Глава 24
7 ноября 2017 г., 23:37
Моя первая ночь в отряде прошла относительно спокойно. Спиной чувствовала на себе презрительные и грязные взгляды разбойников, так и желающих прибить меня при первом удобном случае. Остальные участники заинтересованно поглядывали в мою сторону, но ничего не говорили. Зато те, кому я уже успела перейти дорогу, гневно плевались и высказывали такие ругательства, от которых у меня уши в трубочку сворачивались. Тихими быть они даже не старались, но и я не собиралась выслушивать их. Подозвав к себе Раира, я стала поглаживать его и разговаривать с ним о всяких пустяках. Коню не нравились слова разбойников, но пока мне хватало сил удерживать его около себя да самой не обращать внимание на оскорбления. Только моему терпению обязательно придёт конец, и тогда я уж и Раиру позволю отыграться, и сама проучу их. Можно будет подключить к этому гномов, им тоже эти разбойники не понравились, так как позарились на их добро.
Рурин и Кифур в первую ночь расположились рядом со мной, поскольку никого здесь не знали, а я, как выразился Рурин, эльф уже проверенный. Спать этой ночью я не собиралась, поэтому пообещала гномам присмотреть за нашими вещами, чтобы они могли отдыхать со спокойной душой. Утром они пошли знакомиться с остальными мужчинами из отряда, а я же осталась с Раиром и переговаривалась с ним на своём языке, чтобы никто другой не понимал моих слов. Я девушка, да к тому же ещё и эльфийка, мне ясно дали понять, что никто не горит желанием общаться со мной, ну, а мне с ними общаться тем более нет нужды.
Первый день в отряде прошёл так же, как и ночь: в мою сторону было много недобрых взглядов, но никто ничего не говорил и ко мне не приближался. Я старалась выглядеть равнодушной, но в душе мне всё равно было немного тревожно. Не всегда ведь они будут обходить меня стороной.
На утро третьего дня, пока все спали, я вместе с Раиром отправилась на поиски ручья, в котором можно было бы умыться, напоить его и пони и набрать воды в бутыли. Но стоило сделать несколько шагов за пределы лагеря, как меня тут же нагнал Эаррон.
— Уже уходишь, цветочек? Быстро ты! Я думал, больше протянешь.
Я тяжело вздохнула и мученически подняла взгляд в небо. О, Эру, за что мне это?! Лучше бы, как все остальные, косо глядел да с друзьями мою расу обсуждал…
— Тебе-то какая разница? — хмуро поинтересовалась я. — У тебя разве нет своих дел?
— Есть. А я, может, тебе помочь хочу, — пожал он плечами, поравнявшись со мной.
Я сняла с седла сумку с пустыми бутылями и вручила её ему. Раз уж так хочется, то пусть помогает. Может, быстрее отвяжется от меня.
— Ну, хорошо, — протянул он. — Это будет уже четвёртый твой должок!
Со свистом втянув воздух, я забрала сумку и обратно прикрепила на седле под хохот воина. Раир, прижав уши, недовольно посмотрел в сторону Эаррона и, не дожидаясь, пока тот опомнится, пошёл на него грудью. Эаррон смеяться перестал, но с места не сдвинулся. И только когда ему каким-то чудом удалось увернуться и спасти свой нос от Раира, он понял всю серьёзность ситуации, в которую попал.
— Э-э, цветочек, забери своего бешеного коня.
— И не подумаю, — ответила я, даже не обернувшись в его сторону.
Он добивался внимания к себе? Так вот Раир ему сейчас сполна его даст. И, надеюсь, ему этого хватит хотя бы на несколько дней.
Оставив своего коня повеселиться, я отправилась на звуки журчания воды. Где-то неподалёку течёт ручеёк и, чем ближе я к нему, тем звонче его песня. Легко отыскав его среди зелёных ягодных кустов с несъедобными плодами, я присела на землю и, набрав в ладони студёной воды, умылась. От холода по коже пробежали мурашки, заставившие вздрогнуть всем телом. Как только ко мне подошёл Раир, я вытащила из сумки бутыли и по очереди начала наполнять их водой.
