Глава 25
22 декабря 2017 г., 22:15
Дни шли незаметно, за что огромное спасибо Ванелеону и Кифуру — они не позволяли мне скучать. Эти двое — отличные компаньоны, уверена, с ними даже самое скучное путешествие было бы не таким тягостным. Ну и, конечно же, не стоит забывать про Эаррона. Он периодически напоминал мне, что в покое мою персону не оставит, тем более после того, как узнал, что я сдружилась с его братом. Да, Ванелеон оказался младшим братом Эаррона, и эта заноза считает, что дружба со мной ни до чего хорошего Леона не доведёт.
Разбойники стали менее враждебно относиться ко мне, но не смирились с моим присутствием даже спустя два месяца. За это время мы не встретили ни одного отряда орков, равных нам по силе или же количеству воинов, но пару раз натыкались на небольшие группы врага, меньше и слабее нашего отряда в несколько раз. Именно в таких мелких и лёгких сражениях у меня вызывали недоверие разбойники, которые совершенно не желали вступать в бой, предоставляя все остальным. Но когда я говорила об этом Эаррону, он лишь отмахивался от меня и твердил, что они толком-то и в бою настоящем не были, поэтому и трусят. Только меня этот ответ не успокаивал.
Но даже их поведение при нападении на орков не так странно, как кое-что ещё, что мне удалось заметить. Они постоянно о чём-то перешёптывались, бросали по сторонам опасливые взгляды, и, если кто-нибудь проходил мимо них, сразу же умолкали. И оказались не так глупы. Когда я была где-то поблизости, они переставали разговаривать о чём-то значащем и разбрасывались грязными словами, отчего слушать их не было никакого желания. Но я всё равно слушала. Делать вид, будто я их не замечаю, у меня выходит очень правдоподобно, и в один из таких моментов я надеялась услышать что-нибудь, так сказать, враждебное. Но пока этот момент не настал.
В полдень солнце ужасно палило — и это лишь первые летние дни. Представляю, чего ожидать дальше. Ни гномы, ни люди, ни лошади не могли терпеть жару, и я относилась к их числу. Даже самое жаркое лето в Лихолесье было намного прохладней. Главнокомандующим отряда и его доверенными лицами было решено, что привал устроим сейчас, переждём буйство солнца под тенью деревьев, а ближе к вечеру двинемся в путь, и возможно, будем идти всю ночь.
Раир вспотел до кончиков волос на гриве и хвосте, у меня и у самой волосы прилипали к вспотевшему лбу. Стянув с коня седло и мешки со своими пожитками, я вытянула чистую рубаху и штаны, намереваясь отыскать вблизи хотя бы лужу и умыться в ней. Уже четвёртый день от меня за версту веет конским потом, и терпеть этого больше я не намерена. Я уже даже напросилась ехать впереди отряда, только бы не дышать им да мужским потом, который был ещё невыносимей. Меня поняли, дали добро идти впереди, но посмеиваться, заметив, как я иногда брезгливо скривлю нос, не переставали.
— Нимфирен, ты куда? — ко мне подошёл Ванелеон.
— Собираюсь найти речку или озеро. Что-нибудь, где можно вымыть коня и самой умыться.
— Тогда я с тобой! — оживившись зашагал он рядом со мной. — Только за своей лошадью схожу.
— Нет, Леон, я пойду одна, — мягко возразила я. — Если мне чудом удастся найти поблизости воду, я вернусь и скажу тебе.
— Ну, хорошо. Тогда пойду займусь другими делами.
Отыскать воду для меня, естественно, не составило труда, нужно было всего лишь спросить об этом деревья. И находилась она очень далеко от лагеря. Людям пришлось бы приложить много усилий, чтобы найти эту реку. Заметив отблеск редких солнечных лучей на речной глади, Раир побежал вперёд, желая как можно скорее искупаться. Я же отыскала берег, прикрытый от леса густыми кустами, и стала раздеваться, спрятавшись за их листвой. Конечно, вероятность того, что кто-нибудь из людей придёт сюда и я не услышу его приближения, очень мала, но я решила не рисковать.
