Глава 28
27 июля 2018 г., 00:41
Проснулась я оттого, что где-то поблизости послышались довольно заковыристые ругательства и лязг металла. Вскочив на ноги и непонимающе озираясь по сторонам, я увидела волков, что скалились на вооружённых мужчин. Сон как рукой сняло, подорвавшись с места, я выбежала вперёд и замахала руками.
— Успокойтесь, они не навредить нам пришли, а помочь, — сказала я, обращаясь к людям.
«Доброе утро, — проявил человеческую вежливость вожак волчьей стаи. — Мы пришли, как и обещали».
— Надеюсь, что утро доброе… Подождите нас в лесу, чтобы лишний раз никого не пугать, — отдала я приказ.
Обернувшись, я увидела довольно забавные людские лица, которые были удивлены представившейся перед ними картине. Слабо улыбнувшись, я пошла привести себя в относительный порядок, после чего намереваясь направиться к командиру отряда. Моё сердце замирало, а душа дрожала от мысли, насколько важен сегодняшний день, и страх медленно сжимал меня в своих объятьях.
— Если быть честным, я до последнего не верил, что они придут, — признался мне Эрквин, стоило нам встретиться. — Что ж, отлично! Волнуюсь я как-то…
— И не ты один, — тяжело вздохнула я. — Скоро можно будет отправляться в путь, прикажи своим людям, чтобы завтракали и собирались.
— Надеюсь, нам есть чем позавтракать, — криво усмехнулся он в ответ и пошёл отдавать приказы.
Уйдя к своему облюбованному дереву, я достала из сумки завалявшуюся маленькую ленточку и попыталась ею убрать надоедающую обрезанную прядь волос. Провозившись с ней не меньше десяти минут, но всё же добившись своего, я стала искать Раира. Оглядев весь лагерь, но так и не найдя своего чёрного скакуна, я уже начала волноваться, как вдруг тот появился из-за деревьев и важно зашагал быстрой рысью в мою сторону. Оценив запущенный вид коня и представив свой, я вновь тяжело вздохнула и стала снаряжать Раира. Заметив на его спине ожоги от седла, я мысленно дала себе по лбу (потому что получить по-настоящему я сегодня ещё успею) и отказалась от данного предмета снаряжения.
Буквально через пару минут уже был готов завтрак, а после него Эрквин собрал своих людей, чтобы вновь растолковать всем план нашего сегодняшнего нападения.
— Как вы уже сами засвидетельствовали, волки пришли. Они отвлекут варгов, — заговорил он, привлекая к себе внимание. — Вначале Нимфирен убьёт орков, охраняющих пленных, потом мы освободим деревенских жителей и уже после нападём. Вести себя стоит как можно тише, нам ни к чему будить орков раньше нужного времени.
В этот раз никто спорить не стал, принимая стратегию сегодняшней битвы. У меня же было какое-то плохое предчувствие, которое я как можно дальше гнала от себя и которое вновь и вновь возвращалось. Стараясь отвлечь от него свои мысли, я бродила по лагерю и помогала собираться в дорогу, укладывала оружие на коней, коих, к сожалению, после нападения орков у отряда осталось немного.
Выдвинулись в путь мы спустя час, да и в дороге не торопились, поскольку лишняя трата сил нам ни к чему. И если из меня всё выжал мой небогатый дар, то людям мешали раны, которые напоминали о себе при каждом движении. Лагерь отряда расположился довольно далеко от лагеря орков, но к полудню мы рассчитывали уже быть под носом у врагов. Волки и медведи шли от нас в стороне, чтобы не беспокоить лошадей и не напрягать людей.
Подходя к лагерю морготовых отродий, мы спешились с коней, и я приказала Раиру уводить их обратно и приглядывать за ними. Конечно, мой скакун был всем этим недоволен, но, выслушав мои доводы о том, что он может понадобиться после, когда потребуется перевозить раненых, убедили его. Дойдя до лагеря пешком, мы притаились за деревьями и кустами. Первыми выступали волки и медведи.
