Шанс на Искупление

Ему было плохо. По-настоящему хреново, как никогда раньше. Не физически, нет. Пока еще нет, поправил себя Ольгерд. Он увидел конец своего мира. Не само происшествие, а только его глухой отзвук, но и этого оказалось более чем достаточно. Не было ни малейшего шанса что-то изменить. О’Дим позаботился и об этом, неустанно тыкая его носом в собственную беспомощность. Оставалось только принять свершившийся факт. Он знал, что я выберу. Разумеется, знал. Ольгерд чувствовал себя так, как будто из него вытянули очередной кусок души. Он ломался, распадался на осколки. Останься он здесь немного дольше – и урон будет слишком сильным. Голова лопнет от беспрестанного потока мыслей, сердце сотрется в кровавый комок, подточенное съедающим его изнутри чувством вины. А потом он просто-напросто потеряет себя. Превратится в такой же безликий сгусток энергии, как и все вокруг. И поэтому теперь, когда о’Дим согласился вернуть его обратно, он не мог избавиться от чувства отвратительной благодарности. За отсроченный неизбежный конец. - Уверен, что не хочешь остаться? – спросил Господин Зеркало. – Спрашиваю в последний раз. Другого шанса у тебя не будет. - Нет. - Подумай, - он смотрел на него с тем безграничным терпением, которое можно встретить только на лицах святых и хладнокровных убийц. – Хорошо подумай, фон Эверек. Слова выворачивали внутренности, заставляя сердце ныть, как гнилой зуб. - Я уже решил, - сказал он. - Оставшись здесь, ты мог бы избежать вечности страданий. Неужели такая перспектива тебя не прельщает? Ольгерд скривил губы в чужой, неподходящей его лицу усмешке. - Слишком скучно. Так ты, кажется, говорил? Уж пусть лучше все будет приключением. А теперь, пожалуйста, забери нас отсюда. От этой невесомости уже хочется блевать. Господин Зеркало словно бы не расслышал, изучая его лицо. - Ты еще пожалеешь о своем решении, - сказал он. От Ольгерда не ускользнула нотка предвкушения, закравшаяся в мягкий, сочувствующий даже голос. - А это уже мои проблемы, - голос сел, немного испортив эффект. Да полно тебе, Ольгерд, кого ты пытаешься впечатлить? Он огляделся. - Где выход-то? О’Дим усмехнулся. - Сюда. Прошу. Он подтолкнул Ольгерда в спину, и окружающая их картинка тут же растаяла, уступая место знакомому интерьеру зала. У Ольгерда вырвался вздох облегчения. Он повалился на ковер, пропуская мягкий ворс между пальцами. Он вернулся. Мир еще не разрушен. Некоторые из его ребят, должно быть, еще живы. Если, конечно, не перерезали друг друга за его отсутствие. А Геральт? Где он сейчас, интересно? Сожалеет ли о том, что случилось? Что не смог помешать о’Диму? - Так-так. Опять думаешь о ведьмаке, фон Эверек? Я начинаю ревновать. Ольгерд застыл в коленопреклоненной позе, не поднимая головы. Отпираться не было смысла. - Я просто пытаюсь понять… - Что именно? - Зачем он полез подставлять за меня шею. Мы ведь даже не друзья. Я ничего ему не принес, кроме неприятностей. Он обернулся, заглядывая в чужие глаза в поисках успокоения. - Ты ведь ничего плохого ему не сделал? - Ничего. Можешь расслабиться. О’Дим смотрел на него, сложив руки на груди, перекатываясь с пятки на носок. Однако Ольгерда не обманывала эта кажущаяся безмятежность. Когда Господин Зеркало захочет привести приговор в исполнение? Незнание само по себе было хуже пытки. Он попробовал сглотнуть, но ничего не вышло – только сейчас он понял, насколько пересохло у него во рту. Он заставил себя подняться. Буквально подобрал себя с пола, словно невидимый кукловод потянул его за привязанные к телу ниточки. - Можешь начинать, - сказал он. - Что? - Пытать меня. Причинять боль. Или что ты еще для меня уготовил? - Ах, фон Эверек, - с какой-то непривычной теплотой протянул о’Дим. Так обычно обращается учитель к нерадивому, но смышленому ученику. – Как же ты все-таки любишь торопить события. Нет чтобы просто наслаждаться моментом. Ольгерду становилось все труднее контролировать эмоции. Уголок рта дернулся, имитируя жалкое подобие улыбки, а потом - хуже того - защипало в глазах. Ведьмак бы тут слюней не пускал, пронеслось в голове. Все-таки, несмотря на внешнюю схожесть, они были совсем разными. Геральт