Замужество для выгоды семьи, или как влюбиться во Владыку

Я очнулась в слезах, дышать было тяжело. Всё тело болело, однако не так сильно, как сердце и душа. Я спала, точно знаю, но после пробуждения чувствовала себя ещё хуже. Голова кружилась, её словно сдавливали невидимыми тисками, от этого мне хотелось кричать, но я лишь молча скрипела зубами. Так плохо мне ещё никогда не было. Повернув голову, я оглядела комнату и уставилась в потолок. Было темно, я плохо видела, и всё же поняла, что нахожусь в своих покоях, на своей кровати. Только как оказалась здесь — не знаю. Зато прекрасно помню, кого встретила в саду, да и кто принёс меня сюда тоже догадываюсь. И никакой радости это не вызывало. Балрог побрал меня встать на ноги… Пошатнувшись, я чуть не воткнулась носом в ковёр, но сумела удержаться за прикроватную тумбу. Голова закружилась так сильно, что вся комната поплыла вокруг меня. Живот пронзила резкая боль. Глаза болели от пролитых слёз, вокруг было темно, и не горело ни единой свечи. Кое-как добравшись до умывальни, я наощупь нашла таз с водой и умылась. Хотела посмотреться в зеркало, но не было света. Выругавшись, вернулась в комнату и еле отыскала огниво. Но ещё сложнее было зажечь свечу. Через некоторое время я вернулась к зеркалу. Оттуда на меня смотрела замученная эльфийка, с красными и опухшими от слёз глазами, с бледной кожей и спутанными волосами. Грязная, однако одетая в чистую ночную сорочку. Она будто была больна… Зажав рот руками, я горько заплакала и осела на пол, привалившись к стене. Из горла вырывались громкие всхлипы. Мне казалось, что плакать я больше не буду. Я надеялась на это. Но рана на сердце всё также сочилась кровью, боль ещё слишком сильна. Я не знала, куда себя деть, в какой угол забиться, чтобы перестать чувствовать её. Никогда раньше не думала, что со мной может такое случиться. Ни разу мне не приходила мысль, что я могу остаться одна, без Элрафада. Всю мою жизнь он был рядом, поддерживал меня, успокаивал, учил, защищал и любил. А теперь у меня остались лишь воспоминания об этом. Я резко почувствовала себя одинокой. Внутри была пустота. Я пыталась от неё избавиться, перебирала в голове все свои самые светлые воспоминания, но они были омрачены болью, от них хотелось выть, как обезумевшей. Через какое-то время вбежала служанка. Она ахнула при виде меня и попыталась помочь, но я отбилась от её рук. Помешкав, она снова ушла, и вернулась уже с моей матерью. — Нимфирен, дорогая, немедленно поднимайся! Девочка моя, — ласково протянула она и потянулась к моим плечам, намереваясь поднять. Резко откинув её руки в стороны, я обхватила свои колени и окинула её враждебным взглядом. — Уходи. Уйди, мама! Оставь меня одну… На лице эльфийки отразились удивление и растерянность. Она смотрела на меня с обидой, но потом что-то в ней переменилось. Поджав губы и нахмурив брови, мама резко дёрнула меня за руку, заставив встать. Я даже на секунду успела удивиться её силе. Схватившись за мои плечи, она хорошо меня встряхнула, отчего я болезненно застонала. Перед глазами всё поплыло, а голова заболела сильнее прежнего. — Позови ещё троих девушек, пусть приготовят ванну, чистую одежду и обед для этой эллет! — Я никогда не слышала, чтобы мама говорила таким тоном, приказным, со стальными нотами. Однако это не помешало моему сопротивлению. — Я ничего не хочу, — невнятно прошептала я, пытаясь сесть обратно. — Нет! — отрезала мама. — Даже слушать тебя не желаю. Ты приехала сюда, наверняка проведя в пути несколько дней без еды, и потом проспала двое суток. Ты бледна, как умертвие! Я не могла сказать и слова против, потому что она была права. Никогда раньше я не чувствовала себя так паршиво. И дело