Вот где-то неподалёку послышался протяжный вой, его подхватили несколько других. Не без усилий забравшись на дерево, я наблюдала, как варги один за одним проснулись, и оскалились, смотря в сторону леса, где находилась волчья стая. Но никто из них и не дёрнулся с места. Вой волков прекратился, они ожидали погони за ними. Только спустя минут пятнадцать вой повторился снова, но варги настолько обленились, что вновь остались на месте. И пока их откровенно не начали оскорблять, эти твари не сдвинулись с места. Волкам всё же удалось увести их, но теперь я молила Илуватара, чтобы хоть кто-нибудь из них остался жив.
Следующий ход был моим. Подобравшись как можно ближе к пленникам, забравшись на дерево и спрятавшись за его листвой, я вынула стрелу и прицелилась. Мне было страшно. Если бы это был настоящий бой и наши силы с противником были хотя бы равными, я бы никогда так не волновалась. Но нас было ничтожно мало по сравнению с орками, я боялась всё испортить и в один день погубить не только свою жизнь, но и многих других существ.
Охранники не спали, поэтому действовать я должна быстро. Если я выстрелю в одного, в ту же секунду я должна стрелять во второго, пока он не поднял остальных. Люди ждали только моего сигнала, как только орки, приставленные к пленникам, будут устранены, они нападут, я же пока останусь на своём месте и буду следить, чтобы какой-то проснувшийся орк не решил разбудить остальных.
Прикрыв глаза и глубоко вздохнув, я помолилась всем, кому могла, и отпустила тетиву. Стрела со свистом полетела к своей цели, входя прямо в глаз первому орку. Второй же, не успев сообразить, что произошло, открыл было рот, чтобы загорланить на весь лес, но и его голову настигла стрела. Проверив, нет ли других неспящих орков, я коротко свистнула три раза, подражая птицам. Эрквин знал об этом сигнале, и вскоре я увидела, как мужчины по одному пробрались к пленникам. Эаррон и гномы сразу же вскочили на ноги, направляясь им навстречу и тихо переговариваясь о чём-то.
Среди деревенских жителей поднялся пока тихий и хорошо слышный лишь мне шум, но я не сомневалась, что если они продолжат, то вскоре и орки его услышат. Вовремя спохватился Эаррон. Уйдя к толпе, он стал вполголоса объяснять им что-то, и после его слов шум сразу же исчез.
— С вами должна быть девушка, эльфийка, — донёсся до меня обеспокоенный голос моего верного друга. — Где же она?
— Успокойся ты, Ванелеон, — отдёрнул его старший брат. — Разве ты не понял, что именно она этих орков и подстрелила? Сидит где-нибудь в дереве, как белка, и нас караулит.
Вот ведь зараза! Никогда не может не поиздеваться, если подворачивается такой шанс. И почему-то я была рада слышать его, знать, что и с ним всё в порядке. А уж забота и беспокойство Леона согревали мою душу теплотой. Но я отвлеклась от своей задачи!
Держа наготове следующую стрелу, я пристально наблюдала за спящими орками и иногда поглядывала, как люди спешно, но тихо покидали место своего заточения. Некоторые мужчины оставались и брались за оружие. Подозвав к себе сойку, сидящую на две ветки выше меня и со своим птичьим интересом наблюдавшую за мной, я дала ей указания лететь к медведям и волкам, узнать, что у них происходит и немедленно возвращаться ко мне.
Деревенские жители постепенно скрывались за деревьями, когда я, смотря на них, пропустила проснувшегося и всё заметившего орка. Обернуться меня заставил его звероподобный крик, я не растерялась и тут же выстрелила, но опоздала. Орки поочерёдно повскакивали на ноги и загалдели на своём тёмном наречии, хватаясь за оружие.
Я не успевала вытаскивать из колчана стрелы и накладывать их на лук, стараясь не подпустить орков к месту, где недавно были пленники, а теперь остались толком не успевшие вооружиться мужчины. Но, к глубокому сожалению, запас моих стрел был не бесконечен, и когда они всё же кончились, мне пришлось спуститься на землю и взять в руки меч. И я нечасто испытывала в бою страх, который заставляет тебя забыть про боль, усталость и который вынуждает вновь и вновь взмахивать мечом, спасая свою жизнь.
В небе пролетела вернувшаяся сойка. Тревожно треща и нарезая круги над полем битвы, она принесла мне вести. Мои звери-помощники уже несут поражение, многие из них убиты, и, по моим предположениям, скоро они дадутся в бегство и варги вернутся. И это совсем не кстати, когда наш бой только начался, а орков не стало меньше.
