Глава 17
21 мая 2017 г., 23:11
Я сидела на толстой ветке бука, растущего во дворе Эннеэнь, и наблюдала за происходящим сквозь ещё не совсем опавшую листву. После нескольких дождливых дней сегодня светило солнышко. Тепла от него уже почти не было, но пока оно хозяйничало в небе, а не тучи, на улице было не так угрюмо.
Нам с Раиром всё-таки удалось найти небольшую деревню, в которой я решила задержаться на несколько дней, пока конь не поправится и я не найду нам припасов в дальнейший путь. Но неприятности никогда мимо меня не проходят. Никто из жителей не проявил желания приютить у себя путницу, а напрашиваться к кому-либо на постой мне не позволяла совесть. Даже заплатить за своё проживание я не могла, поскольку не взяла с собой ни гроша. Про деньги я вообще до этого момента не вспоминала, но, как оказалось, стоило, поэтому я пообещала себе раздобыть их при первой же возможности.
Но ночевать на улице мне не пришлось. Эннеэнь пригласила меня к себе, когда я уже потеряла последнюю надежду на чью-либо доброту и судорожно пыталась придумать, как мне поступить дальше. Как и у всех эльфов, внешность Эннеэнь была обманчива, и лишь глаза говорили о настоящем, вовсе не юном возрасте эльфийки. В её взгляде скользила мудрость прожитых лет, доброта и радость, хотя порой я замечала в нём и печаль. Она готова была предоставить мне крышу над головой, и я могла гостить у неё, пока не решу продолжить свой путь. И я без раздумий приняла её приглашение. Но если бы я знала, что направляюсь в семью, в которой мать одна растит троих детей, я бы ни за что не позволила себе воспользоваться их гостеприимством.
Дерринэль, старшая дочь Эннеэнь, которой несколько месяцев назад исполнилось восемьдесят пять лет, отнеслась ко мне с подозрением, и на слова матери о том, что я задержусь у них на некоторое время, лишь поджала губы и отправилась в небольшой садик за домом, доделывать свои дела. Мабринейл и Эйладин, младшие братья Дерринэль, отнеслись ко мне более дружелюбно, нежели их сестра. Близнецам было всего лишь по тридцать лет, и, по рассказам матери, они до одури шаловливые и ветряные мальчишки, и чем старше становятся, тем хуже. Когда я спросила Эннеэнь о её муже, в глаза эльфийки промелькнула тоска и печаль, но она всё же ответила мне. «Он служил королю. Его убили в одной из этих многочисленных стычек с орками» — всё, что сказала мне она, но едва заметная в её голосе боль, которую она пыталась скрыть, заставила меня пожалеть о заданном вопросе. Больше я старалась не совать своё любопытство дальше дозволенного и не напоминать ей об эльфе, боль от потери которого всё ещё не утихла в её душе.
Первое время мне было очень неуютно, особенно моё настроение ухудшалось, стоило мне только встретиться с Дерринэль. Она не грубила мне, не строила недовольного выражения лица, но та холодная вежливость и учтивость, с которой она обращалась ко мне, заставляли чувствовать себя неловко. Я старалась хоть как-то помочь им по хозяйству, но Эннеэнь постоянно отвечала мне, что моя помощь не требуется, а от Дерринэль же я всегда слышала: «Не думаю, что ты чем-то сможешь помочь». Видимо, так она стала думать после моего рассказа о себе и моём происхождении. Как бы мне не хотелось врать им, но пришлось придумать историю, будто я возвращаюсь домой после недолгого путешествия по миру. Они спрашивали меня, где я была и что видела. Приходилось по ходу сочинять истории, которые я бессовестно воровала из прочитанных мною книг. Я не приписывала себе геройских подвигов, всего лишь рассказывала о разных уголках Арды, о которых узнала благодаря книгам и в которых якобы побывала. Случай с пауками, это, наверно, единственное, что я рассказала им без утайки, объясняя причину, по которой вынуждена воспользоваться их гостеприимством.
