Глава 33
9 августа 2019 г., 00:24
Неделя у гномов пролетела довольно быстро и интересно. Как бы я не старалась вести себя невозмутимо и бесстрастно, мне не меньше Инвильтис было интересно в Белогосте. Быт гномов был мне неизвестен, и этим привлекал ещё больше. Подгорный народ воспринял моё появление не очень дружелюбно, но, похоже, здесь хорошо знали Рурина, а поэтому смирились с моим присутствием, некоторые иной раз проявляли желание побеседовать. Нам с Эарроном не было дозволено ходить везде, но мы и так нашли для себя много занимательного. С Тисой мы видели бои гномов, что особенно было интересно мне, а девочку же просто восхищало, что кто-то сражается на её глазах. Мы с ней несколько раз ходили к мастеру игрушек и приобрели у него несколько кукол и пару деревянных фигурок лесных зверей. Также мы познакомились с племянником Рурина, ради которого несколько дней искали вора, укравшего его подарок.
Инвильтис менялась на глазах. Она переставала избегать других, всё меньше стеснялась посторонних и незнакомцев. Но она всё ещё сторонилась других детей, издалека наблюдая за их играми и весельем. Это я не могла изменить так быстро, как и избавить её от грусти, зависти и боли, когда она видит, как других детей обнимают и целуют их родители. Разве могла я заменить ей мать и отца? Мне никогда этого не сделать.
Как выяснилось, Инвильтис очень боится лошадей. С этим мы столкнулись перед отъездом, когда она наотрез отказалась садиться в седло к Раиру. У меня ушло примерно полчаса на убеждения, что Раир — самый послушный и хороший конь на свете. И пусть не всё в моих словах было правдой, девочка мне поверила, но всю дорогу держалась за мою талию мёртвой хваткой. Однако в пути она даже сумела сдружиться с конём, и он стал единственным, кого она иногда решалась погладить.
Эаррон и гномы быстро привыкли к Инвильтис, особенно с ней сдружился Кифур. Они часто играли, а когда приехали в Белогост, Кифур повёл знакомиться Инвильтис с другими детьми. Видя, как она избегает своих сверстников, молодой гном продолжал с ней играть, понемногу привлекая в их компанию ребят. Так она и приучилась к общению с другими детьми. И за это я была Кифуру очень благодарна.
Под конец недели я стала задумчивее, и это не скрылось от замечающего всё, что не нужно, Эаррона. Я не стала врать ему и ответила, что думаю о возвращении домой, правда подробностей не уточняла. Стоило мне остаться одной, и в душе появлялось непонятное томление. Так всегда бывает, когда ждёшь встречи с кем-то, по кому сильно скучаешь. Я представляла себе объятья, в которых крепко сожмёт меня брат при встрече. Мне столько всего хочется ему рассказать. Но, кроме брата, я часто думала и о встрече с Владыкой. Я… скучаю? Имею ли я на это право? Я всего лишь несносная эльфийка, которая постоянно крутилась у него под ногами и с уходом которой жизнь во дворце вновь стала спокойной.
И всё же, мне не хватает его неспешной, по-королевски гордой походки, быстрых и грациозных движений. Раньше я не замечала этого, просто наблюдала за ним, стараясь быть не пойманной. Но сейчас, оживляя свои воспоминания, я подмечала любой жест, любой взгляд, которым он одаривал кого-то. Ещё я вспоминала его голос, но его была не в силах воспроизвести так же. В моей памяти он был не таким наполненным, волнующим, он был лишь отголоском того, что мне доводилось слышать. Но лучше всего я запомнила взгляд. Наверно, он не сотрётся из моей памяти и спустя несколько сотен лет. Небесно-голубые глаза смотрят на всех с одинаковым безразличием, суровостью и холодом. Они скрывают все мысли и чувства своего обладателя…
Я часто погружалась в такие размышления, и чаще всего удавалось развеять их нарушением моего одиночества. Чаще всего это была Тиса, иногда кто-то из друзей. Прервать поток своих мыслей самой мне удавалось очень редко.