было не только в боли и тоске, которые причинил уход брата. Я едва могла стоять на ногах. Горе хуже любой болезни гасит жизнь. И у меня не было сил сопротивляться, ради чего? Какой теперь смысл путешествовать, искать приключения, если никто не ждёт меня дома, мне некому рассказать об этом?! Меня отвели и усадили на стул у зеркала. Служанка попыталась распутать мои грязные волосы. Я же молча смотрела на своё отражение и не замечала суеты и беготни девушек по комнате. Через какое-то время меня повели к ванне и усадили в воду. Как бы я не противилась, но лежать в горячей воде было приятно, меня вновь начало клонить в сон. Но задремать мне не позволили. Заметив, что я засыпаю, мама приказала мыть меня. Я терпеть не могу, когда кто-то помогает мне принимать ванну, сейчас же мне было абсолютно всё равно. Покидать пусть уже и остывшую воду мне совершенно не хотелось, но меня вытянули оттуда, насухо вытерли и одели. В комнате уже ждал ужин. Или обед. Я не знала, сколько времени прошло с моего пробуждения, да и вообще, когда я проснулась. В моей комнате не было окон. При виде и запахе еды мой голод всё же проснулся. Съев салат и пару кусочков сыра, выпив стакан отвара, я почувствовала, как мои глаза снова слипаются. Мама уложила меня в кровать и сидела рядом, поглаживая мои влажные волосы, пока я не уснула. Перед тем, как провалиться в сон, у меня промелькнула вялая мысль, что это был необычный отвар. Но в следующий момент я уже спала. Очнулась я на следующий день. Моё телесное состояние было получше, чем душевное. Ковыряясь вилкой в своём завтраке, я правда старалась съесть хоть что-то, чтобы отвести от себя пристальный взгляд матери, но в этот раз мне и крошка хлеба в горло не лезла. Я не отказалась бы от вина… Но его мне как раз категорически запретили. Мама пыталась поговорить со мной, но после моих односложных ответов или же полного игнорирования её слов бросила все попытки. Через несколько часов она ушла, и тогда я дала волю своим чувствам. Уже не было истерик, но я чувствовала, что слёзы не оставят меня ещё долгое время. Выплакавшись, я умылась, оделась потеплее и направилась в сад, поскольку сидеть во дворце мне было невыносимо и тоскливо. Однако мои ожидания, что под открытым небом мне будет легче, не оправдались. Вне стен я чувствовала себя ещё хуже. Небо было затянуто серыми тучами, которые лишь грозятся дождём, но не проливают его. Холодный ветер срывал сменившие свой цвет листья и кидал их на влажную землю и пожухлую траву. Он нещадно трепал мои волосы, касался кожи своим ледяным дыханием и заставлял толпы мурашек пробегать по всему телу. С каждым порывом он словно ворошил мою боль, поднимал на поверхность то, что я так усердно закапывала внутри. Природа усиливала мою тоску и в равной же степени помогала преодолевать её. Шелест прощающихся деревьев, редкие крики улетающих птиц. Сам воздух был пропитан прощанием. И я стала ненавидеть осень… Отыскав беседку, я устроилась в ней, поплотнее кутаясь в вязаную кофту, и мыслями ушла в своё прошлое. Уже за этот день я успела обратиться к своим воспоминаниям тысячу раз. Любой предмет, любое сказанное кем-то слово могло напомнить мне брата. Уставшим взглядом я смотрела на всё меня окружающее. Золотистые, красные и светло-коричневые одеяния деревьев не радовали моих глаз, а лишь вводили в ещё большую тоску. Хотелось рыдать, снова и снова, но на это уже не было сил. Теперь я ненавидела осень, потому что, даже если я когда-нибудь и смирюсь со своим горем, то никогда уже не смогу радоваться этому времени года, никогда не смогу забыть, сколько боли мне пришлось испытать. Я больше не буду радоваться золотой красотой природы, поскольку теперь она слишком тосклива