Мне оставалось лишь надеяться на то, что здесь никто не знает королевского советника Анарендила больше, чем по простым слухам, и что никто не слышал сплетен, будто он собирается выдать свою дочь за принца. Но это было далеко не всё, чего я опасалась. Могло случиться и такое, что кто-то знал о побеге некой Нимфирен, и, распознав меня, решит доложить отцу. Но все эти страхи преследовали меня первые несколько дней. Позже уже не беспокоилась, что моя небольшая ложь и истинная цель пребывания здесь будут кем-то раскрыты.
У Эннеэнь был небольшой двухэтажный домик. На первом этаже располагалась кухня и просторна кладовая, а на втором комнаты хозяев. Меня поселили в комнате Дерринэль, и не скажу, что меня это порадовало. Я бы с большей радостью поселилась в одной комнате с близнецами, но им там и без меня места было мало. Дерринэль моим соседством явно была недовольна, но не говорила ни слова, да и я в комнате появлялась только по вечерам.
Сначала моим единственным занятием был уход за Раиром. Иногда я отправлялась на прогулку в лес и собирала орехи. Поскольку от моей помощи Эннеэнь отказывалась, я и не знала, как мне принести пользу в её дом. Но вскоре я заметила, что хоть они не были бедными, но вынуждены были отказывать себе в некоторых вещах. На столе всегда были свежие продукты, но их было мало. Найдя в деревне лучных дел мастера, я попросила изготовить для меня два десятка стрел. Конечно, за работу нужно было чем-то заплатить. Единственное, что я могла предложить мастеру, — это дичь, убитая сделанными им же стрелами. Эльф он был сговорчивый и согласился отдать мне три стрелы, с условием, что остальное я получу, когда принесу не меньше десяти подстреленных зайцев. Хоть я и не любила охоту, выбора у меня не было. Продолжать путь без стрел было довольно опасно.
Новые стрелы не были так искусно изготовлены, как прежние, но в остальном они были ничем не хуже. В первый день моей охоты я подстрелила только двух зайцев, хотя могла бы и больше. Всё-таки для меня было тяжело убивать их. Одного я отнесла оружейнику, а со вторым вернулась в дом Эннеэнь. С того дня я стала охотиться каждый вечер. Эннеэнь и Дерринэль либо готовили из мяса ужин, либо продавали его на небольшом деревенском рынке.
Один раз Мабринейл и Эйладин додумались отыскать под моей кроватью спрятанные лук, стрелы и меч, пока их мать и сестра были чем-то заняты во дворе, а я уходила проверить Раира. Им захотелось поиграть в воинов, а оружие, по их словам, они у меня заметили ещё в первый день нашей встречи. Эйладин чудом не лишил брата руки, оставив ему лишь глубокую рану на ладони. Хорошо ещё, что Мабринейл не успел выстрелить из лука, иначе они бы точно поубивали друг друга.
С того дня, взяв разрешение у Эннеэнь, я учила мальчиков стрельбе и сражению на мечах. Учитель из меня, конечно, был никуда не годный, но я старалась передать им всё, что знала сама. Они ходили со мной на охоту, и готовы были всюду следовать за мной хвостиками, если бы не осуждающий взгляд их матери, благодаря которому их интерес хоть немного становился меньше.
Уже спустя несколько дней я не чувствовала себя обузой чьего-то существования, вежливый тон Дерринэль стал мне привычен. Я пыталась как-то сдружиться с ней, но, видя, что эллет это не нужно, оставила свои попытки и была с ней также вежлива. Мне нравилась простая деревенская жизнь, но задерживаться у Эннеэнь и дальше казалось для меня наглостью. Мне нужно было продолжить свой путь. Пора определиться, куда я отправлюсь после своего визита в родной дом. Да и путешествовать зимой неудобно, холодно и медленно. Я могла бы снова вернуться к Эннеэнь и переждать зиму у них, но мне, опять же, было неудобно просить у неё об этом. Как бы не было мне тяжело определиться, принять решение я всё-таки должна, и чем быстрее, тем лучше.
В таком задумчивом настроении меня и застала Эннеэнь.
— Нимфирен, — позвала она и тут же заметила меня, стоило только пошевелиться. — Ты не находишь, что уже становится прохладно? Заходи в дом.
