Шанс на Искупление

Ольгерд еще не до конца оправился от пришедшего под руку с опьянением безразличия. И как же не хотелось его отпускать. Но видимость спокойствия, эта обманчивая нормальность, уже ускользала, а на ее место спешил застарелый страх. О’Дим время от времени давал ему глотнуть воздуха, но это всегда был только глоток. Он поднялся, и языки пламени стоящих рядом свечей задергались, провожая его короткими импульсами тепла. О’Дим ждал его у выхода, облокотившись на дверь. - Ты когда-нибудь представлял, как выглядит твой мир снаружи, фон Эверек? Ольгерд нахмурился. - Нет. Меня слишком занимали проблемы внутри, чтобы об этом задумываться. - Ах, конечно, - Господин Зеркало скрестил руки на груди. - Типичный представитель современного человечества. Не видеть ничего, кроме собственного носа. Как это скучно. - Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь. Стеклянный человек выпрямился и коснулся украшенной затейливой резьбой дверной ручки. Ольгерд напрягся. Это была та же самая дверь, через которую он вошел, но он четко знал, что сейчас за ней находится нечто другое. - А я не понимаю, к чему этот твой хмурый взгляд. Право, Ольгерд, тебе стоило бы порадоваться. Ольгерд вздохнул. Очевидно, что Господин Зеркало снова затеял какую-то одному ему известную игру. Он не мог повлиять на ее исход, поэтому оставалось уповать лишь на знание правил. Все-таки, за время, проведенное с о’Димом, он уже кое-что усвоил. - Порадоваться? - Еще бы. Ведь именно тебе представится шанс увидеть то, что открыто лишь единицам. Многие теологи и философы без раздумья пожертвовали бы ради этого своей, не побоюсь этого слова, душой. - Могу я узнать, почему ты удостаиваешь такой чести именно меня? – спросил он. Отчасти чтобы купить время, но и не без доли извращенного любопытства. - Я вряд ли смогу в полной мере оценить твой жест. О'Дим потянул дверь на себя, и она с противнейшим скрипом отворилась. Оттуда на них слепым глазом уставилась темнота. - Сможешь, Ольгерд, сможешь. Не сомневайся. К тому же, мне куда интереснее, что скажет такой неискушенный зритель, как ты. Подойди ближе. Вопреки протестующему инстинкту самосохранения, он заставил себя приблизиться. Его глаза то и дело возвращались к дверному проему. Тот прямо-таки притягивал взгляд. Было неуютно. - Что там? – спросил он, не надеясь на ответ. Но о’Дим все-таки ответил: - А, это довольно интересно. Каждый видит там что-то свое. Кого-то увиденное приводит в восторг, кто-то сходит с ума. Что я могу сказать? Не узнаешь, пока сам не попробуешь. - Вряд ли мне светит восторг, - пробормотал Ольгерд. О’Дим скользнул по его лицу бесстрастным взглядом. Именно в такие моменты, когда он смотрел на него так, перед Ольгердом словно приоткрывался занавес, за которым было сокрыто будущее. И тогда он старался как можно скорее забыть, что там увидел. - Возможно. Но, как я уже сказал, не попробуешь – не узнаешь. Или ты так сильно боишься? Конечно, боюсь. Я еще не настолько рехнулся, чтобы не бояться. - Нет, - сказал он. Может быть, слишком быстро и слишком резко. О’Дим ухмыльнулся, протягивая ему руку. - Тогда не будем терять времени. - Ты же сказал, что у нас его предостаточно, - он цеплялся за слова как утопающий за соломинки. Знал, что когда они закончатся, он неизбежно пойдет ко дну. С о’Димом так было всегда. Поэтому его единственным спасением было говорить. Неважно, о чем. Лишь бы не заканчивался разговор. - Сказал. А ты, я смотрю, и не прочь задержаться? – Господин Зеркало скользнул ему за спину, и Ольгерд понял, что совершил очень большую ошибку. Он хотел повернуться, но чужие руки легли ему на плечи, пригвождая к месту. Пальцы неспешно прошлись вниз по спине, изучая, ощупывая. Ольгерду казалось, будто он очутился в лапах паука. Очень большого и смертельно опасного паука. Руки вернулись ему на плечи, и о’Дим едва слышно хмыкнул, видимо, удовлетворенный осмотром. А в следующий момент потянул его за волосы, заставляя запрокинуть голову. Ольгерд застыл, невидящим взглядом уставившись в далекий потолок, на полном серьезе ожидая, что его вот-вот укусят. Раньше от прикосновений о’Дима ему было просто не по себе. С недавних пор он стал ощущать их так, словно с него живьем сдирали кожу. - Ты думаешь об этом, - прошептал Господин Зеркало. Губы коснулись шеи, впрыскивая в артерию словесный яд, подрубая колени и превращая его ноги в бесполезные куски плоти. - Боишься, что я захочу повторить. Боишься настолько, что было бы преступлением не оправдать твои ожидания. - Нет… - его губы двигались, но звука не выходило. К груди подкатила горячая волна, обливая сердце отравленной кровью. Внутри он кричал, но снаружи был почти совсем неподвижен. - Нет? – усмехнулся о’Дим, свободной рукой легонько разминая его напряженные плечи. Действие, которое вроде как должно успокаивать и приносить