В первую очередь я выстирала свою одежду и развесила её сушиться на кустах и стоящем неподалёку от него дереве, и уже после отправилась купаться. Вода приятно касалась тела, охлаждала его и снимала усталость. Я неспешно плавала то на мелководье, то уходила на глубину. Выходить на берег и тем более возвращаться в лагерь не хотелось совершенно. Здесь не было шумных мужчин и вечно косо смотрящих в мою сторону разбойников. Здесь царила природа, и единение с ней было для меня самым прекрасным общением.
Вдохнув поглубже, я нырнула под воду и поплыла по течению реки. Звуки, царившие в лесу, под водой казались мне новыми и интересными, становились глуше и медленнее, некоторые из них мне не с разу удавалось распознать. Один показался мне особенно странным, похожим на стук дятла. Я долго сомневалась в этом, и, всё-таки не выдержав, вынырнула на поверхность, чтобы подтвердить свои догадки. И я ещё никогда так не ошибалась…
Это оказался вовсе не стук дятла, а стук копыт. И пока я гадала, что же слышу, всадник и лошадь приблизились слишком близко, и уплыть незамеченной у меня уже не выйдет. Вода в реке чистая, и сквозь неё прекрасно просматривается моя нагота. Но даже это не испугало меня так сильно, как осознание того, что сюда скачет Эаррон. Неужели он снова преследует меня?! Я теперь и пары шагов без его присмотра сделать не могу?
Страх постепенно уступал место раздражению, но вот стыд никуда не делся. Именно это чувство воззвало мой разум к самому подходящему в такой ситуации действию: спрятаться где-нибудь. Я проворно и бесшумно скрылась за какими-то кустами, что росли прямо из воды, и оттуда стала наблюдать за Эарроном.
Тот не спешил слезать со своей кобылы и осматривал окрестности, словно пытаясь кого-то увидеть. И я уж было подумала, что оказалась права и он преследует меня, но поняла обратное, когда мужчина, так никого и не заметив, спустился на землю. Больше немедля ни секунды, он начал скидывать с себя одежду, и не трудно догадаться, для чего.
— Балрога мне в печёнки! — сквозь зубы прошипела я любимое ругательство Рурина.
Отвернувшись от Эаррона, я опустилась в воду по самый подбородок и даже зажмурилась. Щёки и уши горели от стыда. Мне хотелось немедленно вернуться к месту, где я оставила свою одежду и в срочном порядке натянуть её на себя, но останавливала возможность того, что Эаррон заметит меня. И если это случится, я просто сойду с ума от этого противного чувства стыда! Поэтому остаётся только ждать и надеяться, что ему не взбредёт в голову поплыть в мою сторону.
С замиранием сердца я прислушивалась к плеску воды и еле удерживала себя, не давая обернуться, когда он раздавался слишком близко. Вспоминая, что на Эарроне сейчас одежды не больше, чем на мне, я резко возвращала голову в прежнее положения и напрягала слух. Видеть эту занозу сейчас мне не хотелось ещё больше, чем обычно!
Спустя некоторое время я поняла, что Эаррон никуда не торопится, и ждать, пока он сам уйдёт отсюда — долго и опасно. Глубоко вздохнув, я немного повернула голову, чтобы проследить, чем он занят, и понять, как действовать дальше. Развалился в тени под дерево, прикрыл глаза и отдыхает. Конечно же, без одежды… Но другого выхода у меня не было.
Это был мой шанс скрыться незамеченной. Нырнув под воду, я старалась как можно быстрее грести руками. Возможно, через несколько сотен или через тысячу лет я буду со смехом вспоминать об этом, если мне, конечно же, уготовлено дожить до этого дня, но сейчас моё сердце бешено колотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Даже сразиться с полусотней орков в одиночку мне было бы не так страшно, как это.
Но дальше всё обошлось без происшествий. Скрывшись от Эаррона, я спокойно, но тем не менее быстро доплыла до берега, у которого оставила свои вещи, и сразу же оделась. Мало ли ещё кому взбредёт в голову искупаться и каким-то чудом он найти эту реку и меня с ней в придачу.
Как ни странно, но, когда я вернулась, Эаррон уже был в лагере и о чём-то спорил с Ванелеоном. Хотя, я и не торопилась возвращаться, поскольку в лесу мне было намного комфортнее. Да и после случившегося смотреть на Эаррона с равнодушным выражением лица я больше не могла, щёки и уши полностью выдавали меня.
