Чёрный атлас

Неделю спустя Джонатан Ландекер всегда был семейным человеком и, говоря о семье как о самом дорогом в его жизни в одном из интервью, он не врал. Воспитанный одной лишь матерью, мужчина всю жизнь старался создать идеальную семью. Развод с Мишель, матерью двоих его детей, стал для него неожиданностью и настоящей катастрофой. Джонатан тяжело переживал её новый брак с каким-то итальянцем, а встреча с Синди стала для него шансом начать семейную жизнь с нового листа. Пусть девушка и казалась постоянно погружённой в собственные мысли, редко улыбалась и чаще всего была грустной, он обожал её красоту, молодость и тонкий ум. Её чудаковатость и отчуждённость, которой часто поддевали его друзья, он списывал на женскую загадочность. Любое свободное от работы время Джонатан посвящал спорту или же времяпровождению с родными людьми. Традиционной для семейства Ландекеров стали домашние вечеринки. Тёплым летним деньком они собирались возле бассейна, часто приглашая гостей, и наслаждались теплом, прохладной водичкой, светскими беседами и вкусной пищей. Лучшего и не придумаешь в один из августовских дней, когда солнце греет сильно, но в воздухе уже слышно ненавязчивое дыхание осени. Джонатан и Синди расположились на шезлонгах возле бассейна в ожидании гостей. Мужчина с гордостью наблюдал за множеством копошившихся работников, которые готовили дом к вечеринке у бассейна. Девушка же сосредоточенно читала книгу и словно не замечала мир вокруг. Её темные ресницы трепетали, губы были слегка приоткрыты. В этом купальнике цвета морской волны она выглядела потрясающе. Джонатан легко коснулся женского бедра, а затем и положил на него свою ладонь, пытаясь обратить на себя внимание, но девушка проигнорировала этот жест. Впрочем, спустя минуту, он убрал руку, услышав тоненький голос дочери. Он никогда не выражал своих чувств к Синди перед детьми, ведь считал это некорректным по отношению к ним и их матери. — Смотрите, кого я вам привела! — восторженно воскликнула Холли. Её светлые волосы развевались от легких дуновений ветра, а в коротком белом платье она была похожа на ангела. Девушка держала за руку Джастина, который сегодня был одет в красные штаны и полосатую чёрно -белую футболку. Он немного смутился от ярких проявлений эмоций Холли, ведь отнюдь не был обожаемым гостем в их доме. Но тёмные очки хорошо скрывали его эмоции и пришлись кстати, когда его взгляд остановился на Синди, на которой был один лишь купальник. Тем не менее, он не упустил того, как Синди оглядела его. Её взор остановился на его руках, покрытых татуировками. За эти три года их стало намного больше. — Холли невозможно отказать, правда? Эта маленькая заноза в заднице затащит на вечеринку любого, — поднимаясь с шезлонга, дружелюбно проговорил Джонатан и пожал руку парню, а затем насмешливо притронулся пальцем к носику блондинки, которая сморщила его в наигранном недовольстве. — Иногда она слишком настойчивая. — Папочка, зачем же ты говоришь такое моему любимому? Ты же испугаешь его и он убежит, — засмеялась девушка и легко коснулась губами щеки Джастина. Этот нежный жест стал для него неожиданностью. Сперва он даже смутился от невинного поцелуя перед отцом Холли, но затем заметил, как нахмурила брови Синди, и это невольно его порадовало. Синди, надев пляжную накидку, как раз направлялась к гостю и, услышав между делом брошенное Холли «любимый», в её сердце предательски защемило. Подойдя ближе, она положила руку на плечо Джонатана, и её губы растянулись в привычной для неё полуулыбке, которая совершенно ничего не значила. — Это будет отличная проверка на смелость, — продолжал развлекаться Джонатан — перед домашними вечеринками у него обычно было отличное настроение. — С такой девушкой будут только отважные, да и зачем нам другие, правда же? — Джонни, не смущай их, — со смехом в голосе проговорила Синди, и ласково обратилась к блондинке. — Моя маленькая Холлиан, я так скучала по тебе, пока ты нежилась под теплым итальянским солнышком, а теперь, когда ты вернулась, никак не могу перехватить тебя у этого молодого человека. Девушки обнялись, словно хорошие подруги, чему Джастин удивился и изумлённо поднял бровь. Всё же, Синди заняла место матери Холли. Но теперь парень увидел, что они сумели построить дружеские отношения, что для него было непонятно, ведь его отношения с отчимом всегда оставались натянутыми. После объятий с блондинкой Синди дружелюбно подала ему руку для рукопожатия. Впервые после трёх лет разлуки она посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд её был уверенным, но при этом выжидающим. Джастин удивился такой дерзости, которой совершенно не ожидал, и немного опешил. Ему было неуютно от непрерывного зрительного контакта, но он не посмел отвести взгляда. Парень пожал её тонкую руку, но, немного не рассчитал силы, слишком сильно сжал. Синтия отшатнулась, вырвав свою ладонь из руки парня, и посмотрела на Джастина глазами, полными удивления и обиды. Джонатан недоумённо посмотрел на них, но не заметил ничего особенного, тогда как внутри Холли уже поднималась волна ревности. Будучи женщиной, она была не обделена интуицией и отлично прочувствовала неловкость, которая присутствовала между этими двумя людьми. — Господин Ландекер, миссис Мишель прибыла вместе с сыном Чарли, — оповестила одна из служанок, которая работала в особняке, даже не подозревая, как удачно она подоспела. — О Боже, — тихим шёпотом слетело с губ Джонатана, и в секунду из уверенного мужчины он превратился в растерянного мальчишку. — Папочка, — с радостным визгом подлетел к нему Чарли, обнимая отца за шею, а тот, в свою очередь, закружил ребенка, поднимая над землей. Если Холли была их с Мишель первенцем, которого они не планировали, Чарли был долгожданным ребёнком. Женщине пришлось посетить тысячу специалистов, чтобы на свет появился светловолосый мальчик с глазами цвета морской волны, которого она теперь не переставала лелеять и баловать. Чарльз был пятилетним ребенком, которому ни в чём не отказывали, что часто становилось предметом волнения Джонатана. Он радовался тому, что Холли не выросла разбалованной барышней, которая считала бы себя центром вселенной, и боялся такой участи для своего сына. К сожалению, даже рождение чудесного мальчика не смогло уберечь пару Джонатана и Мишель от развода. Она всегда была птицей, вечно стремящейся к свободе и новым ощущением. Золотая клетка, создана из любви и восхищений Джонатана, не смогла удержать своенравную итальянскую душу женщины. — Как это мило! Отец обнимает ребёнка, которого в последний раз видел полгода назад, — саркастически произнесла Мишель и громко зааплодировала, медленно приближаясь к компании. Она поправляла густые каштановые волосы, которые то и дело развевал надоедливый ветерок, и была столь же грациозна в этом действии, сколь и несобранна. Длинное красное платье в клетку скрывало лишние килограммы, которые она успела набрать за время отдыха на Бали, а голубые глаза светились молодостью и озорством, несмотря на гусиные лапки возрастных морщин, собранных в уголках. Услышав её грубоватый голос, Джонатан опустил Чарли на землю. — Заметь, то же самое можно сказать о тебе. Или ты забыла, что у тебя есть ещё и дочь? — произнес мужчина, а затем повернулся к Мишель, и потерял дар речи. «Она всё так же прекрасна», — пронеслось в мыслях, но с его губ слетел лишь вздох, который таил в себе и безнадёжную тоску, и собачью привязанность, и неприкрытый гнев. Сорокалетняя женщина, казалась, расцвела в новом браке, что было неприятно Джонатану. Он хорошо помнил, какой она была в последние месяцы их отношений, пока не встретила своего нового возлюбленного. Мишель постоянно скандалила, не расчёсывала свои восхитительные волосы и не ходила на светские мероприятия, которые когда-то обожала. Их отношения заходили в тупик, и, когда он убегал от проблем, с головой уходя в работу, она нашла утешение в объятиях другого мужчины. Его звали Сильвио. Он, как и Мишель, был итальянцем, и держал небольшую винодельню, полученную в наследство. Джонатан считал его неудачником, ничего не достигшим в жизни. Но, в порыве гнева Мишель говорила, что, занимаясь любовью с этим мужчиной в стоге сена, она ощущала себя живой, и Ландекеру это было неприятно. На замечание Джонатана женщина лишь бросила высокомерный взгляд в его сторону, а затем с объятиями поспешила к Холли. Долго скучавшие друг по другу мать и дочка теперь могли насладиться обществом друг друга. Даже за столом они сели рядом и за перешёптываниями почти не уделили время еде. Джастин же ощущал себя не в своей тарелке, и понять это чувство могла, пожалуй, только Синди. Она видела, какие голодные взгляды бросает Джонатан на свою бывшую жену, но ощущала отнюдь не ревность, а жалость. Девушка всегда знала, что не сможет даже поравняться с этой женщиной в его глазах, и понимала его чувства, ведь то же самое испытывала к Джастину. Резко Мишель встала со стола, с характерным звуком бросив вилку на посуду. Она была чем-то обеспокоена и одновременно возбуждена. Её щёки