Упс! Или залет по-взрослому

Мадара старался не выдать свое раздражение. Иноичи требовал присягнуть ему в абсолютной верности, взамен предлагая… национальную армию безопасности. Мадара про себя усмехался, потому что ему было все равно на всю власть столицы, а власть к нему попала в руки так просто. Забавно, не правда ли? Только вот все равно. — Я хочу урезонить Порт, — сурово сказал Иноичи. Мадара вслушивался неохотно, но эта реплика его вернула в реальность разговора. Мало ли чего он хочет! — С Портом вам не стоит беспокоиться. Глава — друг моей жены, мы заключили соглашение. Некий пакт, который очень взаимовыгоден и открывает границы друг другу. Жена моя Палач, а Песчаный с ней дружен давно. Вплоть до одалживания огромных сумм. — Я ознакомился с текущими делами. Стоит отметить, что даже Орочимару при вас, — как-то подавленно заявил министр, приглаживая свои волосы. — Скорее, мы при нем, — усмехнулся Мадара. — Лучше так, нежели его что-нибудь возмутит или обидит, и он разнесет всю страну новым химическим оружием, — Мадара знал, что психани ученый, так отравить всю питьевую воду города ему не составит проблем. За тот короткий срок, что Учиха был Отцом дома, Орочимару ему столько писем написал с угрозами и вариантами чрезвычайных положений, что Мадара понял — лучше по-хорошему. — Почему он еще на свободе?! — взревел министр, и Учихе показалось, что тот сейчас вырвет себе хвост. — Потому что так куда безобиднее. Тем более, Орочимару принадлежит вся подземка, — еще один неоспоримый аргумент в сторону неприкосновенности. — Какая подземка, с каких пор метро под управлением этого безумного ученого? — Нет, не метро, а катакомбы. Вы знали, что под нами целое подземелье? — Учиха усмехнулся, потому что это походило на бред. Но он-то был у Орочимару, когда решил проучить Сакуру. И даже из его дома есть тайный вход, который ведет по секретным тоннелям города. Можно добраться почти в любую точку города. Не хотел Мадара делиться таким секретом, но, придется сдаваться, предлагая навязанному союзнику столь ценные активы. Теперь Учиха понимал, что это вынужденное знакомство. И Ино стоило отблагодарить, что оное еще происходит вежливо, пусть на Учиху и нацеленно несколько дул автомата. — Хм… Стоит об этом всем поговорить с Орочимару, — задумался министр, поглаживая свои светлые волосы. — Не советую, если разговор будет с такими же акцентами. Он не потерпит малейшего насилия к своей персоне. Благо, люди перестали пропадать, и на том хорошо. Незаконной трансплантацией органов он не занимается, наркоту не синтезирует. Сдает кабинеты под игры БДСМ. — Вы хотите сказать, что его деятельность абсолютно легальна? — хмыкнул Иноичи. — Я скажу вам больше: он будет благодарен, если вы ему пожертвуете… пару смертников на опыты, — непосредственно ответил Учиха. — Беда в другом. Общается он только со мной и с супругой. — Надо будет и супругу вашу пригласить на беседу, — нахмурился министр. Мадара понял, что тянуть время больше не получится. Да и не к чему. Сакуру приволокут и опустят на колени… перед ним. Показывая, что он тут главный… Как же все мгновенно меняется. За дверьми раздался шум, и в помещение влетел буквально человек Иноичи. — Палач тут! — прошипел мужчина, опасливо посматривая на всех присутствующих. — Интересно, — тихо засмеялся Мадара. Сакура априори не могла знать, что он находится тут, вот же умора! Но ее появление лишь интриговало молодого мужчину. — Но она прибыла с визитом к вашей дочери! — взвизгнул гость. — А это уже интересно, — настала очередь Иноичи поймать толику ахуина. — Они же лучшие подруги еще со школы, — Мадару это все только веселило. Закручивался новый сюжетный поворот в столь неожиданной истории. Иноичи напряженно молчал и вопросительно смотрел на Учиху. — Да, Хару Судзуки — это урожденная Сакура Харуно, — жестко ответил Мадара на стопятьсот немых вопросов министра обороны одной лишь фразой. — Матерь Божья, и эту угораздило, — выдохнул Иноичи. — Ино была свидетельницей моей жены на свадьбе. Да, в тот са-а-амый день, когда я уби-и-ил своего отца, — улыбнулся и протянул Мадара, с удовольствием, закрывая свои глаза. И стал считать. Раз. Иноичи вздрогнул. Два. Медленно подошел к столу. Два с половиной. Он