Шанс на Искупление

Когда он открыл глаза, пугающая мгла уже рассеялась. Теперь она казалась всего лишь фрагментом дурного сна – неприятным, но не стоящим особых переживаний. Ольгерд поднял голову, которую, судя по всему, кто-то нашпиговал свинцом – настолько тяжело дался ему этот маневр. Потолок как потолок. Серый, почему-то наводящий мысли о старом доме из детства. Он вгляделся в пересечения каменных трещин, прислушался. Ни голосов, ни призраков. Но не могло же ему это просто привидеться - тусклые провалы знакомых глаз и полуистлевшие руки, неестественно длинные, тянущиеся к нему из давящей бесконечности? Ведь не могло? Он сел на каменной платформе, служившей ему ложем. Тело, несмотря на отсутствие видимых повреждений, ныло и отдавало глухой болью при каждом движении, но все-таки подчинялось. Коснулся ногами холодного пола, запоздало задумавшись, куда могли подеваться сапоги. Скорее всего, туда же, куда отправилась рубашка. Язык с трудом ворочался в пересохшем рту. – О’Дим? Тишина. Ольгерд обхватил голову ладонями, чтобы хоть немного унять стоящий в ушах комариный писк. Он подумал о путешествии сквозь кроваво-красный ад, в которое его отправил Господин Зеркало. Все было как в тумане. Как будто это произошло не с ним, а с кем-то другим. Последним четким воспоминанием было прикосновение обманчиво теплых губ, забирающих боль, посылающих по телу сладкое онемение. Он спас его. От безумия, от непрекращающейся агонии. В каком-то смысле, действительно спас, пусть и сделал это не из доброты или сочувствия. В памяти всплыли сказанные тихим вкрадчивым голосом слова. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь. Он остался? Ольгерд не помнил. Он слишком быстро заснул тогда, убаюканный перенесенной болью и неожиданно успокаивающим чужим присутствием. Но зачем он это сделал? Почему не оставил его там, в темноте, на растерзание голодным призракам, почему не обрек на дальнейшие муки? Он не знал ответов на эти вопросы. Господин Зеркало знал, но вряд ли бы ответил. Ольгерд спрятал лицо в ладонях, чувствуя, как усталость тяжелым плащом ложится на плечи. Как будто собственное тело желало ему смерти и уже готовилось к вечному оцепенению, отказываясь удерживать в себе хоть капельку энергии. Он подумал, что именно так надлежит себя чувствовать человеку, у которого отхлебнули часть души. Самым неприятным было осознавать, что это был только первый раз. А ведь за первым, как водится, следует второй. А там и третий. Ольгерд понимал, что больше трех раз ему не выдержать. Даже если о’Дим каждый раз будет его латать, вскоре от него останется только оболочка. Но это понимание не приносило абсолютно никакой пользы. Он не мог ничего изменить или как-то повлиять на исход. Да что там, он даже не мог ускорить приближение конца. - Звал, Ольгерд? Он вздрогнул, поднимая голову. В глазах зарябило. Господин Зеркало сидел в нескольких дюймах от него и улыбался. Что-то изменилось. Ольгерд не сразу понял, что. Только спустя несколько секунд осознал, что видит слишком много красного. Он уставился на щедро расшитый рубинами камзол, который Господин Зеркало предпочел привычному грязно-желтому. - К чему… - он облизал пересохшие губы. – Сегодня что, праздник? - Разумеется, - кивнул Стеклянный человек, явно довольный произведенным эффектом. - Какой? - Не будем забегать вперед. Для начала не мешало бы привести тебя в порядок. Выглядишь ты, откровенно говоря, неважно. Ольгерд поморщился. - Спасибо. Если бы ты не рылся у меня