Замужество для выгоды семьи, или как влюбиться во Владыку

Всех, кто выжил и был не смертельно ранен орки связали и отвели в лес. Абсолютно всех: и женщин, и детей, и стариков. Даже мёртвых тел в деревне они не оставили, сегодня у них будет пир, они отпразднуют победу… Когда Ледворт сдался и орки бросились в нашу сторону, Раир попытался спасти меня. Он ринулся прямо на орков, несколько раз его чуть не зацепили летящие в него стрелы, но сдаваться он не хотел. Я приказывала ему уходить из этой деревни и найти нас после, но он меня словно не слышал. Когда на него натравили троих варгов он всё же одумался и припустил в сторону леса. Чудовищные подобия волков бросились следом за ним, и я молила Илуватара, чтобы Раиру удалось сбежать от них. Мне будет просто необходима его помощь. В лесу у орков был умело скрытый лагерь и, не считая набегов на ближние деревни, вели они себя тихо. Всех пленников они усадили за каким-то самодельным ограждением, тех, кто сражался, бросили связанными. Нас охраняло восемь-десять орков, и сбежать казалось почти нереально. Когда орки распознали во мне эльфийку, в покое меня не оставляли всю дорогу до их лагеря. Они толкали меня, пихали копьями или мечами, постоянно о чём-то гогоча на своём грязном наречии. Поскольку сил у меня почти не было, я постоянно падала на землю и с трудом поднималась, продолжая путь. Эаррон, шедший рядом со мной, пытался поддержать меня, но со связанными руками у него это не выходило. Он старался заступиться за меня, но с ним орки забавляться не собирались и дали понять, что ещё хоть одна такая выходка — и на сегодняшнем ужасном пире еды у них станет больше. — Нимфирен, как ты? — будто издалека послышался голос, который я даже узнать не смогла. Я лежала на земле со связанными руками и боролась со своей слабостью. Орки привели нас сюда после полудня, сейчас уже стемнело, и всё это время мы находимся здесь. Мне ужасно хотелось есть и спать, целительство вытянуло из меня все силы. Но кормить нас явно не собираются, а о спокойном сне, который был мне необходим, можно даже и не мечтать. Я пыталась заставить себя подумать о побеге, но ничего разумного в голову не приходило. С трудом разлепив глаза, я увидела сидящих рядом со мной Эаррона и Ванелеона. У обоих было вымученное и мрачное лицо. Распознать, кто задал мне вопрос, я так и не смогла. — Плохо, — тихо ответила я. Не хотелось жаловаться, но до такого состояния в своей жизни я доходила лишь несколько раз, да только тогда окружающие меня существа знали, как мне помочь, и почти во всех случаях рядом со мной был брат. Мысль об Элрафаде заставила меня вздрогнуть. Моя рука потянулась к шее, на которой висела цепочка с кулоном — его подарок. Я крепко сжала кулон в руке, на миг прикрыв глаза. Нет, как бы плохо мне не было, умирать ещё рано. Я обязана быть на пире звёздного света, увидеться с ним. — Чем мы можем помочь тебе? — раздался обеспокоенный вопрос, и на этот раз я узнала голос Леона. — Ничем, — едва покачав головой ответила я. — Эти силы должны восстановиться сами, но для этого мне нужно поесть и поспать. И ничего из этого я сделать не могу. Они будут восстанавливаться, но в таких условиях это будет происходить очень медленно. У меня есть пару идей, вот только… — Каких идей? — подсев ближе, спросил Эаррон. — Животные. Мне нужно найти хотя бы маленькую мышку и попросить её о помощи. Раир, если ему удалось убежать от варгов, должен найти нас, и, если мне удастся поговорить с ним, то для нас не всё потеряно. — Хорошо, что у тебя хоть такой план есть, — протянул Эаррон. — Прости, что не верил тебе. Разбойники, — встретившись с моим непонимающий взглядом, пояснил он. — Ты оказалась права, они затевали побег. И наверняка знали об орках, что нападают на эту деревню. — Они обязательно поплатятся за свои поступки. Мне бы не хотелось думать о них, сейчас есть вещи намного важнее кучки предателей. — Ты права, — кивнул он. — Но всё равно, если мне хоть один из них повстречается — убью на месте! — в сердцах выругался он. — Всё-таки попробуй поспать, — подал голос Ванелеон. — Вдруг получится. — Братец прав, — согласился с ним Эаррон. — Как бы обнадеживающе это не звучало, но ты единственная, с чьей помощью мы сможем сбежать. И мы надеемся на тебя, — проговорил он, странно посмотрев на меня, но смысла его взгляда я не поняла. Немного поворочавшись по земле, я так и не смогла лечь поудобнее. Я уже не чувствовала связанных рук, а куда бы я не подвинулась, мне везде казалось, будто в моё тело упираются острые камни. Попытавшись ещё пару раз, я бросила эту затею и, закрыв глаза, начала проваливаться в сон. Раздавшиеся над лесом рык орков и вой варгов заставили меня вздрогнуть и дёрнуться. Открыв глаза и посмотрев в сторону, откуда слышались эти звуки, я увидела, как орки веселятся и дерутся между собой, отбирая друг у друга куски мяса. Сначала они дрались за простые куски, а потом, к своему отвращению и ужасу, я смогла разглядеть, как они вгрызаются в руки, ноги, оторванные с мёртвых тел воинов и деревенского народа. Мой желудок сжался, заставив меня скрутиться от внезапной боли. Если бы в нём была сейчас хоть кроха хлеба, она бы незамедлительно его покинула, но он был пуст, что показалось мне намного хуже. А орки праздновали, ели мёртвых людей и, не опасаясь никого, дико кричали на своём языке. — Не смотри в ту сторону, — сквозь сжатые зубы проговорил Эаррон, тоже наблюдавший за этой сценой. — Проклятое морготово отродье! — выругался он, ложась на землю и поворачиваясь спиной к той стороне, в которой пировали орки. Я последовала его совету, но мой взгляд самостоятельно возвращался туда раз за разом, благо удавалось вовремя отвести его, чтобы не успеть разобрать творившегося