раскраснелись, а сама она не переставала нервозно поправлять длинные волосы. Женщина с отвращением поглядела на Джонатана, а затем слишком громко, и с характерной для итальянцев жестикуляцией, выкрикнула: — Нет, я не могу есть за одним столом с человеком, который так негодно со мной обошёлся! Теперь пришло время встать со стула Джонатану. Он итак был весь на нервах в обществе бывшей жены, а теперь, когда она бросает ему обвинения перед всеми, мужчина просто не смог удержать себя в руках. Будучи человеком спокойным и стрессоустойчивым, он мог выйти из себя только из-за Мишель. В секунду эта женщина своей выходкой могла довести его до белого каления. — Что тебя опять не устраивает, чёртова ты женщина?! — гневно воскликнул он, отчего каждый из сидящих за столом удивился — никто не привык видеть мужчину в таком состоянии. — Ты лишил меня наследства! Меня, женщину, которая была с тобой из самого начала! — она продолжала кричать, не успокаиваясь и часто матерясь на итальянском языке. Не выдержав, Джонатан подошёл к Мишель, и, игнорируя её возмущения, под руку потащил в дом. Каждый обед с ней после их развода всегда заканчивался скандалом, и он к этому привык. Но, в силу своего характера, не мог долго продолжать ссору. К тому же, мужчина посчитал, что не уверен в новом парне дочери — Джастине — настолько, чтобы посвящать его в их семейные проблемы. За столом же, после ухода Джонатана и Мишель, на несколько минут повисла тишина. — У них ужасные отношения. Мы уже привыкли к этому, — словно оправдываясь, произнесла Холли, вглядываясь в карие глаза парня. Джастин не смог не заметить, что, несмотря на эти слова, ссора родителей расстроила девушку. Он ощутил, как содрогается её худенькое тело от пережитых эмоций, а в обычно радостных глазах пропал тот озорной огонёк. Взяв Холли за руку, он большим пальцем успокаивающе погладил её. Затем поднёс небольшую ладошку к губам и оставил на ней короткий поцелуй. Свидетелем этой личной сцены довелось стать Синди. Сначала она пыталась отводить взгляд, но удавалось это с трудом, ведь она сидела напротив пары. Когда его губы коснулись мягкой кожи руки Холли, Синтия почувствовала чистую, ничем не прикрытую боль. Может быть, это был собственный эгоизм, но от мысли о том, что парень может быть счастлив с кем-то другим, ей не хотелось жить. Джастин не замечал её состояния так, словно не она сидела сейчас и была вынуждена наблюдать за его нежностью, адресованной другой. За секунду лицо девушки побледнело, а из обычно изумрудных глаза сделались тёмными, и в них была видна страшная обида. Она уже готова была разрыдаться, а потому, не желая показывать своей слабости, вскочила с места и быстрым шагом последовала в дом. — Мне нужно отойти, Холли, — произнёс Джастин, наблюдая за тем, как Синди всё больше отдалялась. Вскоре он также последовал в дом, оставляя Холли вместе с маленьким Чарли. Он не хотел доставлять боль Синди, потому что теперь чувствовал свою вину. Растерянно парень блуждал по многочисленным залах особняка в поисках девушки, но никак не мог найти её. Джастин спросил про неё у женщины, которая убиралась, и она сказала, что мисс Гамильтон поднялась на второй этаж. Следуя этим указаниям, он оказался возле двери кабинета Ландекера. Внутри всё так же громко спорили Мишель и Джонатан, и Джастин невольно прислушался. — Это было так подло с твоей стороны, Джонни, отдать этой жалкой любовнице мои 10% акций, — кричала Мишель, и Джастин уже представлял как она эмоционально жестикулирует. — Я даже на минуту подумала, что ошиблась в тебе, выйдя замуж столько лет назад. — Я не понимаю о чём ты говоришь, — со вздохом произнёс мужчина. Ему уже порядком надоели эти претензии бывшей жены, которые не имели под собой никаких оснований. — С чего ты это взяла? — Мой адвокат уведомил меня об этом сегодня, — уже спокойнее, но с обидой в голосе, проговорила женщина. — Твои 10% по прежнему остаются твоими, я не в силах отобрать их у тебя, — обретя прежнюю уверенность, начал мужчина. — Но я действительно внес Синди в список наследников. — Значит, ради этой, — сделала паузу Мишель, а затем продолжила, — негодной женщины ты лишаешь какой-то доли наследства наших детей?! Еще лучше! Увлёкшись, Джастин не сразу ощутил лёгкое касание тонких женских пальчиков к своему плечу. Обернувшись, он увидел Синди. Её глаза были красные от недавних слёз, а волосы — растрёпанными. Да и сама она была больше похожа на девочку из прошлого. На ту Синтию, которую он полюбил. — Ты решил заделаться шпионом? — спросила