Не доходя до них, я остановилась и стала прислушиваться к их разговору. Да, я знаю, что подслушивать не хорошо, но иногда это может быть полезно.
— Я никуда не пойду! Она должна вот-вот вернуться, — видимо, уже не в первый раз повторял Леон, прожигая старшего брата раздражённым взглядом.
— Может, она решила вернуться к себе домой, или же ей надоела наша компания, откуда тебе знать? Чего ты так привязался к этой эльфийке, будто знаешь её с самого детства?! Эльфы презирают людей, и если она и проявляет к тебе хоть какое-то внимание, то лишь ради своей выгоды.
Я самопроизвольно сжала кулаки и уставилась в землю. Да, эльфы презирают людей, но не все эльфы делают этого и не каждого человека награждают своим презрением. Но я была эльфом, а люди видят нас всех в одинаковом свете. Ровно так же, как и мы их.
— Но она не такая! — возразил Ванелеон. — Она единственная, кто понимает меня, не смеётся надо мной и не заставляет поступать так, как хочется ей. Я считаю её своим другом, пусть мы и знакомы всего пару месяцев.
— Я желаю тебе нормальной жизни. И твои песни на пользу тебе не пойдут. Как ты будешь обеспечивать себя и будущую семью, если она у тебя будет, постоянно путешествуя по миру и горланя стихи под арфу?!
— Ты не сможешь постоянно опекать его, — встряла я в разговор, не выдержав. Уж больно это напоминало мои перепалки с отцом, вот только за меня вступался Элрафад, а за Леона некому, поэтому я решила взять эту роль на себя.
— Тебя никто не спрашивал, — резко ответил Эаррон, не глядя в мою сторону.
— Меня никогда никто не спрашивал, так же, как и его, однако, я здесь. И он когда-нибудь поступит так, как желает.
Эаррон всё-таки соизволил одарить меня тяжёлым и долгим взглядом, на который я ответила холодным и безучастным.
— Собирай вещи и готовь лошадей, — бросил он брату. — Быстро! — пресекая возражения, рыкнул воин и перевёл всё своё внимание на меня.
Перед тем как уйти Ванелеон виновато посмотрел на меня, на что я коротко улыбнулась, вновь возвращая равнодушное выражение лица. Тут нет его вины, да и в ссору с его братом я влезла сама.
— Так вот откуда у него такие мысли… Не лезь не в своё дело, — угрожающе сказал Эаррон.
— Почему ты запрещаешь ему жить так, как хочет он. Прожив «нормальную» по твоим меркам жизнь, он не станет счастливее. Так будет только хуже.
— Не путай жизнь своего народа с человеческой. Вы бессмертны и ни в чём не знаете нужды, — возразил он.
— Я уже говорила это ему, скажу и тебе. Это не имеет значения. Твой брат силён духом, и скоро он победит. Я уверена в этом. Неужели ты не видишь, что ему тяжело жить среди разбойников и постоянных сражений с орками?
— Откуда тебе знать всё это? Наши народы слишком разные, чтобы понимать друг друга!
— А вы никогда и не пробовали! — не выдержала я, послав к Балрогу притворное равнодушие и спокойствие. — Но я пыталась понять вас. Я начала понимать гномов, и как никого другого поняла Ванелеона, но тебя понять ума не хватает! Ты так похож на моего… — я резко замолчала на этих словах и отвела взгляд от мужчины. — Не важно. Скоро Леон поступит так, как он считает нужным. И если ему нужна будет моя помощь, он обязательно её получит.
— Не уговаривай его сделать то, о чём он после будет жалеть.
— Ошибаешься. Жалеть он не будет, — возразила я, смотря ему в глаза.
— Откуда тебе знать? — зло сощурившись, спросил Эаррон.
Я ответила не сразу. Мне не хотелось говорить с ним на эту тему, рассказывать что-то о себе. Но я понимала, что, уклонившись от ответа, продолжу наш спор, который мне очень быстро надоел.
— Потому что мне самой приходилось испытывать то же самое. И я не жалею о своих поступках, — тихо ответила я, зная, что он услышит, и ушла.
— Прости, — нагнал меня Леон, когда я, ведя за повод Раира, направлялась к гномам. — Не надо было меня защищать.
