Чёрный атлас

Нежные оранжево-розовые разводы неба рассеялись над покладистыми холмами, среди которых расположился особняк Ландекеров. Наблюдая за гармоничной тишиной, которую изредка нарушали крики ворон или пение других птиц, сложно было поверить, что совсем недалеко располагался шумный мегаполис. Вынужденная проснуться сегодня очень рано, Синди уже садилась в автомобиль, но невольно засмотрелась на утреннее небо, которое предвещало скорый восход солнца, и улыбнулась. Еще никогда девушка так ярко не ощущала начало чего-то нового. Будь это новая жизнь, дело, любовь или всего лишь очередной день, в её душе прочно закрепилась уверенность в его благоприятном исходе. Она полагала, что другие члены семейства Ландекер еще спят, но её остановил мужской голос. — Джонатан? — удивлённо спросила Синди, завидев своего любовника. — Я не думала, что ты пойдешь на утреннюю пробежку после той травмы во время скачек. Для Джонатана бег всегда был одним из способов прочистить собственные мысли. Доводя себя до изнурения физическими нагрузками, он выбрасывал из головы ненужные переживания и терзания сердца. Зная о том, как повлияла на мужчину последняя ссора с бывшей женой, Синди посмотрела на него с сожалением. Ей было жаль мужчину за то, что он так и не научился противостоять выходкам этой невыносимой женщины. — Мне нужно было о многом подумать, сама понимаешь, — произнёс мужчина, устало вытирая выступивший пот со лба и блуждая взглядом где-то далеко, лишь бы не встречаться им с девушкой. Синтия волновалась за его самочувствие, пусть и не ощущала к мужчине любовных чувств. Когда-то, с головой погрузившись в новый роман, Мишель наплевала на чувства бывшего мужа. Теперь, когда страсть в её новом браке утихла, женщина искала новых приключений. Спокойные и доверительные отношения между Ландекером и его любовницей выводили её из себя. Мишель воспринимала их связь как личное оскорбление и намеревалась любым способом помешать этому. Узнав о том, что мужчина внёс любовницу в завещание, она была вне себя от гнева. К тому же, будучи очень мелочной женщиной, Мишель не могла позволить десяти процентам акций, которые она считала семейными, уйти в руки совершенно чужого человека. — Мне кажется, тебе стоит ограничить общение с Мишель, — осторожно произнесла девушка, а затем, чтобы он не счёл её слова за ревность, добавила, — это не идёт тебе на пользу. Отношения Синтии и Джонатана походили больше на дружественные, нежели романтические, пусть они и проводили ночи вместе. Зрелый мужчина стал для молодой девушки опорой и защитой, которой до этого у неё никогда не было. Сам Джонатан видел в ней хорошего слушателя и привлекательную девушку, на которую ему было приятно смотреть, и с которой он мог создать видимость идеальной семьи. Никто из них не питал к другому сильных чувств, но каждый в любую минуту был готов со всей смелостью защитить другого. Их сердца были давно отданы другим, но отношения, построенные на уважении и доверии, прочно держались на плаву уже больше двух лет. — Тебе не о чем беспокоиться, — лишь строго ответил мужчина, пресекая последующий разговор на эту тему. Уже сидя на заднем сидении машины и ожидая приезда в город, Синди удивлялась способности людей подвергаться любым внешним факторам. Она наблюдала за тем, как мучается от прежней любви Джонатан, и находила в этом нечто схожее с собой. Несколько дней её мысли, словно тучи, маячили над ней, грозясь в любую минуту извергнуться во внешний мир проливным дождем. Она старалась сдерживать свои ложные надежды и опасения, пытаясь обезопасить близких ей людей. Однако как же невыносимо было находиться с Джастином рядом, но одновременно до сумасшествия далеко. Ни разу больше после происшествия в ванной он больше не приближался к ней настолько близко. Иногда Синди замечала, как парень с высокомерной ухмылкой смотрит на неё, а, находясь в одной компании, Джастин не жалел для неё колкостей и постоянно пытался выставить не в лучшем свете. Но даже это было лучше его безразличия, которое последовало потом. Синтия хорошо помнила слова Джастина перед тем, как он закрыл за