там ужаса. Среди остальных пленных иногда раздавался то плач перепуганных детей, которых матери прижимали к себе и умоляли молчать, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимание орков, то причитания стариков. То, что творилось вокруг, в кошмаре редко кому приснится. Я думала, что после увиденного точно не смогу сомкнуть глаз. Стоило их закрыть, как вновь и вновь представлялся какой-то орк, что вгрызается в чью-то руку. Но слабость всё-таки выиграла, и мне удалось провалиться сон, пусть и тревожный. Поспала я недолго и первым, что увидела после своего пробуждения, была спина кого-то из двух моих друзей-гномов, лежащего впереди меня. Царила непривычная тишина. Мне даже показалось, что попадание в деревню, набег орков и плен просто приснились мне. Но стоило дернуться, как всё тело отозвалось противной болью, особенно сильная пронзила руки и плечи. Тяжело вздохнув, я поняла, что всё это, к огромнейшему сожалению, не сон. Стараясь никого не разбудить, я попыталась сесть и осмотреться, чему очень мешали связанные руки да друзья, что легли спать ко мне поближе. С пятого раза у меня всё-таки получилось. Первые лучи солнца только проскальзывали сквозь крону деревьев, откуда-то издалека слышалось пение птиц. Я вспомнила о своей затее и стала выглядывать кого-нибудь мелкого и незаметного, кто бы мог помочь мне. Но, как назло, ни один мышонок мимо не пробегал. Хотя в душе я и не ожидала найти хоть какого-нибудь зверька в лагере орков. Ни одно живое существо не сунется сюда. Без особой надежды я оглядывалась вокруг. В один момент мне показалось, что я заметила стремительное движение слева от меня. Обернувшись, я не увидела ничего, что хотела бы, кроме людей, спящих тревожным сном. Но всё-таки я оказалась права. Через несколько секунд небольшая пташка, резко взлетев над землёй, перелетела на другое место, ближе ко мне. Я поблагодарила Эру за его помощь и стала негромко подзывать птичку к себе. Сначала мой голос испугал её, и она отлетела обратно. Выругавшись про себя, упала на живот и попыталась подползти к ней. Со стороны я, наверно, была похожа на огромного червяка, но иного способа у меня не было. Движения давались с трудом и очень неприятными ощущениями, но мне удалось сделать намеченное. — Лети ко мне, — попросила я птицу, как только увидела её. Она испугалась, но в этот раз стала настороженно наблюдать за мной, а не поспешила сбежать. — Я не обижу тебя, честное слово. Мне необходима твоя помощь. Немного помедлив, пташка всё же решилась и осторожными прыжками приблизилась ко мне. Её глазки-бусинки с интересом наблюдали за мной, и страх постепенно покидал их. — Прошу тебя, помоги мне. Позови сюда мышей, белок, ежей. Всех, кто согласится откликнуться на мою просьбу. Я прошу принести их какие-нибудь ягоды или орехи, чтобы я могла протянуть в плену у орков. Животные боялись летать или же прибегать в эту сторону леса из-за орков и варгов, как сказал зяблик. Он посомневался, что кто-то согласится, но пообещал рассказать обо мне всем, кого сумеет встретить. Через несколько десятков минут после того, как улетела птица, проснулся Кифур, недовольно ворча и шипя от боли. Вчера мне так и не удалось поговорить с кем-то из них, я и видела-то их всего пару раз. Внимательно оглядев младшего гнома, я заметила неглубокую царапину на его правом плече. Кровь уже остановилась, но грязи в ране было полно, что приведёт к гноению. — Кифур, как ты? — негромко позвала его я, пытаясь сидя подползти к нему поближе. — Нимфирен? — удивился гном. — А ты чего проснулась? Я видел, как тебе вчера плохо было, поспала бы ещё. — Если бы это было возможно, — горько усмехнулась я. Кифур, болезненно скривившись, покачал головой, соглашаясь с моими словами. Ему, как и мне, известны все прелести сна со связанными руками. — А что с тобой произошло? — немного помолчав, спросил он. Я рассказала ему о моих целительских успехах и вытекших из этого проблемах. Гном слушал меня, нахмурив брови, а под конец рассказа выругался на кхуздуле. Не обязательно знать язык его народа, достаточно посмотреть на его лицо в тот момент, чтобы понять, кого он поминает недобрым словом. — Порази меня гром! — не унимался Кифур. — И как нам теперь выбираться отсюда? Я не собираюсь сдаваться этим тварям! И я вновь принялась рассказывать, только теперь уже о своём плане нашего побега. К этому моменту проснулся Рурин и тоже прислушался к моим словам, но тот, в отличие от Кифура, мало доверял зверюшкам и вообще сомневался, что у меня что-то выйдет. Вот только выбора у нас не было, и ему пришлось, как и нам, понадеяться на созданий Йаванны. — Как же охота жрать, — пожаловался младший гном, угрюмо рассматривая траву. — Не тебе одному, — хриплым ото сна голосом отозвался Эаррон. — Цветочек, ты уже рассказала им наш план? — Прекрати, — попросила я, поскольку на большее мне не хватало сил. — Да, я рассказала. — Ну и отлично. Раз вы всё знаете, высматривайте какую-нибудь живность и говорите о ней нашей спасительнице. — Твои колкости сейчас не к месту. И я уже сделала, что мне нужно, остаётся ждать, когда они придут к нам с ягодами или чем-либо ещё съедобным. — Я просто пытался поднять наше скверное настроение. Нечего вешать нос! — ободряюще воскликнул он, хотя и сам выглядел не лучше и не веселее остальных. — И раз ты уже поговорила с лесной живностью, то не всё потеряно. Остаётся дождаться их. — Если только они вообще собираются прийти, — буркнул Рурин. — Не стоит сомневаться в этом, мистер гном, — возразил ему Ванелеон. — Я сам видел, как Нимфирен общается с животными, и те полностью ей доверяют. А значит, они придут. — Всё терпимо, но вот связанные руки сводят меня с ума, — сквозь зубы проговорил Эаррон, подёргав связанными