Упс! Или залет по-взрослому

— Ты бесконечно жесток, — выдыхая сигаретный дым, говорит она. — Да, — усмехается Учиха. — А кто тебе сказал, что я не смету все на своем пути, даже если это ты?! — Я все еще хочу тебя убить, — закатывая глаза, шепчет Хару. — А я все еще могу превращать твою жизнь в ад, — жестко проводит черту Мадара. — Но вот убить ты меня не можешь, — самодовольно хмыкает она. Не верится, что они просто так лежат на кровати голые и курят. — Но перемкнуть, это вот запросто, — жестко он предупреждает. Сакуре это известно. Есть за что — она затягивается. Лежат они странно. Каждый с краю огромной кровати, только держатся крепко за руки. Дистанция у каждого, но жизненно необходимо все же соприкасаться горячими конечностями. Как доказательство, что каждый из них жив. Наконец-то. И мертвенно все старое, лишь их чувства имеют смысл. — Что дальше? — задает вопрос Сакура. Глупый такой, абсолютно неадекватный. Что еще может быть? В ваниль она не верит. — А что ты хочешь? Власть? Семью? Жизнь? — задает он в ответ вопросы, полные абсурда. Казалось бы, когда их гонка закончилась, и пора бы уже пришвартоваться, становится как-то дико от спокойствия. — Может, из нас опять кто-то умрет, — отвечает Сакура. Боясь даже смотреть на Мадару. Она не умеет радоваться. Не умеет быть любимой или любящей. — Я умею лишь ненавидеть. — Ненавидь, но живи. Я буду бесконечно тебя доставать. Пока ты действительно не сдохнешь, нравится тебе это или нет, — выносит он вердикт. А потом резко перекатывается, оказываясь над своей женой. Черные глаза безумны. Хищник в нем рвется наружу для растезания. — У меня уже все болит, — стонет Хару, отводя свой взгляд постыдно в сторону. Мадара умхыляется. Вот она, его девочка. Ее сущность не убить ничем. От чего его захлестывает черным безумием страсти. — Я слишком долго к тебе шел, — выдыхает он в губы жены. Завладевает ими. Подхватывает девушку под зад, устраиваясь между ее ног. — Ты слишком долго меня ждала, — а дальше поцелуй. И Сакура действительно не может отказать. Не хочет. Ее накрывает желанием. Чтоб его руки крепко ее держали, а пальцы до синяков вжимались в кожу. Наконец быть единым. С одним дыханием. Когда он в нее проникает, Хару выгибается. Горячо с ним, словно муж ее отогревает. Или оживляет. Она и думать никогда не смела, что с ним будет так. Толчок за толчком, Учиха вбивается. Все еще злобно. Все еще требуя сатисфакции. Вне всяких аппеляций. Забрасывает ноги Хару себе на плечи. Хочется ему быть бесконечное количество раз ближе к ней. И не только физически. Учиха, что Дьявол, хочет забраться в душу жены, стать и там полноправным хозяином. После всего, они лежат обессиленно. Задыхаясь. Ни о чем не думая. — Мне нужно в город по делам, — разрывает тишину Учиха. Хару лишь притрагивается к руке мужа, не желая разговаривать. Ведь беседы у них все заканчивались плохо. Кажется, им лучше вообще не разговаривать. В молчании они все же сосуществуют гармонично. Хотя, стоит заметить, недомолвки их заставили поочередно поумирать. Благо, с воскрешением. Такие себе Иисусы. Мадара тихо ругается себе под нос, пытаясь натянуть на себя мокрую одежду. После возни, все же заканчивает со своим туалетом. Он выходит из номера, даже не оборачиваясь на жену. Хару задумчиво хмурится. Он что, блядь, в себя поверил? Или в нее? Как теперь жить? Что вообще делать, когда уже ничего не понимаешь? Да и не привычна для Сакуры нормальная жизнь. И Мадаре она больше не верит. Не может. С ним не бывает «и жили они ахутельно, и попередыхали в один день». Два раза, блядь. Сакура готова уже заснуть, как раздается стук в двери. Она ничего не заказывала. Может, Учиха там внизу пинков надавал, чтоб хоть что-то пожрать принесли?.. Она безумно голодна. Девушка встает. Стук усиливается. Хару разбивает край стакана, что стоит на прикроватном столике, а сама накидывает на себя покрывало. Тихой поступью по ворсистому ковру ступает. Становится с краю дверей. — Кто? — громко и строго спрашивает на японском. — Это… Кабуто. Хару вздрагивает. Кажется, холодок проходится по ее позвонку, касаясь каждого хребта. Однако любопытство зашкаливает. Она открывает дверь, вытягивая битый стакан перед собой. — Заходи быстро, — говорит Сакура. Мужчина в сером костюме с пепельными волосами моментально юркает в номер, и двери за ним закрываются. — Давай сюда оружие, — командует она. Хару знает наверняка, что у этого человека всегда что-то при себе. Кабуто вытаскивает два пистолета, несколько скальпелей и свои порошки-яды. Хару хмыкает, но тут же кивает, давая понять, что гость может все оставить себе. — Что ты тут делаешь? — задает она