— Балрог вас задери! — выругался сражающийся неподалёку Кифур, после добавив пару словечек на кхуздуле.
Вспомнив, что гном был ранен, я встревоженно посмотрела в его сторону, чуть не пропустив удар от какого-то обнаглевшего орка. Взмахом руки лишив его головы, я вновь обернулась к младшему гному и отметила, что рана на правом плече беспокоит его. Держась к нему поближе и прикрывая спину своего низкорослого друга, я без особого энтузиазма сражалась с врагами, моля Илуватара, чтобы это поскорее закончилось.
— Ох, Нимфирен! Рад тебя видеть, — заметив меня, улыбнулся Кифур, вовремя уворачиваясь от орочьего ятагана. — Ты не скучала без нас?
— Друг мой, вот скучать уж мне точно некогда было, — усмехнувшись, ответила я, отбивая очередной меч, желающий оставить меня без головы.
— Повезло! А мы вот без тебя скучали, — весело заявил он, вызвав мою короткую улыбку. Ох, я бы с радостью с ним повеселилась и полюбезничала, не в нашей ситуации. — Ванелеон всё что-то писал, но отказывался кому-либо показывать!
— Что? Где он сейчас? — отдышавшись, спросила я, оглядывая поле боя. Своего друга я нигде так и не увидела. Почему-то в моей душе поселилось странное беспокойство об этом юноше.
— По-моему, я видел его неподалёку от места, где орки держат оружие, — ответил гном, не отвлекаясь от стычки с очередным противником.
Мне оставалось лишь гадать, что взбрело в голову Ванелеону, и спасать этого наивного менестреля, если вдруг это понадобится. Пробираясь к указанному Кифуром месту, я отбивалась от нападающих орков и пыталась отыскать глазами Леона. Увидев его сражающимся с каким-то морготовым отродьем, в два раза больше самого парня, я поспешила ему на помощь, совершенно позабыв о бдительности.
Даже не знаю, повезло мне или нет, но по спине я получила не мечом, а дубиной. Удар был настолько сильным, что я повалилась на землю, а из лёгких выбило весь воздух. Судорожно пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха и захрипев от боли, я с трудом перевернулась на бок и едва увернулась от следующей встречи с кривой дубиной, которая обещала превратить мою голову в кровавое месиво. Орк, напавший на меня, злобно гоготал, забавляясь моей беспомощностью, снова и снова колотя своей дубиной по земле, на которой секунду назад лежала я. Мне же не хватало сил и расторопности, чтобы подняться на ноги, да и хуже того, свой меч я выронила при падении и защищаться мне было нечем.
И вот, когда орк вновь занёс руку для удара, её кто-то неожиданно отрезал по самое плечо, а я же была с головы до ног была обрызгана его горячей, неприятно пахнущей и липкой кровью. Истошно заревев, орк схватился за свою рану, а в это время мой спаситель проткнул его своим мечом. Подняв взгляд, я увидела тяжело дышащего, перепачканного в крови и заметно уставшего, но всё равно по-доброму ухмыляющегося Эаррона.
— Будь осторожней, цветочек! Я ведь не могу постоянно спасать тебя, — улыбнувшись, он подал мне руку и помог подняться на ноги. — Ты просто умничка, я в тебе не сомневался! — искренне улыбнувшись, сказал он, и, быстро и легко коснувшись моей щеки своими губами, ушёл, сразу же нападая на следующего орка.
Сказать, что я была шокирована, значит не сказать ничего! Я бы даже меньше удивилась, если бы такой поступок совершил Кифур, но Эаррон… Что-то с ним неладное творится, голод что ли так подействовал? Но об этом можно подумать и потом.
Подхватив свой меч, я пошла дальше, морщась от острой боли между лопаток. Ванелеон наконец появился на горизонте. Не знаю, самому ли ему удалось побороть того орка, или же кто-то помог ему, но теперь он дрался с другим. Подойдя со спины и одним ударом лишив орка жизни, я быстро оглядела друга и спросила:
— Ты чего здесь потерял?
— У меня есть идея! Я плохо сражаюсь и поэтому хотел попробовать стрелять по ним их же стрелами. Вот только у меня не получается. Тетива слишком тугая, мне не хватает сил, стрелы летят совершенно в другую сторону. Я попробовал, чуть Эаррону голову не прострелил!
