Упс! Или залет по-взрослому

Хидан с Хару стояли во главе стола Хозяина. Они до последнего надеялись, что оябун явит свой пресвятой лик взбесившемуся народу. Вся королевская срать переговаривалась, косилась, и вот уже даже слышалось клацанье зубов. Того гляди, и начнут бросаться. Пока нет свиты Сакуры, рыпаться нельзя. И удары пропускать нельзя, все куда сложнее, это нихуя не светская беседа за чашечкой зеленого чая. Грохот входных дверей заставил всех заткнуться. Тобирама шел гордо, с высоко поднятой головой, одаривая искренним презрением собравшихся. Для него эти люди настолько были мусором, что он бы без зазрения совести ликвидировал множество. Его участок должен быть в чистоте, а эта учиховская грязь прямая угроза е г о порядку. Сенжу-младший шел и смотрел в глаза Сакуры Харуно. Словно тут не было никого. Долг по пакту требовал от него выразить Палачу свое уважение. Дело чести. Подойдя к этой пигалице, молодой мужчина в форме вначале поклонился, причем показательно низко, а потом протянул руку. Хару протянула свою, еле заметно кивая. Сенжу встал по левую руку от нее. — Надо же, начальник полиции явился, — хмыкнули из толпы. Однако зловещая атмосфера, кажется, лишь только усугубилась. Ментов никто не любит, ведь продажные же. А вот когда уже в дом вошел господин Гаара, хозяин Порта, в сопровождении своих старших брата и сестры, учиховские псы притихли. Невысокого роста, чуть выше Сакуры, молодой человек шел в белом костюме. Зеленые глаза были обведены черной жирной подводкой. Надменность, кажется, звучала даже в его тихих шагах, воистину поступь его была неслышной. Не отличались и выраженным презрением лица брата и сестры. Враги и конкуренты дома Учиха так спокойно заявились в дом Отца. — Какого черта тут делают эти?! — голоса возмущения послышались по всему помещению, что гром, который вдруг разразился в этом замкнутом пространстве. — Я не могла не пригласить союзников моего нового мужа, — Сакура сказала это тихо, упиваясь моментом. — Это враги нашего дома уже в нескольких поколениях! — возмущенные голоса грохотали, не переставая. — Это друзья покойного Мадары Учиха! — взревела Сакура, гневно ударяя кулаком по столу Хозяина. Гробовая тишина перерастала в звенящую. А потом перешептывания, что волны, стали качаться в воздухе. — А следовательно, и друзья моего нового мужа, — самодовольно улыбаясь, заявила она. — Тогда мы можем начать разговор, — подал голос Итачи Учиха, такой спокойный сукин сын, что аж во рту сводило, что от лимона. Хару не очень-то была готова к ведению диалогов, а особой сейчас дипломатичностью она вряд ли бы отличилась. — Не все прибыли, — подал голос Хидан, который стоял позади, сверкая своими безумными малиновыми глазами. Он возвышался над девушкой и смотрел на всех с превосходством. Свободный, принадлежащий только себе. Когда же дверь вновь распахнулась, в помещение вошел великан. Маска, что скрывала рот и нос, пугала многих в этом городе. Самый безжалостный убийца, тот, кому было чуждо сострадание, шел по руку с одним из самых уважаемых наемников Токио. Господин Момочи Забуза и Какузу, которые вызвали трепет и содрогание у всех собравшихся. Но только не у Сакуры Харуно. Момочи подошел к девчонке, которая смотрела на него с чувством собственного превосходства и вкушала всю эпичность момента. Ее некого восхождения. То, что она так хотела, о чем так мечтала, да вот только не просчитала один момент — это не с кем разделить. Кто бы мог подумать, что она сейчас будет стоять во главе стола, да только до боли в груди, сердце будет сжиматься от осознания, что кресло Короля пустует. Кабуто появился как по щелчку, семеня