очевиднейший вопрос. — Да тут такое дело… Я могу присесть? — мнется он, и Сакура аж чувствует, что-то, что она сейчас услышит, ей очень не понравится. — Только быстро, — кивает Хару. Кабуто усаживается на диван, снимает свои винтажные очки, протирая и явно набираясь смелости. Ох, ведь гонцов с хуевыми новостями принято казнить первыми. — Я к вам с очень нехорошими вестями, госпожа Судзуки, — заводит он по-своему предсмертную песнь. — И что же это? То, что мой муж восскрес? Так я это уже поняла, — усмехается молодая женщина, хищно рассматривая гостя. Она садится в покрывале напротив Кабуто. — Это лишь малая часть, — поправляет он средним пальцем очки. — Дело в том, что до его смерти предшествовали некие события, напрямую связанные с вашими неудачами. У меня есть информация, что ваши студии видео-чатов разнес именно он. Ваше покушение — его рук дело. Он сделал все, чтобы уничтожить ваш бизнес, ваш авторитет и вас саму… Дальше Сакура слушает в дикой прострации. Смотрит на фото. Ее сумка с деньгами в ее же крови. Заказ с Забузой. И еще по мелочам. Эксель зашкаливает. Гнев гремит внутри подобно урагану, который заперли в банке — сейчас ебанет. — И чего ты хочешь? — задает она вопрос, который напрашивается сам по себе. Встает, судорожно начиная искать сигареты. Когда находит, еле сдерживает дрожь в пальцах, однако зажигалка падает на пол. Блядь. Когда удается прикурить, она боится вымолвить и слово — зубы стучат от осознания. — Я хочу, чтобы вы полноправно заняли место главы дома Учиха. Мы все хотим. Весь дом Учиха готов растерзать Мадару. Он в ваших руках. Порт и господин глава района Хаширама Сенжу тоже ожидает вашего решения. — Я? — она истерично усмехается, безумно смотря на Кабуто. Они там что, с ума все посходили? — Да, вы и только вы. Дом не потерпит ни Мадару, на него уже объявлена охота. Или же право передачи звания оябуна вы передадите лично кандидату, которого выберете сами, соответственно компенсируя выход по протоколу Семьи. — Отрубая себе палец… — выдыхает Хару. Что ж, это не самое плохое, что с ней было. Как только она передаст право и «откажется», ей пустят в затылок свинцовую дружку. — Я запрещаю убивать Мадару. Или я приведу в дом Гаару Песчанного, — шипит она с лютой ненавистью. — С Мадарой у меня свои дела. — Дела у прокурора, как говориться, — Кабуто усмехается. — Что ты там говоришь? — строго спрашивает Хару. Что еще за дела с прокурором. — Компромат, — вздыхает Кабуто. — Благо, Забуза занялся по полной Мей Теруми, пытаясь выкрасть всю информацию. Та тоже сопротивляется, и господин Момочи не знает уже, как с ней совладать. Разбитое женское сердце, да и еще у такой темпераментной женщины… она потопит весь дом Учиха. И Сенжу нам не поможет. Забуза никогда не отречется от титула Короля наемников, а Мей не уйдет с поста. Сакура усмехнулась. Да, знакомо. Когда два титана любят друг друга, но сталкиваются лбами за свой интерес — любви нет места. — Если я… как-то повлияю на Мей, то есть ли шанс, что я смогу вырулить с ситуацией Мадары и моей? — Конечно, — он загадочно улыбнулся. — Только помните, что не все будут вести с полицейской деликатные светские беседы. Например, Саске. Он беспощаден. Или Итачи. Им проще действовать по принципу: нет человека — нет проблем. И этот компромат становится гарантом укрепления власти и авторитета, получившему его. — Значит, мне нужно первым делом к Забузе, — начинает свою стратегию Хару. Власть у того, кто способен взять ответственность и инициативу на себя. А она все еще действующий Палач. — Закажи мне билеты. — Уже. Через четыре часа. Поторапливайтесь, госпожа Судзуки, — потирая ладони в предвкушении заворушки по-токийски, восторженно восклицает Кабуто Якуши. — Дай-ка мне своего яда на всякий случай, — просит Хару. Кабуто кивает, вытаскивает один пакетик и передает девушке. Она кивает в ответ, а потом поворачивает взгляд на дверь. Немой приказ, чтоб он выметался к ёбанной матери. — Я вас буду ждать внизу. Мужчина выходит, и Сакура с ужасом понимает, что совсем забыла об Ино. Потом усмехается. Понятно, чего белобрысая стерва так ее тащила в клуб. Мадара. Ясно-понятно. Что ж, она тоже поиграет с Учиха. Нет, даже после того, что показал ей Кабуто, она не сможет изменить своих чувств к Мадаре. Ей, оказывается, куда проще ненавидеть себя, чем его. Ебанный идиотизм, а она ведь давно не школьница. Сакура одевается, забирает сигары с зажигалкой. Придется с Кабуто навестить Ино. Документы на дороге не валяются. Хару, злорадно улыбаясь, кидает пакетик с ядом на стол. Учиха себе башку проебет в версиях, изъебываясь от метода дедукции. Это самое страшное для него, кажись.