— Идея хорошая. Мои стрелы давно кончились, у меня у самой сил сейчас не больше, чем у тебя, но я попробую. Пока я буду стрелять, тебе придётся прикрывать мою спину, — улыбнулась я.
— Можешь на меня положиться, — кивнув, ответил он и схватился за свой меч.
Выбрав из кучи орудия самый маленький и более или менее подходящий мне лук, я отыскала стрелы и, установив одну из них, попробовала прицелиться. Тетива была очень тугой, мои руки почти сразу ответили на мои действия ноющей болью и задрожали, гарантируя промах. Не в силах больше натягивать тетиву, я отпустила и с сожалением проследила за полётом. Однако, хоть стрела и не попала в того орка, в которого я целилась, зато лишила жизни другого. Улыбнувшись своей маленькой победе, я решила, что стрелять всё же можно, только выбирать жертву из кучи остальных врагов — так хоть кого-нибудь, но убью.
Правда, долго стрелять я не смогла. Выпустив ещё восемь стрел, две из которых застряли в земле, я сдалась и решила поменяться местами с Ванелеоном. У парня получалось стрелять не хуже, чем у меня. И мы вполне могли радоваться своим успехам, пока я не услышала жуткий, пробирающий до дрожи костей вой. Волки так не воют, это варги…
Упомянув этих уродливых тварей недобрым словом, я сказала Леону бросать орочий лук и дальше сражаться мечом. Сама же я направилась к варгам. Вместе с Рурином мы встретили этих тварей, но нас двоих против них было мало. Варги иногда казались мне намного умнее орков, они не давали так просто убить себя, действовали слаженно и сами водили врага за нос. И в этот раз им удалось обхитрить меня.
Я сражалась с каким-то мелким варгом, которого смогла победить довольно быстро, после сразу же вступая в бой со следующим. Но этот оказался умнее, он не давал приблизиться к себе и всё время пытался ухватить меня за ногу. Когда мне надоели его игры, я без промедления дернулась в одну сторону, обманув его, а сама же перенаправилась в другую и вонзила меч в его шею по самую рукоять. Но я не осталась безнаказанной. Уже испуская последний дух, варг неожиданно разинул свою пасть и с силой сжал мою руку острыми зубами, прокусывая кожу. Закричав от боли, я упала на землю вместе с ним, безуспешно пытаясь освободить свою руку из его мёртвой хватки.
Видя мою беспомощность, крутившийся неподалёку варг хищно оскалился и двинулся ко мне, клацая пастью. Но дойти ему суждено не было, поскольку стрела с зелёным оперением вонзилась в его глаз. Выдохнув от облегчения, я вновь попыталась освободиться, и только потом в моей голове вдруг возник вопрос: откуда здесь быть стреле с зелёным оперением?!
Додуматься самой мне так и не дали. На варгов посыпался град других стрел, уничтожив тех, кто не успел трусливо сбежать, а спустя буквально несколько секунд передо мной, легко спрыгнув с дерева, оказался светловолосый эльф. Выпустив стрелу в возвращающегося к нам варга, он обернулся и бросился мне помогать. Леголас! Но что он здесь делает? Как узнал, что мне нужна помощь? Может, он ему сказал? Хотя, нет, это бредовая идея, тем более, кто сказал, что тот орёл — это Трандуил, всего лишь мои глупые предположения.
— Нимфирен, — вызволив мою руку из пасти мёртвой твари, коротко улыбнулся аранен, — почему при каждой нашей встрече я должен спасать тебя?
— Видимо, такова наша судьба, Ваше Высочество, — улыбнувшись, ответила я. — И, не стану лукавить, меня это радует. Без вас я бы уже давно отплыла в Валинор…
— Как ты здесь оказалась? — спросил он, утеряв былую улыбку и став серьёзным.
— Сейчас не самое подходящее время для разговоров, не находишь? — непринуждённо осведомилась я, подхватывая меч и направляясь в гущу сражений.