— А я думал, придётся экономить воду до следующего привала. Мы всю округу обошли, но не нашли ни одного даже самого маленького ручейка, — сказал подошедший Эаррон. Причём, просто сказал, не с издёвкой, не с насмешкой. Даже не привычно слышать такие простые слова с его уст. — Как ты его нашла?
— Я ведь эльфийка, тем более лесная. В лесу у меня больше преимуществ, чем у любого самого лучшего человека из вашего отряда.
— Не хвастайся, — прищурив глаза, сказал он. — Так всё-таки, как? — после нескольких минут спросил парень, когда я уже закончила набирать воду.
— Спросила у деревьев, — ответила я.
Эаррон смерил меня недоверчивым взглядом, после чего улыбнулся и, отобрав у меня сумку с полными бутылями, сам стал прикреплять их к седлу. Раиру это не понравилось, но он решил проигнорировать человека. Я совершенно не понимаю, почему Эаррон снова пришёл сюда, опровергнув все мои надежды на то, что хоть Раир остановит его.
— А если серьёзно? — спросил он.
— Я же сказала — спросила у деревьев. Это мой дар. Я понимаю всех созданий Йаванны и стараюсь быть с ними в дружбе. И это вовсе не смешно! — рассерженно произнесла я, пресекая его едкие замечания по этому поводу.
Но этим сделала ещё хуже. После моих слов Эаррон расхохотался так, будто действительно услышал что-то смешное. Едва не заскрипев зубами от злости, я взяла за повод Раира и поспешила поскорее уйти от этого вояки. Ему бы не воином, а шутом быть, честное слово.
Но Эаррон отставать от меня не спешил. Поравнявшись со мной и перестав смеяться, он ехидно спросил:
— Нимфирен, а правда, что ты можешь услышать пение птицы за несколько вёрст до неё?
Я начала закипать от злости. Он ведь прекрасно знает, что любой эльф обладает отличным слухом, которым никаким другим расам обладать не дано. Тогда чего он добивается? Хочет позлить меня. Что ж, раз это доставляет ему такое удовольствие, я сделаю всё, чтобы оставаться спокойной.
— А многие люди настолько глупы, чтобы задавать эльфу такой вопрос? — равнодушно произнесла я, разглядывая спутавшуюся гриву своего жеребца. Совсем за конём ухаживать перестала…
— А все эльфы настолько высокомерны и хвастливы, или же это твоя отличительная черта? — резко перестав веселиться, сквозь зубы проговорил он.
— Мне было у кого учиться, — ответила я, вспоминая Трандуила. Кто бы подумал, что однажды мне придётся брать с него пример.
— Надо же… И кто эта заноза?
— Он вовсе не заноза! И ты не имеешь права так о нём говорить. Скорее уж, тебе подойдёт это прозвище, — ровным голосом сказала я, пристально посмотрев на Эаррона.
— И чего ты так его защищаешь? Возлюбленный твой, что ли? — он пропустил мою колкость мимо ушей, не упуская лишней попытки вывести меня из себя.
— Что?! Нет! Никого я не защищаю. И он не мой возлюбленный! — запротестовала я, полностью растеряв всю свою непоколебимость.
— Ну, конечно, не возлюбленный. То-то у тебя уши да щёки покраснели! — посмеиваясь, заявил он, заставив меня покраснеть ещё больше.
Как же он мне надоел, Балрога ему в печёнки! Неужели так нравится доводить меня до желания кого-нибудь убить? Стоит ему пару слов сказать, как я готова кричать и гоняться за ним по лесу, чтобы хорошенько ударить обухом топора Кифура. Такое поведение недопустимо для эльфа, даже для такого, как я. Да уж, до равнодушия моего возлюбленного мне ещё очень и очень далеко. Стоп, что?.. Нет, никакого «возлюбленного»! Этого только не хватало.
— Ну и кто же этот счастливец, который твой возлюбленный? — не переставал зудеть над ухом Эаррон.
Я точно убью этого человека…
— Уйди и лучше не попадайся мне на глаза! — зло прошипела я и быстро зашагала прочь от рассмеявшегося мужчины.
