Упс! Или залет по-взрослому

Сакура косилась по сторонам, смотря в окно… трамвая. Ино, конечно, устроила истерику на тему нихуя не гламурной туристической жизни в Амстердаме. Харуно наотрез отказалась от клубов и прочей херни и тупо ходила по таким местам, как знаменитый рынок, лавка с новогодними игрушками, а еще по хуевой тучи магазинчиков — ну, блядь, сыр ей, видите ли, зашел. Ино шипела, проклиная тот самый день, когда решила задружиться с Харуно. А Сакура хмыкала, говоря, что это глупости, а разборка — пидорская. И это блондинку еще больше выносило. Ну не выкупала она простых сакуровских радостей жизни. Учиха Мадара начинал вымораживать сам себя за свою гениальную идею. Но и отцепиться от нее он уже не смел. Нет, ну, а хули, зря его что ли хоронили, а весь драматизм насмарку? Это не про него. Сгорел сарай — гори и хата! Слишком много на кону. Особенно, когда отшвыривается весь ебанный мир ради любимой женщины. Империя Учиха, целая криминальная история летит к чертовой матери. А точка невозврата началась с убийства отца. С того, кто заварил всю эту кашу. Ну, окай, папан, из Мадары получилась приличная и безжалостная сволочь, готовая зайти далеко ради своих интересов. А почему бы и нет? Когда все ждут, что он мальчишкой будет тявкать, что-то доказывать, он убирает Короля, захватывает Палача, делая из него Королеву, а потом типа умирает сам, и все, гениальный ход конем! Снести с себя ненужную ответственность, ту самую, которая с детства петлей обвивала глотку, не это ли было апофеозом абсолютной перемены в своей жизни. Потому что Учихе просто требовалась свобода, чтобы изменить свою жизнь. Даже ценой целой могущественной империи. К чему оно, если счастья к жизни не добавляет. А если уж он решил выстроить свою жизнь заново, то не разъебать к ебеням всю каноническую цепь просто невозможно. Мадара Учиха заебался склоняться раком по чужим законам, нет уж, после убийства отца он решил нагнуть всю эту псарню. И ему это удалось, черт бы его побрал. Сейчас было просто забавно сидеть в номере отеля и смотреться в зеркало: короткие волосы, которые все так же казались лохматыми; гример научил делать перегородку носа более прямой, а еще такую же липкую, застывающую хрень наносить под глаза, ибо эти морщинки под огромными глазами семейства Учиха были дико узнаваемы. В дневное время суток Учиха не рискнул бы показаться на глаза Сакуре, а вот ночью — это было бы забавно. В полумраке. Интересно, насколько девчонка помнит запах его тела? Насколько ее кожа помнит соприкосновение с его? Учиху безумно все будоражило. Стоило только придумать себе новое имя для игры, например, Хуяши Ебамори, нет, ну, а что?.. Но первым делом Мадара решил пробить поляну у Ино. Учиха уже навел справки, что белобрысая подружка Сакуры еще та модница. И подловить девку не было особой проблемой. Беда была лишь в том, что это было дневное время суток, Мадара был ебически выделяющимся на фоне светловолосых и арабских обитателей этого городишки. Мрачное огромное пятно с бледной кожей. Хотя грим довольно-таки смягчал эту криминальную рожу, как ни крути. Короткие волосы были непривычны. Но Мадаре ничего не стоило перемещаться по округе в серой толстовке с капюшоном и солнечных очках с зеркальными линзами. Пожалуй, сарказм заключался именно в том, что они с Харуно менялись местами. О, боги, оставалось только упасть и вывернуть руку для полной комичности. Хотя, Учихе, ой, как хотелось взглянуть в глаза жены, да и на ее выражение лица, когда он восстанет из мертвых. Главное, не умереть потом, точнее, не быть убитым Харуно. Боги, он все еще называет Харуно. Но никак не Хару Судзуки. Надо же было такую хрень придумать. Яманака Ино чуть не хватил инфаркт, инсульт, сифилис и геморрой, когда будучи в примерке какого-то магазина к ней влез здоровенный мужик. Девушка чуть не заорала, однако мужчина схватил ее за глотку одной рукой, а второй за рот с подбородком. Яманака сразу поняла, что такие лапы спокойно ломают