Согласно кивнув, Леголас выхватил из-за спины свои клинки и легкими прыжками оказался на дереве, уже откуда спрыгнул на землю посреди кучи орков и так же изящно и быстро стал убивать их. И нет, я не залюбовалась… Я завидовала! После этого плена, недоедания и растраченного дара я двигаюсь, как неуклюжая жерёбая лошадь, и о такой грации и лёгкости я могу только мечтать.
Тяжело вздохнув, я уныло поплелась сражаться. Быстро оглядев поле боя, я натыкалась глазами на мёртвые тела людей, каждый раз с замиранием разглядывая их и боясь увидеть, что это кто-то из моих друзей. Наверно, если бы не появились эльфы, мы бы точно проиграли. Людей осталось мало, и их всё продолжали убивать, потому что у них, изголодавшихся и раненых, не было столько сил, сколько у сытых орков.
Сразившись с парочкой орков и едва втягивая в себя воздух, я чисто случайно заметила, как дерутся мои собратья. И, да, снова позавидовала, но старалась часто не отвлекаться на свои чувства. Силы мои, как и боевой дух, уже были на исходе. Меч в руках дрожал, болела прокушенная варгом рука, вдыхать воздух удавалось через раз и ноги уже отказывались держать, но я видела, что число орков резко сократилось, не говоря уж о том, что варгов вообще осталось несколько, и это заставляло меня почти бездумно махать мечом, лишь бы любым способом навредить врагу.
Совершенно внезапным было для меня услышать чей-то наполненный болью крик. Среди шума битвы, скрежета металла, голосов людей и противного рычания орков этот крик прозвучал словно гром в ясный летний день. Моё сердце защемило, и в следующий момент я уже не слышала ничего. Обернувшись, я с ужасом увидела, как какой-то орк по самую рукоять вонзил в тело парню свой кривой меч.
— Нет! — в отчаянии выкрикнула я. — Ванелеон!
Переведя застланный слезами взгляд с раненого друга на орка, что стоял рядом с ним, я заскрипела зубами, увидев предводителя всех этих тварей. Он тоже меня услышал, и теперь наблюдал, не убирая со своего лица гнусную ухмылку. До боли сжав свой меч, я бросилась к орку и в ярости сразу же вступила с ним в бой. Бой не на равных, но ненависть и гнев заставили меня забыть об усталости.
Вот мне не удалось вовремя увернуться, и его клинок оставил на моём плече глубокую царапину, а в следующий раз я умудрилась зацепить его, жаль, что не смертельно. Но стало понятно, что он всего лишь забавлялся со мной, когда этот громила, толкнув, прижал меня к дереву и чуть не лишил головы, благо я успела выставить свой меч против его клинка. Я намного слабей его в обычном состоянии, уж не говоря про то, какая пропасть между нашими силами сейчас. Чудом мне удавалось сопротивляться его натиску, но, когда он стал больше давить на клинок, мне пришлось упереться второй ладонью в лезвие меча. Закричав от боли в левой руке, я стиснула зубы и дрожащими руками пыталась спасти себя жизнь.
Неожиданно кто-то нехило ударил по спине орку, отчего тот завопил и почти заставил меня задохнуться от запаха из своей пасти. Переведя внимание на нападающего, он оставил меня в покое. Глубоко вздохнув, я отлипла от дерева и бросилась помогать своему защитнику, коим оказался Рурин. Ударив по ноге орку и тем самым нанеся ему хорошую рану, мешающую свободно двигаться, я замахнулась, чтобы ударить мечом по его мерзкой шее, но поспешила. Ревя от боли, но всё же не сдаваясь, орк схватил меня за ногу и повалил на землю. И в тот момент, когда его рука с клинком взметнулась в воздух, топор гнома настиг свою цель, остановившись в голове орка.
— Как ты, эльфа? — спросил Рурин, подавая мне руку и помогая встать.
Но я даже не подумала ему ответить и не поблагодарила. Мне было важно другое: как там мой друг, которого я так долго собиралась спасти и жизнь которого сейчас висит на волоске.
— Ванелеон! — позвала я, падая на землю рядом с ним. — Прошу тебя, посмотри на меня. Эй, слышишь?! Всё будет хорошо, сейчас я тебе помогу, — завозилась я, пытаясь дрожащими руками разорвать до конца его рубаху и открыть рану.
— Нет… — хрипло ответил он, захлёбываясь собственной кровью. — Не получится.