собой двери ванной комнаты. «Я хочу, чтобы ты прочувствовала всю боль любви ко мне», — звучало в её голове всякий раз, когда девушка пыталась уснуть. Каждую ночь, страдая от бессонницы, она сгорала от той искры, которую он когда-то зажёг в ней, но так и не потушил. Каждый день, наблюдая за его холодностью, девушка страдала от понимания того, что больше никогда не будет ни этой любви, ни страсти, ни стремления. Опять с новой силой она ощутила ту душевную боль от разрыва с ним, которую старательно пыталась притупить всё эти три года. И только этот оранжево-розовый восход солнца напомнил ей о той самой искре среди пепла, которая оставляет надежду на то, что когда-нибудь пламя разгорится вновь. — Мисс Гамильтон, с вами всё хорошо? — обеспокоено спросил водитель, заметив прозрачную каплю слезы, скользнувшую по бледной щеке начальницы. — Да, конечно, — ласково проговорила она, ладонью вытирая мокрый след на щеке, — просто еще до конца не проснулась. Мы уже приехали? — Да, мисс, — серьёзно проговорил водитель и засмущался, когда Синтия искренне ему улыбнулась. Люди не привыкли видеть её выражавшей какие-то эмоции, без каменной маски железного спокойствия. Синди вышла из машины и, взглянув на небольшое здание кубической формы с большими стеклянными окнами, улыбнулась. Её глаза, пусть и таили в себе боль от прошлого, которую, казалось, уже ничто не могло из них вытащить, теперь светились в предвкушении. Она не могла поверить, что сегодня осуществится её заветная мечта. Девушка даже не была уверена, что достойна её осуществления. Синди вошла в здание, которое находилось не в центре, но в достаточно популярном среди туристов районе города, и оказалась в холле малинового цвета. — Где ты так долго была? Все уже тебя заждались! — вскрикнула Тэсс, гениальная художница, всё ещё не нарисовавшая свой шедевр, и по совместительству единственная подруга Синди. Синди добродушно засмеялась, наблюдая за тем, как неуклюже несётся к ней брюнетка на высоких каблуках, затем обнимая её. Тэсс была высокой и очень худой девушкой, которая могла бы стать успешной подиумной моделью, но была слишком талантливой в сфере живописи. Она всегда удивляла Синди своей неиссякаемой энергией, которой ей самой часто недоставало, и потоком чудесных идей. Тэсс во многом помогла ей воплотить свою мечту в жизнь. — Не могу поверить, что сегодня мы откроем нашу галерею, — зачарованно проговорила Синди. — Не нашу, а твою, дорогая. То, что мы видим сейчас, это полностью твоя заслуга, — проговорила Тэсс, выпуская подругу из своих дружественных объятий. — И, чёрт возьми, я так рада, что ты докажешь этому старику, что твой мир не заканчивается на его деньгах! — Тэсс, — укоризненно посмотрела на неё, а затем они вместе заразительно засмеялись. Синди мечтала о собственной галерее, в которой были бы собраны лучшие образцы современной живописи, с самого детства. Даже в домике на дереве, который они построили вместе с Джастином и часто проводили там время, девочка устраивала выставки своих рисунков. Мальчик всегда хвалил её и даже покупал некоторые картины за листики вишнёвого дерева или конфеты, и тогда Синтия чувствовала себя самой счастливой девочкой в мире. Время шло, но мечта никогда не покидала её. Она таилась в дальних уголках сознания и лишь ждала подходящего времени и условий для воплощения. Синди красиво рисовала, её картины покупались, а после того, как общественность узнала о её отношениях с миллиардером, вообще стали пользоваться бешеной популярностью. Пусть она и заработала деньги на галерею собственным трудом, но девушка всегда отдавала должное взаимоотношениям с Джонатаном, который стал для неё крепкой опорой. Синтия ходила из зала в зал, каждый из которых отличался от предыдущего цветом стен, и проверяла, все ли картины повесили. В честь открытия галереи состоится аукцион, выручка с которого должна была пойти на благотворительность, а именно — детишкам из детских домов и малообеспеченных семей. К тому же, будучи перфекционистом, она хотела, чтобы всё прошло идеально. — Миссис, эту картину куда вешать? — спросил один из грузчиков, небрежно