Но сегодня нарушать моё уединение никто не пришёл. Завтра мы с Эарроном и Инвильтис отправляемся в обратный путь. Гномы вызвались немного проводить нас. Все они уже спят, набираясь сил к завтрашнему утру, и одной только мне захотелось прогуляться под ночным небом. Нам выделили комнаты, которые располагались на самой поверхности гор, в них были окна и двери, которые выводили на небольшой горный выступ. Здесь я и любила проводить вечера, скрываясь от остальных.
Устав от собственных мыслей, я вынесла своё одеяло и, расстелив его на редкой горной траве, что едва пролезала сквозь камни, улеглась на спину. В ночном небе рассыпались тысячи звёзд. И сколько бы ты ни смотрел на них, каждый раз они очаровывают тебя, как в первый раз. Я долго любовалась созвездиями, вглядывалась в те звёзды, которые даже моему взору были едва различимы. И так я совершенно не заметила, как умудрилась уснуть.
Меня разбудило лёгкое касание к плечу. Открыв глаза, я немного опешила, увидев голубое небо с редкими облаками, а повернув голову, встретилась с весёлыми глазами Инвильтис. Она звала меня к завтраку. Пообещав, что скоро буду, я отправилась умываться. Несмотря на прекрасный сон, я странно чувствовала себя, что-то не давало мне покоя и портило настроение. Завязав волосы в тугую косу и подколов обрезанную прядь, я переоделась в дорожный костюм и проверила, все ли собрала вещи. Лук и колчан стрел, меч в ножнах и сумка, в которой была наша с Инвильтис одежда, — всё это лежало под кроватью и было собрано мною ещё вчера.
Родственники Рурина, видимо, обрадовались, что мы наконец-то отбываем, поэтому завтрак был чем-то похож на праздничный ужин. Нам собрали пару сумок с провизией, и уже к полудню мы покинули горы гномов. Кифур и Рурин доехали с нами до дороги, которая вскоре должна будет вывести нас к Восточному тракту.
— Что ж, даже как-то непривычно будет дальше ехать без вас, — протянул Эаррон, смотря на гномов и при этом добродушно ухмыляясь.
— Наш путь окончен. А всё-таки, куда последуете вы? — спросил у нас Рурин.
— Я возвращаюсь домой. Раньше я бы сказала, что лишь прерываю своё путешествие на некоторое время, но теперь мне придётся отложить его, пока она не подрастёт, — тепло улыбнувшись при взгляде на Инвильтис, которая прощалась с Кифуром, ответила я.
— А я провожу их и вернусь домой. Хватит с меня такой жизни. Может, даже женюсь, — пожав плечами, небрежно бросил Эаррон, и они с гномом рассмеялись.
Ещё немного пошутив, мы крепко обнялись и попрощались, может всего на год, а быть может и навсегда. Минуя города и деревни, до конца дня мы успели проехать около двух десятков миль. Ночевать пришлось под открытым небом, так как поблизости не было ни одного надлежащего для этого заведения.
И так полетели дни, а за ними недели. Мы продвигались намного быстрее, чем когда были в компании гномов, и тем более быстрее, чем с вольным отрядом. К началу осени нам оставалось около двух сотен миль до Мглистых гор. Раиру нравилось постоянно скакать галопом, отдыхая лишь по ночам, его с детства готовили к этому. А вот лошадка Эаррона чувствовала себя очень плохо. К концу дня она выматывалась настолько, что у неё дрожали ноги. Но надлежащий уход хозяина и моя помощь помогали ей справляться с трудностями пути.
Мы могли бы не гнать лошадей так сильно, но путь через Мглистые горы был опасен, особенно в осеннее время. И гоблины, и орки вылезали из своих пещер нападали на путников и ближайшие поселения. Именно поэтому каждый старается перейти через горы до начала осени, но если уж не успел, то хотя бы до её середины.