челюсти. Мужчина, что возвышался над ней угрожающе, был в темных зеркальных очках. Он кивнул, а потом прошептал: — Это я, Мадара Учиха. Снимая очки и отходя от девушки, он искренне стал любоваться эффектом, что сам невольно создал. Пронзительные глаза девушки буквально заволокло черным зрачком. Степень ахуина у Ино зашкаливала. — Господи… Быть такого не может… — дернулась Ино к стене, больно ударяясь лопатками о ту. — Ну, не Иисус, но тоже восстал, — самодовольству Учихи не было предела. Эффект неожиданности сработал великолепно. — Лежал бы ты и не рыпался… — сглотнув, просипела блондинка. — Ты мне сослужишь, — сказал Учиха, и Ино поняла, что не сможет она поспорить и как-то соскочить с ситуации. — Тебе мало, что ты натворил? Ты хоть о Сакуре подумал, как она убивалась по тебе? Она чуть не сдохла, и единственное, что ее спасло от смерти, так это желание быть хоть достойной вдовой тебе! — Ино стало трясти от возмущения, настолько она была в ярости. — Ну, обо мне она ведь не думала, инсценируя свою смерть, когда я был в Корее, — слова мужчины звучали так ужасающе мертвенно, что Ино замерла. — Напомни мне, если я ошибаюсь: не тебя ведь насиловали, — подруга собиралась защищать Сакуру до последнего. Ино всматривалась в лицо человека, возвышающегося перед ней. И злость накатывала так, что руки тряслись. — Я ее не насиловал. Я ее наоборот хотел от себя оградить. И я за нее отомстил. Смыл кровью ее позор. Смыл достаточно, соблюдая все правила, убивая собственного отца. А вот с головой я ничего не могу сделать. Если она хочет жить и упиваться своим изнасилованием, то это уже ее проблемы. Но и ты ведь должна понимать остатками здравого смысла, опуская всю эту бабскую конституцию подруги, что только моей смертью я мог как-то на нее повлиять. Дать ей понять ее истинные чувства ко мне. Ино тяжело вздохнула. Была в этом всем горькая правда. И ведь не упрешься никак. И Ино точно знала, что Сакура безумно любит Учиху. Только это не та уже Сакура, не тот Мадара. Взрослых два хищника, которые все никак не могут сойтись, все делят территорию, не могут вывести общую, поделить и выделить друг другу неприкосновенность друг от друга. — Ну и, чего ты хочешь от меня? — Затащи ее в клуб один. Сегодня, — жестокость в голосе Мадары заставила Ино напрячься. — Что ты задумал, ублюдок?! — моментально вспыхнула блондинка. Яманака была готова вцепиться в лицо многолетнего мучителя своей подруги. — Всего лишь вернуть долг, — процедил Мадара. — Ты решил в этом городе обдолбаться и стать изнасилованным? — усмехнулась Ино, пропитывая свой нежный голосок ядом. Она лишь пискнула, когда здоровая ладонь мужчины безжалостно схватила за хрупкое горло, больно сжимая огрубевшими пальцами нежную кожу шеи. Удар лопаток в зеркало был очень неприятным и приводящим в чувства. Ино вспомнила, что Сакуру Мадара вообще никогда не жалел, так на что ей-то надеяться? Да и даже на родине у нее нет особой защиты от этих псов, даже будучи дочерью такого влиятельного человека. — Не забывайся. У меня в этом городе есть свои связи. И вот твой труп смогут найти еще не скоро, принимая за какую-то нелегальную проститутку. Ты — не Сакура, и с тобой церемониться я не собираюсь. Я вообще тебе не советую вставать у меня на пути. Про жену молчу вообще. — Не смей мне угрожать, — фыркнула Ино, ударяя по лицу мужчину. Вот еще! Учиха даже не дрогнул, а лишь оскалился, подобно какому-то чудовищу. Ино почувствовала что-то на пальцах. Поднесла к лицу и нахмурилась. На пальцах был слой обильного грима. Тонального крема с чем-то вязким. — Фу, какая мерзость. То и понятно, что с твоей рожей не так что-то, — брезгливо она вздохнула. — Главное, чтоб твое личико не превратилось в исполосованную ножом рожу, — самодовольно хмыкнул Учиха. — И да, не советую шутить с тем, кто грохнул собственного папашу. Я вышел за рамки, и вот уж сам не знаю, до чего могу дойти. Вы ж, люди, доведете до чего угодно, — горько он усмехнулся. — Нелюдь, да, это