ни за что не заключил бы сделку с о’Димом добровольно. Никогда бы не пожертвовал кем-то из близких. В какой-то мере, несмотря на мутации, он был во многом человечнее самого Ольгерда. Ведьмак во всем привык полагаться только на себя. А он, Ольгерд фон Эверек, больше полагался на слепую удачу. И вот, пожалуйте, результат. - Нет, ты опять? – голос о’Дима так и искрился весельем. – Ты как будто поставил цель убедить меня, что у тебя к ведьмаку очень глубокие чувства. И дело явно не только в благодарности. - Прекрати, - сказал Ольгерд. От слов Стеклянного человека сделалось совсем тошно. – Ничего подобного. Это все бред. О’Дим пригрозил ему пальцем. - Что я говорил о вранье? Да и будет тебе отпираться. Есть чувства – и ладно. Судить не стану. Кто знает, может, я даже устрою вам маленькую встречу, - он усмехнулся. - Если хорошо себя покажешь на предстоящем… испытании. - Ты ведь хотел сказать на пытке? Давай называть вещи своими именами. - Ну, пусть будет пытка, раз ты так просишь, - согласился Стеклянный человек. – Суть-то не меняется. Кстати, почему бы тебе не прилечь? Ты наверняка устал. Тон его голоса был безобидным, а вот взгляд - совсем наоборот. Ольгерд заторможенно оглядел комнату. Он и впрямь был бы не против отдохнуть часок-другой. Правда, стоило быть реалистом – вряд ли ему это светило в ближайшее время. - Куда? – спросил он. Господин Зеркало, естественно, уловил эту неожиданную покорность. Ольгерду показалось, что она его позабавила, но он не мог быть уверенным до конца. - На этот раз даже не попробуешь откупиться? Потянуть время? - А смысл? – он слегка вздернул подбородок. Наверно, в этом жесте кто-то другой разглядел бы вызов, но только не о’Дим со своим всезнающим насмешливым взглядом. - Знаешь, фон Эверек, иногда полезно посопротивляться. Даже если это и ни к чему не приведет, как в нашем с тобой случае. Но, по крайней мере, твоя совесть будет чиста. Так ей и передашь: мол, прости, сделал все, что мог. - Мне льстит, что ты так заботишься о моей совести, - сказал Ольгерд. Вышло почти саркастично. – Но давай все-таки пропустим эту часть и перейдем к делу. - Хорошо. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал. О’Дим сделал шаг и, оказавшись совсем близко, положил руку ему на плечо. Ольгерд отметил, что на этот раз даже не вздрогнул, пусть ему и хотелось как можно скорее отстраниться. Пол под ногами прогнулся, словно оплывающий воск. Окружающая обстановка растаяла в воздухе, трансформируясь в нечто иное. Если подумать, куда более соответствующее обстоятельствам. Комната, в которой они оказались, отличалась от уставленного свечами зала - мрачного, но не особо пугающего. Здесь все обстояло иначе. Ольгерд выдохнул, почти насильно пропуская увиденное через себя. Помещение было маленькое и серое. Больше всего оно напоминало глубокий и пересохший колодец. Они еще только очутились там, а Ольгерд уже чувствовал, как давят на него каменные стены. Это было одно из тех мест, в которых любое живое существо чувствует себя погребенным заживо. Он вдруг с болезненной четкостью осознал, что эти стены будут последним, что он увидит. Достойное окончание затянувшегося кошмара. Знать бы еще, когда оно наступит. Посреди громоздилось непонятное сооружение, напоминающее то ли жертвенный алтарь, то ли жутко неудобную кровать. - Ложись, – сказал О’Дим. Ольгерд замешкался, но ощутимый толчок в спину быстро привел его в чувство. Он лег. Вытянулся на спине, ощущая каждую неровность вгрызающегося в тело камня. Все вокруг сразу выросло вдвое. Стены казались просто великанскими. Вершины «колодца» он не видел. Не было окон или дверей. Не было выхода. Он был заперт в каменном мешке вместе со своим личным кошмаром. По запястьям и щиколоткам змейками скользнули веревки, затянулись, врезаясь в кожу, пригвождая его к месту. Несмотря на все попытки сохранять спокойствие, руки уже начинали подрагивать. Еще немного, и дрожь перейдет на все тело. Сонливость прошла без следа, разбавленная свежей порцией адреналина. - Ну что, – сказал о’Дим, глядя на него сверху вниз. – Уже жалеешь, что не попробовал купить время, ведь так? А, впрочем, бесполезно. Время не продается.