поставив произведение живописи на пол, отчего девушка неприятно скривилась. — Я — мисс, — поправила его Синди, а затем стала распаковывать картину от бумаги и защитной плёнки. — Что-то не так? — заметив изумление на лице девушки, спросил мужчина. Синтия даже не ожидала, что этот портрет Тэсс также отберёт для аукциона. Карие глаза, пухлые губы, русые волосы… До боли знакомые черты, от которых по телу расходилось тепло, а сердце начинало трепетать. Это был единственный портрет Джастина, который ей удалось нарисовать. Синди любила рисовать людей, но парень был слишком нетерпелив, чтобы долго позировать. Она хорошо помнит тот день, когда всё -таки уговорила его. Но Джастин всё равно много капризничал, пытался вывести её из спокойствия и постоянно косился на телевизор, чтобы хоть как-то себя развлечь. Потому, даже на картине его взгляд блуждал где-то далеко, а сам он был слишком грустным, чтобы Синтия полюбила этот портрет. Теперь же она не могла допустить, чтобы это произведение живописи увидел кто-то, кроме неё. — Не нужно вешать эту картину, — наконец ответила на вопрос грузчика Синди. — Отнесите, пожалуйста, её ко мне в машину. *** — Ещё раз спрашиваю, — спокойно произнёс Джастин, но он заметно нервничал, — почему ты не пускаешь меня за руль, и куда мы едем, Холли? Джастин чувствовал себя неуютно, сидя на пассажирском сидении. Он привык всегда всё держать под контролем. К тому же, ему было нелегко довериться Холлиан, ведь права она получила совсем недавно и слишком часто отвлекалась, будучи за рулём машины с откидным верхом. Её светлые волосы развевались от быстрой езды, потому она постоянно поправляла прическу, и это несобранность тоже порядком раздражала парня. «Синди никогда бы не позволила себе такой безответственности», — пронеслось у него в мыслях, но Джастин сразу же одёрнул себя, пытаясь не думать об этой женщине. — Милый, не нервничай, — с улыбкой произнесла Холлиан, повернувшись к нему лицом и оставив красный след от помады на его щеке, но так и не ответила на вопросы. Легкая ткань её винтажного платья в горошек развевалась на ветру, открывая Джастину вид на её стройные ноги и бёдра. Но, волнуясь за жизнь девушки и свою, он даже не замечал этого. Парень только пожалел о том, что Холли надела большие тёмные очки, и он не мог угрожающе посмотреть в её глаза, заставляя выполнить его просьбу. — Джастин, ты меня любишь? — игриво спросила девушка, взглянув на парня и совсем не следя за дорогой. Их автомобиль мчался слишком быстро, а поток машин был довольно густой. Теперь Джастин начал открыто паниковать, но девушка даже не заметила этого. Она лишь соблазнительно облизала пухлые губы и самостоятельно положила мужскую руку на свою коленку. Холли влюблённо смотрела на парня, не следя за дорогой, и счастливо хохотала. — Следи за дорогой! — выкрикнул он, когда девушка проехала на красный свет, даже не заметив этого. — Так, девушка, останавливайся вон там и дай мне сесть за руль. Растеряно Холли взглянула на парня, но не смогла не подчиниться его командному тону. Поэтому они поменялись местами, и напряжение Джастина заметно спало. Девушка же продолжала баловаться, пытаясь любыми способами соблазнить его. Она так и не сказала ему, куда они направляются, а лишь указывала, куда следует ехать. — Принцесса, может ты, наконец, откроешь секрет? — улыбаясь и задорно подмигивая, спросил Бибер. — Если я признаюсь, ты не захочешь туда ехать, — смущённо произнесла девушка, и её взгляд рассеялся. Она начала вглядываться в пейзажи, мимо которых они проезжали, пытаясь избежать этого разговора, но одновременно всем сердцем желая его. — Стоп, — резко проговорил парень, и немного сбавил скорость автомобиля. — Почему не захочу? — Я заметила, что у тебя не очень хорошие отношения с Синди, — начала девушка, пытаясь прощупать почву. Холли была уверена, что чувствовала напряжение, которое висело в воздухе каждый раз, когда эти двое были вместе в одной комнате. Синди при этом всегда была взбудораженной и раздражённой, а Джастин часто вёл себя слишком надменно и хамил. Ничто из этого ранее не было им