конечностями и скривившись от боли. — Ни у кого не завалялся в кармане нож? Никто ему не ответил. Нам всем хотелось избавиться от этих верёвок, перетягивающих запястья. Но пока шанса и способа сделать это не представилось. Пленные медленно стали просыпаться, и над нашим лагерем поднялся негромкий гомон. Люди не хотели разбудить орков, но и молча сидеть не могли. Каждый хотел поделиться своими переживаниями и надеждами, молчание и тишина вызывали в их душе тревожные чувства. Но лишь бы это не потревожило врагов, поскольку никто не знает, что у них на уме и как они захотят поразвлечься в следующий раз. Я прикрыла глаза и попыталась прислушаться к лесу, но он молчал. Деревья вокруг не издавали ни звука, в стволах некоторых торчали топоры, секиры и мечи орков, уже около десятка срубили для поддержания костров. Даже природа боялась этих тварей, и как бы я не пыталась заговорить — лес оставался глух ко мне. После нескольких часов стараний я поняла, что так просто мне это сделать не удастся. Если бы я могла подойти поближе к какому-нибудь дереву и дотронуться до него, то говорить с ним было бы намного проще, но я даже на ноги встать не могу, не говоря о том, что у меня связаны руки и ближайшее дерево стоит на другом конце ограждения, за которое нас посадили. Ближе к обеду орки начали просыпаться, и слух снова стали резать их крики на черном наречии и ужасное рычание варгов. Кого-то из людей забрали, как бы бедняга не сопротивлялся и не кричал. Я отвернулась, поскольку не могла смотреть на это. Неожиданно в мою ладонь воткнулось что-то острое. Я вздрогнула от неприятного ощущения и попыталась обернуться. Вышло у меня не сразу, да и за своей спиной я так никого и не увидела. Вернувшись в обратное положение, я с удивлением уставилась на белку, сидевшую на земле передо мной. Та бросила несколько орехов и шустро убежала. Я хотела остановить её, но не успела произнести ни слова. И как теперь мне эти орехи есть? Внезапно что-то снова кольнуло мои руки. Пошевелив затёкшими пальцами, я вновь укололась. Оказывается, белка прибежала не одна, а прихватила с собой ёжика. Надеюсь, он не так быстро бегает. — Здравствуй, мой маленький друг, — улыбнулась я показавшейся из-за моей спины мордочке. После зимы, проведённой в компании Радагаста Бурого и его друзей, я поняла, что ежи — самые дружелюбные и добродушные животные, только вот немного трусливые. — Спасибо тебе огромное. Но не мог бы ты перегрызть веревки, которыми связаны мои руки? Ёж с радостью согласился помочь мне и в этом, но, когда неожиданно появился Эаррон, свернулся в клубок и начал лепетать что-то про то, что если человек тронет его, то мало ему не покажется. — Не бойся, — не сдержав улыбку, ответила я. — Этот человек не причинит тебе зла. Ёжик медленно и недоверчиво вынырнул из-под своей защиты и посмотрел на Эаррона. Воин был очень удивлён столь странному поведению животного, но в глазах моего колючего помощника выглядел испуганным, что придавало ежу храбрости. Он неспешно скрылся за моей спиной и, забравшись в мои ладони, начал грызть верёвку. — Чего только у вас, у эльфов, не увидишь… И куда он утащил яблоко? — поинтересовался Эаррон. — Никуда. Я попросила его освободить мне руки. Больше вопросов Эаррон, как ни странно, не задавал. Он молча сидел рядом, погрузившись в свои мысли. Ёж справился со своей работой за пятнадцать минут и убежал в лес, оставив мне небольшое яблочко и пообещав вернуться. Я же аккуратно пошевелила руками, скривившись от неприятных ощущений и подавляя болезненный стон. Спустя некоторое время боль прошла, и я начала развязывать своих друзей. — Премного благодарен, — ответил Эаррон, как только я с трудом развязала туго затянутые верёвки на его запястьях. — Может, у кого-нибудь остался небольшой ножичек в потайных карманах? — спросила я, разминая затёкшие и оттого негнущиеся пальцы. Над верёвкой Эаррона я провозилась минут десять, а с остальными так долго возиться не хотелось бы. — Вроде у меня где-то должен быть, орки не нашли, — отозвался Кифур. — Посмотри во внутреннем кармане рубахи. Я встала и, едва удержав равновесие, на ватных ногах пошла в сторону младшего гнома. Всё тело нестерпимо болело и ныло из-за долго нахождения в неподвижном состоянии. Присев перед гномом на корточки, я отогнула ворот его рубахи, стараясь не угодить рукой в спутанную бороду (а то ещё воспримет это как оскорбление), и полезла за ножом. — Да нет, с другой стороны, — раздался его голос над моим ухом. Кивнув, я послушно полезла в другую сторону. Карман мне отыскать удалось, вот только там было всё, кроме необходимой мне вещи. — Кифур, мне кажется, ножа у тебя нет, — поделилась я своими мыслями. — Он там должен быть. Небольшой, размером с ладонь. Я не мог его потерять, это ведь подарок! Быть может, он выпал из кармана, но рубаха то заправлена в штаны, не мог он пропасть. Тяжело вздохнув, я полезла искать этот назгулами похищенный нож, радуясь, что потайной карман у гнома на рубашке, а не на штанах. Стоило видеть лицо Рурина, который до этого не слышал нашего разговора и даже не представляет, с какой целью я тут сижу перед Кифуром на коленях и роюсь у него за шиворотом. Он был настолько шокирован, что челюсть былого гномьего вояки встретилась с землёй, а глаза превратились в два огромных яблока. Сказать он так ничего и не смог, но это и к лучшему. Благодаря ремню на штанах нож и правда не потерялся. Выудив его, я легко перерезала верёвки, краем глаза отмечая облегчение на лице старшего гнома, и отправилась освобождать остальных. Вернувшись на своё место, я увидела несколько орешков, сложенных в кучку, и яблоко, возле которых сидел задумчивый Эаррон. — Держи, это принесли тебе, — заметив меня, сказал