облегчение, было для Ольгерда лишь продолжением пытки. - Тогда что ты предлагаешь делать? - Можем поговорить, - прошептал он в опутавший его невидимый кокон. И снова изо рта не вышло ни звука. Но этого и не требовалось. О’Дим слышал каждую его мысль. Иногда еще до того, как он успевал ее подумать. - Поговорить? И о чем же? Ольгерд отчаянно пытался придумать хоть что-то: вопрос, возражение, слово, за которое можно было бы зацепиться. Ничего. В голове было пусто. От Господина Зеркало не укрылись его метания. - Подумать только. Пытаешься меня обхитрить, Ольгерд? - Я не… - начало было он, но о’Дим вдруг оттолкнул его и развернул к себе лицом. - Если тебе есть что сказать, говори прямо сейчас. Если нет, то хватит трепыхаться, и идем со мной. Разве что... - тут он сделал драматическую паузу, - ... ты захочешь продолжить? Слова царапнули что-то у него внутри, и сердце болезненно сжалось, а потом застучало с удвоенной силой, заглушая мысли. - Ольгерд, я теряю терпение. Вопреки угрозе, о’Дим улыбался. Ольгерд смотрел на его зубы и представлял, как они пережевывают его душу. - Я… - он запнулся. - Нет, ничего. - Какая обреченность! Еще немного, и я расчувствуюсь. С этими словами Господин Зеркало схватил его за руку и поволок прямиком к черной дыре. - Это обязательно? – выдавил Ольгерд, спотыкаясь за ним следом. - Что? – о’Дим не оглянулся. - Ну… это, - он слегка пошевелил уже начавшей затекать рукой. - Я мог бы и сам дойти. - Сейчас поймешь, - палец о’Дима прочертил путь по его запястью, нащупывая ускоряющийся пульс. Ольгерд стиснул зубы. Провал в стене был уже совсем близко. Оттуда несло холодом и смертью. Не гнилым смрадом, но какой-то безошибочно распознаваемой стерильностью, отсутствием жизни. У него подкосились ноги, но о’Дим с легкостью поддержал его. - Видишь? – он усмехнулся, не без самодовольства. - Я же говорил. У Ольгерда уже не оставалось сил сдерживать страх. Он мертвой хваткой вцепился в капкан чужих пальцев. - Стой. Подожди. - Ну, что еще? – обернулся о’Дим. Ольгерд проглотил вставший в горле комок. - Один вопрос. - Слушаю. - Какой тебе прок сводить меня с ума? Ведь тогда это уже буду не я, и тебе будет не так интересно. - Меня трогает твоя забота, правда. Но не волнуйся. Я всегда найду способ развлечься. И о’Дим переступил порог, увлекая его за собой в черный проем. Ольгерд зажмурился и на всякий случай затаил дыхание. Он ожидал падения или хотя бы смены температуры, но по ощущениям все осталось почти как было. Разве что стало непривычно тихо вокруг. - Можешь открыть глаза, - сказал Господин Зеркало. - Не бойся, все не так страшно. Из его уст такое утверждение звучало довольно странно. Тем не менее, Ольгерд решил рискнуть. Он охнул и крепче вцепился в и без того удерживающие его пальцы, потеряв равновесие. С непривычки закружилась голова. Вокруг плескалась бесконечность. Темно-синяя, как воды океана. На такой глубине, куда не проникает ни единый луч солнца. А вокруг, словно причудливые рыбы, медленно проплывали или, напротив, проносились с неподвластной глазу скоростью сотни, тысячи сияющих сфер. Рубиново-красные, изумрудно-зеленые, пронзительно голубые, тепло-золотистые. Это место вовсе не было мертвым, как привиделось ему вначале. Оно жило собственной непостижимой жизнью, оно дышало. От этого захватывало дух. На секунду Ольгерд забыл обо всем и просто позволил себе любоваться непередаваемым зрелищем. - Что это? – прошептал он. Его попеременно одолевали восторг и благоговейный ужас. - Вселенная. Колыбель мироздания. Начало начал. Называй, как хочешь. Нравится? - Это… необыкновенно. - Да, впечатляет, - кивнул о’Дим. - Не думал, что тебе когда-нибудь доведется такое увидеть, а, фон Эверек? - Поразительно. - Надо же. Эстет в тебе неистребим. Впрочем, не могу тебя винить. Даже я нахожу во всем этом определенную красоту. - Так ты пришел отсюда? – спросил Ольгерд, опомнившись и переводя на него взгляд. - Это твой настоящий дом? О’Дим улыбнулся, покачав головой. - Это не дом, Ольгерд. Твоим ограниченным человеческим умом этого не понять. Но именно здесь все началось и именно здесь однажды закончится. Ясно? - Не совсем, - признал Ольгерд. Но внезапно он понял кое-что другое. - Зачем ты привел меня сюда? Ведь не ради же созерцания прекрасного. - Завидная проницательность. В глазах Господина Зеркало полыхали отблески проносящихся мимо миров. Разлитый вокруг синеватый полусвет изменил его лицо, придавая ему какую-то странную, торжественную серьезность. Ольгерд впервые по-настоящему задумался о том, насколько же древнее перед ним существо. От этой мысли его бросило в дрожь. - Скажи, зачем мы здесь? Пожалуйста. - Не могу отказать, когда так просят. О'Дим притянул его ближе, и Ольгерд закрыл глаза, когда теплые губы коснулись его уха. - Хочешь верь, хочешь нет, но я собираюсь дать тебе выбор, фон Эверек.