Кивнув, я ловко спрыгнула на землю и пошла к крыльцу. Я не переставала удивляться, как эта чужая эльфийка стала для меня родной всего за несколько дней. Сразу же после первой встречи я перестала чувствовать разницу между нами. Она стала моей настоящей подругой, которых у меня было очень мало. А теперь я должна была оставить её и близнецов. Но мне так не хотелось. Даже Дерринэль заняла какое-то место в моём сердце.
— В чём дело? Что-то беспокоит тебя? — встревоженно спросила Эннеэнь, смотря в моё лицо своим ясным заботливым взглядом.
— Нет, ничего не случилось, всё в порядке. С чего ты это взяла? — как можно веселее ответила я, хотя понимала, что получалось у меня отвратительно.
— Меня ты не проведёшь, — улыбнувшись, сказала Эннеэнь. — Я знаю, что означает эта печаль, блуждающая в твоих глазах. А они никогда не врут. Как бы ни пытались мы научиться скрывать свои чувства и мысли, глаза всегда скажут правду. Важно лишь понимать, какую тайну они хотят рассказать тебе. О чём говорит печаль в твоих глазах?
— Просто… — я замялась, подбирая нужные слова, пытаясь не соврать, но и не раскрыть лишней правды. — Сильно скучаю по своему брату. Я так давно его не видела.
И правда, давно… Всего лишь чуть больше месяца прошло, а мне уже кажется, что я не видела его очень давно. Вот только почему это чувство так сильно надо мной? Ведь и раньше он надолго пропадал на заданиях или в походах, я не получала от него ни единого письма, и даже тогда мне не хватало его не так сильно, как сейчас. Может быть, дело в том, что я сама в этот раз ушла от него? А может, что-то ещё тяготит мою душу, но я не могу понять, что? Не знаю.
— Твой брат всегда рядом с тобой, и ты это знаешь. Что бы с ним ни случилось, где бы он ни был, он в твоём сердце. Не вижу причин печалиться, тем более, вы с ним скоро увидитесь.
— Это чувство сильнее меня.
— Оно одолевает тебя, потому что ты думаешь о нём слишком часто. Найди время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах, и сделай это так, чтобы никогда к этому больше не возвращаться. Никто не сможет помочь тебе. Каждый должен сам пройти через это.
— Я непременно воспользуюсь твоим советом. Спасибо тебе, огромное спасибо, — поблагодарила я её и обняла.
— Но запомни, — вдруг став серьёзнее обычного, произнесла Эннеэнь. — Никогда не позволяй боли стать сильнее тебя. Я знаю, от неё не избавиться, но нельзя делать её центром всех своих чувств. С ней тоже нужно разобраться, чтобы уж точно никогда не вспоминать о её тяготах.
Я кивнула, не зная, что ответить. Она правда помогла мне своим советом, но теперь думать об этом мне уже не хотелось.
— Скоро я продолжу свой путь, — спустя несколько минут молчания сказала я, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь запомнить этот дворик и сад за домом. Как будто уезжаю прямо сейчас. — Через несколько дней я уеду.
— Куда? Ты так быстро бросаешь нас? — неожиданно на крылечке появился обеспокоенный Эйладин, а вслед за ним и его брат.
— Я возвращаюсь домой. И так в гостях у вас пробыла больше, чем ожидала, — ответила я ребятам.
— Но ты не можешь! — возразил Мабринейл. — Ты… — он явно не знал, какую бы придумать причину, чтобы задержать меня. — Мы же ещё не научились стрелять и драться на мечах. Разве ты не останешься, чтобы научить нас?
— Да, — поддержал его брат. — А ещё скоро у нас день рождения!
— Ваш день рождения только через месяц, — сказала Эннеэнь, пытаясь присмирить своих сыновей, но те даже не замечали её, выжидательно уставившись на меня.
— Но я не могу оставаться у вас дольше. Я спешу, и мне нужно уходить, — произнесла я, под тяжёлыми взглядами близнецов. — Я бы с радостью осталась у вас ещё на какое-то время.