он, кивая на горсть еды. — А ты не хочешь? — спросила я, прекрасно зная, что он голоден не меньше меня. — Тебе сейчас важнее поесть. А я с удовольствием сделаю это, когда мы выберемся отсюда. Садиться мне не хотелось, поэтому я осталась стоять. Подхватив с земли орехи, уже расколотые кем-то, и закинув их в рот, я протяну яблоко Эаррону. — Ешь сама, — уже более грубо ответил он, не принимая отказа. Понимая, что спорить с ним бесполезно, я поднесла яблоко ко рту. Оно испортилось при падении, кое-где его поели черви, но, несмотря на это, сладковатый запах, который оно источало, заставлял мой желудок сжиматься в тугой комок. Правда съесть этот аппетитный для меня плод я так и не смогла. Совершенно случайно я взглядом наткнулась на девочку, которая голодными глазами смотрела на яблоко в моих руках. Как бы ни было мне необходимо есть, под таким взглядом и, зная, что я могу хоть немного утолить голод хотя бы одного ребёнка, я и кусочка проглотить не смогу. — Иди сюда, — позвала я девочку, улыбнувшись ей. Не сразу, но она подошла ко мне, неотрывно наблюдая за яблоком в моей руке. Я присела перед ней на корточки и протянула свой скудный завтрак. Она радостно прошептала благодарности и, повиснув на моей шее, крепко прижалась ко мне, вызвав удивление своим поступком. Отпустив её и обернувшись, я наткнулась на пристальный взгляд Эаррона. — Я не могу есть, когда на меня смотрит голодный ребёнок, — пояснила я. — Это, конечно, хорошо, что ты кормишь детей, но сейчас нам всем необходимо, чтобы свои силы восстановила ты. Если ты не найдёшь способ спасти нас, мы все умрём. — Не переживай, мне принесут ещё, — попыталась остановить его ворчания я. — Нимфирен, — негромко позвал меня Ванелеон. — Смотри, они целой стайкой идут, — радостно сказал он, указывая на десяток ежей, крадущихся в нашу сторону. Забрав принесённые колючими друзьями ягоды и яблоки, я, не слушая возражений, раздала всё Эаррону, Леону и гномам, оставив себе землянику, малину и ежевику. Ягоды, конечно, после иголок ежей были, мягко говоря, помяты, но выбирать не приходилось. — Куда ты? — спросил Ванелеон, дожёвывая яблоко. — Мне нужно поближе к какому-нибудь дереву, чтобы я смогла поговорить с лесом. Из-за орков они здесь почти не разговаривают и не хотят делать этого даже со мной. — Для того, чтобы подобраться к какому-либо дереву, необходимо вылезти за ограждение, в котором нас держат. Думаешь, тебе это удастся? — Другого выбора у меня нет, — пожала я плечами. — У меня все планы сводятся к Раиру, и, если варги всё-таки догнали его… — сглотнув, покачала головой, стараясь не думать об этом. — То у меня ничего не выйдет. Но я в него верю. И хочу спросить у леса, где он. Придётся незаметно выбраться отсюда, поговорить с деревом, а потом так же вернуться обратно. — А почему бы тебе сразу не сбежать? — воодушевлённо предложил он мне. — Друг мой, ты желаешь мне смерти? — добродушно усмехнулась я. — Нет! Как ты могла такое подумать? — Судя по твоему предложению — желаешь. Я ещё не настолько сильна, чтобы на своих ногах убежать от варгов. А они обязательно либо будут охотиться и наткнутся на меня, либо сразу же заметят мою пропажу и бросятся вдогонку. — Хорошо, тогда я пойду с тобой, — не унимался парень. Я не стала возражать, тем более мне нужен кто-то, кто будет приглядывать за спящими орками-охранниками, пока я занята. — Тогда нужно поторопиться, пока ещё не все проснулись. Идём. Мы, стараясь быть незаметными, двинулись к ограде, выбрав ту сторону, от которой ближе всего добраться до нескольких деревьев, пока не тронутых орками. Двое охранников уже проснулись и о чём-то переговаривались на чёрном наречии. Аккуратно перебравшись через ограждение, я быстро пересекла вырубленную поляну, и, скрывшись за деревом, стала дожидаться Ванелеона. Будущий менестрель не менее резво прорысил следом за мной, опасливо оглядываясь на повернувшихся в нашу сторону орков. — Как думаешь, они меня заметили? — едва дыша, спросил он. — Скорее всего, нет, — одними губами прошептала я. — Стой тихо. Я осторожно выглянула из-за ствола бука и, заметив жующих что-то орков, облегчённо выдохнула. Желудок скрутился в комок, тоже требуя еды, но стоило мне вспомнить, что ели орки, как аппетит сразу же пропадал. — Всё в порядке, — ответила я Ванелеону. — А теперь не отвлекай меня и постереги нас от орков. Леон кивнул и, устроившись поудобнее за соседним деревом, стал пристально наблюдать за охранниками. Я же прижала ладони к стволу бука и тихо заговорила с ним. — Почему вы не отзываетесь на мой зов? Я прошу вас о помощи, — с закрытыми глазами произнесла я. «Чем мы, запуганные тьмой, можем помочь тебе, дитя эльфов?» — раздался в ответ негромкий шелест листьев. — Я прошу вас связаться с другими вашими братьями. Где-то по лесу должен скитаться чёрный конь, если его не съели варги. Узнайте, жив ли он, и направьте сюда. Это всё, о чём я прошу. «Мы поможем тебе. Если мы в состоянии спасти хоть кого-то живого от этих исчадий тьмы, мы обязаны это сделать». «Они уничтожают наш лес, — пожаловалось соседнее дерево. — Сжигают нас в кострах, рубят и заставляют дышать дымом наших страдающих в пламени братьев». «Но людям не хватает сил помочь нам. Никому нет дела до леса» — раздался тихий шелест молодого дуба. — Я не могу вам этого обещать, но постараюсь избавить ваш лес от орков и варгов. Благодарю вас, — погладив ствол бука, ответила я и открыла глаза. — Ванелеон, мы можем возвращаться. Кивнув и задорно улыбнувшись, он побежала к ограде первым, я же за ним следом. Вернуться нам удалось незамеченными, но нас уже потеряли друзья. — Где вас носило, задери вас орки? — накинулся на нас Эаррон, только заметив наше приближение. — Я подумал, что именно это они с вами