в кишках, может, я выглядел бы немного лучше. - Ну, положим, в твоих кишках я и не рылся. Вряд ли я нашел бы там что-то достойное внимания. Так что хватит ныть. Вставай. - Сколько я провалялся? - Достаточно, чтобы покрыться паутиной. Ольгерд чертыхнулся, делая первую серьезную попытку встать. Он предпочел проигнорировать заботливо протянутую руку - и в результате чуть не растянулся у чужих ног. Господин Зеркало усмехнулся, направляясь к возникшей из ниоткуда двери. - Ты меня выпускаешь? – спросил Ольгерд ему вслед. Какая-то его часть уже смирилась, что он проведет в «колодце» львиную долю своей незавидной вечности, поэтому он не мог скрыть изумления. - Можешь остаться. На тебе еще много неисследованных мест. Ольгерд быстрее заковылял к выходу. Они оказались в уже знакомом зале с бассейном. От воды поднимался пар, а в воздухе все так же витали незнакомые ароматы ядовито-ярких цветов. О'Дим приглашающе махнул рукой, заметив его замешательство. - Вперед. Тебе же наверняка хочется освежиться. Ольгерд, пошатываясь, прислонился плечом к мраморной колонне. - С чего вдруг такая забота? - Добавь еще немного сварливости в голос, - хмыкнул Господин Зеркало, - и вполне сможешь претендовать на роль моей жены. - О’Дим… - Лучше раздевайся. Я зря, что ли, грел воду? Ольгерд не стал спорить. Чуть подрагивающими руками принялся стягивать штаны, теряя равновесие и путаясь в штанинах. - Копание во внутренностях сближает не хуже, чем секс, - прокомментировал о’Дим. – Нам определенно стоит делать это почаще. Ольгерд невольно попятился. Ноги подогнулись, как будто на них подрезали сухожилия. Потеряв равновесие, он плюхнулся в бассейн. Теплая вода тут же забилась в нос, и на секунду ему показалось, что он уже не всплывет. Он решил, что это была бы не самая плохая смерть. К тому же, горло больше не напоминало пережженную пустыню. Дальше он додумать не успел – его ухватили за шею и вытащили на поверхность, как беспомощного котенка. Он закашлялся, одновременно пытаясь проморгаться. Когда он открыл глаза, напротив оказалось лицо о’Дима. - Не боишься испортить наряд? – спросил Ольгерд, все еще откашливаясь. Во рту стоял привкус роз и чего-то еще, приторно сладкого. - Не беспокойся, – Господин Зеркало взял его руку и положил себе на грудь. – Видишь? Ткань, вопреки всякой логике, оставалась сухой. Ольгерд попытался отдернуть руку, но попытка не увенчалась успехом. Наверное, он куда спокойнее переносил бы происходящее, если бы на нем тоже осталась хоть какая-то одежда. - Вижу. Пальцы отпустили его руку и поползли вверх, к плечу. Ольгерд вздрогнул. - Проблемы, фон Эверек? - Что ты делаешь? - Позволь тебе помочь, - мягкий, успокаивающий голос. В глубине глаз прячется усмешка. Вот уже две руки заскользили по его телу, подчиняя себе, забирая остатки контроля, который теперь был лишь иллюзией. Сказкой, помогающей уснуть. - Прекрати, - слабый протест на грани слышимости. О'Дим не ответил, разворачивая его к себе спиной, заставляя уткнуться щекой в высокий мраморный бортик. Вода плескалась где-то у подбородка. Ольгерду снова ужасно захотелось нырнуть под воду, чтобы колышущаяся поверхность сомкнулась над головой, вместе с воздухом отрезая стыд и страх. По спине прошлось что-то мягкое, и напряженные мышцы отозвались нервной судорогой. - Расслабься, это всего лишь губка. Непослушными пальцами он вцепился в бортик, всматриваясь в переплетения мрамора, чтобы хоть как-то отвлечься. Помогало это слабо. Он ловил каждое движение