достал пистолет и направил на Учиху. Мадара лишь улыбнулся шире, складывая руки на груди. Три. Резкая смена позиции. Иноичи стреляет в своих людей. Кровь брызжет на лицо Мадары, а из его легких вырывается безумный смех психопата. Все как по нотам, ёб твою мать. Хотя эта партия абсолютно случайна. Может, оное происходит именно тогда, когда тебе это больше не нужно? И вся власть мира теряет смысл, и только тогда можно принимать самые адекватные решения? — Ну ты и ублюдок, — давится лютой ненавистью Иноичи. Его только что загнали в угол, а единственная дочь, обосрашка, подставила его и склонила в сторону Короля мафии. — Да покойтесь с миром, папаша, — прыснул молодой мужчина. Он демонстративно стал размазывать чужую кровь по лицу. Достал сигареты и зажигалку. — Тошнит, знаете ли, но со смерти моего отца — уже намного меньше, — прикуривать свой триумф было прекрасно. С генами ничего не поделаешь. Учиха это давно понял, это зов крови, на клеточном уровне — пазлы, стратегии и все выебоны. Порода такая. Дверь резко раскрылась, и в помещение полетела сумка. Иноичи рефлекторно выстрелил. — Мои деньги! — послышался недовольный голос Ино, которая тут же побежала к сумке. Следом вошла Сакура. И тут же замерла, когда увидела своего мужа и Обито. Задумчиво оглядела помещение, наполненное трупами. Окровавленное лицо мужа. Сердце пропускает удар, въебывая по вискам. — Какого черта ты здесь? — подозрительно она спросила Мадару. Да уж, вот так встреча, но почему-то в груди начинает тлеть такое приятное и теплое чувство. Как сигарета, которую сейчас курит с упоением Учиха. Особо гримасу не разобрать, но эту мимику Хару понимает даже за запекшейся кровью. Тот лишь развел руками, мол, так получилось. И ведь не врал, ублюдок. Сакура ухмыльнулась. — Это, значит, ты на деньги министра долги раздавала, — хмыкнул Мадара Учиха, подперев лицо ладонью и издевательски улыбнувшись во весь рот. — Это ты что?! Это я что?! — кажется, в голове у Яманака-старшего происходил обвал мозга. Ибо то, как он взревел, говорило о многом. Его жизнь рушилась, причем присутствующим тут в данный момент было абсолютно плевать. Министр был лишь соринкой в урагане двух ненормальных людей. — В долги, которые вогнал меня ты, — надменно проговорила Хару, отворачиваясь от мужа. — Ну, в любви, как на войне, — жестко ответил мужчина. — Это ты мне про любовь говорить будешь? Ты хоть знаешь, что со мной сделали? — лютая ненависть сочилась из сладкого голоска этой совсем не сахарной девушки. — Знаю, — коротко ответил он. — Поэтому я самолично убил их, — закатил он глаза, откидывая голову назад. Его это все начинало утомлять. — Я не отдавал приказа тебя хоть как-то трогать. Случившееся — самодеятельность. — Блядь, мы не говорим сейчас про какой-то провинциальный ансамбль песни и пляски! — рявкнула жена, готовая сейчас же поднять с пола автомат и снести башку этому ебнутому человеку! — Ну, а что же мне нужно было предпринять? Мне даже пришлось для приличия умереть, а потом воскреснуть, чтобы изменить твое отношение ко мне, — жестко он ответил. — Видишь ли, я знаю, что ты хотела меня убить. Я это чувствовал. Ощущал. — Ты… — прошипела Хару, но так и не смогла ничего ответить. Он был погано прав. — Ну, на радостные объятья я даже не надеюсь, — усмехнулся Мадара издевательски. Сакура напряглась. Весь его вид показывал некое превосходство. Он только что получил какое-то преимущество, которое превосходит ее. Словно Учиха стал обладателем некого философского камня. Иноичи выглядел напуганным, хотя именно он был единственным человеком, который держал здесь и сейчас оружие в руках. — Я стала абсолютным главой дома Учиха. Матерью, — нарушила девушка это зловещее молчание. — Я гарантирую тебе безопасность, никто из псов тебя не тронет, если ты сейчас встанешь по мою руку и присягнешь мне, — тихо произнесла Хару. Мадара улыбнулся, но даже не двинулся с места. Обито Учиха, про которого, кажется, все забыли, резко достал пистолет черт знает откуда и направил его на прекрасное личико Ино, сидевшую с сумкой денег у ног своего отца. — Нет, любовь моя, выкуси. Это ты мне присягнешь, — ядовито произнес Мадара, резко раскрыв свои черные глаза, наполненные жуткой тьмой. — Сегодня