— Тебе не за что извиняться, — мягко улыбнувшись, ответила я. — Это не справедливо — так относиться к тебе.
— Спасибо. Ты… ты настоящий друг! — выпалил он, крепко обняв меня.
В первую секунду я даже растерялась. Меня уже давно никто не обнимал. Кажется, мне даже не хватало этого приятного чувства.
— Иди, — улыбнулась я. — Тебе его сегодня лучше не злить, он и так глазами молнии мечет.
Ванелеон кивнул, широко улыбнувшись, и побежал к их с братом лошадям. Я же отыскала гномов, и через несколько минут вместе с ними и остальным отрядом двинулась в путь.
Следующие несколько дней шёл ужасный ливень. Я не знаю, что лучше: путешествовать под палящим солнцем, или же под проливным дождём, который с каждым часом становится всё сильнее и, кажется, останавливаться не собирается вообще. Да, этому дождю я не была рада, поскольку кроме падающей с неба воды он ничего не принёс. Зато всё вокруг меня ликовало от радости. И конечно же я говорю не об отряде, который то и дело поминал дождь недобрым словечком, а о созданиях Йаванны, которым этот дождь необходим для жизни.
Все запасы были испорчены, сохранить удалось ничтожно мало, даже на завтрак и половине отряда не хватит, поэтому было решено остановиться в деревне, что находится у нас на пути. Но до этой деревни ещё полтора дня пути по такой погоде, и радоваться никто не спешил. Ванелеон как только не прятал свою тетрадь с песнями и стихами, но ей удалось немного намокнуть и слова на первых страницах стали размытыми и непонятными.
За эти дни Эаррон ни разу не попытался заговорить со мной, только бросал косые взгляды, когда его брат догонял меня и мы разговаривали о чём-то. Я же не замечала никого, кроме Кифура и Леона, которые сами разговаривали со мной. Все эти дни я вспоминала о королевской прогулке, кажущейся мне такой давней, и всем сердцем хотела, чтобы вновь небо разукрасили величественные молнии, раздался глухой раскат грома, заставляя вздрогнуть остальных, но вызывая во мне восхищение. Снова хотелось обсудить, насколько опасна и красива гроза, но вряд ли кто-то из людей или гномов понял бы меня. Конечно, оставался Ванелеон, да только он грозы боится и безумно рад, что все эти дни идёт простой дождь.
Я прекрасно осознавала, с кем мне безумно хочется поговорить сейчас, разговоров с кем мне не хватает, и от этого становилось только хуже. Мне это не нравилось, и я хотела бы всё изменить, но уже поздно.
— Деревня! — радостно крикнул кто-то из воинов, ехавших во главе отряда. — Я вижу несколько домишек, осталось немного — ещё пару часов, и мы там.
Это известие оживило людей, и все с воодушевлением стали обсуждать, как они в скором времени скроются от дождя в каком-нибудь постоялом дворе. Но когда мы подъехали предполагаемой деревне поближе, настроение у всех стало ещё хуже, чем было. Место, в которое мы приехали, и деревней-то назвать нельзя. Было тут домиков двадцать, в добавок несколько из них полуразваленные. Ни о каком трактире, даже самом ужасном, здесь и речи идти не могло. Вряд ли сюда вообще кто-либо из путников когда-то захаживал, да даже если и были такие, то их явно было меньше нас.
Из-за дождя нам не встретилась и одна живая душа, но кто-то особо любопытный иногда выглядывал из окошка и провожал нас долгим заинтересованным взглядом. Мы прошли от одного края деревни до второго, но никто так и не вышел поинтересоваться, с какими целями мы забрели сюда. Быть может, народ здесь настолько запуган набегами орков и разбойников, что и наше количество встревожило их.
Решено было постучаться в дверь одного из ветхих домишек и расспросить жителей обо всем, что нас интересует. Ледворт, Эаррон и ещё кто-то из воинов направились к дому, а остальным было приказано ждать.
— Как думаешь, остановка в этой деревне хоть как-то поможет нам, — спросил Ванелеон, сильнее натягивая на голову капюшон, хотя он мало чем мог помочь ему.
— Сомневаюсь. Люди здесь и так живут бедно, им нечего дать нам даже за деньги. Мне даже кажется, что они терпят постоянные набеги орков. Или разбойников, — ответила я, покосившись в сторону наших «друзей по оружию».