за спиной, каждый всплеск, каждое прикосновение. О’Дим обхватил его вокруг талии, прижимаясь к нему куда теснее, чем необходимо. - Удивительно, что тебя еще волнуют такие мелочи, - сказал он. – После всего, что между нами было. Влажная мягкость вернулась, обводя его плечи, двигаясь вниз по спине. Ольгерд втянул воздух сквозь зубы. - В тот раз это был не совсем я. Ты заставил меня это почувствовать. Сам бы я никогда... Он замолчал, пытаясь разобраться со словами. Вытащить хоть что-то из путаницы в голове. - Вот как? – губка погладила его по груди, спустилась на живот, заставляя дернуться. – Кто же это тогда был? Твое альтер эго? Губка скользнула ниже, задевая ягодицы, а потом зашла спереди, очертив круг между бедер. - Кто это был, Ольгерд, если не ты? – горячий, искушающий шепот прямо в ухо. Лишающий рассудка, дурманящий, обволакивающий. Внизу живота заныло от неожиданного, почти болезненного удовольствия, и у него вырвался задушенный полувсхлип. О’Дим усмехнулся, сильнее вжимаясь в него бедрами, вдавливая его в стену. - Как-то ты странно на меня реагируешь. Не уверяй ты меня в обратном, я бы решил, что тебе приятны мои прикосновения. - Что ты со мной сделал? - Сколько драматизма! Да по тебе подмостки плачут. Зубы сомкнулись на мочке уха, и Ольгерд зашипел, запрокидывая голову назад, поднимая волосами веер мокрых брызг. Он попытался вырваться, но ему помешала улегшаяся на шею ладонь. Пальцы прошлись по горлу, извлекая еще один хриплый стон. Звенящая тишина и в ней тихий плеск воды. И дьявол у него за спиной. Он закрыл глаза. Обычно он избегал темноты, но сейчас она была его спасением. - Хочешь, чтобы я тебя трахнул, а, фон Эверек? – снова сводящие с ума прикосновения, снова расплавляющий мозги шепот в ухо. – На этот раз все будет по-настоящему. Без всяких ненужных… стимуляторов. Ольгерд замотал головой, теряясь во внезапно обрушившейся на него лавине ощущений. Он хотел сказать «нет», но губы отказывались озвучивать это слово. Тело, перетерпевшее столько боли, хотело подчиниться бездумному удовольствию. Позволить этому случиться. - Я даже могу быть нежным. Хочешь? Сердце бешено заколотилось, напоминая о себе. Он вспомнил, как эти же самые руки поглаживали его обнаженные органы, мучая видениями прошлых ошибок. Если бы мог, он завертелся бы, как пойманная в сети рыба. Но так вышло, что он мог лишь вздрагивать, прижавшись лбом к прохладному мокрому мрамору. - Не надо, - прошептал он без всякой надежды. – Пожалуйста, не надо. Он ведь сам это выбрал. И теперь расплачивался за собственную глупость. О'Дим обхватил его за бедра, пальцами вдавливаясь в кожу, оставляя на ней отметины. Ольгерд снова застонал, уже не стыдясь этого звука. Он перешел ту грань, когда ему еще было дело до таких глупых понятий как гордость и собственное достоинство. Видимо, Господин Зеркало был прав, и копание в его внутренностях и впрямь их сблизило. - О’Дим… - Какой же ты упрямый, - тихий смешок пощекотал ему затылок. А потом Господин Зеркало отступил - забрав с собой прикосновение ткани к оголенной коже, частично отклеив от него парализующий страх. Ольгерд замер, отказываясь поверить, что это действительно произошло. Поверить хотелось, но он боялся обмануться. Легкий всплеск воды - и ощущение чужого присутствия за спиной исчезло. Он открыл глаза. О’Дим выбрался из бассейна и теперь стоял в паре футов от него. Ольгерд медленно, с облегчением, выдохнул. - Почему? – спросил он после затянувшегося молчания. - Что? Он