сам министр обороны присягнул мне на верность, — кивнул он в сторону Иноичи. — И вся национальная армия теперь значится под именем Мадара Учиха. Он закурил новую сигарету, а окурок кинул на трупы. Иноичи затрясся, опуская пистолет. Сакура сглотнула. Смысл слов мужа смутно, но достигал ее рассудка. Хару опустилась на одно колено, склоняя голову. — Королева умерла. Да здравствует король, — прошептала она. Смотря пристально в черно-дьявольские глаза мужа. Их взгляды встретились. Король был на своем месте, и от него исходила небывалая сила. Сакура впервые за долгие годы испытала вдруг этот поразительный трепет. Внутри все дрожало. Учиха был величественным и мощным. Как тогда, в школе… Мадара смотрел сверху вниз на жену. И самодовольно любовался ее восхищением. Теперь она была покорена. И плевать, что это чертова случайность! И она проболталась о положении дел в доме. Стерва, сбежала улаживать вопрос о его праве на жизнь. Мадаре больше не были нужны какие-либо доказательства верности и любви Сакуры Харуно или проклятой Хару. Да и намеки он понимает не плохо. Ведь намеренно оставила пакет наркоты в их номере. Что пришел Кабуто и предупредил о положении дел. Ясно-понятно, что она сорвалась в Токио, оставляя Учиху в безопасности и выигрывая время. И у нее по-любому прибережены козыри в ходах. Но сегодня… Она забыла свои обиды. Мадара тоже забудет. Ее аборт больно полоснул по нему. В них должно хоть чуть-чуть отмереть друг к другу, иначе никак. — И что теперь будет? — Иноичи разрезал буквально тишину, вмешиваясь в немой диалог семейства Учиха. Сакура хотела было что-то ответить, как вовремя спохватилась. Нет, все, она не говорит первой. Ее Король, только он. — Ой, папаша, а что вы так переживаете? — хмыкнул Мадара. — Ну, вообще-то, моя дочь стала невольной соучастницей убийства Таджимы Учиха, — нахмурился министр. — А ваши деньги имели такой круговорот в мафии, что страшно представить, ай-яй, — покачал головой Глава дома Учиха. — Да не переживай. Ну, поспособствуй мне одним представлением. Нужно опять созвать собрание в доме. И… не мог бы ты прибыть с небольшим количеством людей? Понимаешь, жену мою хотят видеть, через меня манипулировать ею. А я хочу, чтоб им было неповадно ее беспокоить. — Что с моей дочерью? — все так же напряженно спросил теперь обычный отец. — А что может быть с нашей свидетельницей? Ино мы знаем со школы, этот человек, наверное, единственный, кто переживал за нас, — пожал плечами молодой мужчина. — Мы вам и деньги вернули, — кивнула Хару в сторону сумки. Хозяева дома лишь кивнули, а Ино… ей было глубоко насрать, что на нее навели дуло пистолета. Она буквально орала про себя, что все эти деньги заберет отец и накажет очень люто. — Ну, а чтоб вы нам поверили до конца… — серьезно произнес Учиха и пристально уставился на Иноичи, — вы отдадите свою дочь замуж за нашего родственника. — Что? — недоуменно переглянулись и переспросили все остальные присутствующие. — Ее же убьют в случае чего! Я не знаю, сколько еще буду на своей должности. Я не знаю, что будет со всем вашим бедламом. Обвинят ли меня в саботаже и коррупции… Вы хоть понимаете, что вы предлагаете?! — Иноичи был готов орать, но не мог себе этого позволить. — Ну, протекцию вы и ваша дочь получите огромную, — хмыкнул Мадара. — Эй, Обито, а возьмешь замуж Ино? — А у меня есть выбор? — хмыкнул Обито, с любопытством рассматривая блондинку. Яманака без зазрения совести показала мужчине средний палец. Обито раскатисто засмеялся. — Это все же лучше смерти, чтоб вы знали, — самодовольно сказал Мадара. — Это своего рода жест доверия к вам. Глава семейства Учиха встал. Чужая кровь неприятно стягивала его лицо. Он по-хозяйски оглянулся. Подошел к сумке с деньгами, поднял ее и швырнул Обито. — А вот и приданное жениху и невесте. Все возвращается в мой дом, — скрестив руки на груди, с вызовом кивнул он жене. — Как скажите, господин, — Сакура это произнесла впервые, и это было ахуитительное чувство восторга. Сейчас она смотрела на своего мужа, который, кажется, был переполнен властью и мощью. Он был всесильным. Тем, прежним Мадарой. И сейчас Хару готова была бежать за ним хоть на край света, опускаться в самую зловещую тьму, пусть ее и убьют.