в моих глазах. Услышав чьи-то шаги, я недовольно поморщилась. У меня была надежда, что шли не по мою душу. Но потом я с удивлением заметила, что льёт дождь, кроме того, уже стемнело. Уходить я не хотела, хотя и замёрзла. Это оказалась мама. Она беспокоилась, что я пропала на весь день. Ни говоря ей ни слова, равно как и не слушая то, что говорила мне она, я отправилась во дворец, смотря себе под ноги. Проходя по коридорам, я ускорила шаг, безмолвной тенью обходя идущих мне навстречу придворных эльфов. Все они смотрели на меня, я кожей ощущала их взгляд и шла всё быстрее. Я чувствовала их любопытство, оно жгло меня. Послышался девичий смех, он казался мне смутно знакомым. Теперь я чуть ли не бежала до своей комнаты, лишь бы быть подальше от него. Мама осталась далеко позади, я захлопнула дверь в свои покои и привалилась к ней спиной. Простояв так несколько минут, я смогла побороть чувства, которые вызвало во мне любопытство окружающих. Упав на кровать, я прижала к груди подушку, крепко вцепившись в неё ладонями. Даже не заметила, как вошла мама, пока она не села на кровать рядом со мной. — Я бы хотела, чтобы ты спустилась со мной на ужин, — тихо произнесла она, смотря на меня пронзительным взглядом. — Все вокруг спрашивают о тебе, они беспокоятся… — Им не о чем потрепаться! — резко оборвала её я, запустив подушку на пол. — Я знаю, как они сейчас смотрели на меня. И не хочу терпеть их взглядов. — Прекрати так говорить. Мы не какие-то там простые эльфы, чтобы о нас и вовсе не вспоминали! — в её голосе слышалось раздражение, хотя в глазах я видела слёзы. — Твой отец… О нас с тобой беспокоятся… — Так лучше бы мы были простыми эльфами, может тогда судьба и у отца, и у Элрафада была другая! — Ты спустишься к ужину вместе со мной. Он в честь твоего погибшего брата и отца! Это всё, о чём я прошу. Не стоит показывать остальным, как ты сломлена, прятаться от всех. Так ты сама даёшь повод поговорить о себе. — Они всегда найдут повод и причину. Я не хочу идти к ним, не хочу выслушивать их сожаления и не хочу прятать свою боль, — прошептала, вытирая стекающую по щеке слезу. — Я хочу домой, мам… Я не могу оставаться здесь. Пожалуйста, давай вернёмся! — я с мольбой посмотрела на неё, надеясь увидеть то же желание в её глазах. — Дома мы останемся одни. И это одиночество убьёт нас… — произнесла она и направилась к выходу. — Прошу тебя! — раздосадовано выкрикнула я ей вслед. — Я пришлю к тебе двух служанок, они быстро подготовят тебя. От злости и досады я снова расплакалась. Мне и правда хотелось вернуться домой, уже давно эта мысль поселилась в моей голове. Я безумно жаждала этого отчуждения и одиночества, которые помогли бы мне успокоиться. И не важно, как это одиночество изменило бы меня, я уже никогда не стану прежней… Служанки так и не попали в мою комнату. Простояв у закрытой двери с полчаса, они всё-таки поверили, что я не впущу их, и ушли. Я же пыталась хоть чем-то заняться, чтобы искоренить свои мрачные мысли. Но во дворце особо заниматься было нечем. Единственное, что я могла сделать, — уйти с головой в книгу. Но сколько бы я не пыталась, всё приводило к тому же. На полке я нашла старую книгу с порванной обложкой. Это была книга Эрлафада… Мама читала ему эти сказки, когда он был маленьким, а потом и он читал мне их перед сном. Прижав книгу к груди, я снова горько заплакала. Как же я ненавидела всё орочье отродье за то, что они убили моих родных. Я готова была выть от ненависти к ним и от боли. Мне хотелось убить их всех своими руками… Я сидела на полу, обливаясь слезами и прижимая к себе книгу, когда раздался негромкий стук в дверь. Первые несколько раз я его проигнорировала, но кто-то по ту сторону оказался