Шанс на Искупление

- Выбор? Ольгерду показалось, что он ослышался. С чего бы о’Диму давать ему выбор? Ведь его игра уже давно проиграна. Так давно, что он почти смирился с этим. Но затоптать последние ростки надежды было трудно. Хотелось верить, что в этом странном месте, так непохожем на все, что он когда-либо видел, невозможное все-таки имеет право на существование. - Да, Ольгерд, выбор. - Надо думать, не самый простой? Господин Зеркало хмыкнул. - А ты догадливый. Он не хотел открывать глаза. Только слегка мотнул головой, ловя щекой чужое дыхание. В голову пришла странная мысль. - Ты дышишь совсем как человек. Он поморщился абсурдности собственных слов. Похоже, предупреждение о возможном сумасшествии имело под собой кое-какие основания. - Ну да, - согласился о’Дим. - И что с того? - Но… Тебе ведь это не нужно? - Нужно, не нужно – какая разница? Пора уже перестать мыслить такими понятиями. Я принял этот облик, потому что мне так захотелось. Когда он мне наскучит, я поменяю его на что-нибудь еще. Сквозь закрытые веки Ольгерд видел проносящиеся мимо ослепительные вспышки. Они вспыхивали красным, подсвеченные пульсирующей внутри кровью. Легкий, почти эфемерный ветерок шевелил волосы. Ему стоило бы бояться, но в этот момент он был спокоен. - Интересно, - сказал он. - Хм? - Да вот, задумался. Как ты выглядишь по-настоящему? Господин Зеркало ответил не сразу. - Это ты еще узнаешь. А пока поговорим о более насущных вещах. - Хорошо, – Ольгерд вздохнул, открывая глаза. – Тогда, может, объяснишь, зачем мы здесь? Господин Зеркало выпустил его руку. Это было очень странно – стоять, не чувствуя под ногами опоры. От взгляда вниз перехватывало дыхание. - Посмотри вокруг и скажи мне, что ты видишь. Ольгерд огляделся, стараясь не обращать внимание на головокружение. - Бесконечность? - Мысли шире. Что я сказал раньше? - Кажется, что-то про начало и конец. - Именно. Видишь эти искры внутри сфер? Каждое мгновение там рождаются новые миры. Рождаются и погибают. Звезды гаснут и загораются вновь. А время… - о'Дим посмаковал это слово, растягивая его на слоги. - Время течет здесь иначе. - Иначе? – спросил изрядно сбитый с толку Ольгерд. – То есть как? - Проще говоря, годы здесь пролетают за секунды. - Подожди. Ты хочешь сказать… Медленно, очень медленно к нему начало приходить понимание. К головокружению добавилась тошнота. - Пока мы говорили об этом… Он запнулся и замолчал, не желая продолжать. Как будто слова еще могли что-то изменить. - Давай. Порази меня догадкой. Не говори это, не говори, не говори, не… - … в нашем мире уже прошли сотни лет. Он поперхнулся на слове «сотни». Выплюнул его, как протухший кусок мяса. Наверное, на его лице действительно отразилось многое. О’Дим поймал смешок в кулак. - В нашем мире, Ольгерд? Не обобщай. К тому же, ты вряд ли можешь и сейчас считать его своим. Мира, который ты знал, больше не существует. Ольгерд пошатнулся, но не стал заморачиваться, чтобы удержать равновесие. Все вокруг накренилось и куда-то поплыло. Господин Зеркало наблюдал за ним, не делая попыток помочь. - Ублюдок. Какой же ты ублюдок, о’Дим. Зачем ты это сделал?! О'Дим ухмыльнулся. - Зачем? Ты мне скажи. - Заткнись! Меня тошнит от твоих гребаных игр! - И все же ты здесь. А значит, придется играть. Или быть игрушкой. Конец фразы Ольгерд не расслышал – все звуки потонули в его крике. Он согнулся пополам. Ощущение было такое, как будто кто-то пронзал его тело раскаленными добела иглами. Он чувствовал, как они медленно входят в мозг, в горло, в сердце. Перед глазами все помутнело, только плясали в бешеном хороводе разноцветные пятна. - Прекрати… - ноги подкосились, но он не упал, подхваченный невесомостью. – Хватит. Иглы исчезли, но боль все еще эхом разносилась по нервам. Соображать было трудно. Говорить - еще труднее. Его душила слепая, ненастоящая ненависть. - Ладно, - выдавил он. - Я скажу. Ты сделал это, потому что ты Зло. Потому что тебе нравится причинять другим страдания. Тебя это заводит. Вот и все. - О, - Господин Зеркало прищурился. – Вижу, ты