Упс! Или залет по-взрослому

— Боже, как же я с тобой буду расплачиваться? — пискнула Сакура, сидя в кожаном кресле из какой-то ползучей твари фиолетового цвета с синими вставками. Ино Яманака фыркнула, закатив глаза. Ну и что, что она отдала все свои накопления? Это все равно копейки, для дочери министра. Папочка так и так свою девочку побалует. — Как твои отношения с мужем? — Ино скривилась, выговаривая слово «муж». — Никак, — Сакура опустила голову, не в силах описать происходящее словами. Ну, не была Хару готова к психическому анализу на данный момент. Хотя все и так понятно: она падает, падает, как Лондонский мост, пусть и не является нихуя прекрасной леди. — И ты его любишь, — скептически фыркнула блондинка. — Я отдам тебе деньги через полгода, — Сакуре нереально стыдно. Ощущение беспомощности и некой униженности буквально хлещут по лицу румянцем. — Куда ты денешься, ибо мне еще в Париж за обновками лететь. Ты что, как же я без нового Луи Витона и Эрмес? Пф! — Ино садится напротив, ухмыляясь. Что-что, а ничего не меняется — ну, никуда Харуно без нее, идиотка! — Ты можешь попросить отца узнать номер машины нападавших? — прикусывая нижнюю губу и таращась на нереальную сумму наличных, пищат Харуно. Стыдоба-то какая! — Борзеешь на глазах, госпожа Учиха, — Яманака мотает головой, но прекрасно понимает подругу детства. Да и как-то хоронить во второй раз — это не комильфо. — Ну, так и быть, постараюсь. А тот белобрысый демон, он что, совсем не пригоден? — намекает она на Тобираму. — Да нет, он меня вытащил наоборот, — Харуно в ужасе прокручивает случившееся. А потом пишет СМС-ку Сенжу, чтобы тот лично приехал и отвез ее в Порт. Чтоб, сука, наверняка без приключений. — Ты не находишь странным, что в один день с тобой столько всего? И как это так, что Король даже не соизволил натравить своих псов по следу? Что и ограбление, и студия? — Ино не любит ковыряться в чужих бедах, но тут как ни крути задумаешься. — Может, кто-то из бастардов? Никто не примет неизвестного человека вне Семьи. Это даже оскорбительно, — Сакура не хочет это все прокручивать вновь в башке — того гляди, и череп пизданет. — А как они узнали, что ты будешь именно в этот день передавать деньги? Ладно, допустим. Но загнать тебя в долги? Это уже продуманная стратегия, которая ведет к полной твоей нейтрализации. Словно тебя хотят подставить, лишить всего. — Мне это тоже кажется странным, — мрачнеет Сакура. И получает утвердительную СМС-ку от Тобирамы.

***

Учиха курил, сидя на траве. Мадара задумчиво смотрел на дымящийся бар, что находился на окраине города. В руках молодой мужчина держал ручной гранатомет. Железяка стреляла один раз, но и этого хватило, чтобы пиздануть по полной от заранее приставленных газовых баллонов к зданию. Мадаре было все равно на местную пиздабратию маргиналий. Он завез деньги наемникам, вышел, а потом достал из своей машины гранатомет и… Полыхнуло хорошо. Вой сирен уже слышался. Скоро ублюдок Сенжу приедет. Однако у Мадары есть еще дела с Момочи Забузой. Мадару чуть инфаркт не ебанул, когда он увидел Сакуру. Такого не должно было случиться. Учиха не давал указаний к рукоприкладству. Он четко произнес тогда сквозь зубы, чтобы с жены не упало ни волоска. Получилось… Ужасно. А Сакура подумала, что он зол на нее. Да, обида очерняла все в груди молодого мужчины, но ужас, который пережил Учиха при виде Сакуры — был непередаваем. Мадара решил подойти к вопросу со своей, специфической стороны. Косточка за косточкой разобрать скелет Хару Судзуки, чтобы добраться до Сакуры Харуно. Снять с нее все доспехи и регалии Палача, превращая в его маленькую девочку. Учиха решил у нее отобрать абсолютно всю власть, чтобы та приползла к нему в ноги. И Мадара с триумфом будет это вкушать. Пусть это будет