и сделали! — Всё с нами в порядке. Мне нужно было поговорить с лесом, поэтому я сделала это, пока не все орки проснулись. А Ванелеон мне помог. — Могли хотя бы предупредить, — недовольно ответил он, оставляя нас в покое. Белки и ежи потихоньку продолжали таскать мне орешки и другие съедобные для меня дары леса. Я уже начинала чувствовать себя лучше, и то и дело делилась принесённым зверьками продовольствием с остальными. В полдень солнце палило так сильно, что даже во рту пересыхало. И спрятаться от его горячих лучей нам было негде. После обеда орки начали тормошить друг друга и отправлялись доедать оставленное после вчерашнего пира. Мы все молчали, поскольку знали, что этим они не наедятся, и сегодня снова будут жертвы. Люди боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не привлечь к себе внимание. Но долго орки ждать себя не заставили. Уже через несколько часов они начали уводить пленных, упирающихся изо всех оставшихся сил и истошно молящих о помощи. Но помочь никто не мог. Неожиданно мы заметили нескольких орков, направляющихся в нашу сторону. Всё мы напряглись и ждали неизбежного, не сводя с этих тварей враждебных взглядов. Они подошли и начали окидывать нас взглядами, выбирая, кого забрать. Один из них прогоготал что-то на тёмном наречии, указывая в мою сторону, и попытался схватить меня за волосы, но мне удалось увернуться. Взбешённый этим орк вынул свой кинжал и, скалясь, направился в мою сторону. Наверно, ничем хорошим это бы не закончилось, если бы его не остановил другой орк. Сказав ему что-то, он указал в сторону командира нашего отряда. Третий орк уже подскочил к нему и заставил подняться на ноги, хотя человек и не сопротивлялся. Меня поразила выдержка Ледворта. Наверно, он знал, что именно этим дело и кончится. Он главный в отряде, и орки захотят в первую очередь избавиться от него. Но Ледворт даже не пытался вырываться или сопротивляться. Он смотрел на орков с высоко поднятой головой, сжигая их своим полным ненависти взглядом. Эаррон и несколько других воинов попытались противостоять оркам, но поумерили свой пыл, наткнувшись на их оружие. — Сами лез-зете на кос-стёр?! — прошипел один из орков. — Не торопитесь, вс-сех сож-жрём! — Не творите глупостей! — прикрикнул на своих солдат Ледворт. — Я верю, что у тебя получится, — глядя в мою сторону, прошептал он, едва улыбнувшись. Я кивнула ему в ответ, но его в это время уже поволокли за собой орки. Предсмертных криков Ледворта мы не слышали, он умер достойно воину, с гордостью. Маленький лучик радости, который смог поселиться в каждом из нас в это утро, угас. Уже не было настроения разговаривать, мы погрузились в свои мысли, и у всех они были отнюдь не радостные. Я, прижав колени к груди, сидела и размышляла о том, где мне искать помощи, когда я выберусь из плена. А выбраться я должна, ибо не могу обречь на смерть столько жизней. Крик орла резанул мой слух. В небе над лагерем орков парил крылатый хищник, неспешно снижаясь. Он приземлился рядом и стал терпеливо наблюдать за мной, я же смотрела на него, пытаясь понять, что в нём странного. Было что-то, но я не могла этого объяснить. «Я слышал, тебе нужна помощь» — заговорил он со мной, заставив вздрогнуть. — Да, — кивнула я. — Но чем ты можешь помочь? «Это я спрашиваю тебя, чем я могу помочь. И если я для тебя ничего сделать не могу, тогда займусь своими делами» — резко ответил орёл. Да, это не со скворцом и не с ежами разговаривать. Я задумалась, отведя взгляд от гордой птицы. Просить его принести еды глупо, поскольку ничего, кроме тушки какого-нибудь убитого животного он не принесёт, а развести огонь нам негде и сырым никто мясо есть не станет. Но орёл и правда может помочь, вот только в чём? — Ты можешь найти моего коня? Он должен быть где-то в этом лесу, — пояснила я. Это просьба возникла в моей голове молниеносно, я даже не успела обдумать её. И пусть я уже просила об этом лес, лишним всё равно не будет. «Это всё?» — спросил он, не сводя с меня странных для птицы глаз. — Да, — согласилась я. Орёл расправил крылья и собрался полететь, как в голову мне пришла новая просьба. — Погоди! — остановила я его, положив ладонь ему на спину. — Пожалуйста, приведи его к лагерю, но перед эти укажи перемазаться в грязи. Это поможет хоть немного скрыть его запах от варгов. Хищник улетел, а я, словно сидя на иголках, ждала известия от деревьев. Ближе к вечеру они сообщили мне, что мой вороной конь и орёл в северо-восточной части леса и они уже направляются в лагерь орков. Этой новостью я поспешила поделиться с остальными. Она их, конечно, не обрадовала, но их лица теперь выглядели не так угрюмо. С наступлением темноты вернулся орёл, но на этот раз спускаться он не стал, наблюдая за нами с ветки стоящего поблизости дерева. Раира пока ещё не было, поэтому я, чтобы хоть немного успокоиться, незаметно подсела к Ванелеону, наблюдая за тем, как он что-то пишет в своей книге со стихами. Его рука застыла над бумагой, он задумчиво огляделся вокруг и, заметив меня, почему-то смутился, чем поджёг мой интерес. — Что это ты там пишешь? Можно мне посмотреть? — слегка улыбаясь, потянулась взглядом в его рукописи. — Нет, — быстро возразил он, удивив меня. Обычно, если что-то ему не удавалось, он просил меня помочь, но в этот раз даже и показывать не хочет. — Я… Я обязательно прочту тебе этот стих, но когда закончу его. — Ну, хорошо, — раздосадовано ответила я. — Тогда не буду тебе мешать. Поражаюсь, что у тебя вообще появилось вдохновение в такой обстановке. — В этом есть что-то такое, что наоборот, побуждает меня писать. Вдохновение… Точно, вдохновение! Спасибо тебе! — негромко воскликнул он. Я широко улыбнулась и, оставив его в покое и не пугая такое трусливое