— Пожалуйста, Нимфирен, — хором заговорили они.
— Хорошо, — долго не продержавшись, выдохнула я. — Я останусь на ваш день рождения.
— Спасибо, — воскликнули они и повисли на моей шее, задушив в объятьях.
— Хитрецы, — беззлобно сказала Эннеэнь и радостно улыбнулась вместе с нами.
На том и порешили. Я оставалась в деревне ещё на месяц, и от этого испытывала настоящее счастье. Ребята полностью разделяли мои чувства, и только Дерринэль никак не отреагировала на эту новость. Видимо, ко мне она уже привыкла и смирилась с моим проживанием в её комнате ещё на месяц. А я решила времени зря не терять, и принести в их дом хоть какую-то пользу. Я продолжала охотиться по вечерам, иногда Мабринейл и Эйладин присоединялись ко мне, но пока их успехи были не велики, и мы с ними часто возвращались ни с чем. Обычно подстреленных животных я продавала на рынке, все деньги отдавая Эннеэнь, но порой случалось, что мой товар не раскупали, и тогда вместо денег я возвращалась с убитыми зайцами.
Несколько недель пробежали, как несколько дней. Мне казалось, что я успела перезнакомиться со всеми эльфами в деревне, и как минимум с одной третью сумела подружиться. Мой конь, правда, вечно был недоволен недостатком внимания, сбегал из конюшни и всегда находил меня, где бы я ни была и чем не занималась. Ему никогда не сиделось на месте, да и конюх был рад, что этот задира уходил куда-то, оставляя в покое остальных вверенных ему лошадей. Раир и близнецы быстро сдружились, и это меня даже не удивило. Учитывая вредность коня, он нашёл в Мабринейле и Эйладине родственные души.
Вскоре ударили первые морозы, преображая всё вокруг в прекрасный пушистый наряд из инея. Проснувшись рано утром, я долго выглядывала из окна, наслаждаясь этой красотой. Тихонько одевшись в тёплую одежду, я также бесшумно, стараясь никого не разбудить, спустилась вниз и направилась на кухню, позавтракать остатками вчерашнего ужина.
Сегодня меня как никогда тянуло в лес. С первыми морозами деревья прощаются и впадают глубокий сон, из которого их после вырывает своим теплом весна. Мне хотелось услышать завывание ветра в их ветвях, первой увидеть их в новом образе. Хотелось одной побродить по лесу, наслаждаясь его красотой и тишиной, которая воцарится в нём уже сегодня. Но не я одна так жаждала этого.
— Нимфирен? — удивлённо воскликнул Эйладин, но спохватился и понизил голос. — Ты тоже собираешься в лес?
— Конечно, — бодро ответила я. — Посмотрите, как там прекрасно. И если мы поторопимся, то успеем послушать прощания деревьев.
— Но как мы сможем услышать их? Я и брат не обладаем таким же даром, как у тебя, — возразил Мабринейл.
— Для этого не нужно обладать никаким даром. Лес нужно чувствовать сердцем, — ответила я и села за стол. — Давайте быстрее завтракать, и отправляемся.
После сытного и вкусного завтрака мы пошли за Раиром. Если сначала я сомневалась, стоит ли мне брать его с собой, то теперь, когда близнецы составляют мне компанию, исключать из неё Раира я не стала. На полпути к конюшне ребята вдруг вспомнили, что забыли что-то дома, и побежали обратно.
Подойдя поближе к конюшне, я увидела, что Раир выскочил из чёрного выхода и бросился куда подальше от здания. Заметив меня, он изменил своё направление и побежал ко мне. Я застыла в полном недоумении и ждала, пока мой конь сможет хоть что-то объяснить мне, и с этим он тянуть не стал.
Десять всадников прискакали в деревню ближе к рассвету, неизвестно, кто это, но не стоило сомневаться, что приехали они за мной. Сейчас их лошадей готовят к дальнейшему пути, и очевидно, что долго они здесь не задержатся. Даже если приехал мой брат, я не могу допустить, чтобы он увидел меня здесь. Самый лучший способ избежать встречи с ним — это бежать из деревни прямо сейчас. Но в доме Эннеэнь осталось всё моё оружие, да и уйти, не захватив с собой хоть какие-то крохи еды, очень глупо и опрометчиво.