сквозь толпу разгневанного семейства, крепко держа в руках ноутбук. — Где новый глава Учиха?! — раздавался один и тот же вопрос. И Хару, ощущая всю свою могучую власть, все свое величие, наверное, впервые за все время в этой новой шкуре, ебанула с таким удовольствием по столу, а акустика сделала свое оглушительное дело. — Место! — низким гортанным голосом она рявкнула, сверкая злобно зелеными глазами. — Да ты никто, — подал голос Саске Учиха, который был очень агрессивно настроен по отношению Хару Судзуки. — Я? Никто? — Сакура смаковала этот момент истины, когда дается возможность утереть всем нос. — О, да ты меня знаешь еще со школы, — выходя к нему навстречу, зашипела девушка. — Ну уж действительно никто, раз я тебя не помню — была ничем, — злобно выплевывал слова младший брат Итачи. — Я не никто, — как можно выше она задирала голову, произнося это с таким ебанным удовольствием, смакуя каждый звук, вырывающийся из ее рта на выдохе. Да, выдыхай, блядь, это свое величие, пуская этим псам пыль в глаза и бей под живот. Ведь так обламывают собак, смотря в глаза, заставляя их пятиться, приседать, прижимать хвост к земле. — Я. Харуно Сакура. Твоя одноклассница, еще в детстве помолвленная с Мадарой Учиха. Законный член этого семейства, выбранный самим Таджима Учиха. Тишина в помещении, кажется, зазвенела в ушах каждого. Учиха Мадара, пусть и не слышал, но видел, что происходит по камере в своем убежище. И в этот момент он гордился Сакурой. Пусть он и ненавидел люто эту Хару Судзуки, но ее величие было ощутимо даже ему. — Вздор, — сощурив свои огромные, как и у всех Учиха, глаза, прошипел Саске. — Харуно умерла столько лет назад потому… — Потому что больше не могла жить Сакурой Харуно, — усмехнулась девушка. — Для выживания иногда нужна просто другая история и личность, главное, хорошо подать, чтоб проглотили крючки. — Я это подтверждаю, — подходя к Сакуре, сказал Изуна, смотря на все семейство. — И я, — кивнул в свою очередь Тобирама. — Я знаю Хару Судзуки еще с тех времен, когда она была Сакурой Харуно. Мне принадлежит твой первый поцелуй, — усмехнувшись, заявил начальник полиции их района. — Радуйся, что он не стал последним в твоей жизни, — брезгливо поджала губы девушка, досадно вспоминая глупый инцидент. — Это еще ничего не значит, — вмешался в разговор Итачи Учиха. — Мы все еще не увидели нового оябуна. — Значит, — Учиха Обито пошел к Хару, становясь рядом. А потом просто положил свою ладонь на ее хрупкое плечо. — Хозяин желает произнести речь, — голос Кабуто, такой тихий и слащавый, тут же взбудоражил собравшихся. Люди в черном были, что беспокойное штормовое море. Глаза их недобро сверкали, голоса агрессией переливались то тихо, то громко. Сакуре даже в какой-то момент захотелось бросить все к ебанной матери и убежать, поднимаясь на второй этаж. Схорониться под дорогими пылинками, положить на голову подушку с запахом Мадары и представлятьпредставлятьпредставлять, что он ее защищает от всего. Боже, у нее впервые за все время вдруг пробудилось это странное желание, чтобы Учиха ее защитил. Сгреб в охапку и держал, не выпуская, не пропуская к ней этот ебанный мир. Надо же, уверенность и доверие к любимому человеку вдруг появились. Ах да, ведь смерть, это железная стабильность. Но зубы скрипнули. Это мимолетное чувство разрухи внутри. Просто нужно представить, что сейчас тут обитает дух Мадары и смотрит на нее. Нельзя подводить даже призрака из головы. Мадара бы не одобрил. Кабуто откашлялся, привлекая вновь к себе внимание, когда оказался у стола Хозяина, пусть кресло так и пустовало. — Дело в том, что новый глава держит свою личность