по-детски, но это его право, черт возьми. Если он не может доказать ей свое мужское начало так, если она сейчас в нем не видит мужчину, готового нестись сломя голову хоть на край света, то Мадара сам Сакуру подведет под черту. Не благородно, ну и похуй. Это любовь всей его жизни. А свое Учиха будет отвоевывать, пусть враг — это Сакура. Нет, не так, Хару Судзуки. Стихия внутри Мадары лютовала яростью. Ему ничего не стоило лишить Сакуру студии. И это будет не первое лишение. Позор с Гаарой. Мадара ее опустит ниже плинтуса, чтобы на коленях ползла. Не хочет по любви, поползет от безысходности. И плевать на низость и подлость. Он одержим Сакурой Харуно. Только это все молча, в себе, за семью печатями. Потому что Хару Судзуки его не любит. А Мадара подождет Сакуру Харуно. Он долгое время убивался после ее смерти. Как она могла промолчать, когда он приехал? Она, видите ли, выживала! А он что? О нем и его адском алгоритме она даже не подозревает. Хотя ему плевать, кто больше или меньше в прошлом, главное — это будущее, причем совместное. И Сакура ему прекрасно помогла, говоря про свои планы вслух. А играть ублюдка — нет, он не играет. На войне все способы хороши.

***

Харуно вернулась из Порта, благополучно отдавая деньги. Учиха сидел за своим сранным кофейным столиком в гостиной. — Я отдала долг Гааре, — Сакура была в прекрасном настроении. А вот рожу мужа перекосило так, словно ему в рот запихали дерьмо, заставляя проглотить. — И где ты нашла такие деньги в столь короткие сроки? — Учиха закипал внутри, но виду не показывал, читая якобы документы и попивая горький кофе. Хотя напиток на фоне новостей показался даже сладким. А вот внутри горчило от досады. Забуза, сука, что ли ослушался? — Тебе так идут белые рубашки под черные жилетки, — присаживаясь, хмыкнула Сакура. Совсем не желая оглашать свою спасительницу. — Забуза раскошелился? — как бы для приличия спросил муж, так и не глядя на Хару. — Нет, — она интуитивно поняла, что говорить об Ино нельзя. Мало ли какой-то неведомой хуйней сюда прослушку занесло. — Интересно, — он все же оторвался от чтения. Сакура сидела через столик. Белый топик, синие джинсы. Видна татуировка, скрывающая шрам. Костлявое тело, но такое желанное. Розовые корни пробиваются уже отчетливее на голове. И девушка больше не носит линзы. Зеленые глаза ворошат осиное гнездо воспоминаний о былом. Хару резко поднимается, обходит стол и склоняется к мужу. — Мне кажется, что меня пасут и прослушивают, — шепчет девушка, причем ее губы слегка касаются кожи Мадары. Холодный пот прошибает молодого мужчину. Он хочет. Ее. Сейчас. И под собой. — Глупости, — отмахивается Мадара бумагами, намеренно задевая Хару по лицу. Словно пощечиной. Сакура недовольно поджимает губы. Надо же. Невольно тянется к нему, а он отталкивает. И чем больше его отторжение, тем больше ее тяга. Сакура точно с испорченной к черту психикой. Ее прямо-таки завело то, что Мадара так холоден к ней. Но больше больно. Она, кажется, на секунду забылась, выпадая из реальности. И вновь себя ощущая влюбленной дурой. — Ладно, пойду я по делам, — выпрямляется она, уставая ждать реакции на себя от Мадары. Он молчит, сурово сведя свои черные брови на переносице. Взлохмаченный, волосы собраны в хвост. Сакура на секунду улыбается. Грустно. Не судьба им быть вместе. Она разворачивается на пятках и выходит из гостиной. Прочь. Причем вообще из дома. Мадара тяжело вздыхает. Это хорошо, что она начинает тянуться к нему в невольных доверительных жестах. Правда, он не был уверен в своей хладнокровности, заплачь Сакура сейчас при нем. Его сердце обливается кровью при своих деяниях, но цена велика, чтобы все проебать из-за каких-то слез. Пусть только сунется к Забузе…