Из задумчивости меня вывели подбежавшие Мабринейл и Эйладин.
— Нимфирен, там в доме какие-то эльфы, а один из них, светловолосый, одетый в дорогие доспехи, спрашивал маму о тебе, — сказал Эйладин, стараясь опередить брата.
— Это король, а не какой-то там эльф, я же сказал тебе! — возразил Мабринейл, начиная о чём-то спорить с братом, но я уже не слушала их.
Казалось, я вообще уже ничего не слышала, а в голове эхом отдавались произнесённые Мабринейлом слова. Мне вдруг так непреодолимо захотелось побежать в дом и увидеть его. Владыку. Вновь увидеть его холодный взгляд, который, несмотря на рассказы Эннеэнь, уже давно никому ничего не говорит о чувствах своего обладателя. Только я не понимала, откуда у меня появилось такое желание, и от этого боялась его. Мне хотелось быть как можно дальше от короля, но в тоже время оказаться рядом, просто взглянуть на него.
Вздрогнув от этих мыслей, я попыталась воззвать к своему разуму. И почему я так легко поверила этим шутникам, будто в доме меня дожидается сам король? Трандуилу некогда разъезжать по своим владениям в поисках каких-то пропавших эллет. И, тем более, он не станет искать меня или же беспокоиться о моей жизни.
— Ребята, хватит спорить! Мне нужна ваша помощь.
— Конечно, мы всегда готовы помочь тебе.
— Вы должны раздобыть для меня немного еды и чистой воды. Вы ведь сможете?
— Ты что, не собираешься идти к королю? — удивлённо спросил Эйладин.
— Ты хочешь уехать! Но как же наш день рождения? — обиженно произнёс Мабринейл.
— Видит Эру, я очень хотела остаться и отпраздновать ваш день рождения вместе с вами, но я не могу. Нельзя, чтобы меня здесь увидел кто-то.
— Ты ведь ещё когда-нибудь навестишь нас? — вдруг став серьёзным, спросил Мабринейл.
— Обязательно. Как только представится такая возможность, я непременно ей воспользуюсь.
— Хорошо, — кивнул Эйладин. — Что нам нужно сделать?
Я не удержалась и крепко сжала их в объятьях. В моей голове уже начинал созревать удачный план побега, и близнецам в нём предстоит сыграть не последнюю роль.
— Значит так, слушайте меня внимательно. Вам нужно вернуться и сказать, что как только я узнала об этих эльфах, схватила своего коня и бросилась бежать в южную сторону леса. Попытайтесь убедить их в этом, а когда они уйдут, соберите мне какой-нибудь еды в дорогу. Я приду чуть позже и всё объясню вашей маме.
Одновременно кивнув, ребята хитро переглянулись и бросились в сторону дома. Мне оставалось надеяться, что они не решат учудить что-нибудь и сделают так, как я попросила. Оглядевшись по сторонам, я схватилась за морду Раира обеими руками, и, поглаживая бархатную кожу, сказала:
— От тебя тоже зависит очень многое, мой хороший. Уведи их куда-нибудь подальше от деревни, я знаю, ты справишься. Я буду ждать тебя у реки неподалёку, думаю, они не станут проверять окрестности, если бросятся догонять тебя. Ну, скачи, как ветер. Нельзя, чтобы они поняли, что седока на тебе нет.
Раир приглушённо заржал и бросился бежать. Через несколько минут его уже не было заметно среди стволов деревьев, и я воровато направилась в сторону дома. Конечно же, войти через ворота нельзя было, поэтому мне пришлось обойти дом сзади и присматриваться к окну нашей с Дерринэль комнаты. Оно было закрыто, но неподалёку от него росло дерево с крепкими на вид ветками. И пусть к окну эти ветки были близки, усложняло задачу то, что оно было закрыто. Но другого варианта у меня не было.