вдохновение, стала наблюдать за закатом. Но не прошло и пяти минут, как к нам подошёл чем-то разозлённый Эаррон. — Снова пишешь свои песни! Ты можешь хоть когда-нибудь заняться чем-то полезным? — зло проговорил он. — И чем же полезным, по-твоему, я могу заняться, сидя в плену? — обиженно спросил Леон, захлопнув свою книгу и вскочив на ноги. — Не писать своих стихов хотя бы сейчас! — Эаррон, что на тебя нашло? — встряла я в разговор. — Никто из нас пока ничего не может сделать. У него есть хоть какое-то занятие, которое помогает ему забыть о тревожных мыслях. Он собрался что-то ответить, но, встретившись со мной взглядом, передумал и, резко развернувшись, направился с сторону обсуждающих что-то гномов. Ванелеон хмуро понаблюдал за его удаляющейся спиной и, как только старший брат заговорил с гномами, сел на землю и попытался сочинять дальше, но, видимо, трусливое вдохновение уже скрылось, и после нескольких минут он бросил свои старания. С того момента, как солнце начало прятаться за горизонтом, зверьки стали прибегать ко мне в два раза чаще. Наверно, после сегодняшнего дня я ещё долго не захочу съесть орех или яблоко, но пока для меня это было пищей королей. Орки вновь начинали бесноваться, и над всей округой стоял ужасный шум, звон металла и пробирающее до дрожи рычание голодных варгов. Эти твари часто похаживали вокруг пленных и скалили свои зубы, но без разрешения орков к нам не лезли. Правда они настолько обленились, что отправляться на охоту даже и не думали. Да и зачем, когда тут под боком полно жертв… За время моего здесь прибытия (которое, я надеюсь, скоро закончится) я отметила нескольких орков, которым подчиняются остальные. Эти главари отличались от других своей жестокостью и злобой. Когда нас вели в лагерь, они издевались не только над пленными, но и над своими орками. И вот сейчас один из тех орков направился сюда, к загону с пленными. Я напрягла свой слух ещё сильней и стала внимательно наблюдать за его действиями, понимая, что идёт он не просто полюбоваться нами. По пути его остановил какой-то варг, видимо, подбежавший к своему хозяину. Орк одобрительно похлопал его по морде и сказал что-то на тёмном наречии. После этого нервничать я стала ещё больше. Приказав что-то стоящим около пленных охранникам, орк зашёл к нам и оценивающе оглядел сжавшихся от страха людей. Моё сердце пропустило несколько ударов, когда я поняла, что взгляд его в основном задерживается на детях. Не обдумывая свои действия, я бросилась к оркам, которые уже направились отобрать у матери прячущегося за неё ребёнка. Перепуганную и белую, как полотно, девочку, крепко сжимающую материнскую юбку, вырвали из рук молодой женщины и без труда повели к ухмыляющемуся орку. Как бы бедняга не кричала и не плакала, её ничтожные попытки вырваться только веселили гнусных тварей. Я подбежала сзади, вырвала девочку из рук держащего её орка и спрятала за своей спиной. Над лагерем раздался крик орла, и я отчётливо смогла разобрать его возмущение моим поступком. — Не смейте трогать её, — холодно процедила, пытаясь уничтожить их своим взглядом. — Эльфийка, — злорадно протянул приказавший схватить девочку орк. — А я уж-же и забыл про тебя! Брос-сьте мелкую моему вар-ргу, а её приведите ко мне, — отдал он приказ. — Беги к своей матери, — обернувшись, сказала я. Девочка со всех ног бросилась к рыдающей женщине, а я же, выхватив из сапога нож, который так и не вернула Кифуру, постаралась остановить орков. Может быть, чувствуй я себя лучше, я бы и выстояла с одним лишь ножом против двух орков, но в последние дни удача не на моей стороне. Пару раз мне удалось увернуться от молота и топора, угрожающих моей жизни, и даже получилось перерезать одному орку глотку, но после этого из боя меня вывел тяжёлый удар по голове. Я упала на колени и схватилась за голову, в глазах всё плыло, звуки вокруг стали настолько громкими, что казалось, от них с моих ушей сейчас польётся кровь. — Нимфирен, что ты творишь?! — послышался голос Эаррона. «Глупая девчонка, что ты делаешь?! Они убьют тебя!» — кричал орёл, кружась над нами. И ещё много звуков, которые я уже отказывалась воспринимать. Прийти в себя мне удалось, лишь когда меня толкнули в спину и я вновь упала на колени перед предводителем орков. Глубоко вдохнув, я смогла встать на ноги и теперь смотрела на него с гордо поднятой головой. Голова болела не меньше прежнего, но приходилось терпеть. Мне было страшно, но показывать свой страх перед этими тварями я не собираюсь даже в последнюю очередь. Орки вокруг меня гоготали и кричали что-то на своём грязном языке, и я догадывалась, что они так бурно обсуждали. Слева от меня пролетел орёл и приземлился на ветке стоящего впереди дерева. «Глупая! Что ты теперь собираешься делать? К чему было рисковать своей жизнью, ты ведь знала, что не спасёшь её?» — засыпал он меня вопросами. Я внимательно смотрела на орла, меня снова не покидало странное чувство. Я никогда не встречала таких птиц, его поведение для животного слишком осмысленное. — Я попыталась. А что касается моей жизни… Как-нибудь выберусь, — тихо ответила я, зная, что он расслышал мои слова. Отвернувшись от орла, я перевела взгляд на единственного орка, который молча смотрел на меня, злобно скалясь и прикидывая что-то в уме, если такой у него имеется. Я постаралась придать своему лицу бесстрастное выражение, позволив только ненависти проскальзывать в моём взгляде. — Давненько мне не пр-риходилось изнур-ряться над твоим нар-родом, а тем более над ж-женщинами. Молчать! — рявкнул он, и все орки тут же затихли. Я мысленно представляла, какие пытки ждут меня впереди и, признаться честно, приходила в ужас. И я знала, что помощи мне ждать неоткуда, и сама что-либо