точно про тебя. А ты хорошо подумал, что будет с Сакурой? У нее психика и так не очень устойчивая, а тут еще ты, со своим оживлением! — Я всегда могу прикинуться ее новым мужем. Она эту игру начала, а я закончу. Ведь первый этап игры мы прошли. Я умер, она осознала, страдает. — А как ты отнесешься к тому, если она влюбится в нового мужа, абсолютно забывая о старом? Человеку свойственно забывать все плохое как можно быстрее, — Ино, кажется, рисковала сейчас головой, начиная разговор на такую колкую тему. Учиха помрачнел. Даже сквозь грим было видно, что его рожа буквально кривится. — Ты хочешь сказать, что я олицетворял только плохое в ее жизни? — в горле у мужчины все пересохло, казалось, что от ответа зависит его жизнь. — А что хорошего ты ей дал? Что хорошего вообще было? — Ино даже не старалась вкладывать в голос презрение, наоборот, давила мягкостью, взывая к адекватной оценке ситуации со стороны самого Мадары. Учиха резко отдернул пальцы, словно обжигаясь, от Ино. Осознание было настолько мерзким и тяжелым, что становилось невыносимо и страшно. — Что мне сделать для ее счастья? — сдавленно он спросил. — Я люблю ее. Настолько сильно, что отказался от всего. — Я бы посоветовала изображать и дальше мертвого, если вспомнить все последствия, но есть одно но, — тяжело она вздохнула. — Что? — вырвалось из Мадары. Кажется, пульс взорвался у него в венах, грохоча ебически. Не давая пошевелиться. Иссушая рот. Заставляя трястись. — Она тебя любит, и я это говорю неохотно. Я тебе помогу с одним условием: ты перестанешь разрушать ее жизнь. — Ты же понимаешь, что это невозможно, — горько улыбнулся Учиха. — Просто приведи ее сегодня вечером в клуб, который я назову. И ничего не пугайся. — Ты опять задумал какую-то порнографию? — недовольно вздохнула Яманака, закатывая глаза. — На войне не без трупов, знаешь ли. И, да, видимо, для новой жизни нужно убить себя старого, а Сакуру воскресить.

***

Харуно битый час уже отбивалась от приставшей Ино. Подруга начинала надоедать со своим предложением с выходом в ночной клуб. — Да что я там забыла? — дико косясь на Ино, Сакура упиралась буквально лопатками в стену. — Ну, дорогая, чего тебе стоит пойти со мной? Неужели ты можешь отказать своей лучшей подруге? И да, мы ведь никогда вместе не тусили, — умоляюще смотрела Яманака своими синими пронзительными глазами! Сакура чувствовала, как растет неприятное и склизкое чувство вины, как оно закрадывается буквально в вены, как эта хуйня буквально в крови вгоняется в сердце, и то тяжелеет. И опять мысли о Мадаре вдарили в не очень здоровый и шаткий рассудок. Харуно аж не по себе стало. Нет, с одним человеком она уже проебала все. Да нет же, она въебала всю свою жизнь, всех своих друзей. Может, действительно, хватит, а Ино права? Мадара ей не желал такого дерьма. Но дерьмо выбрала сама Харуно, феерично окунаясь головой. Может, будь Учиха с ней в то, дикое время, не было всего ее дурдома в башке. Но Сакуре проще было сдохнуть, нежели переступить через себя. Когда-то она слышала, что гордость можно засунуть в жопу. Но она не знала еще тогда, что гордыня засунет в жопу саму Сакуру. И быть Хару Судзуки оказалось ебически приятно. Потому что эта личность была намного круче, сильнее и влиятельнее. Сакура бы никогда не смогла бы кого-то убить, а вот Хару, это была такая оболочка для сущности. И нет, у Харуно не было раздвоения личности, потому что даже при всем желании, она не могла сбежать от реальной себя. Хуй там с психическим расстройством, рассудок был жесток и слишком крепок. — Пойдем, — кивнула Харуно подруге, которая уже довольно-таки длительное время дожидалась ответа. — Спасибо, Сакура, — обняла Яманака подругу. И подруга ни черта не понимала, во что ее Ино столкнет. Хотя, подругами они были давно, и Яманака не считала себя виноватой. Один раз она уже потеряла Сакуру, поэтому своя жизнь была намного важнее. А Сакура еще может умрет неоднократно, у них там своя атмосфера, у этих Учих.