очень настойчив. Не вытерпев, я выкрикнула: — Мама, со мной всё в порядке. Я никого не хочу видеть! — А я бы хотел увидеть тебя. Я замерла, не веря своим ушам. Наверное, мне показалось, но я всё же встала, правда не спешила открывать. Зачем он пришёл? Поразмыслив несколько минут, я решила впустить стоящего снаружи эльфа. Быстро вытерев мокрые дорожки от слёз, я открыла дверь и в упор посмотрела на Леголаса. Я была удивлена его визиту, но нисколько не рада. Я не радовалась даже присутствию матери, стоит ли говорить о ком-то другом. — Здравствуй, Нимфирен, — едва улыбнувшись, поприветствовал меня он. — Аранен, — заторможено произнесла я и немного склонила голову, посчитав, что мне нет нужды делать реверанс. — Позволишь мне войти? Кивнув без особого энтузиазма, я отошла в сторону, пропуская эльфа внутрь, и закрыла дверь. Леголас молчал, стараясь незаметно наблюдать за мной. Я же делала вид, что и правда не замечаю его пристального взгляда, пока мне это не надоело. Оторвав взгляд от книги, которую до сих пор держала в руках, я посмотрела на принца, ожидая, что он скажет, зачем явился. — Ты не спустилась к ужину. — Не нашла в себе сил, — тихо ответила я. — Но я видел твою маму. Она очень сильная, раз может скрывать такую боль. — К сожалению, я не такая… Зачем ты пришёл, Леголас? — прямо спросила я. Не было ни сил, ни тем более желания ходить вокруг да около. — Хотел узнать, как ты. Увидеть тебя самому, а не судить о твоём состоянии по словам твоей матери. — Думаю, её слова описывали всё намного лучше, чем есть на самом деле? — Я сожалею твоей утрате, как и все остальные… — Прошу, не надо! — перебила его я. — Если ты пришёл, чтобы сказать мне это, то тебе лучше уйти… — Нет, я пришёл не только ради этого, — ответил Леголас. — Ты не должна оставаться одна, не нужно закрываться от мира. Я промолчала, стараясь скрыть свои слёзы. Мне хотелось высказать ему многое, но он всё-таки оставался принцем, и я не смела говорить всё, что мне вздумается. — Здесь у тебя есть друзья. Я — твой друг, и я помогу тебе, если тебе нужна моя помощь. И твоя мама. Разве не может она вылечить твои раны? — Никто и никогда уже не сможет их вылечить. Они неизлечимы. — Ты ошибаешься, — возразил он. — Может и так, — я вяло пожала плечами. — Прошу, не позволяй гаснуть свету своей души. Я с тоской посмотрела ему в глаза и ничего не ответила. Он уже угас, и вряд ли его можно будет когда-либо вновь разжечь. — Послезавтра Мерет-Эн-Гилит, — спустя несколько минут молчания, произнёс Леголас. Я вздрогнула так сильно, будто меня ударили плетью. Резко вскинув голову, я посмотрела на эльфа и зажмурилась, стараясь сдержать слёзы. — В чём дело? Почему ты так испугалась? — обеспокоенно спросил он. — Нет, всё в порядке, — быстро ответила я. — Просто совсем про него забыла… Леголас неуверенно кивнул, долго и внимательно наблюдая за мной. Мне становилось неуютно под его взглядом, тем более что я изо всех сил старалась не зарыдать прямо перед ним. — Прости, наверно, уже поздно. Не следует мне долго у тебя задерживаться. Я проводила его до двери, но прежде, чем открыть её, помедлила. Неуверенно посмотрев на Леголаса, я всё же произнесла: — Спасибо… что беспокоишься обо мне. — Я видел, как сломила тебя смерть твоего друга. Я и представить не могу, что ты испытываешь сейчас. Я кивнула и открыла дверь. Принц ушёл, а я же дала волю своим слезам. Он прав, никто не может представить, что я испытываю. И мне уже плевать на весь мир, поскольку мой был разрушен. Мерет-Эн-Гилит… Этот праздник я так хотела провести со своим братом. Так торопилась вернуться в срок, даже не подозревая, что уготовила мне судьба. И вот уже послезавтра все будут веселиться и радоваться