Инвильтис утомляли однообразные дни в седле, но она почти не жаловалась и всегда была в восторге, когда мы останавливались в каком-нибудь городке или деревне. Встречи с орками я боялась больше из-за неё. Но и мы с Эарроном вряд ли сможем справиться с большим отрядом.
Почти постоянно меня посещало нехорошее предчувствие. Я копалась в себе, пыталась понять, чем оно вызвано, но так и не находила ответа. Мне казалось, что меня тревожит дорога в горах, и в то же время знала, что вызвано моё беспокойство совсем другим. И почему-то очень сильно тянуло домой, в Лихолесье. Мне не снились странные сны, спала я на удивление спокойно, но днём была задумчивой и хмурой, вызывая этим недоумение у Эаррона.
Начинались дожди, и я понимала, что ни воину, ни малышке не избежать простуды. Хоть я была менее подвержена болезням, но, проводя весь день под дождём и холодным ветром, они были страшны даже мне. Поэтому я заранее запаслась лечебными травами и различными лекарствами.
Первой заболела Инвильтис. Она проснулась среди ночи и пожаловалась, что ей очень жарко. После нескольких попыток воспользоваться своими целительскими силами, я всё-таки сделала ей отвар, выпив который девочка тут же уснула. Почему-то мне было не так сложно лечить раны и синяки, но вот простуда, даже самая легкая, мне не поддавалась. Отвар помог Тисе, утром ей уже было лучше, она не была такой горячей, но ей всё ещё было плохо. Было решено найти какую-нибудь таверну и задержаться там, пока она не поправится окончательно.
Через неделю мы уже ступили на опасную дорогу меж горных хребтов. Но нам повезло, погода утихла на это время, досаждал только сильный и холодный ветер. Под дождь мы попали все лишь пару раз, и нам удавалось отыскать себе небольшую пещерку, никем не занятую, где мы и оставались ночевать. Один раз мы чуть не наткнулись на нескольких орков, но нам удавалось избежать встречи с ними. Они уже не бродили отрядами, как это бывало раньше, и у меня даже проскользнула надежда, что нам удаётся избавляться от этих тварей.
Я не могла налюбоваться золотыми и красными оттенками осени. На горных тропах мы очень редко встречали какое-нибудь дерево, но все те, что лежали у подножья Мглистых гор, были видны как на ладони. У меня захватывало дух, когда я смотрела на эту простирающуюся далеко за горизонт красоту. Осень всегда вызывает тоску и грусть наравне с восхищением и радостью в сердце каждого. Инвильтис радовалась, что листва вновь поменяла свой цвет, Эаррон молча разглядывал деревья, и лишь иногда я могла увидеть в его глазах восхищение. И одна только я чувствовала осень всей своей душой, в этот раз даже больше, чем обычно.
В начале второго месяца осени мы были по другую сторону гор. И я, и Эаррон были немного удивлены, что этот путь нам повезло пройти так легко и быстро, но всё равно не теряли бдительности. Удача может смениться в любой момент. До Лихолесья оставалось несколько недель пути, поэтому я уже хотела попрощаться с другом. Однако он настоял проводить нас до границ леса, чтобы убедиться, что до дома мы добрались невредимыми. Я не стала говорить о пауках, которые могли поджидать нас на каждом дереве…
Сегодня настал удивительно солнечный день для середины осени. Солнце пусть уже и не грело, но светило ярко, даря радость своим светом. Небо было без единой тучки. Мы решили немного передохнуть после нескольких дней, проведённых в седлах, и неспешно шагали по дороге, ведя за собой лошадей. Инвильтис бегала по полям около дороги, отыскивая мышиные и кротовые норы, всяких кузнечиков и прочую живность. Трава, промокшая под дождями и от этого быстро прогнившая, уже надоела взору, хотелось, чтобы её поскорее укрыл первый снег, но пока ещё не настала его пора.