Гномы были очень удивлены моему состоянию. И правда, не каждый день удаётся увидеть взбешённую эльфийку, я бы и сама удивилась, если бы не была той самой разъярённой девой. Кифур попытался разузнать, с чего вдруг у меня такое настроение, но, наткнувшись на мой метающий молнии взгляд, решил обойтись простой благодарностью за свежую воду. Меня даже Раир пытался успокоить, но быстро бросил эту затею, когда я, ещё больше злясь от его слов, прочёсывала ему гриву и ненароком вырывала по несколько прядей.
После завтрака все начали собираться в дальнейший путь. Я не спешила, поскольку хотела оказаться в конце отряда. Почему? Эаррон же считается одним из доверенных лиц главы отряда. Так вот я надеюсь, он будет в начале всей нашей процессий, и я с ним никак не столкнусь. Иначе Кифуру точно придётся одолжить мне свой топор на некоторое время.
Закрепив на седле свои сумки, я пошла вслед за ушедшими вперёд людьми, ведя за собой Раира, когда увидела пасущуюся хромую кобылу. Лошадь не наступала на переднюю ногу и неуклюже прыгала, едва не падая. Подойдя к ней, я присела на корточки и попыталась дотронуться до, судя по всему, сломанной или вывихнутой ноги, но кобылка глянула на меня испуганными глазами и отошла в сторону. Нежно заговорив с ней на эльфийском, я подошла к ней и погладила по морде. Немного успокоившись, она прикрыла глаза и пообещала мне стоять смирно, чтобы я могла помочь ей.
Едва касаясь путового сустава лошади, я поняла, что у бедняги вывих. Приложив ладони к суставу, я тихо запела, направляя свои небольшие целительские способности на пользу животному. Повозиться мне пришлось долго, да и на это ушло немало моих сил, но лошадь теперь была здорова.
— И что это ты там делаешь? — раздался за спиной до ужаса знакомый голос, который я предпочла бы не слышать.
— Вылечила эту лошадь, — холодно ответила я, разворачиваясь в сторону дожидавшегося меня Раира и даже не взглянув в сторону этой занозы. Да, ему точно подойдёт это прозвище.
— А я уже думал, придётся пустить её в расход, — бросил Эаррон. — Ну, спасибо, цветочек, так и быть, один должок тебе прощу, но за тобой ещё два.
— Я не знала, что это твоя лошадь, заноза, — ответила я, не удостоив его даже взглядом.
— А что, узнала бы, и не стала лечить? — ехидно прозвучал его голос за моей спиной.
Обернувшись, я встретилась с ним глазами и, смерив его колючим взглядом, произнесла:
— Животное не виновато в том, что у него такой хозяин.
— Такой — это какой? — зло сощурив глаза, спросил он.
Ничего ему не ответив, я запрыгнула в седло и ударила по бокам Раира, приказывая скакать за ушедшим отрядом. И почему Эаррон задержался, скажите на милость? Если он решил составить мне компанию, я точно развернусь и поеду обратно, пожелав гномом хорошего пути. Даже Эринэль во дворце Трандуила за всё время моего там пребывания надоедала мне меньше, чем эта заноза за несколько дней нашего знакомства.
Через некоторое время Эаррон догнал меня и, вопреки всем моим надеждам, не поехал дальше, пробиваясь в начало отряда, а замедлил шаг лошади и ехал наравне со мной. Одно меня радовало — разговаривать он не собирался. И так прошёл весь день и большая часть ночи, что мы провели в пути. Ближе к утру глава отряда отдал приказ разбивать лагерь, что люди и два гнома принялись выполнять с огромным желанием.
Я как всегда выбрала себе место в конце лагеря и собралась расположиться там, когда заметила довольно странную картину. Неподалёку от меня остановился юноша, явно моложе Эаррона и уж тем более моложе тех разбойников, что подошли к нему. Возможно, это и не выглядело бы так необычно, если бы парень не смотрел на четверых мужчин так враждебно. Я оставила уздечку Раира в покое и стала внимательно наблюдать за ними. Сказав что-то обидное и отобрав у юноши самодельную книгу, в которой он что-то писал, разбойники дружно захохотали. И как бы не пытался он вернуть свою вещь, мужчины лишь забавлялись его попытками.