сделать я не смогу. Я и правда глупая, но поступить по-другому мне не позволяла совесть. — Что бы нам с тобой интер-ресного сделать? — прорычал орк, обходя меня по кругу и оглядывая. Я стояла неподвижно и молча, на орков не обращала внимания и старалась придумать план своего спасения, но в голову упорно не приходило что-либо осуществимое. Орк, в это время говоривший что-то на своём языке, резко дёрнул меня за волосы, заставив зашипеть от неожиданной боли и упасть на колени. — Твои муки будут долгими, и ты будешь умолять о быстрой смерти! — Я никогда не буду просить что-либо у орков, — холодно ответила я ему, глядя в изуродованную шрамами и грязную морду. За свои слова я поплатилась тяжёлым ударом по лицу, хотя ничего оскорбительного и не сказала. В глазах всё снова поплыло, но я осталась стоять на коленях. Недовольный своим ударом орк замахнулся снова, но в последний момент остановился и сорвал висящий на моей шее кулон. Вот это и пошатнуло мою непоколебимость. Даже если я и распрощаюсь с жизнью в ближайшее время, расставаться с подаренным братом украшением мне не хотелось. — Отдай его! — выкрикнула я, прежде чем подумала. — Ты же ни о чём не просишь ор-рков. — А я и не прошу, я требую! — зло прошипела я, вставая на ноги. Сказала это я зря, так же, как и встала. Следующий удар был намного сильнее, и в этот раз на ногах я не устояла. Кулак орка, к моей секундной радости, не сломал мне нос и зубы оставил в покое, но каким-то образом неплохо рассёк губу, из которой тут же потекла кровь. Не дав мне опомниться, орк выхватил из ножен свой неказистый кинжал и, потянув за волосы, заставил меня подняться на колени. — Я ещё не пытал тебя, но с огр-ромной р-радостью остр-регу! Вам ведь так важна ваша ш-шевелюр-ра. И я позволю тебе узнать, каково лишиться её, и сделаю это, пока твоё сознание не наполнено невыносимой болью! Он поднёс свой кинжал к моим волосам и медленно стал обрезать их. Я дёрнулась и попыталась освободиться, но орк держал крепко. Отрезав немного, он остановился и, вытянув из остальных волос обрезанную прядку, бросил её в орков, гнусно расхохотавшись. Те рвали мои волосы и подняли над лесом вопль, подражая своему предводителю. Я закрыла глаза и попыталась скрыться от этих звуков. Теперь, даже если и выберусь отсюда живой, вернуться к своему народу мне будет трудно. Короткие волосы — это позор, которого я страшусь, как и все остальные. С грустью посмотрев на остриженную прядь волос, которая упала мне на глаза, я глубоко вздохнула и, вернув прежнее равнодушие, стала наблюдать за орками. Почувствовав, что мои волосы вновь тянут, я приготовилась к продолжению и даже хотела, чтобы это прошло как можно быстрее. Но, видимо, у Илуватара на меня есть другие планы, иначе бы он не стал вновь спасать мою жизнь. Стоило предводителю орков поднести кинжал к следующей пряди волос, как из толпы вылезли несколько орков и начали о чём-то говорить с ним. По окончанию разговора меня грубо толкнули на землю и прошли мимо, не забыв хорошенько пнуть. Все твари вокруг засуетились, стали хватать своё оружие. Меня поволокли обратно к пленным и бросили у входа. Не веря всему происходящему, я поднялась на пошатывающиеся ноги и непонимающим взглядом осмотрела людей, которые с таким же выражением лиц наблюдали за мной. — Мне удалось избежать всех этих пыток… Просто не могу поверить в это, — прошептала я, покачав головой. Как бы я ни пыталась выглядеть бесстрашной и невозмутимой, но всё то время, что я была окружена орками, жаждущими моих мучений, была до ужаса напугана. Я впервые попала в плен и никогда даже мысли не допускала о том, что кто-то из этих тварей будет меня пытать. И теперь, избежав пытки и унижения, готова была прыгать от радости. Увидев направляющегося ко мне Эаррона, я побежала к нему, не чувствуя своих ног и не задумываясь о своих действиях. — Ты не представляешь, как я рада вновь видеть тебя! — прошептала я, крепко прижавшись к удивлённому моими поступком и словами мужчине. — Э-э, ты… — невнятно проговорил он, но тут же собрался с мыслями. — Ты — самая глупая девушка, которых я когда-либо встречал! Или вы там у эльфов все такие? — освободившись от моих объятий, взревел он, показавшись мне намного опаснее тех орков. — Зачем ты полезла к ним?! — Я помочь хотела, — пробормотала в ответ, смущённая его раздражённым донельзя тоном. — Ты только хуже сделала! Девочку на глазах матери растерзали варги. А ты, та, на которую мы все надеемся, своими глупыми поступками подписала себе смертный приговор! Хвала Эру, что на сегодня они решили оставить тебя в живых. — Ту девочку всё-таки убили? — дрогнувшим голосом спросила я. На глаза почему-то стали накатываться слёзы. — Ты бы всё равно не смогла спасти её от этого, — глухим голосом ответил Эаррон, смотря куда-то в сторону. — Но ты можешь попытаться спасти остальных. — Нимфирен, ты жива! — радостно крича, сжал меня в своих крепких дружеских объятьях подлетевший к нам Ванелеон. — Со мной всё хорошо, — рассмеявшись чему-то, ответила я. Леон рассмеялся вместе со мной и снова прижал к себе. Даже хмурый и недовольный моими безбашенными действиями Эаррон сменил гнев на милость. Спустя несколько минут и гномы подтянулись к нам, и каждый считал своим долгом сказать, что я совершила очень глупый поступок. Орки вокруг поспешно хватали своё оружие и неровными строями уходили из лагеря. Вскоре вокруг не осталось никого, кроме десяти орков и двух спящих варгов, которых, по-видимому, оставили охранять пленных. В ночном небе раздался клёкот орла. Я потеряла всякий интерес к разговору с друзьями и прислушалась к крылатому хищнику. Орёл спикировал на подставленную мною руку и, не отводя от меня своего взгляда, заговорил: «Орки узнали о