Время близилось к обеду, и вскоре мы сошли с пути, чтобы перекусить. Быстро расправившись с едой, Инвильтис улеглась на мой плащ и задремала. Мы же с Эарроном не спешили, он осматривал свой меч, а я понемногу отпивала горячего ромашкового чая. Торопиться нам не нужно было. До дворца я собираюсь добраться по Эльфийской тропе, она безопаснее и быстрее любой другой.
Неожиданно рядом со мной присел скворец. Негромко потрещав, он подпрыгнул ближе, и я заметила на его лапке небольшую скрученную бумажку. Обрадовавшись письму от брата, я осторожно освободила птицу, и она тут же взмыла в небо. Нетерпеливо развернув письмо, я пробежалась по строкам, но не поняла их. Сердце глухо забилось от предчувствия чего-то нехорошего. Нахмурившись, я прочитала снова.
«Твой отец и брат были смертельно ранены. Яд настолько силён, что они не могут долго ему сопротивляться, а вылечить их нет и шанса. Прошу, поторопись…»
Я моргнула пару раз и ничего не видящим взглядом уставилась на письмо. Писала мама. Но как такое возможно? Как отец может быть ранен, он же не покидает дворца!.. А Элрафад?.. Один из лучших воинов, и он ранен. Да ведь это шутка какая-то!
— Что-то случилось? — нахмурившись, спросил Эаррон, услышав мой нервный смешок.
Заглянув в письмо и ничего не поняв, он выжидающе посмотрел на меня. Так и не получив пояснений, мужчина требовательно потряс меня за плечо и заставил посмотреть ему в глаза.
— Что с тобой?
— Они ранены, — не свои голосом произнесла я. — Смертельно, — теперь уже перешла на хриплый шёпот. — Но этого ведь не может быть. Я… не верю! — выкрикнула я и вскочила на ноги.
— Кто ранен? Объясни мне всё! — жёстким голосом потребовал он, этим вернув меня из мыслей, начавших пожирать меня с огромной скоростью.
— Мой отец и брат, — тихо произнесла я. — Но ведь не может этого быть. Нет! Этого не может быть… — всё твердила я, будто мои слова могли что-то изменить.
Несколько минут я сидела молча. Эаррон не торопил меня и не приводил в чувства, а просто внимательно наблюдал. Сглотнув образовавшийся в горле ком, я смяла письмо в руке и встала. Подозвав Раира, я стала седлать его, но не брала своих вещей. Нам предстоит пройти длинный путь за несколько дней, больше времени у меня нет.
— Что ты делаешь?! Куда ты? — подскочив ко мне, расспрашивал Эаррон.
— Я должна ехать. Я не могу задерживаться ни минуты, — напряжённо ответила я. — Мне нужно успеть…
Я уже собиралась послать коня в галоп, но Эаррон схватился за узду, остановив нас. Раир недовольно повёл мордой, пытаясь вырваться из захвата мужчины. Ему передалось моё волнение, он чувствовал, что нужно торопиться, и уже готов был сам сорваться с места.
— Погоди! А как же Инвильтис? Ты ведь… хотела забрать её с собой. Но теперь уезжаешь.
Я прикусила губу, не зная, что мне делать. Я разрывалась на две части. Инвильтис замедлит меня, но если я хочу успеть к своему брату, помочь ему и спасти, то я должна оставить девочку.
— Я прошу тебя, позаботься о Тисе. Обещаю, я вернусь за ней, как только моему брату и отцу станет лучше. Сразу же отправлюсь к вам в деревню. Но сейчас я должна торопиться!
Ударив Раира пятками по бокам, я крепко вцепилась в его гриву. Я уверена, и моему брату, и отцу можно помочь! Я не хочу верить в обратное. Всё будет хорошо, разве могут за один год умереть столько дорогих мне людей? Илуватору не за что обрушивать на меня свою немилость. Я буду молиться ему, чтобы он не дал им погибнуть, каждую минуту своего пути.