— И мы вдобавок привели их к ним в деревню. Не удивлюсь, что, увидев их, они тут же прогонят нас всех со своих земель. И как же нам быть? Что предпринять? У нас нет ни крохи хлеба, и, если мы не скроемся от этого невыносимого дождя, то помрём от лихорадки, — сказал он, немного помолчав.
— Что-нибудь придумаем. Главное, чтобы чего похуже не случилось, — тихо заметила я, вновь мельком посмотрев на сгруппировавшихся разбойников.
Нас еле разместили. Кто-то из деревенских жителей согласился взять воинов к себе, а остальным пришлось разместиться в хиленьких сеновалах. Разбойников, естественно, никто из местных брать в свой дом не стал, и это было правильным решением. Гномам, как и мне, не досталось места в домах людей, поэтому мы выбрались себе угол подальше от людей и решили расположиться там. Лошадей также разрешили разместить в деревенской конюшне и накормить их — и за всё нужно будет заплатить. Но я подозревала, что с последним будут проблемы. Главнокомандующий хоть и приказал разбойникам вести себя тихо, да вот платить этих жадных до золота людей вряд ли заставишь.
На следующий же день солнце разогнало ненавистные всем тучи и принялось исправлять то, что натворил дождь. К обеду под его жаркими и палящими лучами уже были высушены дороги, и только большим лужам пока удавалось выстоять в этой борьбе. Деревня немного ожила, хотя наше присутствие пугало её жителей. На улицах стали бегать дети, и, наблюдая за ними, я невольно улыбалась, вспоминала детей своего народа и не видела между ними разницы. Ребятня что у эльфов, что у людей непоседливая, озорная и шкодливая.
Когда они прознали, что среди прибывших к ним есть гномы и эльфийская дева, любопытство детей брало верх и над их собственным страхом, и над запретами их родителей. Как только земли подсохли мы выпустили коней пастись на лугу. После обеда я отправилась привести в порядок своего верного скакуна, когда дети начали следить за мной. Конечно же я их сразу обнаружила, но никак не показала это и прислушивалась к их не совсем тихим разговорам.
Вычистив Раира и приведя в порядок его копыта, я присела под деревом и наблюдала, как мой конь с наипротивнейшим характером резвится с местными жеребятами, то догоняя их, то наоборот от них убегая. Дети всё это время не выходили из своих укрытий и продолжали наблюдать за мной.
— Зачем вы там прячетесь? — не вытерпела я, обернувшись к ним и улыбнувшись. — Выходите сюда.
Но никто из них сразу на это не решился. Первой оказалась маленькая девочка лет пяти, если я правильно определила её возраст, со светлыми перепутанными волосами и немного чумазым лицом. За ней последовало несколько других девочек, а последними, как ни странно, вышли мальчики. Все они собрались в кучку и с интересом разглядывали меня. Я же внимательно оглядывала каждого и улыбалась им. Немного привыкнув и убедившись, что угрозы от меня ждать не стоит, дети расслабились.
Меня отвлёк неожиданное жалобное мяуканье котёнка. Отыскав животное глазами, я нахмурилась, увидев его больное состояние и то, как сильно одна из девочек прижимает его к себе.
— Позволь мне помочь ему, — сказала я, протягивая руки, чтобы забрать котёнка, но девочка ещё сильней прижала его к груди, заставив противно мяукнуть.
— Она никому его не даёт, — пролепетал один из мальчиков.
— Боится, что кто-нибудь украдёт его, как украли недавно её щенка, — добавила девочка.
— Я не стану забирать его, — заверила я настороженную малышку. — Он очень болен, а я могу ему помочь. И если я этого не сделаю, он скоро умрёт.
Мои слова её убедили, и она вручила мне котёнка. Петь для столь маленького существа долго не пришлось, хотя вид у него был ужасный: одна кожа да кости, глаза больные, да ещё и раны, словно от укуса. Детей моё «волшебство» очень поразило, и уже через несколько минут они разбежались, но вернулись с котятами, собаками, а двое, брат и сестра, даже привели своего осла, который где-то повредил ногу и их отец собирался убить его. Потом за мной пришёл Ванелеон, и дети, завидев его, разбежались кто куда.