***

— Что значит: ты не отдашь мне мой заработок? — она сидела в кабинете господина Момочи. Мрачное помещение отдавало затхлостью и некой заброшенностью, что свидетельствовало о том, что хозяин тут редко бывает, а само здание поебанно черным плесневым грибком. — Мей так и не отстала от меня, запрашивая данные о моей деятельности, — Забуза, верзила под два метра, стоял у окна, которое прикрывали пыльные и местами выломанные жалюзи. — Но она с тобой встретилась, — давила Харуно на свое. — Ты, по-моему, тупо зажал мое бабло, — скрипнула она зубами. — Скажем так, — тяжело вздохнул мужчина. — Твои деньги забрал твой муж, Учиха Мадара, — Момочи тоже знал, что с Палачом шутки плохи. Ибо не хуй трогать его людей и собственность. Пусть теперь Хару разбирается с этим ублюдком. — Мадара, — ошарашенно произнесла Сакура. Но почему он ничего не сказал? Почему не дал ей ее деньги, когда она в этом так нуждалась?.. Ничего, она поговорит с ним на эту тему. Потому что бешенство стало бурлить в венах. — Кстати, — Забуза повернулся лицом к гостье. Жутковатый оскал ничуть не страшил Палача. Скажем так, не самая страшная рожа. — У меня для тебя есть работенка. В периметре игровых домов какая-то мистика. Люди пропадают. Мей нашла некое вещество, которое в народе называют «мыльным камнем». Человека даже растворит заживо. Возьмешь? — С каких это ты пор стал главу своего района называть по имени? — Хару выгнула крашенную черную бровь. — С тех самых пор, как эта рыжая ведьма повадилась ко мне с допросами с пристрастием, — фыркнул мужчина. — И да, поговаривают, что это дело рук Змея. — Орочимару опять устроил подпольную лабораторию по пересадке органов? — недоуменно спросила она и закурила. Вроде бы уже договорились с ним… Этот биолог ее в могилу сведет один раз… — Там люди просто пропадают, — коротко ответил Король наемников. Сакура лишь хмуро кивнула и ушла. Мысли были дикими, хаотичными. Даже машину она не смогла завести с первого раза, путая газ с тормозом. Авто заглохло, и ничего не оставалось, как кое-кому позвонить. Очень надежному. — Хидан? — спросила она в надежде. — Есть дело. Выручай меня. Конечно друг согласился, потому что уж больно хотел повидаться с одной особой, на которую ненароком запал. Да и Сакуре это было на руку — друг хоть отвлечет юную отравительницу-цербера Орочимару, Таюю. Когда альбинос подъехал к подобию офиса Забузы, Хару курила. Отчаянно стараясь не думать о Мадаре и его поступке. Отчаянно желая не ломать себе мозг в поисках мотивации такого действия. Хидан довез Хару до жутких кварталов, где собирались любители подпольного казино. Девушка хорошо знала эти места, так как неоднократно работала крупье. Ведь зачастую проигравшие большие суммы не желали честно расставаться со своими деньгами. «Резиденция» Орочимару представляла собой буквально подвальное помещение в одной из подворотен. Воняло испражнениями, да так, что пришлось нос закрыть. Харуно, боясь соприкасаться кожей с железной дверью, пнула ту ногой пару раз. — Ты думаешь, этот сатанист так нам и откроет? — хмыкнул друг, закрываясь тоже рукавом кожаной куртки от вони. — Увидим, — насупилась Хару. Честно говоря, ее это начинало раздражать. Она не пьет успокоительные, поэтому Орочимару ее лучше не злить — мозги еще нахуй вышибет, так и не разобравшись в загадочной ситуации. Однако замок в дверях паскудно скрипнул, и дверь отворилась. На пороге стоял сам Орочимару, причем в медицинском белоснежном халате. Черные длинные волосы были собраны в хвост. Высокомерие и раздражение во взгляде так и выплескивались на незваных гостей. — Чего приперлись, а? — прошипел мужчина ненавистно. — Плохие слухи пошли про вас, господин Орочимару, — безмятежно ответила Хару. Чуть улыбаясь. Одаривая неким лицемерием. — Проходите, — буркнул хозяин помещения и пропустил Сакуру и Хидана. В помещении было