— Пожалуйста… — прошептала я, чувствуя, как по щеке скатилась слеза, которую тут же подхватил встречный ветер.
Нет, я не должна плакать! Мама ошибается и преувеличивает, как она делает это всегда. Они ранены, но ничто не угрожает их жизням. Они поправятся!
— Прошу тебя, Элрафад! Ты сильный… Ты сможешь побороть любой недуг, — вслух твердила я, всё больше веря в собственные слова. — О, Эру, помоги им, молю тебя!
Мне не приходилось подгонять Раира, поскольку он и мчался со всей своей скоростью. Я не обращала внимание на то, как быстро сменялись поля вокруг меня, на небольшие пролески, на деревни, мимо которых проскакала пулей. В моей голове постоянно крутились одни и те же мысли, а услужливое воображение подкидывало картины, как я захожу в комнату, где на постели лежит мой мёртвый брат… Я злилась на себя за такие гадкие фантазии, впивалась ногтями в ладони, но не чувствовала боли, когда проткнула кожу, и лишь отстраненно заметила, что руки в крови, не придав этому значения.
Как бы ни был вынослив и быстр Раир, но через десять часов выдохся и он. Наступила ночь, и мне пришлось остановиться, поскольку из-за усталости жеребец мог споткнуться. У меня кошки душу рвали в клочья, когда я смотрела на своего загнанного коня, но мой страх был сильнее. Я предприняла несколько наивных попыток восстановить его силы с помощью своего дара. Своими дрожащими руками и спутанными мыслями я не смогла добиться ничего, кроме ещё большей злости на себя. Растерев ему спину и ноги, напоив, я гладила шею Раира, извиняясь за такой бешеный пробег. Но в его глазах я видела лишь преданность, он понимал меня лучше других. Я так и простояла с ним всё это время, обнимая. Даже если бы я и хотела спать, то не сомкнула глаз ни на минуту.
Через несколько часов, когда жеребец отдохнул и подкрепился, мы продолжили путь. Ближе к вечеру показались границы Лихолесья. Скорость Раира становилась всё меньше, он стал спотыкаться. В его состоянии очень опасно продолжать путь по лесу ночью. Поэтому мы проехали, сколько смогли, пока не село солнце, а с наступлением темноты я развела костёр. Я совершенно забыла об опасностях, которые могут поджидать нас в кроне деревьев. Но за всю ночь нас не потревожил ни один паук. А утром мы снова пустились в дорогу.
И только к концу следующего вечера показался дворец. Раир шёл из последних сил, весь в мыле. Было просто невозможно преодолеть такое расстояние за несколько дней, и никакая другая лошадь не справилась бы с этим.
Я смотрела на дворец с холодеющей душой и бешено колотящимся сердцем. В голову вновь приходили плохие мысли. Но я упорно прогоняла их. Тряхнув головой, я слегка ударила коня по бокам, и он нехотя перешёл с шага на галоп. Нам оставалось немного, ещё около часа, и мы будем у ворот. Я так задумалась о том, что ждёт меня за этими вратами, что совершенно забыла об осторожности. Не проехав и пару минут, Раир споткнулся и повалился на землю.
Я проигнорировала боль от падения, и, с трудом встав на ноги, подбежала к коню. Тот едва смог подняться, на правом колене была сильно содрана кожа.
— Хороший мой, прости меня, — попросила я, прижавшись щекой к его лбу.
Я не знала, как мне поступить теперь. Он не сможет ехать дальше. И у меня оставался лишь один выход.
— Прости меня! Обещаю, я отправлю кого-нибудь из дворца за тобой. А мне нужно уйти.
Снова прижавшись своим лбом к его на прощание, я оставила коня и побежала. Изо всех оставшихся сил я бросилась ко дворцу, постоянно твердя:
— Я успею. Они будут жить!..