— Нет, нет, не смей думать об этом! Всё у нас получится. Получится… — судорожно повторяла я, оглядываясь в поисках нужной эльфийки. Я её знала, сама она из простых эльфов и никогда не откажет в помощи. — Анаэль! Анаэль, прошу тебя, помоги!
Перерезав глотку какому-то орку, эльфийка направилась ко мне, убивая ещё двоих преградивших ей путь. Она поняла без слов. Присев напротив меня, она взглянула на рану и, подняв на меня полные сожаления глаза, покачала головой.
— Прости, я ничем не помогу, — произнесла она на эльфийском. — Я могу попробовать, но уже знаю, что ничего не получится. Рана смертельна и яд в кровь попал.
— Прошу тебя, попробуй, — умоляла я, чувствуя, как по моим щекам катятся горячие слёзы. — Сделай что-нибудь…
Накрыв рану Ванелеона своими ладонями, Анаэль тихонько запела, но под её пальцами не было свечения. Видя это, она продолжала петь, но ничего не менялось. Леон глухо застонал от боли и закашлялся, содрогаясь всем телом, на его лице отразилась невыносимая боль, мешающая ему вздохнуть.
— Я делаю только хуже. Ему не помочь, — сказала эльфийка и быстро ушла.
— Ванелеон, держись, я прошу тебя. Ты ведь сильный! — молила я его, давясь собственными слезами. — Не должен ты сегодня умереть, я тебе запрещаю!
Едва касаясь кожи, я накрыла его рану своими ладонями и начала петь, безотрывно глядя в его лицо. Но всё в пустую! Я выжимала из себя последние силы, вот только ему не становилось лучше. Поймав меня взглядом, он стал смотреть в мои глаза, едва вдыхая воздух. Схватив мою ладонь, он на удивление крепко сжал её и улыбнулся через боль.
— Ни… рен, — выталкивая из себя звуки, прошептал он, заставив меня вздрогнуть. — Спасибо.
— За что? Не надо, слышишь. Не уходи! Я прошу тебя… — неразборчиво проговаривала я, прижимая к груди его руку.
Горло сдавил тугой ком, но вопреки ему мне захотелось закричать на весь лес. Слёзы бежали не переставая, скрывая всё от меня за своей размытой пеленой. Сердце бешено билось в груди, а в голове крутилась одна просьба — пожалуйста, пусть случится чудо. Должно же оно случаться хоть когда-то! Он ещё слишком юн, чтобы умереть, так и не узнав той жизни, о которой мечтал! Я молила Илуватара, молила Валар спасти его. Но они остались глухи к моей просьбе…
Не слыша звуков битвы и криков, задыхаясь от гулко бьющегося сердца и чувствуя разрастающуюся в душе боль, я видела, как жизнь покинула тело моего друга. До конца не веря в это, я продолжала смотреть в его стеклянные глаза, нащупывать слабое биение сердца на запястье и пытаться услышать своим острым слухом слабое дыхание. Но он был мёртв.
До крови прикусив губу, чтобы не взвыть от боли, подобно волку, я прижалась к его окровавленному плечу и беззвучно зарыдала. Продолжала просить Эру вернуть ему жизнь. Знала, что это бесполезно, и друга мне никак не вернуть, но не переставала твердить одно и то же, как умалишённая. Однако моя боль быстро нашла себе другой способ излиться.
Эти твари… Сколько жизней они забрали?! Сколько людей, эльфов или гномов так же, как и я, сидели и оплакивали своих друзей, детей и любимых? При мысли об этих уродливых созданиях Моргота внутри меня закипала ярость, подпитываемая болью. Слёзы сразу же высохли, уступив место гневу, заставившему меня оторваться от бездыханного тела Ванелеона и, схватив свой меч, опрометчиво броситься в гущу сражений. Я не была осторожной, мало уворачивалась от летящих в меня стрел, но какая-то сила всё же защищала меня. Я не разбиралась, кого бью, видела, что это враг, и мне было достаточно. Глаза застилала ярость. И пусть орк, что посмел убить моего друга, уже давно сгинул с этого мира, я не остановлюсь, пока каждая находящаяся здесь тварь не попрощается с жизнью.