проглотил комок в горле. - Почему ты остался со мной прошлой ночью? - А, ты об этом. Может, мне просто нравится смотреть, как ты спишь. Ольгерд вздохнул, понимая, что другого ответа ему не дождаться. - Вылезай, пока хвост не отрастил, - сказал о'Дим. - Хотя из тебя получилась бы вполне симпатичная сирена. Хочешь попробовать? - Спасибо, не хочу, - ответил Ольгерд, выбираясь из воды. Он поймал брошенное ему в лицо полотенце и с облегчением в него завернулся. - Вот, выпей, - о'Дим протянул ему взявшийся из ниоткуда бокал. - Что это? - спросил Ольгерд, мгновенно насторожившись. - О, только не начинай снова, я тебя прошу. Это всего лишь вино. Почему-то Ольгерд ему поверил. Недолго поколебавшись, он отхлебнул сразу половину. С непривычки рот свело судорогой. Потом стало хорошо. - Что теперь? – спросил он. - Теперь надо тебя одеть. Негоже появляться на людях в чем попало. Ольгерд поперхнулся. - На людях? – просипел он, откашливаясь. - Ну да, - о’Дим заботливо похлопал его по плечу. – В чем дело? Ты не рад? - Но… - Беллетейн. - День солнцестояния? – Ольгерд нахмурился, все еще не понимая, куда ведет беседа. О’Дим забрал у него недопитый бокал, проигнорировав вопрос. - Встань-ка ровно. Полотенце слетело с Ольгерда, и он сдержал желание прикрыться. Вместо этого он выпрямился, с вызовом глядя Господину Зеркало в глаза. Он ожидал увидеть там хищный блеск или издевку, но о’Дим опять смотрел на него со спокойным дружелюбием, которое не переставало ставить его в тупик. - Предпочитаешь какой-то определенный цвет? - Чего? - Цвет, Ольгерд. Красный, черный, синий? Может, розовый? – уголок рта о’Дима дрогнул. – Решай быстрее, или я сделаю это за тебя. - Ладно, - сказал он. – Пусть будет черный. Господин Зеркало скривил губы, имитируя разочарование. - Скучный цвет для такой яркой ночи. К тому же, есть вероятность, что так ты совсем скиснешь. Как насчет синего? Он подходит к твоим глазам. Ольгерд удержался от того, чтобы не вставить что-то вроде «и это ты называешь выбором?». Ситуация вызывала у него довольно странные противоречивые чувства, поэтому он решил не спорить. - Синий так синий. Господин Зеркало кивнул c таким удовлетворением, как будто это действительно имело для него значение. В следующую секунду Ольгерд обнаружил на себе роскошный бархатно-синий кунтуш, украшенный затейливым серебряным орнаментом. - Я взял на себя смелость подобрать фасон, - голос о’Дима лился прохладным шелком. – Ты ведь не против? - Нет, - выдавил Ольгерд, оглядывая себя насколько хватало глаз. По крайней мере, на нем снова были сапоги. - Вот и славно, – о’Дим положил руку ему на плечо. Ольгерд позволил подвести себя к образовавшемуся в стене вихристому порталу. Сердце снова выстукивало бешеный ритм. И было из-за чего. Он ведь уже почти смирился с тем, что никогда не увидит свой мир - мир, который за это время успел потерять и обрести вновь. Каждый раз, когда он думал, что в нем угасла последняя искорка надежды, о’Дим с пугающей легкостью разжигал в нем новую. Рука на плече лежала ровно и неподвижно. Ольгерд вдруг осознал, что прикосновение его по-странному успокаивает. Он не хотел бы, чтобы о’Дим убирал сейчас руку. Впервые не хотел. - Не нужно так нервничать, - усмехнулся Господин Зеркало, который, вероятно, слышал все его мысли. – Ты хорошо себя показал, и я обещал тебе одну встречу, помнишь? А я всегда исполняю обещания. И, прежде чем Ольгерд успел открыть рот, О'Дим подтолкнул его, заставляя шагнуть в пульсирующую черноту.