хорошо осведомлен о моих пристрастиях. Откуда, если не секрет? - Как будто ты не знаешь, - пробормотал Ольгерд. Ему становилось все хуже. Он уперся руками в колени, делая один за другим тяжелые, вымученные вдохи. - Я потратил на это кучу времени. Хотел найти способ от тебя избавиться. Пришлось обратиться... к специалисту. О’Дим кивнул. - Я его помню. Забавный был старичок. - Что ты с ним сделал? - Ах, Ольгерд. К чему этот обвиняющий тон? Да и вообще, нет смысла об этом вспоминать. Это ведь дела давно минувших дней. Раньше Ольгерд бы не поверил, скажи ему кто, что одно единственное слово может резать больнее ножа. До этого момента он думал, что больше ничто не сможет вывести его из колеи. Как всегда, он слишком поспешил с выводами. Весь его мир в одночасье разлетелся на осколки. Сгорел в невидимом пламени окружающей его безмятежности. Он даже не знал толком, почему это принесло ему столько боли. Все равно ведь он уже потерял все и всех, кого любил. Но все же его успокаивало осознание того, что мир, где он столько всего пережил, существует и дальше без него. Что на запорошенных пылью плитах святилища еще лежит неувядающий фиолетовый бутон. И день все так же сменяет ночь, и восход солнца приносит надежду… А теперь нет. Больше ничего этого не было. Все умерло. И он тоже был мертвецом. Ошибкой на страницах истории, которую кто-то поленился стереть. А может, оставил нарочно. В этом был весь Господин Зеркало. Теперь он понял, почему из провала в двери несло смертью. - Да, - голос был таким же мертвым и оцепеневшим, как он сам. - Ты прав. - Я прав, говоришь? По-моему, тебе нехорошо, - усмехнулся о’Дим. На этот раз он не потрудился изобразить сочувствие. – Помочь? - Нет, - поспешно сказал Ольгерд. - Все в порядке. - Какая наглая ложь. Давно такой не слышал. Ольгерд сдался. Да и смысл теперь юлить? - Верни нас обратно, - попросил он дрогнувшим голосом. – Пожалуйста, о’Дим. Ты же можешь. - Могу, - согласился Господин Зеркало. Он улыбнулся, и стало понятно, что он ждал именно этой просьбы. - Но, пожалуй, я должен тебя предупредить. Когда – если – мы вернемся, начнется настоящее веселье. Тебе будет больно, Ольгерд. Так больно, что все, что было раньше, покажется тебе щекоткой. И это будет продолжаться очень и очень долго. Однако… Я обещал тебе выбор. Поэтому слушай. Ольгерд слушал. Растерянный, побледневший, он нервно теребил ворот рубахи. - Ты можешь остаться здесь, пока не погаснут все звезды. Это тоже будет долго, но все же быстрее, чем в первом случае. Все это время ты будешь один. Я приду к тебе только в самом конце. Чтобы забрать долг. - И что потом? - Потом, - о’Дим усмехнулся. - Такие вопросы уже не будут тебя волновать. Они застыли друг напротив друга. Тот, кто теперь был лишь тенью человека и тот, кто имел человеческий облик, но человеком никогда не был. Один любил Время, потому что имел над ним власть. Другой ненавидел - и пал его жертвой. - Ну? – спросил Господин Зеркало. - Что ты выберешь? Это не было настоящим выбором. Скорее, издевкой. Когда на одной чаше весов страдания, а на другой - одиночество, выбирать невозможно. И все же Ольгерд попробовал честно взвесить все за и против. Он остановился, когда представил себя плавающим в холодной синеве среди равнодушных огней. Чудовищно долго, без всякого чувства времени. Когда представил, как кричит, и крик его тонет в бесконечности, а в ответ - только тишина. Несмотря на то, что о'Дим вселял в него ужас, он был единственной ниточкой, соединявшей его с прошлым. И он меня знает, - подумал Ольгерд. - Пожалуй, куда лучше, чем я сам. С ним даже можно поговорить. Но как долго я протяну, когда он возьмется за меня всерьез? Мысли копошились, как растревоженные муравьи, и у него разболелась голова. Надо было что-то решать. Ольгерд выдохнул, как перед прыжком в прорубь. - Делай со мной, что хочешь, - сказал он. - Только не оставляй здесь. О’Дим одарил его снисходительной улыбкой, и Ольгерд почти ощутил, как ледяная вода заливает легкие. - Не волнуйся. У меня и в мыслях такого не было.