Но они вдруг перестали издеваться над парнем и вернули ему книгу, поспешно уходя. Я сначала удивилась их отступлению, но, когда увидела приближающегося Эаррона, ухмыльнулась и продолжила снимать снаряжение со своего коня. Увидели кого-то сильнее их и тут же поджали хвосты. Какие же они жалкие…
Надеюсь, заноза не в мою сторону направляется? Краем глаза я стала наблюдать за ним, стараясь не выдать своего интереса. Эаррон остановился около юноши. Он ничего не сказал ему, лишь посмотрел на него тяжёлым взглядом и покачал головой. После чего направился в мою сторону. Балрог его задери!
— Нимфирен, — окликнул он меня, но я сделала вид, будто не слышала его. — Если хочешь оказаться подальше от этого сброда, — он кивком указал в сторону разбойников, — иди в начало лагеря. Там тебя никто не тронет.
«Никто, кроме тебя?» — чуть не вырвалось у меня, но я вовремя прикусила язык. Если честно, я была шокирована проявлением такой заботы обо мне, тем более от Эаррона. Заторможено кивнув, я долго стояла и смотрела в спину уходящему воину, пытаясь понять его поступок. Только когда он обернулся и, вопросительно изогнув бровь, посмотрел на меня, я очнулась, покостерила себя за такую растерянность и решила последовать его совету.
По дороге мне встретился Кифур, что также хотел позвать меня в начало отряда. Они с Рурином выбрали для нас троих хорошее место. И мне было очень приятно знать, что они позаботились и обо мне. Да, как-то странно сегодняшний день начинается…
После завтрака все тут же улеглись спать, и я решила немного прогуляться. Я совершенно не устала и больше, чем уверена, что до следующего привала сил мне хватит. На самом деле мне не давало покоя любопытство. Уйдя в конец лагеря, убедилась, что тот парень, как и я, не спит, и тихонько подсела к нему. Он не сразу заметил меня, но как только оторвался от написания чего-то в своей книге, вздрогнул и удивился.
— Здравствуй, — неуверенно поприветствовал он меня.
— Здравствуй, — улыбнувшись, ответила я, полностью смутив парня. — Меня зовут Нимфирен.
— А я Ванелеон. Можно просто Леон, если тебе так удобнее, — ответил он, пожав плечами.
Я кивнула, не сводя с него взгляда. Я просто не понимала, что этот человек делает здесь. Мне показалась в его голосе какая-то грусть. Да и вообще при одном лишь взгляде на него в голову сразу приходит мысль, что ему здесь не место, и в первую очередь потому, что он сам желает уйти отсюда.
— Возможно, это не моё дело, но… — несмело начал он после нескольких минут молчания. — Что ты делаешь здесь? Среди этих дураков, которые только и ждут момента, чтобы обокрасть кого-то или посмеяться над кем-то.
— Тот же вопрос у меня будет к тебе. Мне всегда хотелось покинуть родной лес и… пойти навстречу приключениям, — улыбнулась я. — Я бы никогда не присоединилась к этому отряду, и даже не подумала бы сделать этого, если бы не гномы, с которыми я пришла. Мы с ними сдружились, и я не захотела оставлять их. Одной путешествовать довольно скучно. А если представить, что здесь нет этих разбойников и… ещё одного человека, то меня всё вполне устраивает.
— А я бы всё отдал, чтобы уйти отсюда, — грустно улыбнулся он. — Правда, это невозможно.
— Всё возможно, — серьёзно сказала я. — Почему те четверо сегодня смеялись над тобой?
— А, эти… Их всё забавят мои стихи, — зло ухмыльнулся Ванелеон. — Для всех здесь это кажется смешным. Как только мне исполнилось восемнадцать, брат забрал меня сюда. Они с матерью надеются, что из меня вырастет хороший воин, но это занятие не по мне. Я постоянно огорчаю их, и сколько бы не пытался объяснить им, что мне не нравится идти по стопам брата, всё без толку. Они не хотят меня слушать.
— И ты сдался? Но почему? — удивлённо воскликнула я. Я понимала Ванелеона как никто другой, потому что сама пошла против надежд своих родных. И у меня получилось добиться желаемого, и, уверена, у него тоже получится, если он действительно этого захочет.
— Так говоришь, будто на моём месте побывала, — грустно усмехнулся Леон. — Тебя-то никто из родных не держит, наверно. Да и жизнь у наших народов очень различна. Тебе небось уже несколько сотен лет, да и беспокоиться о еде, жилье и одежде не нужно.