проходящем мимо добровольном отряде, что в двое меньше вашего. Они быстро вернутся, поэтому тебе нельзя терять времени. Ты должна уходить сегодняшней ночью, второго шанса спастись от пыток у тебя не будет! Твой конь скоро доскачет до лагеря». Я слушала его и только и могла, что хлопать глазами. Ни одна птица и ни один зверь не может быть наделён таким разумом, тем более диктовать кому-то, как нужно действовать. — Кто ты? — спросила я. Раньше мне доводилось слышать, что некоторые из моего народа могут видеть глазами животных, и единицы из них могут говорить их языком. Но таких эльфов было очень мало, и они очень редко говорили кому-либо о своём даре. «Тот, кто пытается тебе помочь. И тот, к чьим советам тебе впредь стоит прислушиваться» — ответил он и взлетел в небо, стремительно скрывшись из виду. Я согласилась с орлом, кем бы он ни был. О своих планах, которые продиктовала мне птица, я рассказала Эаррону и остальным, и они их поощрили. Правда при мысли о надеждах, которые они возлагают на меня, я начинала переживать, боясь подвести друзей и остальных пленных. Даже малейшая моя ошибка может лишить всех этих людей жизни. — Будем надеяться, что оркам не удастся схватить и этот отряд, — задумчиво произнёс Эаррон, пока все мы в напряжении ожидали прихода Раира. — Они бы могли помочь нам выбраться. — Разве мы можем на них надеяться? — невесело усмехнувшись, спросил Ванелеон. — Даже если они и отобьются, то больше к оркам не полезут, и мы не вправе винить их в трусости. В логове врага им уж точно не повезёт во второй раз. — Я попытаюсь убедить их, в случае, если они откажутся помочь нам, — после недолго молчания сказала я, всматриваясь в темноту леса и надеясь разглядеть там своего коня. На этом наш разговор и закончился, поскольку ко мне подлетел вернувшийся орёл, а после у лагеря показался силуэт Раира, перетаптывающегося на месте и настороженно оглядывающегося по сторонам. Конь с ног до головы был перемазан в грязи, и я надеялась, что она перебивает его запах. Обрадовавшись появлению своего верного скакуна, я опрометчиво бросилась к нему, но была остановлена Кифуром. — Стой ты, прыткая. Уже который раз за вечер всё испортить хочешь! Смотри, вон, те два орка пристально за нами наблюдают. Я посмотрела в сторону охранников и убедилась в правдивости слов гнома. Хуже того, я заметила, что один из варгов проснулся и теперь водит носом, вынюхивая что-то. Орки скалились и гоготали, смотря в мою сторону. И всё это заставляло меня нервничать ещё сильнее. — Если они продолжат наблюдать за тобой, придётся отвлечь их, — сказал подошедший Эаррон. — Это опасно для вас, они вооружены, — возразила я. — Да и, будем надеяться, вам не придётся этого делать. Отвлекать их им и правда не пришлось, с этим прекрасно справился орёл. Он обрушился на орков, царапая их своими далеко не маленькими когтями и уворачиваясь от летящих в него стрел. Проснувшийся варг тоже переключил своё внимание на назойливую птицу, теряя всякий интерес к странным запахам. Я не стала терять времени и, быстро обняв Ванелеона и пообещав вернуться в ближайшее время, побежала в сторону леса, где меня уже поджидал Раир. Довольно неуклюже перебравшись через ограждение, я в несколько секунд преодолела расстояние от него до леса и скрылась за стволами деревьев. Но останавливаться пока было рано. Пробежав чуть дальше, я увидела своего коня и повисла на его могучей шее, после чего в нос мне ударил невыносимый запах, от которого скрутило желудок и глаза заслезились. — Где ты нашёл эту грязь? — зажав нос рукой, спросила я. «Убегая от варгов, я угодил в болото. Я и сам не в восторге от своего запаха!» — Что ж, пусть от тебя и несёт так, что аж глаза режет, зато твоего запаха точно за этой вонью не почуешь, — озвучила я свои мысли о пользе этой смердятины. — Ты у меня молодец, — похвалила я коня. — Я в тебе не сомневалась. Но сейчас нам нужно уходить, и пока желательно как можно дальше, чтобы нас не смогли найти. Добраться в деревню мне было необходимо — там осталось моё оружие, но и сделать это не так легко. Если пойду по дороге или той лесной тропой, по которой привели нас орки, то наткнусь на них и распрощаюсь с жизнью. А если пойду в обход по лесу, на это уйдёт много драгоценного для меня времени. Но раздумывать мне тоже некогда, поэтому, забравшись на спину Раира, на которой комьями засохла грязь, я направила его в сторону деревни. Вскоре меня догнал орёл. Сначала он просто летел надо мной, но, спустя несколько минут, спустился ниже и спросил: «Куда ты направляешься?» — Я возвращаюсь в деревню. Там осталось моё оружие. Заберу его и стану искать способы помочь остальным, — ответила я. «Помочь? Ты им ничем помочь не сможешь! Ты одна сразишься против орков? Не повторяй своих ошибок!» Голос, которым он говорил эти слова, показался мне смутно знакомым и заставил меня вздрогнуть. Теперь мне стало в два раза интересней, кто же это решил помочь мне, вот только допытываться, кто использует тело птицы, я не могла. — Я благодарна тебе за помощь, без тебя я и правда не справилась бы, — раздражённо ответила я, сама не замечая, как успела разозлиться из-за слов птицы. — Но бросать тех, чьи жизни сейчас зависят от меня и кто на меня надеется, я не могу. Пусть я и рискую умереть, но помочь им я всё равно попытаюсь. «Я и так многое для тебя сделал. Поступай как знаешь, но после не жалей о совершённом» — ответил он. Я наблюдала за ним, пока он не улетел далеко вперёд. Какой-то осадок после разговора с ним остался в моей душе, всколыхнулось то, что я усердно старалась не беспокоить. Но думать о своих чувствах я не могла, были более важные мысли — как мне спасти людей, не имея ни армии, ни войска, ни даже маленького отряда за спиной?