***

Когда Мадара заявляется в номер, ему сразу не нравится эта гнилая тишина. Потом взгляд вырывает буквально пластиковый пакет с порошком. И догадки, что рой шершней, медленно просачиваются под кожу. И жалят рассудок в сотнях предположений. Кабуто здесь побывал. Сакура исчезла. Удар в стену с кулака оставляет вмятину. Костяшки разбиты к хуям. Учиха темнее ночи. Ноздри раздуваются, а ярость бурлит в венах. А потом закрывает глаза, и усталая усмешка касается его губ. Ведь Сакуру никогда нельзя оставлять одну. Он должен был запомнить это ебанную заповедь еще в школе. Но нет же. Ладно. Жить с Хару в состоянии войны куда привычней, чем жить без нее. Учиха никогда себя не будет оправдывать. На войне все средства хороши, а тут слишком высокие ставки. Вопрос теперь в другом: кто на кого начнет охоту первым? Ведь Хару, узнав правду от Кабуто, вряд ли простит и промолчит. У Мадары не было ничего и никого в данный момент. Было только имя. И всепоглощающее чувство бешенства.

***

Сакура навела дуло пистолета на лоб Ино. — Я даже не подумаю как-то оправдываться, — хмыкнула блондинка, запуская руку в свои локоны. Она сидела вальяжно, без тени страха. — Скажу лишь: он тебя безумно любит. Сакура ничего не ответила. Не могла при Кабуто. Придется выкручиваться. И опять спасать своего, причем все еще любимого, бандюгана. Вот же попала!!!