— Ты прав, мне восемьсот девяносто шесть лет. И жизнь наших народов не одинакова. Но это лишь твои отговорки. Если ты решишь уйти, они не смогут тебя остановить. Просто ты боишься перемен в собственной жизни, — тихо ответила я, рассматривая звёзды на небе и вспоминая, кому принадлежат эти слова, что прочно засели в моей памяти. Произнося их, я отчётливо слышала его голос, будто он был рядом и вновь говорил со мной. Трандуил был прав, я просто боялась менять что-то, хотела, но боялась. И стоило избавиться от этого страха, заменить его решимостью и готовностью, как остановить меня уже никто не смог.
— Но кто мог запретить тебе то, чего ты желаешь? — удивлённо спросил парень.
— Мои родители. Они не хотели для меня судьбы воина и верили, что можно будет отбить у меня это желание. Но мой брат думал иначе и никогда не поддерживал в этом родителей. Он научил меня всему, что я умею, защищал от строгости родителей. Но даже он не хотел, чтобы я уходила.
— У тебя был брат, который поддерживал тебя, а у меня никого нет. Одна из старших сестёр уже замужем, а вторая пытается найти себе хорошего жениха, и им обеим нет до меня дела. Брат и мама пытаются воспитать из меня воина, а отец… Он погиб, когда я был маленький, и я ничего о нём не помню.
— Это тоже отговорка, — улыбнулась я. — В один день страх пройдёт, и ты поймёшь, что готов уйти. И ты обязательно найдёшь для этого силы, и ничья поддержка тебе не нужна будет.
Мы замолчали. Я рассматривала предрассветное небо с тусклыми звёздами, а Ванелеон с серьёзным выражением лица обдумывал мои слова. О тишине в лагере, конечно, можно было и не мечтать. Одного гномьего храпа будет достаточно, чтобы распугать всех зверей в округе, что уж говорить о нескольких десятках мужчин. Я до сих пор не могу привыкнуть к этим звукам, уже не говоря о возможности уснуть, постоянно слушая их.
— Нимфирен, — позвал меня сидящий рядом парень. — А… — он замолчал, не решаясь сказать мне что-то. — Быть может, ты захочешь послушать мои стихи?
Я с радостью согласилась. После первых двух стихом я поняла, что призвание Ванелеона и правда поэзия, а не сражения. Да, у него были кое-какие недочёты, но, если бы он уделял своему таланту больше времени, он смог бы довести его до идеала. Кроме написания стихов, Леон также играл на флейте, арфе и, пусть и очень плохо, на виолончели. Сыграть мне несколько знакомых ему песен он не мог, поскольку опасался разбудить разбойников и остаться без инструментов, но пообещал, что обязательно сделает это, как только представится возможность.
Оставив Ванелеона, я вернулась к гномам и, усевшись на дереве, стала думать о своём под их дружный храп. Разговор с этим юношей разбередил многое в моей душе. У меня появилось чувство, будто мне не хватает чего-то. А чего — я не знала. Или же знала, но, как всегда, предпочитала обманывать себя и отрицать это, надеясь, что от этого станет легче. Но становилось лишь тяжелее. Вчерашний спор с Эарроном, сегодняшний разговор с Ванелеон — всё это навалилось на меня, и я не знала, как отвлечься от таких не любимых мною мыслей.
Через несколько часов после рассвета проснулись мужчины и начали готовить завтрак. Сразу после всеобщей трапезы мы поспешно собрали свои вещи и продолжили уже наскучивший всем путь. Ко мне прилетел дрозд с письмом, которое я с жадностью бросилась читать. У брата не было никаких новостей, во дворце всё по-старому. А ещё он очень скучает по мне, но надеется, что нам удастся увидеться на Мерет-Эн-Гилит.
Я ожидала, что хоть это письмо поможет мне устранить беспорядок в душе. Раньше это помогало. Но теперь, похоже, только я сама могу в нём разобраться.
«До встречи в день Мерет-Эн-Гилит » — написала я на обратной стороне листа и отпустила птицу. Да, я решила вернуться к празднику во дворец. Всего на несколько дней. Чтобы увидеть брата и… и Трандуила, глупо постоянно отрицать это.