прохладно и абсолютно стерильно. Девушка поморщилась от белоснежного кафеля на стенах. Казалось, прикоснись тут к чему — заскрипит от чистоты. — Чаю? — через плечо спросил мужчина, гаденько улыбаясь. — Знаем мы о вашей натуре отравителя, — фыркнул Хидан и стал оглядываться. Стол, два дивана, дверь, что ведет в лабораторию. И то место уж больно известно в их обществе. Живыми туда заходят, а вот куда люди потом пропадают — мистика, ну, просто секретные материалы. — Ваши домыслы, — недовольно скрипнул хозяин паскудным голосом, который был, что охрипший. — До нас дошли новости, что тут стали пропадать люди, — начала Сакура, деловито говоря. — Вы же знаете в городе мою должность, вы же наверняка слышали, что я вышла замуж за наследника Семьи Учиха, следовательно я должна быть обеспокоена такого рода слухами на этой территории включительно, — тактичность в ее речи была такой толстой. — Замуж? Что ж, соболезную, — Орочимару уселся на диван, что находился ближе к дверям в лабораторию. — Я просто хочу напомнить о правилах поведения. Глава полиции уже копает под вас, — она говорила спокойно. — Саботаж! — аж подпрыгнул мужчина на месте и ненавистно уставился на незваных гостей. — Я пока вас ни в чем не обвиняю, — все также спокойно давила Хару на хозяина. — Ну, да, зачистил я тут кое-кого, — недовольно начал Орочимару. — Завязывайте, а то это плохо скажется на наших отношениях, — она встала, давая понять, что разговор закончен, а предупреждение вынесено. — И что, даже не изобьете меня? — надменно фыркнул хозяин. — Вы же всего лишь биолог, первооткрыватель, я вам доверяю, — хмыкнула Хару, выходя на улицу. — А где лапуля? — оборачиваясь явно разочарованно, спросил Хидан, который все это время молчал. — Таюя? — теперь недоуменно спросил Орочимару, смотря на альбиноса с диким выражением лица. — Ты радуйся, что тебя еще не потравили, собака ты бешеная, — зашипел хозяин ненавистно. Хидан лишь только подмигнул. Сакура нехотя все время возвращалась мыслями к странному поступку Мадары. Такое ее угнетало. Он с ней не разговаривает. Но деньги забрал. И промолчал. Сакура непременно должна с ним поговорить, потому что в таком духе у нее точно крыша поедет, скрипя шурупами. Застала она своего мужа в компании Хинаты Хьюга. Наследница клана холодно встретила «хозяйку дома», которая даже не соизволила поздороваться с непрошеной гостьей. Учиха сидел за своим проклятым столиком в кресле, а Хьюга напротив. — Я занят, — даже не смотря в сторону жены, обозначил Учиха. Взгляд промозглой ледяной корки в глазах не сулил ничего хорошего. Но ведь Сакуре давно было плевать… — Мы поговорим, причем немедленно, — ее властный тон-таки заставил Мадару посмотреть на нее. — Извините, спасибо, что нанесли визит, — добродушно кивнул хозяин дома гостье, которая кивнула, встала и удалилась. Сакура проводила Хинату недобрым взглядом темных зеленых глаз. — Забуза мне отдал деньги, — начала Сакура издалека. Ей хотелось увидеть реакцию мужа на слова. Что-то тут не так. — Да? — тут же встрепенулся Учиха и посмотрел на жену. Сакура, кажется, помрачнела. С виду бы ничего, но только почему в глазах Мадары поднимается буря, готовая вот-вот вырваться наружу? — Ага, — она кивает. Вот оно, подловила, ощущение триумфа. — Мне это не интересно, — зевает откровенно Мадара. — Завязывай ломать комедию и отдавай мои деньги, — говорит она спокойно, вот только Хару готова взорваться в любой момент. — Что? — Учиха косится на жену взглядом диких черных глаз. — Я не понимаю, о чем ты. — Забуза сказал, что отдал деньги тебе. Что происходит? — она закуривает сигарету, выпуская дым в лицо Мадары. — Надо посмотреть в переводах, — недовольно ворчит Учиха. Что за херня? Вначале она находит деньги, потом еще и Забуза? Учиха мысленно клянется свернуть тому