Я вновь забыла про усталость и боль от ударов и ран, полученных в сражениях, чувствуя лишь ту боль, что медленно съедала мою душу. Ванелеон был очень искренним и талантливым человеком, светлым и добрым. И пусть я мало людей встречала в своей жизни, но уверена, что человека, лучше него, нет! За то ничтожно маленькое количество времени, что мы провели вместе, я успела подружиться и привязаться к нему всей душой. Он никогда и ничем не мог заслужить для себя такого конца!
Резко взметнув меч и лишив очередного орка головы, я огляделась в поисках новой жертвы. Но никого поблизости не было. Ни людей, ни орков. Прислушавшись, я не разобрала и звуков битвы, что до этого набатом били по ушам. Сжав рукоять в раненой ладони, чувствуя, как по пальцам стекает теплая кровь, я тяжело вздохнула, стараясь вновь не зарыдать. И, как странно, я с остервенением сражалась с орками, не чувствуя себя измученной и истощённой, а сейчас вдруг ощутила себя беспомощной и бессильной против собственных слёз.
— Нимфирен, ты чудо! — неожиданно появившись передо мной, выкрикнул Эаррон.
Вздрогнув всем телом, я подняла на него ошарашенный взгляд и стиснула зубы. Почему он улыбается?.. Как может он улыбаться?!
— Всё получилось, — заглядывая в моё лицо в поисках чего-то, он крепко сжал мои плечи и чуть встряхнул.
— Я бесполезная и никчёмная эльфийка, — хрипло ответила я, опустив глаза.
— Что ты такое болтаешь? — шутливо упрекнув меня, он вновь заставил смотреть в своё лицо. — Мы победили! Не знаю, как тебе удалось позвать своих, но они помогли. Ни одной твари в живых не оставили!
Не видя радости на моём лице, Эаррон перестал улыбаться. Встревоженно вглядываясь в мои глаза, он спросил:
— Всё ведь хорошо закончилось, что с тобой? Странные вы, эльфы… — нахмурившись, пробормотал мужчина, — Пойдём к Ванелеону, уж он точно сможет понять, что с тобой происходит.
Не выдержав, я всхлипнула и зажмурилась, из последних сил стараясь сдержать слёзы. Эаррон замер, как вкопанный, наблюдая за мной со смесью ужаса и неверия в глазах.
— Где Ванелеон? — ровным и глухим голосом спросил он.
— Прости меня, — подняв на него полные слёз глаза, прошептала я. — Я… я пыталась спасти его, — горло сдавило, не позволяя вздохнуть и произнести хоть слово. — У меня ничего не вышло, прости!
Не находя сил выдерживать на себе его взгляд, полный боли, ужаса и такого же, как у меня, нежелания верить в сказанное, я бросилась к своему мёртвому другу, которого оставила, подстрекаемая жаждой мести. Он всё также лежал, устремив свои ясные, но теперь уже пустые глаза в небо. А солнце светило так ярко, улыбаясь и согревая своим теплом, птицы пели так громко и весело, лес ликовал, впервые за это время позволив себе столько шума и жизни. А мне впервые в жизни не хотелось их слышать! Они тянулись ко мне, благодарили за спасение, но я жестоко пресекала любые их попытки затронуть меня. Даже мысль о том, что мне удалось спасти лес с его обитателями, деревенских людей и остальных своих друзей, не облегчала тяжкой и непосильной вины, впившейся в мою душу словно клещ. Вины, что я не спасла самого дорогого и лучшего друга, который верил в меня больше остальных.
Опустившись на землю рядом с Ванелеоном, я, едва касаясь его бледной кожи, провела ладонью по его лицу и негромко всхлипнула. Следом за мной пришёл и Эаррон. Сев напротив, он отрицательно помотал головой и сжал руку брата так, что пальцы побелели. Он долгое время молчал, а я не решалась издать даже малейшего звука. Слёзы самостоятельно бежали по моему лицу, а я же чувствовала себя опустошённой и разбитой.
— Куда же ты полез… Надо было оставить тебя дома. И что теперь я скажу матери? — тихо произнёс Эаррон, в отчаянии схватившись за волосы. В отличие от меня, он не заливался слезами, и, кто знает, к лучшему это или к худшему. — Орк… который убил его? — глухо спросил он голосом, полным ненависти.
— Увидев, я напала на него. Это был их… предводитель. Но убил его Рурин, иначе и я бы лежала рядом с Ванелеоном, — вяло отозвалась я.