— Главнокомандующий зовёт тебя.
— Довольно неожиданно, — протянула я, вставая на ноги. — И что ему нужно?
— Деревенские согласны взять у нас золота, но они бы предпочли, чтобы мы оказали им какую-нибудь помощь в обмен на их помощь нам. Набеги орков разрушают и опустошают их деревню. Защищать их некому, многие из мужчин и так погибли от орочьих стрел и мечей, а женщины мало что могут сделать сами. Почти всех нас уже пристроили заменять кому-то крыши или же отстраивать сараи.
— Меня тоже зовут строить сараи? — с неподдельным удивлением воскликнула я.
— Да нет же! — рассмеялся он. — У людей здесь скот довольно больной, лошади никуда не годные и землю пахать некому. Эаррон рассказал, как ты его кобылу вылечила, да гномы подтвердили, вот и просят деревенские их животину подлечить.
— О, я сегодня уже столько кошек и собак на ноги поставила, — хохотнула я. — Боюсь, на сегодня я уже всё своё волшебство растратила, и у меня вряд ли что-то выйдет. Я никогда не была сильна в целительстве. Ты сказал, что на деревню нападают орки? — после нескольких минут молчания уточнила я.
— Да, их постоянно одолевают орки с Туманных гор.
— Мы ведь можем помочь им. Разобраться с орками, а они за это дадут необходимую провизию.
— Хорошая идея. Но это сначала нужно обговорить с моим братом и его другом главнокомандующим. Без их приказа никто за нами не последует.
— Не думаю, что они не согласятся со мной. Это будет глупо: не помочь здешним жителям в обмен на необходимую для нас провизию, — пожала я плечами и замолчала, поскольку мы приближались к группе мужчин, среди которых я узнала Эаррона и руководителя отряда.
— Нам нужна твоя помощь, — обратился ко мне Эаррон, но тут же умолк, увидев, что деревенские люди сами заговорили со мной.
— Мы просим тебя, эльфийская дева, вылечи наше зверьё, чтобы мы хотя бы до следующей весны дотянуть могли, — произнёс один из мужчин.
— Я не уверена, что у меня это получится, — виновато ответила я.
— Но я ведь видел, как ты вылечила мою лошадь! — встрял разговор Эаррон.
— Видите ли, я уже сегодня вылечила всех ваших больных кошек и собак, — пояснила, не обратив на него. — Ваши дети старательно приносили их мне, узнав, что я могу помочь животным. Кто-то даже привёл осла. Но я не сильный целитель, и, боюсь, на сегодня все свои силы истратила. Но я обязательно помогу вам завтра, когда вновь буду способна это сделать.
— Быть может, ты хотя бы что-нибудь сделаешь для нашего коня? Он, бедолага, и не дотянет до завтра, — попросила незаметно подошедшая к нам женщина.
— Хорошо, может, что-то у меня и получится.
Я проследовала за людьми в конюшню и с ужасом уставилась на коня, что лежал в самом дальнем углу. Глаза его были прикрыты от боли, дышал от надрывно и через раз. Его левая передняя нога была вывернута в обратную сторону. Это зрелище заставило меня ахнуть от ужаса, отвращения и жалости. Упав на колени, я осторожно погладила его по морде, осматривая внимательнее. На его шкуре было несколько страшных ран, наверняка оставленных каким-то страшным зверем.
— Кто его так? — глухо спросила я, успокаивая коня перед тем, как начать исцелять.
— Сегодня под утро пришёл к дому вот так. Как сил ему на это хватило, одному Эру известно. Видимо, волки в лесу напали или медведь, но ему удалось уйти, — ответил мне какой-то мужчина.
— Он у нас самый лучший жеребец во всей деревне был. Да последняя зима вообще около половины лошадей погубила, ещё и орки… А он у нас такой сильный. Нам никуда без него, — всхлипывала та женщина, что попросила меня о помощи.
— Это не медведь и не волк. Похоже на варгов, — задумчиво произнесла я, косясь в сторону воинов. — Я смогу ему помочь, но мне нужен помощник. А ещё — чтобы никто из людей даже не смел подглядывать за исцелением. Это убавит мои и без того жалкие остатки сил.