шею. — Слушай, неужели тебе настолько все равно на меня? — вдруг спрашивает Сакура. Ее зеленые глаза буквально пронизывают душу Мадаре. Мужчине становится жарко. И тут же холодно. Очень опасно сейчас… — Да, ты, наверное, права, — убивает он Харуно вновь морально. Да так, что у той рот дергается. Сакура просто в ужасе смотрит на мужа. На любимого человека, на того, без кого жить не может. Уже точно никогда не сможет. — Ты же это не серьезно, — шепчет девушка, понимая, как внутри все ломается, тлеет буквально, осыпаясь пеплом. Вот так вот просто сгорает за секунду. Немо и безвозвратно. А потом она опускает голову, потом опять поднимает. Раскрывает и закрывает рот, что-то пытаясь сказать, но горло настолько сдавлено, что ни единого звука. А пальцы дрожат так, что сигарета выпадает на пол. — Ты меня оскорбила, как мужчину, причем неоднократно, — тихим голосом, наполненным дикой жестокостью, цедит Мадара. И в глазах его такая едкая ненависть, что Сакура не сомневается в его словах ни на секунду. — Я лишь делала то, что обязана, как Палач! — вскрикивает и вскакивает она все-таки. Понятно. Она просто проигрывает, потому что фатально зависима от тепла Мадары. — Но ты моя жена теперь! — рявкает в ответ муж, попутно ударяя ладонью в стол. — За один день не привыкнешь, уж извини, — разводит она руки в стороны. Ей нечего сказать. По сути она права и нет. — Ты меня бросила, когда я валялся с огнестрельным, — тихо говорит Мадара, так, что жутко становится. Потому что эти слова голосом пробираются под кожу, причем прямо в черепную коробку. И сверлят Сакуре рассудок. Потому что виновата. Потому что оскорбила. — И что, будешь теперь припоминать до конца жизни? А тебе напомнить, что мне пришлось тебе простить? — она усмехнулась горько, а потому ударила проклятый столик ногой. Хватит этих баррикад. — Неужели? — он смотрел на Сакуру, явно испытывая удовольствие и откровенно мстя. — Тебе мало того, что с нами произошло? Может, уже хватит? — Хару отчаянно сжимает кулаки, потому что дальше-то уже некуда. — Мне откровенно насрать, — морщит нос Мадара. И все. Сакура взрывается буквально. Пнуть Учиху — самое очевидное, что она и делает. Бесчувственная наглая тварь! — Плевать?! Да? — она в ярости, но муж даже не дернулся. Не шелохнулся, сука! — Да пошел ты, — вкладывает она все свое дикое презрение в эту фразу. — Пошла вон! — жутким мертвенным шепотом отвечает Учиха. Сакура содрогается от этой жуткой жестокости. Она кошкой готова начать тереться о него, вымаливать ласку, выпрашивать внимание. Но. Тут проще себе колени прострелить. Хару взмахивает руками в воздух. Обессиленно. Капитулируя. Медленно поднимается на второй этаж и начинает собирать свои вещи, которых и так почти нет. Воровато оглядывается, запихивает в сумку майку Мадары. Она не может уйти, оставаясь без этого странного-проклятого-такого-ахуенного запаха опиума и ванили любимого мужчины. Надо же, она и не думала, что когда-либо еще сможет думать о Мадаре как о любимом мужчине. Единственном в ее жалкой и жуткой жизни. Но Сакура больше не та девчушка. Странное и дикое существо поселилось в ней отныне. Гордое, свободное и безумное. Демонами не рождаются, ими становятся. И Хару самое место в Аду. — Прощай, — говорит она, спустившись. Человеку, который даже не смотрит в ее сторону. От Мадары веет космическим холодом, который готов осколки сердца Сакуры заморозить, а потом превратить в пыль. Не, она уже пыль, пепел самой себя. Сакура выходит из дому. К черту все это. Ничего больше не имеет смысла. Пора возвращаться домой. Нет больше ни Сакуры, которая всплывать стала хоть на чуть-чуть, ни Хару, которая создавалась все это время. — Взять ее, — дает Мадара приказ. Это тоже часть его жуткого плана. Похитить Хару и заставить взвыть от ужаса без него.