст ломающихся костей. При этой мысли возбуждение только усилилось. - Ты ведь хочешь этого. Зачем врать самому себе? Думать становилось тяжелее. Глаза заволокло ожиданием приближающейся разрядки, в которой растворится все – боль, страх, остатки гордости. - Я хочу умереть, - прошептал он, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Все. Дальше падать было некуда. О’Дим наклонился, вдавливая его в стол, не прекращая сводящих с ума движений. - О, ты умрешь, Ольгерд, не сомневайся. Однажды. Когда погаснет последняя звезда, - он рассмеялся жутким, пробирающим до костей смехом. - А пока... У нас есть немного времени, чтобы хорошенько поразвлечься. Пальцы выскользнули из него с хлюпающим звуком. Ольгерд успел еще подумать, что, может быть, все наконец-то кончилось, а в следующий момент о’Дим рывком натянул его на себя, вцепившись в волосы на затылке. Он вскрикнул – боль пересилила удовольствие, и это показалось почти благословением. В ушах эхом откликнулись слова Стеклянного человека. Когда погаснет последняя звезда... Он ведь и так это знал. Ему не выбраться. Это место станет его тюрьмой. Срок – длиной в вечность. Ольгерд не сомневался, что у о'Дима в запасе еще куча способов разнообразить время. От безысходности хотелось… - … кричать? – о’Дим усмехнулся, с легкостью вторгаясь в его мысли. - Ну так кричи, Ольгерд. Чем громче, тем лучше. Он закричал. И тут же почувствовал, как раскрывается - позволяет чужой воле проскользнуть в себя, сметая остатки сопротивления. Теперь Господин Зеркало был везде. Он завладел его телом, чувствами, душой. А снизу уже поднималась, пока еще медленно, но неизбежно ускоряясь, разрушительная волна сладкого безумия. - Скажи, - слова о’Дима доносились до него как сквозь толщу воды. - Кто я? - Господин… - выдохнул Ольгерд, уже теряя сознание от ослепляющей смеси боли и наслаждения, - Зеркало.