Поднявшись на ноги, я выбежала на улицу и позвала Раира. Люди нехотя разошлись, на осмелившись спорить со мной. Не прошло и минуты, как раздался стук копыт моего коня.
«И что произошло?» — нетерпеливо спросил он, но, как только увидел полумёртвого коня, сразу умолк.
— Мне нужна будет твоя помощь. Я начну исцелять его ногу, но потом его нужно будет поднять. Тише, тише, — успокаивающе пробормотала я коню, когда тот дёрнулся от боли. Видимо, я перестаралась и сильно сжала его повреждённое колено.
Я начала отдавать ему последние свои силы и с каждым мгновением чувствовала, что мне становится хуже. После двух минут у меня начала кружиться голова, язык еле ворочался, но сдаваться я не хотела.
«Хватит! Тебе уже плохо» — пытался остановить меня Раир.
Я бы, наверно, не прислушалась к его словам и не остановилась, если бы не услышала снаружи скрежет металла и рёв… Варгов и орков. Сначала я подумала, что всё это мне кажется. Повернувшись к Раиру и видя, как тот настороженно наблюдает за выходом, я убедилась, что была права, но очень хотелось, чтобы это было воображением моего обессиленного рассудка.
Оторвавшись от коня, я еле поднялась на ноги, придерживаясь за Раира, и с его же помощью побрела к выходу. В такие ситуации я ещё никогда не попадала. У меня нет сил даже стоять на ногах, а на нас напали, да и в добавок оружие моё в доме, находящемся на другом конце деревни. Что же мне делать?
Раир опустился на передние колени, облегчая мне задачу. Перекинувшись через его спину, я села, крепко ухватившись за его гриву, и мы выскочили из конюшни. Сказав Раиру скакать к нужному дому, я стала оглядывать сражение, уворачиваясь от свистящих в воздухе стрел. И к своему ужасу я увидела, что мы проигрываем, и ни один из разбойников в битве не участвовал.
Но далеко уйти у нас не получилось. Один из орков верхом на варге преградил нам путь. И я бы может и смогла как-то от него отбиться, но у меня даже ножа не было. Раир попытался увильнуть от них, но этим спровоцировал варга напасть. Конь встал на дыбы, а я не удержалась и упала.
— Нимфирен! — раздался полный ужаса крик Ванелеона, в этот же миг в голову варга вошла его стрела, спасшая меня от неминуемой смерти.
На крик брата прибежал Эаррон, и от орка спасал меня уже он. Ему пришлось немного побороться с ним, но в итоге мужчина всё-таки одержал победу.
— Ты в порядке? — спросил он, помогая мне подняться.
— Нет. Исцеление вытянуло из меня последние силы. Я в этой битве бесполезна. Что здесь вообще произошло?!
— Они напали неожиданно. Все разбойники сразу же сбежали в лес, — скрипнув зубами, ответил он, направляясь куда-то и утягивая меня за собой. — Нас всего лишь двадцать, вместе с гномами и с тобой, и уже около половины ранены или убиты, а их около пятидесяти. Похоже, сегодня было наше последнее доброе и почти беззаботное утро, — мрачно буркнул он, посмотрев на меня.
Вернувшись к основному сражению, Эаррон оставил меня и ринулся в бой. Я же взяла меч орка, лежащий рядом с его мёртвым хозяином, и попыталась замахнуться им и нанести хоть какой-то жалкий удар врагу. Но ничего не вышло, оружие орков слишком тяжёлое. Наверно, я бы сейчас и своим лёгким мечом толком орудовать не могла, а это махина явно не для меня.
Орки громили всё вокруг, убивали детей и женщин, крали скот и другие запасы людей. Я не могла просто наблюдать за всем этим и стоять в стороне, ничего не делая. Это было самое ужасное зрелище, которое мне когда-либо приходилось видеть.
— Сдавайтесь! — выкрикнул один из орков. — Или мы поубиваем вас всех!
Я посмотрела на Ледворта, который остановился и пронзал орка своим пристальным взглядом. Воины затихли и внимательно наблюдали за своим командиром, морготово отродье тоже замерло, страшно скалясь и улюлюкая. Осмотрев деревню, встретившись глазами с каждым из своих воинов, Ледворт бросил меч под ноги и с вызовом уставился на орков, которые подняли победные и ужасающие нас грохот и крики.
Мы сдались…