Обернувшись и увидев мрачных гномов, я криво улыбнулась им и вернула свой взор к Эаррону. Тот, казалось, смотрел сквозь меня. Что происходило в его голове, мне было неизвестно, но лицо его сначала приобрело выражение, будто он сейчас разрыдается, потом стало отстранённым, безэмоциональным, а затем суровым, будто он принял какое-то важное решение.
— Так, хватит здесь рассиживаться. Помогайте раненым или идите в деревню, я скоро приду. Отдохнём, а завтра надо будет сжечь всех этих уродцев, чтоб не воняли на всю округу, — оглядев всех пристальным взглядом, отдал он приказания. — Не я один теряю близких, на этом жизнь… не останавливается, — едва различимо даже для меня произнёс он.
Все собравшиеся последовали его наказу и отправились в деревню, ведь и путь им предстоял неблизкий. Гномы нехотя тоже ушли, рядом с Ванелеоном остались только мы, а неподалёку слышались голоса эльфов. Я не могла встать на ноги и уйти, меня словно привязали к этому месту. Уйти отсюда, оставить своего друга здесь — значит признать, что он покинул тебя. И именно это я боялась сделать.
— Уходи, — безжизненный голос Эаррона резанул по моим ушам. Я никак не отреагировала, даже не шевельнувшись. — Я сказал, иди! Твоя помощь ещё понадобится тем, кто выжил, поэтому восстанавливай свои силы. Ты не виновата в его смерти…
Собирав последние силы духа, я встала и на ватных ногах медленно побрела куда-то, не разбирая дороги. Мой взгляд случайно наткнулся на ту тварь, чья голова была разрублена топором Рурина. Вновь накатившая злость заставила меня хорошенько пнуть его бездыханную тушу, и я заметила, как что-то золотое промелькнуло на земле под ним. Опустившись на колени, огромными усилиями приподняв мёртвое тело и выудив из-под него своё украшение, я впервые за этот день почувствовала хоть и ничтожно маленькое, но облегчение. Словно с кулоном вернулась частичка меня, способная найти силы пережить боль потери и передающая мне поддержку и любовь Элрафада.
С трудом встав на ноги, я промучилась с застёжкой цепочки около двух минут и пошла дальше, едва не падая от усталости, когда заметила приближающегося ко мне Леголаса.
— Ты… выглядишь очень плохо, — проговорил он, внимательно меня оглядывая. — Случилось что-то?..
— Не важно, — отрезала я, не дав ему договорить.
Стиснув зубы, я сдерживалась, чтобы снова не заплакать, потому что от слёз уже стало тошно, но они всё равно не кончались. Леголас замолчал, ни о чём больше не спрашивая, но и не уходя. Немного придя в себя, я поняла, что он не виноват в своём вопросе и, наверное, беспокоится обо мне, спрашивая об этом.
— Мой друг умер. И мне сейчас тяжело… — надломившимся голосом сказала я, вновь чувствуя горячие капли на щеках. — Но не стоит беспокоиться, я… справлюсь. Скоро всё пройдет.
— Может, тебе лучше вернуться домой? — спросил он, пытливо заглядывая в моё лицо.
— Да, можно вернуться домой. Но не во дворец вашего отца, — криво усмехнувшись, ответила я. — Нет. Я останусь здесь. Со мной всё будет хорошо, не нужно рассказывать про моё состояние моей семье, незачем их тревожить. Вы возвращаетесь в Лихолесье?
— Прости, но ни одну из твоих просьб я не выполню. Мы пока останемся, и Анаэль поможет тебе.
— Не нужно, аранен. Я сама со всем разберусь. Спасибо вам, что помогли в этой битве, — поблагодарила я и пошла дальше.
Из-за всего, что пришлось пережить мне этим днём, моя голова начала раскалываться так, будто по ней били молотом. Сделав несколько неуверенных шагов на шатающихся ногах, я вдруг споткнулась и рухнула на землю, ударившись виском о какой-то камень или корень. Застонав от такой надоевшей мне за сегодня боли, я попыталась открыть глаза, но мои веки будто окаменели, и, не находя сил сопротивляться, я сдалась, отправившись в тёмное царство, где нет ни боли, ни отчаяния, ни горя.