звёздам… Я же буду тихо плакать в своей комнате, представляя, как провела бы этот вечер с Элрафадом, и подобными мыслями нанося своей душе всё больше ран. На следующий день я была ещё рассеяннее, чем обычно. Не понимала ни слова из того, что мне говорят, да и не хотела никого слушать. Когда же настал день праздника, я и вовсе заперлась в комнате, отказываясь от еды и проливая слёзы. Лишь вечером, незадолго до пира, не вытерпев настойчивого стука в дверь, я впустила маму. — Ты снова плакала, — со вздохом произнесла она. — Маленькая моя… — Нет. Теперь уже не маленькая, — охрипшим голосом прошептала я. — Я хотела этот вечер… — Слёзы не дали мне договорить, зажав голос где-то в горле. — Хотела приехать и провести его с Элрафадом, рассказать о своем путешествии. Мама хотела обнять меня, но я быстро увернулась от её рук и скрылась в умывальной комнате. Холодная вода помогла мне прийти в себя, и когда я вернулась обратно, то могла сдерживать свои слёзы. — Я не пойду на пир, и хотела бы провести этот вечер с тобой. — Прости, мам… Но я не могу. Пожалуйста, оставь меня одну. Как ни странно, говорить ей дважды не пришлось. Кивнув, она немного постояла, разглядывая меня, и выскользнула за дверь. Я же дождалась, пока коридоры опустеют и все эльфы соберутся в тронном зале, где Владыка будет поздравлять своих подданных с праздником, и стала собираться. Надев тёплую кофту, я схватила тёплое одеяло, бокал и бутылку вина, которые ещё вчера принесла мне служанка, и покинула покои. В этой части дворца пока было тихо, всё собрались выслушать речь Трандуила. Даже стража сегодня отлынивала от работы. В такой тишине мои аккуратные шаги были слышны на другом конце коридора, но мне не от кого было бежать. Я неспешно шла к королевскому саду, в котором теперь любила проводить ещё больше времени. Сегодня не было дождя, ни одна туча не скрывала за собой звёзды. Остановившись у входа в сад, я посмотрела на небо, и, улыбнувшись сквозь боль, отправилась искать открытую беседку. Эту ночь я планировала провести под звёздами. Отыскав нужную мне беседку, я поставила бокал и бутылку вина на небольшой столик в центре и укуталась в одеяло. В глазах снова застыли слёзы, жутко болела голова, и игнорировать это у меня не получалось. Посмотрев на звёзды, я всхлипнула и зажмурилась, стараясь успокоиться. Раньше, ещё когда я была маленькой, мы с Элрафадом приезжали во дворец, чтобы послушать речь нашего короля, выслушать его поздравления в Мерет-Эн-Гилит. Я никогда не вспоминала об этом раньше, но теперь легко могла отыскать в памяти то, о существовании чего даже не подозревала. Когда я стала старше, Элрафад часто припоминал мне мои горящие глаза, которыми я смотрела на Трандуила. Говорил, что я с неподдельным восторгом смотрела на него, не замечая никого вокруг. Какое-то странное чувство кольнуло моё сердце. И это была не боль. Я вдруг поняла, что хочу сейчас услышать поздравление Трандуила не меньше, чем провести этот вечер в одиночестве, мысленно разговаривая с братом. Мне хотелось слышать его голос, хотелось увидеть его… Вспомнив ночь, когда умер Элрафад, я покраснела, будто вновь промокшая стояла перед королём. И хотя уже прошло несколько дней, я ещё ни разу мыслями не возвращалась к произошедшему. По правде говоря, я боялась того, что со мной случилось. Возможно, будь Элрафад рядом, я смогла бы всё ему рассказать. Может, мне бы даже стало легче. Но теперь я могу лишь гадать об этом. Теперь… мне некому доверить свои секреты. Смахнув слезу, я наполнила бокал вином и долго наблюдала, как бордовая жидкость плескалась, ударяясь о стенки. С каждой вновь возникающей мыслью мне становилось хуже. — Этот вечер я хотела провести с тобой. И теперь я проведу