Ловко вскарабкавшись на самую макушку, я начала осторожно ступать по немного скользким от инея и тонким веткам. Когда идти дальше было уже некуда, я замерла на месте, оценивая разделяющее меня от моей цели расстояние. Оттолкнувшись от ветки, я пролетела по воздуху и схватилась за подоконник. Немного подтянувшись, мне удалось сесть на нём, благо его размеры позволяли это. Но вот что делать дальше, я не знала. Окно изнутри было зацеплено крючком, из-за которого снаружи оно ни за что не откроется. Единственный для меня способ попасть в дом — разбить окно, но этого я делать категорически не хотела.
Неожиданно я заметила какое-то шевеление у двери в комнату, это оказалась Дерринэль. Я стала стучать по стеклу, и эллет сразу же услышала меня. Она возмущённо и удивлённо уставилась на окно, но всё же открыла его и впустила меня внутрь.
— И как это всё понимать? — сложив руки на груди, потребовала она объяснений.
— Тише, они ещё внизу? — не заметив её вопроса, задала я свой.
— Нет, ушли. Но, может, ты объяснишь мне, почему тебя ищет королевская стража?
— Извини, я очень спешу, — коротко бросила я, направляясь к кровати.
Объяснять ей что-либо мне не хотелось, тем более, я не была уверена, что она поймёт меня. Я старалась не терять ни секунды. Вытянув из-под кровати мешок со своей тёплой одеждой, ножны с мечом и лук с колчаном, я стрелой побежала вниз, где громко разговаривали о чём-то Эннеэнь и близнецы.
— А вот и она сама, — сказал Эйладин, стоило мне только появиться на пороге.
— Нимфирен, ты не расскажешь мне, почему так боишься преследующих тебя солдат?
Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в воду, я собралась с силами и заговорила:
— Я не возвращаюсь домой, а наоборот, бегу от своей семьи. Я не путешествовала, а только собираюсь сделать это. Эннеэнь, я не хотела врать вам, но другого выбора у меня не было, — я ненадолго замолчала, поскольку всё, что я хотела сказать, уже слетело с моих губ. Мне было очень стыдно перед этой с виду юной эллет, но я и правда не могла поступить иначе. — Мне очень жаль, но теперь я не могу остаться у вас до дня рождения Мабринейла и Эйладина.
— Ты могла бы доверить мне всю правду, я ни за что бы не сказала об этом кому-либо ещё, — она коснулась моей руки и бережно сжала её. — Я не злюсь на тебя. Продолжай свой путь и всегда следуй за тем, куда ведёт тебя сердце.
Я крепко обняла её, потом близнецов. Даже Дерринэль была не против прощальных объятий. Покидать их не хотелось ещё больше, но теперь я не могла задерживаться в одном месте. Солдаты моего отца, или же королевские солдаты, обязательно вернуться, как только потеряют Раира из вида.
Схватив сумку, доверху набитую едой, я ещё раз поблагодарила их всех, пообещала Мабринейлу и Эйладину, что в следующий раз привезу им подарки на день рождения, на котором не смогу присутствовать, и ушла. Я не знала, когда наступит тот день, и я вернусь сюда, но о своём обещании не забуду. Выйдя со двора, я побежала прямиком в лес. Река протекала недалеко от деревни, но я всё равно старалась двигаться как можно быстрее и бесшумнее. Среди сонной тишины леса я прислушивалась к каждому шороху, опасаясь, что меня каким-то образом могли заметить. Но этого не произошло.
Добежав до реки, я спряталась за стволом дерева, среди его корней, так, что увидеть меня могли только на другом берегу. Через некоторое время показался Раир. Я услышала его шаги и тяжёлое от бега дыхание и осторожно выглянула из своего убежища. Заметив меня, конь встал рядом и уткнулся носом в мех моей верхней одежды.
Дав ему немного передохнуть, я кое-как погрузила на него всю свою поклажу и сама уселась на его спине. Времени снаряжать его у меня не было, и всё бы хорошо, вот только мои сумки без седла приходится постоянно поддерживать. Но эти мелкие проблемы были терпимы, и в скором времени я могла от них избавиться. Самое главное — я смогла избежать своих преследователей, а с остальным уж точно сумею разобраться.