присуще, потому Холли поначалу очень удивлялась. Вскоре, сопоставив все факты и вспомнив об их встрече на дне рождения отца, она пришла к выводу, что их что-то связывало в прошлом. — С девушкой твоего отца? — нарочно переспросил Джастин, растягивая время, чтобы продумать свой ответ. — Именно, — коротко произнесла девушка, и её хорошее настроение словно испарилось. От Холли не укрылось то, как парень занервничал. Он начал постукивать по рулю, когда они останавливались, а его ладонь, лежавшая на женской коленке, вспотела. Девушка почувствовал, как тонкие верёвки ревности связывают её сердце, но пыталась не поддаться этому чувству, считая его уделом слабых. Она была полностью уверена в Джастине, или же самостоятельно пыталась себя в этом убедить. — Нормальные отношения, — только и смог выдавить парень, пытаясь оставаться спокойным, но его уже успела охватить паника и страх о том, что его прошлое с Синди раскроется. — Какие бы ты хотела, чтобы у нас были отношения? — Вы же были знакомы ранее? — игнорируя его вопрос, начала настойчиво выпытывать блондинка. Она резко прониклась недоброжелательностью к Синди, как и любая женщина в порыве ревности, но, поймав себя на этом, попыталась успокоиться. Они с девушкой отца были знакомы так давно и, на удивление общественности, сохраняли дружественные отношения. Холли не хотела портить это своей безосновательной, как она теперь пыталась себя убедить, и глупой ревностью. — Да, и я тебе говорил об этом. Мы родились в одном небольшом городке недалеко от Нью-Йорка, там все друг друга знают, — произнёс Джастин и поймал себя на том, что оправдывается. — Вы общались? — не отставала Холли, считая теперь себя слишком настойчивой и мысленно ругая за это. Она переживала, ожидая его ответа и боясь, что он может ей не понравиться. — Немного. Она часто приходила и помогала по хозяйству моей матери, за что мы платили ей деньги, — проговорил Джастин, и это была чистая правда. Этот факт стал для Холли неким объяснением высокомерного и часто насмешливого отношения парня к Синди. Выросшая в обществе богатых и заносчивых людей, девушка часто наблюдала за их напыщенным отношением к прислуге. Отец всегда говорил, что так поступают только невоспитанные и неуверенные в себе люди, которые пытаются самоутвердиться за счёт более слабого и незащищенного персонала. Джонатан учил девочку уважать чужой труд и людей, которые собственными руками создают комфорт вокруг неё, потому сейчас она была неприятно удивлена надменностью Джастина, неожиданно выплеснувшейся наружу. Одновременно ревность девушки испарилась, чему она была рада. Теперь она знала то, что её парень был связан с Синди в прошлом только вынужденно-рабочими отношениями, и причин для волнения нет. Холли посчитала лучшим не отчитывать его за высокомерие, а лишь перевела тему. — Значит, мы посетим открытие её галереи вместе? — как ни в чем не бывало, спросила Холли. — Она открывает собственную галерею? — переспросил парень, ведь хорошо знал об этой давней мечте Синди, а Холли порадовалась тому, с каким удивлением Джастин произнёс свой вопрос. Всё же она хотела, чтобы его отношения с её семьей наладились. — Да, и мы сейчас направляемся именно туда. — Твой папа исполняет мечты, правда? — саркастически спросил парень, а затем прибавил скорость, от чего Холли опешила. Сам не понимая почему, Джастин злился. Парень представлял, как будут гореть счастьем изумрудные глаза Синтии, и как она будет разделять эту радость с Джонатаном. Ревность и чувство собственности съедали изнутри. Его раздражало то, что она променяла их любовь на воплощение своих желаний в реальность. В своих мыслях он приписал Синди ещё тысячи грехов, но понимал, что врёт самому себе. — Да, но галерею Синди открывает на собственные деньги, — парировала Холли. Её рассердило поведение парня, но девушка была из тех людей, настроение которых менялось очень быстро, и она не могла долго злиться. Уже спокойнее она спросила:  — Так мы поедем туда? Говорить адрес? — Да, конечно. Поддержим Синди в такой важный для неё день, — сквозь зубы проговорил парень, а затем прибавил скорость.