его одна, — едва слышно прошептала я и подняла взгляд к звёздам. Я говорила, зная, что он меня слышит. — Пусть звёзды всегда сияют для тебя… Улыбнувшись сквозь слёзы и боль, я сделала несколько небольших глотков вина и отставила бокал. Из-за слёз всё плыло перед глазами, поэтому я не сразу заметила, что кто-то приближается. Моргнув пару раз, я разглядела эльфа в серебряной мантии и короне, венчали которую осенние листья. Моё сердце пропустило несколько ударов, после чего бешено заколотилось, как у загнанного зверя, захотелось провалиться под землю. Быстрыми движениями утерев лицо от слёз, я стала неотрывно наблюдать, как Трандуил приближается к беседке. — Почему ты одна в этот священный для нас праздник? — спросил он, проходя и садясь напротив меня. От его голоса по моим рукам пробежались мурашки. Я не могла оторвать от него взгляда. — Я… не хотела бы оставаться одна в этот вечер. Но изменить это теперь не в моих силах. — Всё зависит лишь от нас самих и наших желаний, — немного высокомерно произнёс Владыка. Он вёл себя так, будто не обнимал меня под дождём несколько дней назад. И это смущало меня ещё больше. И даже раздражало. Он делал вид, будто ничего не произошло. — У тебя заплаканное лицо, — тихо, без своих королевских манер сказал Трандуил. И взгляд его был пронзительным, словно он старался увидеть мою душу. — Разве не вы сказали мне, чтобы я проливала свои слёзы? Он не ответил, не усмехнулся в ответ на мою язвительность. Казалось, он вовсе не услышал моих слов. Между нами повисло молчание, с каждой минутой которого мне становилось всё сложнее сдерживать себя. Мне хотелось рассказать ему о своей боли, разделить её хоть с кем-то. — Ты ведь знаешь, что я чувствую сейчас. Как мне плохо. Неужели тебе не хотелось закрыться от всего мира? Слова сорвались с губ без моего ведома. Я даже не заметила, как перешла на «ты». Но и он этого так же не заметил. Я посмотрела в его глаза и увидела в них боль, такую же сильную, как и моя, не скрытую под маской безразличия и высокомерия. Даже спустя сотни лет она не стала слабее. И не станет… — Именно так я и поступил. Но не советую тебе делать то же самое. Это не помогает уменьшить боль, а лишь делает её сильнее. Я не ответила, разглядывая стоящий на столе бокал. Тоска с новой силой одолела меня. Как и в прошлый наш разговор, его слова лишь ухудшали моё положение. — Послушай меня, Нимфирен, — произнёс он, коснувшись моей щеки. Не заметив его приближения, я вздрогнула. Подняв свой потерянный взгляд, посмотрела в его глаза. — Плакать неплохо, пока ты плачешь. Но рано или поздно слёзы кончатся, и тогда нужно будет решать, что ждёт дальше. И поверь мне, решить своё будущее и смириться с утратой намного тяжелее, чем проливать слёзы. Наблюдая за его лицом, его взглядом, я снова промолчала. Вытерев скатившиеся по моим щекам горячие слёзы, Трандуил грустно улыбнулся и поднял свой взор к звёздам. Снова повисло молчание, но я его не замечала. Я раз за разом возвращалась к словам эльфа, отказываясь принимать их. Я не хотела ничего решать. Я всей душой желала избавиться от этой боли. — Здесь становится всё холоднее, — негромкий голос Трандуила нарушил тишину. — Ни одеяло, ни вино не согреют тебя. Возвращайся во дворец. — Я останусь, — ответила, выдавив из себя кривую улыбку. Настаивать Владыка не стал. Кивнув, он неспешным шагом отправился по тропинке вглубь сада. Я наблюдала за ним, пока могла. Мне было холодно, но уходить я не хотела. Слова эльфа вновь разворошили мои мысли, но досаждали мне они недолго. После второго бокала вина в собственной голове становилось всё тише. Вино не избавляло от боли, однако позволяло забыться на время. И на сегодня мне этого было достаточно…