она, скептически изогнув бровь, но Джастин промолчал. Синди стояла перед ним, такая слабая и уязвимая. Стояла и смотрела на него так, как никогда ранее. Впервые он увидел в её взгляде страх. Заявившись сюда, он помешал её спокойному существованию, вывел из равновесия, которого она так долго и усердно добивалась. Теперь же Синди была уверена, что его появление здесь — не просто нелепая случайность. — Теперь я понимаю, для чего ты тут, — произнесла она с неким отвращением. — Для чего же? — отчуждённо, словно это его совершенно не интересовало, спросил Бибер. — Ты вернулся, чтобы сделать мне больно. Так же, как и я когда-то сделала тебе, — её голос дрожал, когда она произносила эти слова, и девушка была похожа на психически больную. Джастин уже хотел ответить что-то язвительное, но услышал, как шаги из кабинета приближаются. Ещё секунда, и кто-то нажал на ручку двери, отчего послышался характерный звук. Сиюминутная реакция парня — и вот они уже вместе с Синди закрыты в соседней комнате. Девушка даже не успела среагировать, как очутилась в одной из многочисленных ванных особняка. Она лишь удивлёнными глазами смотрела на парня, пытаясь осознать его действия. От волнения её пробирала мелкая дрожь, и девушка обняла себя за плечи руками. — Зачем ты это сделал? — прошептала Синтия как только смогла немного прийти в себя. Джастин ходил кругами по комнате, пытаясь собраться с мыслями и собственными чувствами. Она знала эту его привычку, поэтому не стала его останавливать. Столько всего парень хотел ей сказать, но, увидев её без лицемерной маски безразличия, проникся нежностью. Нежностью, которую он усердно прятал в своем сердце. Джастин подавлял в себе желание подойти и стереть пальцем слезу, которая скатилась по её бледной щеке. Вместо этого он надменно произнес: — Если ты хочешь, чтобы твой муж узнал о нашей с тобой любви, мы можем прямо сейчас выйти отсюда. «Нашей с тобой любви». Эти слова, словно ток, прошлись сквозь худенькое тело Синди, а затем отозвались тысячами мелких мурашек на коже. Она не обратила внимание на его слова о муже. В эту минуту девушка могла думать только о Джастине и о той их связи, которая жила в каждом из них, несмотря на годы разлуки. — Джа, — выдохнула Синди, пытаясь сформулировать тот вопрос, который хотела задать ещё с момента его появления в этом доме. — Ты всё еще веришь в нашу любовь? — Ты хотела спросить, всё ещё люблю ли я тебя? — он разозлился от её вопроса и произнес свой слишком жёстко. Затем медленным шагом парень начал подходить к девушке, вынуждая ту отступить назад. В конце концов, она оказалась в ловушке. Джастин поставил свои руки по обе стороны от раковины, к которой оказалась прижата Синтия, и прямо взглянул в её изумрудные глаза. Она пахла лавандовым мылом и лёгким цветочным парфюмом. Спустя столько лет он чувствовал жар её тела, которое было так близко, и опьянел от этих ощущений, которые были столь новыми, сколь и хорошо знакомыми. Парень приблизился губами к её шеё, и почти коснувшись шелковистой кожи, остановился, чтобы прошептать: — Ты хотела спросить, с таким же желанием я буду целовать твою шею, как и когда-то? Она тяжело выдохнула, пытаясь подавить стон, когда он коснулся губами нежной кожи её шеи. Он вздохнул её запах, и потерял от него голову. Синди желала бы, чтобы этот момент длился вечно. Так давно она мечтала опять ощутить чувство близости с ним, а теперь Джастин так жадно покусывал её кожу, что Синди еле сдерживала протяжный стон, который рвался из её груди. Её тело выгибалось ему навстречу, и этому сложно было противостоять. Но Джастин вёл свою игру, и когда она дотронулась рукой до его мягких волос, парень прекратил поцелуй. — Ты хотела спросить, хочу ли я тебя? — прошептал он ей на ухо, а затем легким движением усадил на раковину. Джастин скользнул руками по её бёдрам, задирая тонкую пляжную накидку. Она ощущала лёгкие покалывания там, где он её касался, и утопала в этом чувстве, по которому безумно скучала всё это время. Синди попыталась дотронуться до его сильного торса, но он скинул её руки. Парень приблизился к её губам и накрыл их своими, начиная поцелуй-пытку. Её тело изнывало от его лёгких укусов, но он лишь углублял поцелуй. Глухой стон вырвался из её груди, услышав который, Джастин отстранился. Он поставил девушку на ноги. Осознав, что больше не ощущает жара его тела, Синди открыла глаза. — Да, я всё ещё люблю тебя, — произнёс Джастин, нажимая на ручку двери. — И да, я хочу, чтобы ты прочувствовала всю боль любви ко мне.