инкогнито по своим личным соображениям. Однако в завещании господина Мадары (да-да), — он поставил ноутбук на стол, раскрыл его и достал документ, который до этого не был виден, — указан наш новый оябун. И общается господин исключительно таким образом, — Кабуто нажал на кнопку, и загорелся экран. Изображение показалось не сразу. Сакура поняла, что это уже готовая запись, которую сейчас просто воспроизведут. Это повлечет за собой очень хуевые последствия: этот неизвестный ублюдок тупо кинул ее, а Хару теперь должна изъебнуться, повальсировать и рыбку свою сберечь! — Недоброго времени суток, — раздался голос с механической обработкой. — Я даже не буду представляться, потому что это на данный момент не имеет вообще никакого значения. И себя я не буду рассекречивать, потому что обязательно найдется идиот, который захочет совершить покушение на мою жизнь. Я не боюсь, я в себе уверен, потому что не будь этого, госпожа Хару Учиха не приняла бы моего предложения. Не будь я уверен в себе, то не стоял бы перед вами сейчас Палач нашего города во главе с нашими союзниками… Сакура нахмурилась. Да, он рассчитывал именно на то, что она соберет свою стаю против этой своры. Заведомо все продумав. Новый Хозяин дома просто обозначил себя хозяином, ткнул учиховских псов в говно, показал всем свой хуй, что он больше и как полагается Хозяину, и был… таков, оставляя на Хару все эту неразбериху. — Блядь, — только и прошипела она тихо себе под нос, понимая, что ее только что поставили голой жопой к стаду непуганых идиотов. — А что здесь происходит? — вдруг раздается посреди всего этого надвигающегося пиздеца голос Ино Яманака. — Опять похороны? Сакура только нервно икнула, проклиная все на свете, молясь, чтоб глаз не задергался. Подруга заявилась в ярком голубом платье, лучезарно улыбаясь. — Что, это все в честь меня? — хихикнула блондинка, подмигивая. Вот где была божественная непосредственность. И да, кажется, именно боги послали Ино сегодня спасать Хару. — Извините, я думаю, тут все понятно, стороны, как полагается, пришли поддержать нашего нового оябуна. Кабуто ответит на все вопросы, а я удалюсь. У меня срочные дела, — строго она проговорила. Чего только стоило медленно и невозмутимо подойти к подруге, взять ее под руку, а потом, вжимаясь пальцами в кожу той, потащить к лестнице. — Ты знаешь, что это — Сакура Харуно? — вдруг спросил Саске, преграждая девушкам дорогу. Ино, кажется, остолбенела на секунду, быстро ориентируясь по ситуации. — Конечно. В городе есть только одна Сакура Харуно, у которой розовые волосы и яркие, зеленые глаза, — мило ответила блондинка. Что бы это ни значило для Саске, но тот отошел и кивнул, словно давая какой-то тайный знак всему балагану. Хару потащила Яманака наверх, боясь выдохнуть. — Ино! Это жопа! — прошептала она в ужасе, когда девушки оказались в комнате Мадары. — Ну и воняет же тут, нужно проветрить срочно! — недовольно сморщив нос, констатировала факт блондинка, подходя к окну. — Не смей, — тут же оборвала ее рвения Сакура. — Тут хранится его запах. Тут все пропитано им. — Ага, и ты тут хоронишься, — фыркнула Ино. — У меня траур, — в голосе Хару слышалась предостерегающая угроза. — Так траур год хранят, а ты уже второй раз замужем, дорогая госпожа Учиха. Хару хотела что-то ответить, как-то оправдаться, но зазвонил телефон, и на экране высветился вновь скрытый номер. — Слушаю, — ответила она настороженно. — Ты справилась со своей ролью, я доволен, — коротко ответили механическим голосом, и раздались гудки. Телефон полетел в стену. Мадара довольно кивнул. Все шло по его замыслу. Еще чуть-чуть, и начнется самое интересное.